Скользкая тень

– Разумеется. И еще немного драгоценностей. Думаю, пригодятся. Да, кстати. Как-нибудь нужно назвать операцию, о которой идет речь. Слушаю ваши предложения.

– Квест, – после короткого размышления ответил Кислицын.

– Что?

– Есть такая игра – квест. Увлекательная, между прочим. В ней надо что-то найти или кого-то. Но для этого необходимо разгадать целую кучу всяких головоломок. Это и есть квест. Очень похоже на то, чем нам предстоит заниматься.

– Понятно, – незнакомец скупо улыбнулся – в третий раз за все время разговора. – Что ж, пускай будет квест. Во всяком случае, оно подходит.

На этом спецназовцы и распрощались с незнакомцем. Они стали готовиться к предстоящей операции. Здесь, конечно, надо было обо всем подумать и позаботиться, не упустить ни одной мелочи.

– А что, хорошее нам дали задание! – с нарочитым воодушевлением произнес Егоров между делом. – Прямо как в вологодской сказке! Пойди туда, не знаю куда, найди того, не знаю кого! Чем не сказка? Всю жизнь мечтал сыграть роль Иванушки-дурачка. И вот, кажется, довелось… И по этой причине, между прочим, мне абсолютно не нравится, как назвали нашу операцию!

– Почему же? – спросил Кислицын. – Подходящее название, как сказал тот дядечка.

– Ну да, подходящее! – скривился Егоров. – Как же! Если подходящее, то операцию следовало бы назвать… ну, скажем, «Три богатыря» или «Добры молодцы». Именно так, потому что так оно и есть. Три добрых молодца должны спасти красну девицу. Чем не русская сказка? А тут, понимаешь ли, квест… Тьфу!

Так, за разговорами и сборами, прошло время. Ровно через два часа трое бойцов спецназа ГРУ с позывными Яблоко, Пахарь и Пуля были полностью готовы к выполнению операции под кодовым названием «Квест».

Глава 7

Вторая заранее приготовленная квартира, в которой Канарейка могла бы укрыться от преследования и дождаться помощи, находилась в небольшом трехэтажном доходном доме по улице Парро. Одним своим концом улица выходила прямо на центральную площадь Лионского вокзала. С одной стороны, это было хорошо, так как в случае крайней надобности Канарейка могла быстро добраться до вокзала и раствориться в вокзальной толчее. Но с другой стороны, здесь были и свои неудобства.

У доходного дома имеется конкретный хозяин, что очень важно – не какая-то контора, а частное лицо. По обыкновению, это частное лицо очень любит интересоваться своими постояльцами и их жизнью, вплоть до мельчайших подробностей: когда постояльцы являются в нанятые ими квартиры, когда они уходят, кто у них бывает в гостях, когда гости уходят, как постояльцы себя ведут, во что они одеваются… Нередко квартиросъемщики, которые только-только заселились, подвергаются дотошному допросу: кто ты да что ты, откуда прибыл и для чего, что ты намерен делать в Париже и так далее. И попробуй не ответить на такое хозяйское внимание, попробуй отмахнуться от назойливых хозяйских вопросов! Мигом можешь оказаться на улице. Ну а что? Дом-то частный, хочу – пускаю в него жильцов, а хочу – выгоняю.

Проблема была еще и в том, что зачастую хозяева доходных домов являлись полицейскими осведомителями. Одни работали на добровольной основе, другим полиция приплачивала. Для полиции это было очень удобно. Частный доходный дом – заведение неоднозначное. Нередко в нем селится самая разная и при этом сомнительная публика, то есть такая, которая находится в непростых отношениях с законом. Следить за такими людьми для полиции очень важно. Она о них и узнает от хозяев дома. Ну а если о чем-то или о ком-то прознает полиция, то, соответственно, об этом может узнать и служба государственной безопасности, и контрразведка.

Разумеется, Канарейке вся эта кухня была хорошо известна, и потому заселялась разведчица в съемные квартиры с большой неохотой. Но у нее и выхода другого не было. Приходилось рассчитывать на везение и еще на собственное умение выбираться из всевозможных ситуаций.

