Невероятные гигаприключения Родиона Пузо

Хлюпнув ошметками тела аберрация пытается отползти, но быстро впитывает в себя еще пару бетонобойных снарядов и окончательно утрачивает товарный вид. Грустно вздохнув, ты берешь в руки грабли, понимая, что ликвидировать все это предстоит тоже тебе.

Впрочем, заниматься уборкой тебе так и не пришлось. Решив сперва осмотреть коридоры, ты выбираешься из ячейки и вскоре обнаруживаешь, что самосбор пересобрал этаж и на нем появились новые ячейки. Удача улыбается тебе, в тумбочке одной из них ты находишь сразу две пачки старого, пожелтевшего от времени белого концентрата. Немедленно наполнив кастрюлю водой, ты жадно поглощаешь находку. Под весом скользких, клейких кусков концентраты ноющий голод наконец отступает и ты с удвоенной силой начинаешь обыск этажа.

Вскоре тебя ждет новая находка – ты встречаешь древний артефакт догигахрущевской эпохи - школьный двухколесный велосипед «Сыченок». Выкатив его в коридор ты смотришь ввысь. В лифтовую шахту. В твоей голове зреет план.

Из арматуры, кусков твоего разбившегося лифта, водопроводных труб, соединяя это все проволокой, такой-то матерью и отрыжкой Алексея Петровича, ты мастеришь платформу с приделанными к ней педалями и системой блоков. Все это ты крепишь на лифтовом тросе в одной из пустых шахт.

Семисменок уходит на подготовку и доработку конструкции, и вот, наконец, погрузив на платформу бочки с водой, запас сушенных ножек арахн и куб бетона марки М350 для сидящего у тебя на плече Алексея Петровича, ты закуриваешь набитую борщевиком трубку и начинаешь вращать педали уводя свой эрзац-лифт наверх. В неизвестность и тьму, туда, где за десятками тысяч необитаемых этажей тебя ждут люди.

Так заканчивается твоя родиононада…

И начинается то, что тысячи гигациклов спустя великий Секретарь секретарей блока 001-А назовет в своих летописях как… Родиссея капитана Пузо!

[ image3 ]

4

Вот уже семь семисменков вы с Алексеем Петровичем, занимающим должность твоего личного бетоноеда, планомерно поднимаетесь по лифтовой шахте мимо заброшенных этажей. Семь семисменков единственные звуки вокруг это скрип крутимых тобой педалей, заменяющих мотор лифта, да чмоканье кушающего бетон марки М350 Алексея Петровича. Лишь изредка эти звуки разбавляет вой сирен с заброшенных этажей, и тогда вы с бетоноедом бросаете лифт и прячетесь в первой попавшейся ячейке.

На этом бесконечном пути вверх, лишь одно дает тебе силы: ты точно знаешь - где-то там, неизмеримо далеко находится твой родной блок, а потому ты, стиснув зубы, вновь крутишь и крутишь педали преодолевая бесконечную мириаду заброшенных этажей.

На восьмой семисменок что-то вокруг тебя изменилось. Воздух. С каждым новым преодоленным этажом воздух вокруг становится все холоднее. К холоду вскоре прибавляется и далекий, утробный рокот гигантских механизмов. Через семисменок дальнейшего подъема стены шахты начинает покрывать изморозь, а из твоего рта вырываются облачка пара.

Когда мимо тебя пролетает, едва не снеся лифт, глыба льда, ты понимаешь, что достиг легендарных автоматизированных блоков холодного синтеза, что простираются на тысячи этажей Хруща.

Теперь ты преодолеваешь гигантские цеха, во тьме которых бродят циклопические роботы-дробилки. С оглушающим треском они ломают бетон, кроша его в реакторы холодного синтеза, которые создают из него сырье для концентрата. Идущие из реакторов гигантские трубы артериями расходятся по всему хрущу, питая сырьем концентратные заводы во всех жилых блоках.

В цехах стоит жуткий холод. Потолки пронизаны тысячами проржавелых труб, из которых хлещет жидкий азот и антифриз, полы здесь покрыты льдом, а гигантские вентиляторы поднимают серую метель из бетонной крошки. Проломы в полу, что оставили за собой шагающие дробилки наполнены водой из лопнувших труб и там на льдинах из замерзшей слизи ты замечаешь гигантские туши плавучих аберраций покрытых десятками острых бивней.

