Помоги проекту - поделись книгой:
Я не сразу разобрал отзеркаленный текст, но тут же узнал красно-синюю марку. Это была палатка с пепси-колой! И там за светлой витриной по обе стороны от сидевшего продавца стояли ящики с бутылками.
– Как ты узнал? – спросил я друга. Мне было и страшно, и радостно одновременно.
Юрка восторгался:
– Мы шли, и я увидел, как по стене ползёт тень… Не твоя, и не моя, и ничья вообще. Просто тень. И она свернула сюда. Я так сразу и понял, что здесь «тайная улица».
Мы подошли, делая друг перед другом вид, что ничего не боимся. В палатке сидел молодой худощавый парень. Он привстал, когда мы приблизились, и поздоровался.
– Можно нам пепси-колы? – спросил я.
Продавец поставил перед нами две бутылки, достал открывалку на верёвке и ловко смахнул крышки. Вот здорово!
Мы с Юркой чокнулись за нашу удачу. На вкус это была настоящая пепси-кола. Я до этого пробовал её раз в жизни!
– А ещё можно? – спросил Юрка, когда мы закончили пить.
– Пейте сколько хотите. – Продавец поставил перед нами ещё две бутылки с отзеркаленными надписями.
– Всё ведь бесплатно? – на всякий случай уточнил я.
Парень за прилавком будто и не понял моего вопроса.
Мне было уже не страшно, а только весело. Но тут кто-то возник рядом и спросил с долей негодования:
– Вы тут ещё долго, молодые люди?
Я оглянулся и увидел дядьку в круглых очках. Он словно сошёл с чёрно-белой фотографии. У него была серая кожа, серые глаза, серые волосы. Одежда в чёрно-серых тонах.
Глянув на него, я уже открыл рот, чтобы извиниться, но Юрка дёрнул меня за рубашку и прошептал прямо в ухо:
– Молчи! С ними нельзя разговаривать. Помнишь?
Мы отошли в сторону, чтобы не мешать покупателю. Он вышел на свет. Ему подали бутылку пепси-колы. Дядька и правда был чёрно-белый, как герой старого фильма! Особенно это было заметно на контрасте с яркой бутылкой.
– Пойдём отсюда, – сказал я Юрке.
Он воспротивился:
– Не бойся ты! Если не разговаривать с такими, как он, всё будет хорошо. Разве тебе не интересно?
Я не стал признаваться Юрке, что испугался. Уже и пепси-колы никакой не хотелось.
Допив свою бутылку, чёрно-белый дядька повернулся к моему другу:
– А ведь я вас где-то недавно видел, молодой человек. Только не могу вспомнить где…
Мы ему ничего не ответили.
– А-а-а! Вспомнил! Я вас видел на кладбище. На могилке! Ты на портрете точно такой же, как сейчас! Вот как будто только что тебя сфотографировали!.. Юра тебя зовут, да?.. На плите было написано:
Юрка стоял ни жив ни мёртв. Чёрно-белый гражданин безошибочно назвал его имя и дату рождения, а ещё намекал, что знает дату смерти. Пятое августа восемьдесят четвёртого года…
«Это же через месяц», – подумал я.
Дядька продолжил наседать на перепуганного Юрку:
– И ещё на плите была надпись: «Тому, кто дорог был при жизни, от тех…»
– Прекратите пугать моего друга! – Я не мог больше молчать. Ярость оказалась сильнее страха.
Чёрно-белый дядька взглянул мне в лицо. Страх снова взял меня за горло.
– Ты отважный малый, тебе ведь говорили, что со мной нельзя разговаривать. Говорили ведь? И ты всё равно заговорил, чтобы заступиться за друга. Я тебя уважаю! – Дядька протянул мне ладонь. – Не обижай старика. Позволь пожать твою мужественную руку!
Я не смог этому противостоять, подал руку в ответ. Чёрно-белый дядька от души её потряс.
– Твою могилку я не видел, потому что ты никогда не будешь похоронен… Однажды ты отправишься в пионерский лагерь и больше никогда оттуда не вернёшься. Ты пропадёшь без вести. И никто не будет знать, жив ты или мёртв… Доброй вам ночи, ребята!
Ни мне, ни Юре больше не хотелось пить, и мы покинули странную улицу так же, как и пришли.