Случилось так, как случилось. Хозяином доходного дома оказался некий пожилой француз. Он был не слишком словоохотлив, задал Канарейке лишь несколько формальных вопросов, после чего вручил ей ключи от квартиры и напомнил, что оплату за жилье Канарейка должна вносить загодя, в начале каждого месяца.

– Да, но за этот месяц у меня уже оплачено, – напомнила Канарейка.

Действительно, те, кто снимал для нее квартиру, внесли предварительную плату за нее – как того и требовал хозяин.

– Знаю, – кивнул сумрачный мужчина. – Но если вы захотите здесь жить не один, а несколько месяцев, то должны помнить: сначала полная оплата за месяц, а потом уже живите. Не забывайте.

Канарейка кивнула, взяла у хозяина ключи и поднялась на второй этаж, где находилась ее квартира. Она была такой, какой обычно бывает большинство квартир в домах подобного рода: тесной, неуютной, со скудной мебелью. Впрочем, для Канарейки это не имело значения, она не намеревалась задерживаться здесь надолго. Через день-другой к ней должна прибыть помощь…

Понятно, что и это короткое время ей нужно быть начеку, быть бдительной днем и ночью. Нельзя без крайней надобности выходить из квартиры. Нельзя вступать в разговоры с незнакомыми людьми и вообще не нужно заводить никаких знакомств. Нельзя менять образ даже в мелочах. Как явилась она сюда в черном парике, так и должна в нем пребывать. Однако нельзя также безвылазно находиться в квартире. Нелюдимые жильцы также вызывают недоверие, а любое даже малейшее подозрение Канарейке сейчас может помешать. Вот такая перед ней стояла задача, сложная и во многом противоречивая. Но выхода не было – приходилось совмещать несовместимое. Единственное, что утешало Канарейку, – все это было ненадолго. Да, это временная мера: не завтра, так послезавтра она покинет Париж и вообще Францию.

Ночь Канарейка провела без всяких приключений. Весь следующий день также прошел тихо. Приключения начались ближе к вечеру.

Солнце уже скрылось за домами, когда в дверь квартиры кто-то позвонил. Канарейка в это время безучастно сидела в кресле, на ней не было даже парика. Она устала, это была тягучая, неодолимая усталость, которая не покидала Канарейку ни днем ни ночью, не покидала даже тогда, когда она была совсем одна. Она постоянно чувствовала за собой дыхание погони, как, наверно, ее чувствует зверь, которого неумолимый, ловкий охотник пытается загнать в ловушку. Однако же отдых был нужен – хотя бы короткий, относительный. Без отдыха не может даже зверь, а Канарейка была человеком. Она женщина. Все женщины по-своему слабы, даже самые сильные. Так устроен мир.

Звонок повторился во второй раз и в третий. Канарейка вздохнула, надела парик, мимоходом глянула на себя в зеркало – так ли она выглядит, как и вчера. Все в порядке. Она достала из сумочки пистолет и сунула его в карман жакета. Подошла к двери – звонок прозвучал в четвертый раз.

– Кто там? – спросила она, не отпирая двери. Глазка на двери не было, приходилось общаться вслепую.

Из-за двери послышался голос:

– Это хозяин. Прошу вас, откройте.

– Что случилось? – спросила Канарейка. – Я не одета.

– Авария. Где-то в доме лопнула газовая труба. Это опасно. Я вызвал мастеров, они должны проверить каждую квартиру. Для вашего же блага…

Лопнувшая газовая труба, мастера, которые проверяют каждую квартиру… Это могло быть и правдой, хотя, скорее всего, он лгал. Уж слишком просто это звучало. Канарейка мимоходом припомнила: ее учили, что если где-нибудь и когда-нибудь она услышит такие слова, то девяносто девять процентов из ста, что это неправда. Это всего лишь повод, испытанный временем прием, так говорят враги. А значит, нужно насторожиться и принять необходимые меры. Что делать?

Канарейка насторожилась. Что она могла предпринять в такой ситуации? Она сейчас была в квартире, в ловушке. Куда денешься из четырех стен? Тем более – второй этаж. Да, второй этаж… Между прочим, это не так и высоко. Канарейка была молодой, сильной и ловкой. К тому же ей уже приходилось прыгать со второго этажа. Правда, это было совсем в другой ситуации: тогда, помнится, была всего лишь тренировка, но все равно – третий этаж всегда остается третьим этажом. И на учебной практике, и тогда, когда угрожает реальная опасность.