Температура падает стремительно. Алексей Петрович жалобно пищит, когда периодически примораживается к куску бетона марки М350. Тебе тоже тяжело: ты отчаянно стучишь зубами и безуспешно пытаешься согреться накручиванием педалей.

Вскоре, однако, шахту лифта перегораживают торосы льда, появившиеся из-за лопнувшей магистральной трубы. Вода хлестала долго и лед здесь такой толщины, что подняться выше можно только имея взрывчатку, а потому вам с Алексеем Петровичем придется продолжить свой поход прямо через этажи холодного синтеза.

Однако сперва нужно не умереть от холода. Спустившись ниже и выбрав наиболее пострадавший от самосбора этаж, вы оставляете лифт. Две небольшие, тебе по пояс аберрации, похожие на червей выскакивают из тьмы щелкая пастями, но ты наученный опытом драк в лифтфлотских столовых, мощно прописываешь тварям пару ударов по системе Танцевалова. Зубы порождений разлетаются по коридору, после чего ты хорошенько топчешь тварей ногами до состояния мягкой дохлости. После ты с кряхтеньем натягиваешь червеподобных аберраций себе на ноги, получив теплую обувь не хуже кирзовых сапог фабрики «Поступь коммунара». Пришедшая на шум третья, более крупная тварь, получает несколько ударов граблями, вспарывается и идет тебе на плащ. Подпоясавшись ее кишками, ты собираешь паутину лифтовых арахн со стен и ловко делаешь теплые шарфы для себя и Алексея Петровича. Теперь вы готовы к путешествию через ледяные блоки холодного синтеза.

Смену за сменой ты преодолеваешь торосы льда и бетонные метели. Ты проваливаешься в озера антифриза и цепляясь граблями ползешь по горам заледеневшей слизи.

В блоках почти нет освещения и царит вечная ночь. Ты двигаешься почти на ощупь, смену за сменой идя сквозь тьму, нарушаемую лишь зеленым ионизированным сиянием, что порой разгорается под высоченными потолками цехов.

Проходя мимо пустых лифтовых шахт, во тьме, ориентируясь лишь на звук, гарпуном сделанным из водопроводной трубы ты бьешь жирных белых арахн, после чего жаришь их мясо с помощью огнемета, снятого с вмерзшего в лед ликвидатора, чей труп был найден тобой по дороге. Жиром же арахн ты смазываешь лицо и руки, спасаясь от обморожений.

Но все равно, холод стоит такой, что очнувшись ото сна, тебе приходится подпаливать этаж вокруг из огнемета, и, держа над пламенем пальцы, понемногу возвращать им тепло. Единственное, что успокаивает тебя в пути это Алексей Петрович. Смертелюбивый бетоноед пока ты спал, решил закончить свою жизнь напившись антифризом из лужи, и теперь к своему неудовольствию никак не мог замерзнуть насмерть, а потому был сумрачен и несчастно глядел во тьму коридоров из под меховой накидки, сделанной из шкуры белой арахны.

Впрочем, поступок бетоноеда натолкнул тебя на гениальную идею. В свое время Бокоплав Христофорович Кукурузинштерн научил тебя как из противогаза, железного лома и ведра антифриза делать великолепный согревающий этаноловый напиток. И хотя у тебя не было с собой противогаза, ведра и лома, но ты немного поменял рецептуру и смог здорово согреться в дороге. Правда тебя за пьянство сильно осудили кружащие под потолком сладкоголосые птицы с грудями поварих столовой № 132/11 и лицами первых секретарей блока 001-А. Закончив тебя корить, птицы начали сладкоречивыми песнями призывать тебя пойти с ними на субботник, но ты залепив уши оставленным Алексеем Петровичем жидким бетоном, смело пошел дальше, решив впрочем с согревательным этаноловым напитком чуть подзавязать.

Смены шли за сменами, а один этаж холодного синтеза сменялся другим. Ты оброс покрытой инеем бородой, кожа твоя загрубела, а лицо стало настолько суровым, что позже в хрущэнциклопедии напротив слова суровость просто вклеивали твою фотографию.

Ты шел и шел вперед, шел поддерживаемый лишь одним желанием: встретить, наконец живых людей. Шел не смотря на бури, бетонные завалы и сковывающий тебя холод. Но когда твоя мечта сбылась, ты ей совсем не обрадовался.

В одну из смен, когда воздух стал теплеть означая твое приближение к жилым блокам, ты вошел в актовый зал на этаже управления механизмами синтеза. Потолок гигантского помещения был увешан сосульками, а стены скрыты заиндевевшими знаменами и кумачевыми флагами, на сцене же зала, между обломками трибуны и пианино стояли пошитые из красных бархатных знамен юрты. Так ты вступил на стойбище одичавших партийцев-людоедов, чьи предки тысячи гигациклов назад руководили строительством блоков холодного синтеза, и были там забыты из-за бюрократической неразберихи.

Одетые в пиджаки из шкур аберраций усеянные сотнями партийных значков, что превращали одежду в железную броню, сжимающие оружие сделанное по ГОСТу – 24556868/12 «Копье из человеческой кости, метательное», дикари тут же кинулись на тебя желая полакомиться свежим беспартийным мясом.

Нанеся самым шустрым преследователям дюжину ударов по системе Танцевалова, ты кинулся в ближайший коридор, слыша сзади крики преследователей, бряцанье оружия, а так-же шум и треск портативного магнитофона «Василек» с которого бегущий за тобой шаман племени транслировал звуки бубна.

Погоня длилась целую смену. Ты бежал и бежал через поднявшуюся бетонную метель, пока сзади свистели копья, проносились, падая в межэтажные провалы запряженные аберрациями упряжки и гудели охотничьи горны. Радостно булькал чувствовавший скорую смерть Алексей Петрович, но к его неудовольствию в конце смены тебе удалось наконец вырваться на лестницу, а потому самые яростные преследователи, что скользили по затянувшему этажи льду на лыжах «Юниор» и коньках «Вечность», оказались в самом дурацком положении. С трудом карабкаясь за тобой по ступеням, они тщетно грозили тебе заточенными лыжными палками из берцовых костей, пока ты несся вверх как молодой олимпиец, преодолевая этаж за этажом и чувствуя, как воздух вокруг становится все теплее. А вскоре твои глаза уже резанул свет десятиваттной лампочки и ты, наконец выскочил на обычный, до слез знакомый типовой этаж. Этаж на котором были люди. Люди к которым ты кинулся распростерши объятия.

Возникла немая пауза. Слишком поздно ты понял, что замершие при виде тебя фигуры были культистами бетоноворотчиками. Впрочем и сектанты от неожиданности промедлили, несколько секунд тупо стоя у открытой в стене воронки портала.

Наконец, оцепенение исчезло и они, бросив ритуал, выхватили ржавые, выкованные из арматуры тесаки.

Шум и партийные лозунги раздавшиеся сзади показали, что лыжники и конькобежцы с одичалого блока тоже вскарабкались на этаж по твою душу.

Нельзя было терять ни секунды.

С криком:

- Наверните бетона, бетоноворотчики! - ты резко выхватил сидевшего у тебя за пазухой Алексея Петровича и сдавив его пузико обдал сектантов тугой бетонной струей, после чего сделал единственное, что мог для вашего с Алексеем Петровичем спасения – прыгнул во все еще открытый портал.

Все исчезло, только нестерпимый запах бетона наполнил мозг до самых краев. Бетон был везде, его серость была перед глазами, он тек вместо твоей крови и наполнял легкие, а затем все это резко исчезло, и ты с кубарем вылетел на неизвестном этаже.

Отплевываясь, и все еще чувствуя вкус бетона во рту, ты с трудом открыл глаза и сразу же зажмурился снова от режущего глаза света. Щурясь, прикрывая лицо рукой, ты просидел добрые у стены почти целый час, пока наконец отвыкшие от света в блоках холодного синтеза глаза, не смогли начать видеть.

Все еще морщась, ты с трудом осмотрелся. Прямо на тебя с потолка светили хирургические лампы. Белый кафель закрывал стены и пол. С ужасом начав понимать где находишься, но все еще не веря, ты дрожа открыл одну из дверей коридора.

В нос ударил запах крови, отбеливателя и хлорки. Кафельный пол помещения был покрыт запекшейся бурой коркой. Застеленные клеенкой столы занимали трупы, рядом с которыми лежали железные щетки. Этими щетками с людей заживо счистили кожу, после чего их окровавленное мясо было залито отбеливателем и засыпано хлоркой.

На твоем лбу выступил пот: ты отлично знал, что только одни нелюди Гигахруща поступают так со своими пленниками, желая через этот ритуал очистить своих жертв от грехов.

Не теряя ни мгновения ты в бросился назад в коридор, но лишь уперся в глухую стену. Портал бетоноворотчиков уже давно исчез.

Промокнув со лба пот ты тяжело вздохнул. Похоже, Родион Пузо теперь застрял на этажах чистых.

[ image4 ]

Глава 3

5

Прижимаясь к стеночке, стараясь быть как можно более неприметным, ты осторожно преодолеваешь коридоры. Даже Алексей Петрович – твой смертелюбивый бетоноед напугано пищит у тебя за пазухой, враз позабыв о своих суицидальных грезах.

У тебя только одна надежда – выбраться с этажей чистых незамеченным. Из историй бывалых лифтоходов, что рассказывались в лифтфлотских столовых за кружкой самогона из сахарного борщевика, ты знаешь, что даже с одним чистым не всегда может справиться штурмовой взвод одетых в броню элитных ликвидаторов, при огнеметах и гравижерновах. А у тебя ни то что гравижерновов нет, ты даже грабли свои потерял еще в блоках холодного синтеза. Впрочем, для собственного успокоения ты вскоре вооружаешься забытой в коридоре крепкой шваброй, тряпка которой нестерпимо пахнет карболкой и кровью. Крепко зажав в руке свое новое оружие, ты продолжаешь путь под пронизывающей белизной струящегося с потолка света.

Удача оставляет тебя на девятом по счету этаже. Ты встречаешься с чистыми нос к носу. Их сотни. Светящиеся фигуры закованные в керамическую броню заполняют коридор от начала до конца. Кажется, все эти нелюди чего-то ждут и при виде тебя в их рядах возникает видимое замешательство. Наконец ближайший к тебе чистый, откладывая хирургическую пилу и стараясь не спугнуть тебя резким движением, начинает подманивать тебя рукой, пока остальные незаметно достают железные кожечистки и бутылки с отбеливателем. Ты, тоже не делая резких движений, начинаешь тихонечно отступать назад.

Напряжение в воздухе нарастает.

А затем, в одну секунду, вам с чистыми уже становится не до друг друга. Откуда-то сверху доносится глухой раскат орудий и стены пробивают тяжелые бетонобойные снаряды, складывающие взрывами межэтажные перекрытия. С воем мимо проносятся объятые пламенем лифты, а где-то под вами разрываются в шахтах глубинные бомбы. Туда-сюда, визжа несмазанными колесами, носятся коридорные торпеды. Чудовищные, покрытые слизью и желемышем порождения прут из лифтовых шахт размахивая абордажными граблями и однозарядными ружьями системы "Пугач". На головах у них сшитые из человеческой кожи треуголки, увенчанные чудовищной, знакомой всему Гигахрущу эмблемой: черепом с растущей из него бетонной бородой.

Битва чистых и порождений захватывает весь этаж. Орудуя шваброй, ты героически отбиваешься и от тех и от других, всячески пытаясь выжить, но раздавшийся рядом скрип колес ставит эти планы под сомнение. Прямо рядом с тобой, упершись в кафельную стену тупым носом, останавливается начиненная тринитротротилом коридорная торпеда. С криками ты вместе с несколькими чистыми делаешь единственное, что было возможно: вы вламываетесь в ближайшую жилъячейку и спешно запираете толстенную герму на все обороты. В следующий миг этаж потрясает чудовищной силы взрыв. В глазах темнеет, и ты падаешь на пол, чувствуя как начинает рушиться потолок.

Когда ты приходишь в себя, бой уже давно закончился и только струйки дыма еще сочатся сквозь изуродованную, выгнутую взрывом заклинившую герму. Ты долго дергаешь вентиль и налегаешь на нее плечом, пока, наконец, не понимаешь, что выйти наружу так просто не получится. Ты оглядываешься: рухнувшие, топорщащиеся арматурой бетонные плиты перегораживают половину ячейки, похоронив вбежавших вместе с тобой чистых.

Послышавшийся шорох заставляет тебя вскинуть швабру и аккуратно подойти к одному из тел. Холодный белый свет, сочащийся сквозь прозрачную кожу чистой дает различить ее раздробленные кости и темную россыпь вошедших в тело пуль. Ты вздрагиваешь. Тебе показалось, или внутри переломанных ребер медленно колыхаются легкие? Выглянувший у тебя из-за пазухи Алексей Петрович, повинуясь своему суицидальному характеру тут же забулькал при виде нелюди и этого звука хватило, чтобы полупрозрачные веки чистой распахнулись, открывая глаза, яркие словно лампы накаливания.

Миг и не человечески изогнувшись, чистая вскакивает на своих переломанных ногах, а ее вывернутая рука свистит у твоего горла, едва не вскрыв его от уха до уха. Машинально выставив швабру перед собой, ты мгновенно припечатываешь тварь к стене и крепко хватаешься за черенок, не давая чистой дотянуться до тебя острыми, как сатира стенгазеты "Красный самосбор" пальцами.

Все заняло доли секунды. Чистая еще несколько раз ударила рукой, тщетно стремясь дотянуться до тебя, а затем нелюдь дернувшись всем телом опала, не в силах больше удерживаться на изломанных ногах. Обмякнув, чистая тяжело повалилась на пол.

Ты сглатываешь: будучи опытным лифтфлотцем, ты делаешь то, что должен был сделать любой на твоем месте. Аккуратно взяв тяжелый кусок бетона, ты поднимаешь его над собой и примериваешься к ее черепу.

Она еще пытается закрыться рукой, но ей не хватает сил даже на это. Постояв с минуту над лежащей, ты со вздохом отбрасываешь кусок бетона в сторону.

К счастью в ячейке, как и везде на этажах чистых полно хирургических инструментов. С их помощью ты кое-как достаешь из тела чистой пули. Перевязав ее раны, ты вновь начинаешь корпеть над заклинившей дверью.

Проходит половина смены. С помощью куска бетона, пролетарской смекалки и хирургических инструментов ты постепенно отжимаешь искореженное железо. Дверь понемногу поддается, отходя сантиметр за сантиметром. Однако теперь у тебя возникает новый предмет для беспокойства: раны чистой затягиваются. Затягиваются непостижимо быстро. Сломанные кости нелюди срастаются почти на глазах, а потому ты все больше спешишь покинуть разделенную с ней ячейку.

Когда ты с бесконечными в своей многоэтажности как сам Гигахрущ лифтфлотскими ругательствами наконец отжимаешь герму и вываливаешься в коридор, сзади раздается шуршание бетонных обломков. Оправившаяся от ран чистая, стоит прямо за твоей спиной.

Прежде, чем ты вскидываешь швабру, в твоей голове вспышками света раздается ее голос. Ты не понимаешь всех слов, зато ты видишь образы. Образы будущего. В твоем мозгу вспыхивают картины объятого пламенем Гигахруща. Перед тобой вырезанные этажей чистых и чернобожников, блоки полнящиеся перебитыми рабочими и ликвидаторами, повешенные в лифтовых шахтах партийцы и распятые на полу ячеек женщины. Мириады блоков сменяют друг-друга, но всюду только огонь, кровь и трупы тех, кто некогда жил в их стенах. Этажи затягивает дым. В его черных клубах, разрываемых всполохами огня движутся по лифтовым шахтам тяжелые многопушечные лифты, исторгающие полчища порождений на последние уцелевшие этажи Хруща.

Видение заканчивается, но ты все еще не в силах прийти в себя после увиденного. Ужас наполняет тебя. Наконец ты поднимаешь голову и смотришь прямо в светящиеся глаза чистой. Она долго рассматривает тебя и наконец поманив тебя рукой шагает в один из коридоров. Помедлив секунду, ты, прижав покрепче Алексея Петровича, идешь следом за ней.

Чистая введет тебя через блок. Минуя трупы порождений и защитников этажа, вы проходите лабиринтами коридоров. Порой в голове вспыхивает ее голос. Сперва ты мало что понимаешь, но постепенно начинаешь яснее видеть встающие в голове образы ее слов. Кажется она дочь одного из жрецов. Кажется она обязана показать тебе что-то очень важное. И кажется, времени у вас почти не осталось. И возможно зовут ее Хлорианна. В этом впрочем, ты не уверен совсем, но с другой стороны надо же ее как-то называть? Конечно, была идея назвать чистую Пятосменой, в честь даты на хрущекалендаре, который ты мельком заметил в разгромленной ячейке, однако явно возмущенные вспышки света в голове заставили тебя отбросить эту мысль.

Между тем Хлорианна доходит до неприметной стены и кладет на нее полнящуюся светом руку. Стена вздрагивает, и в ней открывая тайный проход. Шагнув в него вы попадаете в укрепленный стальными бронепластинами коридор. Миновав трое мощнейших гермоворот, вы оказываетесь перед огромным грузовым лифтом, стоящим в магистральной шахте.

Повинуясь прикосновению чистой, его белоснежные двери расходятся, пропуская вас в трюм.

Ты материшься всеми словами, что выучил за службу в лифтфлоте. Трюм внутри гораздо больше чем снаружи. генератор поля чистых увеличивает его чуть ли не до размеров заводского цеха. И весь этот трюм забит бесценными вещами. Ты не сомневаешься, взять эти богатства чистые могли только в одном месте в гигахруще: на Этаже сокровищ капитана Бетонная борода.

Твои глаза разбегаются. Вот перед тобой перчатка с конечности Хрусталина, рядом торчащая из глыбы бетона заточенная полоса металла с рукояткой. Ты не видел такого прежде, но по оправленной в золото рубиновой звезде на ней понимаешь, что перед тобой сабля великого ликвидатора Ч.А. Папаева, утонувшего в реке жидкого бетона, во время сражения с белобожниками. Рядом висит увешанный золотыми наградами белоснежный китель вечноживого генсектора Ежнева Б.Р., позади высится вольфрамовый бюст слизи, организовавшей одноименное НИИ, а дальше в беспорядке стоят семьдесят пять вагонов золотой стружки, пятьдесят костяных алтарей Чернобога, врата Вавилова с батареями наполовину заполненными энергией, груды гаечных ключей 10 на 12, а еще полное собрание сочинений генсектора В.В. Самосбора в 999 томах, чей то дед, два передних вагона мясного поезда, печи СВЧ-ГХ 001 для землисто зеленого концентра, все части визуальной новеллы «Бесконечная Гигахрущевка», серый, тяжёлый, с заполированным чьими-то пальцами рулём бетонокат и целое море разноцветных талонов, концентратов и химикатов, а также цистерны этанола, резервуары с самогоном, десятки ящиков с партбилетами, нескончаемые стеллажи с консервами сгущеное молоко и двенадцать мумий В.Ы. Желенина, начиная с мумии которую из него делали в детстве и заканчивая самой редкой, посмертной мумией. Не то, чтобы все это было необходимо капитану Бетонная борода, но если уж начал наполнять этаж сокровищ, то к делу надо подходить серьезно.

В голове вновь раздается сияние голоса чистой. Хлорианна рассказывает, что все это было привезено их капитанами, что наконец добрались до Этажа сокровищ. Но помимо несметных богатств, они обнаружили гораздо более страшную вещь. Знаменитый капитан Бетонная борода не погиб в самосборе множество циклов назад, но обратился в чудовищную аберрацию, движимую лишь жадностью и жаждой крови.

Его искаженная воля подчинила себе мириады порождений самосбора, что некогда были людьми и все они стеклись на этаж сокровищ. За бесконечные семисменки команды мертвецов построили тысячи тысяч ощетинившихся орудиями лифтов из мяса и стали. И весь этот мертвый флот теперь поднимается из самых глубин хруща, в чудовищном рейде по обитаемым этажам.

Лифтовой флот чистых посланный уничтожить армаду капитана Бетонная борода уже сгинул в огне сражения, а этажи один за другим гибнут под натиском тварей. Следующие на очереди – блоки обычных людей, в которых скоро вырежут всех - от чернобожников до членов партии.

Пораженный услышанным, ты мгновенно понимаешь, что должен делать. Кинувшись в набитый сокровищами лифт, ты раскочегариваешь топку, решив во что бы то ни стало опередить мертвый флот и предупредить родные блоки об опасности.

Подошедшая к тебе чистая лишь с грустью качает головой. Всполохи ее голоса сообщают, что быстроходные лифты армады Бетонной бороды перехватывают всякого, кто пытается предупредить не знающие об опасности блоки. Прорваться наверх невозможно.

- Родион Пузо не знает слово невозможно, Родион Пузо знает слово нужно! - хмуро отвечаешь ты.

Кинув в топку лифта целую охапку нитрометаноловых брикетов и подключив баллонны с закисью пропана, ты дергаешь рычаг полного хода. С утробным рокотом лифт начинает набирать скорость.

Ты, чистая и Алексей Петрович героически управляете многотонной махиной. Искусно перекидывая румпели и рычагами, подтягивая фок-тросы и бизань-стопоры, рули глубины и штурвалы высоты, давая в нужные моменты резкие крены и форсажи, вы разгоняете лифт до невиданной для него скорости.

Бороздя простор лифтовой шахты, вы несетесь наверх, к не знающим об опасности людям.

Вы не успеваете пройти и тысячи этажей, когда вас настигает погоня. Вскинув к глазам бинокль, ты выглядываешь в кормовой люк и видишь сразу два канонерских лифта пиратов, и спешащий за ними пятиэтажный крейсер. Легкие и быстроходные, машины с каждой минутой сокращают дистанцию. Вскоре ты уже и без бинокля видишь их зловещие черные флаги и стоящие на палубах зенитные пушки, что хищно поводят стволами, ожидая дистанции для открытия прицельного огня.

Однако, пираты еще не знают, что связались они не с теми людьми (и не людьми), (и бетоноедами). Оставив верного Алексея Петровича сидеть на педали форсажа, вы с чистой бросаетесь в пороховой погреб.

Проигнорировав штабеля бесполезных коридорных торпед, мешки с шариками от подшипников для картечных пушек и ящики с бетонобойными снарядами, вы достаете стасемидесятикилограмовую глубинную бомбу. Пыхтя, обливаясь потом, и проклиная все на свете, вы с трудом спускаете ее на корму.

Распахнув люк в нижней палубе, ты мастерски оцениваешь расстояние до преследователей по системе Танцевалова. Все просчитав, ты устанавливаешь на взрывателе бомбы нужное замедление и выталкиваешь ее из лифта.

Проходит мгновение. Другое. Третье. А затем все тонет в оглушительном грохоте. Магистральная шахта тонет в оранжевом огне и чадном дыму. Пиратские рейдеры, быстрые, но слабозащищенные, разлетаются на куски. Пятиэтажный крейсер, посеченный осколками и лишившийся всех надстроек, начинает терять ход.

В твоей голове вспыхивает светлая радость чистой. Ты и сам что-то кричишь от восторга, а затем в сердцах обнимаешь радующуюся нелюдь.

Раскочегарив топку пуще прежнего, вы еще сильнее разгоняете лифт.

Вы несетесь вверх. Только вверх. И другого пути у вас нет и не будет.

Проходит смена, затем вторая. Преследующие вас лифты появляются еще несколько раз, но вы, потратив почти весь запас глубинных бомб, все же заставляете врагов отступить.

Вы ужасно устали, но великий долг и найденные на камбузе залежи концентрата «Кофейный» позволяют вам держаться на ногах. Наконец наступает третья смена вашего похода.

До обитаемых блоков остается всего сто три тысячи этажей.

Восемьдесят тысяч этажей.

Шестьдесят тысяч этажей.

Пятьдесят тысяч этажей.

Сорок тысяч этажей.

Далеко-далеко внизу глубины лифтовой шахты начинают заполнять клубы фиолетового тумана и снопы зеленых искр. Сквозь смотровую щель в полу ты бессильно видишь, как вас стремительно настигает стапятидесятипушечный лифт из мяса и стали. На его увенчанной бронебашней верхней палубе развивается черный флаг капитана Бетонная борода.