– Слышал, что он мне сказал? – печально спросил Юрка.
– Не думай об этом, это всё были уловки, чтобы ты заговорил, – успокаивал я.
– Сеня, что с твоей рукой?! – Юрка показал пальцем.
– Что? – Я опустил взгляд и увидел, что вся кисть правой руки окровавлена и с неё ручьём стекает кровь на асфальт. Только теперь я почувствовал жгучую боль и закричал.
С моей ладони будто срезали лоскут кожи. Не знаю, как я мог этого не почувствовать. Остаток ночи, утро и весь следующий день я провёл в полуобморочном состоянии. Перенёс болезненные процедуры в больнице, ругань, допросы и запреты родителей.
Только к вечеру я немного оклемался и смог рассказать соседу по палате, что со мной случилось. Мы с тем парнем были ровесники, звали его Никитой, ему недавно удалили аппендикс, и он восстанавливался после операции. Вот я и рассказал ему всю правду, что со мной случилось и как я попал в больницу.
– Я слышал про него историю в лагере на пионерском костре! – сказал Никита. – Это был Погостник. Он ходит по кладбищам и может взять облик с любого портрета на могиле. Может превратиться в ребёнка, в мужчину, в женщину, в старика или старуху… Так он обманывает людей. Человек идёт, видит: пенсионер упал, бежит помогать, подаёт ему руку, а тот вырывает у этого человека кусок кожи. Прилипшая кожа на нём гниёт. Так Погостник питается! И ещё он может предсказать дату смерти.
Я не спорил. Я не говорил, что все эти истории ерунда. Я всё видел и теперь знал, для кого стоят эти бесплатные киоски.
Когда меня выписали, родители какое-то время строго за мной следили. Прятали ключи на ночь, чтобы я не сбегал из дома. Не хотели видеть со мой Юрку, стали считать его заводилой.
Гулять не запрещали, но предупреждали, чтобы я на улице не задерживался. Меня теперь не нужно было загонять домой по вечерам. Я торопился, чтобы успеть в свой двор до того, как сядет солнце.
Теперь на мне словно висело проклятье. С наступлением темноты я неизбежно забредал на «тайные улицы», где дома стояли спинами. Даже гуляя знакомыми маршрутами, я оказывался там.
Я видел киоски, где было полным-полно книг, палатки с игрушками, где были какие хочешь электронные игры: «Ну, погоди!», «Морская атака», «Космический полёт». Я видел ларьки с мороженым. Там всегда работали хорошие люди, молодые, приветливые ребята и девушки. Они были готовы дать мне всё, что я попрошу, и бесплатно! Но я никогда ничего не брал.
Я встречал на этих улицах странных людей. Видел человека без головы и женщину, которая в жару шла в шубе и в меховой шапке, видел сухого старика, одетого в старинную школьную форму. Все они пытались со мной заговорить. Спрашивали разное.
Однажды, оказавшись на «тайной улице», я увидел девушку лет двадцати. Она была редкой красоты – таких можно увидеть только в журналах или в кино. Только у неё были синие губы и голубая кожа, а когда она шла, раздавался ледяной треск – у неё лужи замерзали под ногами[33].
Она приблизилась, и меня овеяло холодом. Девушка посмотрела мне в глаза и сказала: «Какой славный ребёнок! Дай щёку, я тебя поцелую».
Я убежал со всех ног. Я всегда убегал от этих нелюдей.
С Юркой мы встретились во дворе только в начале августа. Я хотел извиниться, что нарочно избегал встречи с ним, потому что не хотел проблем с родителями, да и вообще на душе было тяжело.
Мой друг и не думал на меня злиться.
– Смотри, что покажу. – Юрка задрал рукав олимпийки, у него на руке были серебристые часы. – Они ходят задом наперёд, но время показывают правильное. А ещё вот так руками закрой циферблат и посмотри… У них стрелки в темноте светятся!
– Они из ларька, что ли? – я встревожился.
– Ну да, а откуда ещё? – Юрка улыбнулся.
– Я слышал, что такие часы могут быть опасны для здоровья, – предостерёг я.
На самом деле мне хотелось кричать и умолять Юрку никогда ничего не брать из тех киосков и никогда не ходить на «тайные улицы», но я чувствовал, что он со мной поссорится, если я что-нибудь такое скажу.