– Одну минуту! – сказала Канарейка. – Сейчас я оденусь…

На цыпочках она подошла к окну и выглянула из него. Действительно, не так и высоко… Окно выходило в глухой двор, заставленный всякой всячиной: какими-то ящиками, картонными коробками, поломанной мебелью, новыми стройматериалами. Под самым окном не валялось ничего, была пустая ровная площадка, не заасфальтированная, грунтовая. Правда, грунт был утоптан и спрессован – это хорошо было видно со второго этажа, – но все же это не асфальт. Людей во дворе не было.

– Одну минуту! – громко повторила Канарейка. – Сейчас я вам открою…

Она взяла сумку со всем необходимым, затем неслышно распахнула окно, взобралась на подоконник, скинула сумку вниз и какое-то время с чисто женским испугом смотрела на землю. Она собиралась с духом, чтобы прыгнуть. Канарейка села на раму, свесив ноги, потом развернулась и, держась за раму обеими руками, повисла. Она оттолкнулась ногой от стены, одновременно разворачиваясь в противоположную сторону.

Приземлилась Канарейка удачно, только разбила коленку и ушибла локоть, когда делала кувырок. Впрочем, сейчас это не имело значения. Вскочив на ноги, она поправила парик, отряхнулась, вытерла кровь ветошью, валявшейся тут же среди груды мусора, схватила сумку и побежала, стараясь правильно сориентироваться среди всяческой рухляди, загромоздившей двор. Сейчас ей нужно было как можно скорее выбраться на улицу и там смешаться с людьми или заскочить в первый подвернувшийся автобус и уехать куда-нибудь подальше. Словом, замести следы.

Впрочем, нет, нет! Сейчас для нее главным было найти какое-нибудь укромное место, где бы можно было без свидетелей поменять внешность: надеть другой парик, наложить на лицо другой грим, переодеться. А уже затем – смешаться с толпой или уехать куда-нибудь на первом подвернувшемся автобусе.

Однако все оказалось не так просто, как того бы хотелось. Оказалось, что здесь, внизу, среди хлама, которым был загроможден двор, Канарейку поджидали. Как только она устремилась в лабиринт из ящиков, коробок и прочей рухляди, тотчас же раздались мужские голоса, и к Канарейке двинулись несколько человек. Она успела сосчитать – их было четверо. Впрочем, могло оказаться, что где-то за ящиками и коробками ее поджидают еще люди, и неизвестно, сколько их еще. Кто-то крикнул:

– Это она! Живой брать!

Дальше Канарейка действовала по наитию, автоматически, не думая, что она делает и как. На бегу она выхватила из сумочки пистолет и не целясь трижды выстрелила в бегущих за ней людей. Преследователи, похоже, ничего подобного от Канарейки не ожидали, да, кажется, она и не попала ни в кого из них, но все равно они тотчас же пропали из виду, укрывшись за ящиками. Ответно они не стреляли: от мертвого вражеского разведчика пользы нет никакой. В следующую секунду Канарейка лихорадочно подумала, что, возможно, по ней все-таки будут стрелять, целясь ей в ноги. Раненый чужой разведчик – не убитый разведчик, а если он удачно ранен в ноги, то убежать не сможет и взять такого разведчика будет легко.

Неожиданно ей наперерез выскочили еще двое. В одного из них Канарейка успела выстрелить, и на этот раз удачно. Мужчина вскрикнул, схватился за плечо и, согнувшись, повалился за большой контейнер. Во второго преследователя она выстрелить не успела. Мужчина напрыгнул на Канарейку и, грязно ругаясь, повалил ее на землю. Канарейка все же справилась и с ним – и откуда только взялись силы и ловкость? Должно быть, сил ей придало отчаяние. Яростно извиваясь, она, будто змея, выскользнула из-под навалившегося на нее громилы, вскочила на ноги и побежала. Ей нужно было повернуть за угол, обогнуть дом и выбежать на улицу. Там было многолюдно, там можно было спастись от погони. Во всяком случае, попытаться.

Ей это удалось. Может, и не удалось бы, но угол дома был близко, и многолюдный тротуар тоже, а преследователи медлили – видимо, оказывали первую помощь раненому. Оказавшись на улице, Канарейка на миг остановилась: ей нужно было привести себя в порядок, чтобы ничем не выделяться среди прохожих. Удивительно, но она по-прежнему была в парике – каким-то чудом он остался на голове и не потерялся в схватке с тем толстым. А вот пистолет она потеряла. Да, его не было: навалившийся на нее мужчина в первую очередь выбил оружие, а уже потом попытался ее обездвижить. Пистолет жаль, он мог бы еще пригодиться, ну да что поделаешь?

Канарейка быстро пошла по улице, почти побежала. Впрочем, бежать во весь дух ей было нельзя, это опасно: на нее обязательно обратили бы внимание. Оглядываться тоже нельзя, это тоже выглядело бы подозрительным. Скорым шагом она пошла по тротуару, затем свернула в первый подвернувшийся переулок, свернула еще раз, какие-то дворы, вновь проулок, затем опять широкая улица, но это была уже не улица Парро, а совсем другая, абсолютно незнакомая.

Ощущение погони не оставляло Канарейку ни на миг, и это правильное ощущение. Быть того не могло, чтобы сейчас за ней не гнались, не искали ее, не пытались напасть на ее след. В таком случае Канарейке нужно было оторваться от преследователей как можно быстрее и постараться уйти как можно дальше или укрыться от них в каком-нибудь неожиданном и надежном месте…

Укрыться – это правильно. У Канарейки кончались силы, а как можно уйти от погони, если у тебя нет сил? К тому же ей в срочном порядке нужно было поменять внешность, а для этого опять же необходимо укромное место. Конечно, мог бы сойти и магазин, вернее – уборная или примерочная, как это бывало и прежде, но, как ни всматривалась Канарейка, ничего похожего на торговый центр она не видела. На глаза ей попались несколько небольших бутиков, но это не то. Чтобы поменять внешность, нужен был большой магазин с толпой внутри. Там-то на тебя никто не обратит внимания. А в бутике обязательно обратят. В таких магазинчиках каждый на виду. И если посетительница зашла в магазин брюнеткой и, скажем, в костюме синего цвета, а вышла из уборной рыжеволосой и в серой футболке и джинсах, то такое удивительное преображение заметят все, кто только будет в магазине. Если заметят, то и заподозрят… Нет, маленькие магазинчики не годились. А больших видно не было.

Укрыться же Канарейке нужно обязательно и срочно. Она заметила вход в какое-то здание, которое на первый взгляд не было ни магазином, ни жилым домом. По обе стороны от входа несколько окон, затянутых глухими жалюзи. Вечерело, но между тем в этом непонятном заведении, похоже, кипела жизнь. За те две минуты, пока Канарейка пыталась угадать, что это за место, из него вышли трое каких-то мужчин и две женщины, еще двое в него вошли. Канарейка подумала, что это какое-нибудь третьесортное ночное развлекательное заведение. Возможно, там играют в карты или в бильярд, может быть пьянствуют… Помедлив еще несколько секунд, Канарейка подошла ко входу и толкнула дверь…

На первый взгляд непонятно было, что это за место. В нем горел приглушенный свет, было безлюдно, лишь в дальнем углу за конторкой сидела пожилая толстая женщина. Увидев Канарейку, мадам сначала внимательно на нее посмотрела, ничего не говоря, затем шевельнулась и произнесла скрипучим голосом:

– Ну, что ты застыла, красавица? Коль уж ты сюда зашла, то, должно быть, не случайно. Случайно, дорогуша, сюда не заходят. А потому говори, кто ты и что тебе надо? Ведь тебе что-то надо, не так ли?

Канарейка ничего не ответила: она пыталась определиться, куда она угодила. Враги кругом или равнодушные люди, которым до нее нет никакого дела? От этого зависело очень многое. Если недоброжелатели, то ее могут отсюда выгнать. Она опять окажется на улице, где ее ищут. Если перед ней обычные люди, то, возможно, Канарейке удастся какое-то время здесь пересидеть, перевести дух, заново загримироваться…

Не дождавшись ответа, толстая женщина, кряхтя, выбралась из-за конторки и, по-утиному переваливаясь, подошла к Канарейке, две минуты молча ее разглядывала, а затем спросила:

– Может, ты пришла наниматься на работу? Ну а что? Фактура у тебя подходящая, ты молодая и миленькая. Будешь иметь успех. А где успех, там и деньги. В нашем деле только так. Да оно, знаешь ли, везде так, иначе нельзя. Во всем этом поганом мире. Хоть в Париже, хоть даже в Африке… Ну так как? Поговорим? Я именно тот человек, к которому и следует обращаться по данному вопросу.

Канарейка и на этот раз ничего не ответила. Она слушала непонятные слова грузной дамы и пыталась догадаться, в чем смысл ее иносказаний. И вообще, куда она попала? Похоже, это и впрямь какое-то развлекательное заведение. Скорее всего, негласное, подпольное, незаконное. Что-то вроде борделя. Эта толстая баба приняла Канарейку за претендентку на должность в этом заведении. Понятно, что это за должность…

– Нет. Я не по этой части… Я зашла сюда случайно.

– Могу повторить: случайно сюда не заходят, – женщина ухмыльнулась. – К нам заходят только с определенной целью. Так было всегда и иначе быть не может. Значит, и ты знаешь, для чего сюда заглянула. И если не наниматься на работу, то зачем?

Канарейка ничего не отвечала – она просто не знала, что ей ответить.

– Эге! – проницательно произнесла толстая женщина. – Кажется, я начинаю догадываться, как ты здесь оказалась! Вот и парик на тебе сбитый набок, на лице усталость и тревога. Это, знаешь ли, приметы! Да! За тобой гонятся. Тебя разыскивают. Я не хочу знать, что ты натворила, только один вопрос: кто тебя ищет? Неужели полиция? А?

Канарейка по-прежнему молчала. Это было красноречивое молчание – молчание человека, застигнутого врасплох. Толстая дама это поняла. Похоже, она была умной и проницательной, эта женщина, несмотря на свое предосудительное занятие.

– Похоже, что и впрямь полиция. Если это так, то тебе, красавица, повезло. Здесь не любят полицейских и приветствуют тех, кто от закона скрывается. Такие у нас правила. Если тебе нужно укрытие, то лучшего места тебе не найти. А если ты за мою доброту мне еще и приплатишь, то вообще можешь чувствовать себя, как в доме у родной матери. Я сказала тебе все, что должна была. Теперь говори ты.

Пока толстая женщина произносила свою речь, Канарейка слушала и соображала. Почему бы ей не укрыться здесь? Разумеется, ненадолго, лишь на первое время. В таких заведениях нельзя находиться слишком долго. Во-первых, в любой момент сюда может нагрянуть полиция. А во-вторых, сюда заходят блюстители порядка всякого толка и ранга. Быть того не может, чтобы они сюда не заходили! Место-то злачное. Где же им еще бывать, как не в таких местах? Но перевести дух и загримироваться здесь, пожалуй, можно. И, главное, никто не спросит, отчего ты вошла сюда брюнеткой, а выходишь рыжеволосой: и так понятно, что скрываешься от полиции. Канарейка решилась.

– Сколько я вам должна? – спросила она.

– Ну, – помедлила толстая женщина, – твердых цен у нас не бывает. Сама должна понимать. Так что сколько тебе не жалко. Вернее сказать, сколько есть в кармане, столько и заплати. И будем в расчете.

Канарейка вынула из кармана несколько купюр. Банковской картой она не пользовалась. Опасно расплачиваться ей, когда тебя ищут.

– Вот. Возьмите.

Не сосчитав купюры, толстая женщина сунула их за пазуху.

– Теперь говори, что тебе нужно.

– Отдельную комнату. И что-нибудь поесть.

– Выпить?

– Нет, – усмехнулась Канарейка. – Этого не надо.

– Иди за мной.

Она отвела Канарейку в какое-то помещение, похоже самое дальнее и глухое.

– Располагайся. Сейчас я принесу тебе поесть. – Мадам помолчала и добавила: – Здесь тебя никто не найдет и не тронет. Можешь быть уверена.

* * *

В этом сомнительном заведении Канарейка провела ночь и весь следующий день. Действительно, никто ее не трогал и не беспокоил, лишь толстая женщина несколько раз заходила к ней и спрашивала, не нужно ли чего-нибудь.

К вечеру, когда уже начинало темнеть, Канарейка решила уйти. Медлить было нельзя. Рано или поздно, несмотря на все прикрытие, которое предоставила ей толстая женщина, на Канарейку здесь могли обратить нежелательное внимание. К тому же и к самой хозяйке заведения Канарейка не испытывала особого доверия. Да, толстая женщина ей помогла, но как знать, для чего она это сделала, чем руководствовалась и, соответственно, как она себя поведет дальше? Придут, допустим, к ней полицейские, пригрозят, что закроют ее притон, а саму хозяйку упекут за решетку за какое-нибудь нарушение закона – она им все и расскажет, чтобы их задобрить. Так, мол, и так, скажет, скрывается у меня некая особа – может, она вам интересна. Легкомысленное это дело – полностью доверять хозяйкам сомнительных заведений!

Были и другие причины, чтобы немедленно уходить из заведения. Вчерашнюю квартиру на улице Парро у Лионского вокзала Канарейка покинула второпях, не успев оставить после себя никакой подсказки. Как будут искать ее те, кто придет на помощь? Нужно было возобновить цепочку следов, и чем быстрее, тем лучше. К тому же те люди, которые идут по пятам Канарейки, скорее всего, потеряли ее след. Значит, она может легко и свободно передвигаться по городу – кто обратит на нее внимание? Чтобы вновь выйти на Канарейку, необходимо прежде понять логику ее поступков. Это непросто. Даже если тот, кто дышит ей в спину, чрезвычайно умен, хитер и опытен. Ум, хитрость и опыт – не главное, потому что скрываться всегда намного проще, чем искать.

Итак, надо уходить. Вопрос лишь в том, куда именно уходить. Впрочем, у Канарейки был на него готовый ответ. У нее в распоряжении было еще одно заранее приготовленное убежище – у Северного вокзала. Но туда она селиться не станет. Хватит с нее и двух предыдущих квартир. Коль уж там на нее донесли, то, следовательно, могут донести и на третьей квартире. Далеко не факт, что ей удастся выбраться из передряги в очередной раз.

Нет, к Северному вокзалу она не поедет. Она поселится в ближайшей к Лионскому вокзалу гостинице в номере 36, 47 или 55. Будет ждать там помощи. А если по какой-то причине не дождется, то, оставив соответствующую подсказку, уедет в другой город – в Лион.

Однако прежде чем покинуть заведение, Канарейке необходимо было сменить образ. Ей нужно было преобразиться до полной неузнаваемости. У нее не было с собой грима (сумка с вещами осталась там же, где и пистолет), впрочем, помаду, палетку, как и парик и одежду, она без труда сможет найти здесь, но носить вещи этих доступных женщин было неприятно.

Деньги у Канарейки были, и на них можно было приобрести несколько комплектов верхней дамской одежды. Конечно, одежду можно купить и самой – магазины с таким товаром в Париже попадаются на каждом шагу. А можно попросить, чтобы вещи купила хозяйка заведения, чтобы самой Канарейке лишний раз не появляться на публике и не отсвечивать на глазах консультантов. Нужно зайти как минимум в несколько бутиков, потому что купить все и сразу в одном отдельно взятом магазине – дело рискованное. У кого-нибудь неизбежно возникнут вопросы: отчего эта дамочка покупает сразу несколько дамских костюмов? Ей что же – совсем нечего надеть? Почему? Все это именно те вопросы, которые влекут за собой подозрения. Значит, пиджаки и плащи придется покупать не в одном, а в нескольких магазинах. По одному комплекту в каждом.

Канарейка невольно улыбнулась. Вот ведь, оказывается, какое это непростое дело – быть разведчиком! Даже обычная покупка одежды и та может быть делом рискованным, а может статься, и вовсе погибельным! Не живет разведчик обычной жизнью, нет у него такой возможности и права…

Так что же, попросить хозяйку заведения? Ведь и тут риск, да немалый! Допустим, мадам согласится выполнить просьбу Канарейки – а отчего бы ей и не согласиться, дело-то нехитрое, – но что будет дальше? Значит, эта толстая женщина будет знать слишком много: как выглядит, есть ли приметы, даже цвет, покрой, фасон ее новой одежды. Что, если она об этом в подробностях доложит сыщикам, которые разыскивают Канарейку? Вот то-то и оно… Нет уж, лучше Канарейка все сделает сама. Ничего, как-нибудь она с этим справится. Будет заходить только в большие магазины: там меньше риска, что на нее обратят внимание. Да, нелегко быть разведчиком. Особенно если разведчик – дама.

Загримировав лицо, поменяв парик с черного на рыжий, Канарейка вышла из своего убежища и предстала в преображенном виде перед хозяйкой заведения. Та ничуть не удивилась такому преображению – по крайней мере виду не подала.

– Я ухожу, – сказала Канарейка. – Спасибо вам.

И опять толстая женщина ничего не сказала, лишь кивнула.

– Я очень прошу вас никому не говорить обо мне. Сами понимаете…

Толстая женщина на этот раз скептически хмыкнула и произнесла:

– Могла бы и не говорить такую ерунду, красотка. Если бы я хотела на тебя донести, то сделала бы это еще вчера. Или прошлой ночью. Тебя взяли бы тепленькой. А теперь ты уходишь. Кто же доносит вдогонку?

– Спасибо.

– Ступай. Постарайся убежать от тех, кто хочет тебя догнать. – Толстая дама помолчала и добавила: – Каждый из нас от кого-то убегает. За каждым из нас кто-то гонится. Такова жизнь.

«Вот ведь как, – подумала Канарейка, выйдя из заведения. – Разные люди бывают на свете. Одни доносят, другие укрывают. И неважно, кто они. Человек, считающий себя святым, может на тебя донести, а грешник тебя укроет…»

Мысль, конечно, была не нова, но Канарейка об этом задумалась впервые в жизни. Она была молода и о многом еще не успела поразмыслить. Теперь вот философствовала на ходу, скрываясь от преследования.

К Лионскому вокзалу Канарейка поехала не сразу. Сначала она на метро добралась до Пассажа дю Авр, где купила несколько пар брюк, пару блузок, жилетку, все разной расцветки и фасона, а еще джинсы и удобные кроссовки. Не забыла про новую большую сумку, куда бы влезли все вещи, и солнцезащитные очки. Там же она зашла в специальный магазин, который она давно заприметила, и купила несколько запасных париков. Затем Канарейка отправилась в самую ближнюю от Лионского вокзала гостиницу, которая называлась «Локомо».

– Я хочу снять у вас номер, – сказала она портье.

– О, пожалуйста! Какой именно номер вы бы хотели снять?

– Тридцать шестой, сорок седьмой или пятьдесят пятый, – ответила Канарейка.

Гостиничного портье трудно чем-либо удивить: он привык к любым капризам постояльцев. Но все же Канарейке показалось, что портье поднял брови – почему, дескать, именно в этих номерах желает поселиться гостья? Канарейка невольно подумала, что тот, кто придумывал схему ее побега, не учел все возможные нюансы. В частности, он не принял во внимание возможное недоумение и удивление гостиничных портье. Действительно, по какой такой загадочной причине гостья намерена поселиться именно в номере 36, 47 или 55, а не в каком-то другом? Какая ей разница? Да, недоработки в плане просто-таки выпирали наружу, но с другой-то стороны – как их все учтешь? Что-нибудь да обязательно вылезет…

– Видите ли, – лукаво улыбнулась Канарейка, – я очень суеверна. Тридцать шесть, сорок семь и пятьдесят пять – мои любимые числа. Они всегда приносят мне удачу. Оттого я и стараюсь всегда селиться в таких номерах. Простите мне мой каприз!

– О, ничего страшного! – портье усердно замахал руками. – Я вас прекрасно понимаю. Всем нам в жизни нужна удача! Одну минутку…

Оказалось, что из трех номеров свободен лишь один – тридцать шестой. Причем он был вполне подходящим – одноместным и с окнами, которые выходили на улицу.

– Прекрасно, – улыбнулась Канарейка.