– Я тоже это слышал. – Юрка разглядывал свои часы. – Но мне, наверное, и так недолго осталось… А хочется пожить! Иметь то, чего у меня никогда не было.
Я просил Юрку не ставить на себе крест, а сам смотрел на него и думал, что он уже выглядит, как мертвец. У него даже дёсны были бледные, почти белые. Очень нездоровый вид.
– Сеня, хочешь жвачкой угощу? – предложил он.
– Нет. Что-то не хочется.
– А хочешь ту книжку тебе подарю? «Жук в муравейнике», которую можно читать через зеркало.
– Так она же чужая?
Я искал поводы, чтобы отказаться от подарков, добытых в чёртовых ларьках, а Юрка продолжал меня уговаривать.
– Нет. Теперь она моя! Приятель моего друга умер.
– Почему умер?
Меня удивило, что мой друг говорил об этом так спокойно.
– Его недавно нашли на улице, он замёрз насмерть, – сказал Юрка.
– Как замёрз? – спросил я. – Сейчас лето!
– Не знаю. Как-то замёрз, да так, что обледенел. Его когда несли, то уронили случайно, и он раскололся надвое. – Юрка хмыкнул, будто в этом было что-то смешное, и снова приуныл.
Он был обессиленным и угрюмым.
Я начал встречать странных людей не только на «тайных улицах», но и повсюду. Даже в своём дворе. Я думал, мне ничего не угрожает, если с ними не разговаривать. Это оказалось не так.
Ко мне подошёл уродливый мужчина. Всё его лицо было усеяно бородавками[34]. Он сказал:
– Мальчик, ты меня помнишь? Вспомни меня, мальчик!
Я ему ничего не ответил, но вспомнил… Это было ненастоящее воспоминание, он внушил мне его! Будто в далёком детстве этот самый бородавчатый мужчина подходил ко мне. Я помнил: он схватил, потянул к себе мою ручонку и отмахнул ножом маленький детский мизинец. Я надрывался от крика…
В реальности этого не было, но когда я взглянул на свою правую руку, там не хватало мизинца, словно его отрезали очень давно. Теперь я всегда держал руку в кармане, чтобы никто не заметил.
Когда я ходил за хлебом, ко мне пристала морщинистая бабка[35]. Она сказала мне прямо в ухо: «Ты со мной не говори! Главное, слушай!»
Я убежал. Ухо стало болеть, а потом высохло и почернело. Не отвалилось бы… Я перевязал его бинтом и стал прятать под панамку. «Ещё несколько встреч с этими странными людьми, и от меня совсем ничего не останется!» – думал я.
Юрка умер спустя несколько дней – пятого августа. Тяжело заболел, оказался в больнице и умер.
Для могильной плиты изготовили овальный портрет по его последней фотографии, сделали надпись: «Тому, кто дорог был при жизни, от тех, кто любит и скорбит».
На похоронах мне казалось, что я впервые в жизни плачу по-настоящему.
Я прощался с лучшим другом навсегда. Так я думал. А потом я встретил его ещё один раз.
В один из последних летних вечеров, гуляя один, я снова оказался на «тайной улице». Я бы сразу развернулся и убежал, но увидел знакомое лицо. Это был Юрка. Он стоял за витриной в ларьке с отзеркаленной надписью: «Соки. Воды».
Меня охватило радостное волнение. Я не испугался, подбежал, крикнул:
– Юрка! Мы думали, ты умер!
Мой друг посмотрел на меня с удивлением и сказал:
– Гражданин, вы меня с кем-то перепутали.
Но это был он. На нём была пилотка, халат с подвёрнутыми рукавами. Я бы узнал его в чём угодно.
– Как тебя тогда зовут, если не Юра? – спросил я.
– А вам не всё равно? – Продавец, очень похожий на моего друга, взял стакан и предложил мне: – Вам налить воды с сиропом?
– Ничего не надо, – понуро ответил я.
– Как хотите. – Юрка – или кто-то очень похожий на него – не разделял моей печали. Он был ко мне равнодушен.
Я покинул «тайную улицу». Больше мы никогда не виделись.
Не выходит из головы, почему он теперь там, за прилавком? Такова цена бесплатной пепси-колы? А когда я умру… мне тоже придётся работать в одном из этих ларьков?
Поделиться книгой: