Алёнушка

Алена наклонилась к Каролине, вытерла слезу и поцеловала ее в щеку.

– Я не сержусь на тебя. Честное слово. И желаю тебе всего самого лучшего. Выздоравливай. Я еще приедусегодня. И буду приезжать каждый день, пока тебя не выпишут. Надеюсь, что мы сможем подружиться, я бы хотела тебя одевать, потому что ты лучшая модель из всех возможных. И самая красивая.

И, кивнув Никите, она вышла из палаты, на ходу набирая номер Льва, который странным образом куда‐то пропал. Лев не ответил. Алена почувствовала легкое беспокойство и набрала Степана, но вместо помощника ответил автоответчик.

Выйдя из больницы, Алена решительно направилась к дороге и остановила такси, предварительно бросив быстрый взгляд на водителя:

– Куда желаешь, красавица? – бодро поинтересовался мужчина средних лет.

Алена назвала адрес, а тот присвистнул:

– Понял. Домчу, как на крыльях.

Чем ближе к дому Льва, тем сильнее становилось беспокойство Алены. На Льва такое исчезновение совсем не было похоже. Удивительно, но за это время она привыкла, что он всегда рядом, и неожиданно осознала, что ей бы хотелось, чтобы так и продолжалось.

В дом ее впустили, но на ее расспросы, где находится хозяин, охрана отвечать отказалась, доложив, что им не велено давать информацию.

Алена почувствовала, как слезы подступают к глазам.

– Что значит «не велено»?

– То и значит, – хмуро ответил охранник, кажется, его звали Сергей. – Хозяин сказал, что вы свободны.

– Свободна? – прошептала Алена, и ей внезапно стало страшно.

Медленно она вышла из дома, набрала номер Изабеллы и попросила, чтобы она прислала за ней Владимира.

Та не стала задавать лишних вопросов, лишь уточнила адрес и пообещала, что водитель будет через полчаса максимум.

Владимир приехал через двадцать пять минут, поздоровался, открыл перед Аленой дверь и молча довез ее до точки назначения. Глядя в окно на размытый дождем пейзаж, Алена размышляла о том, как она сумела измениться за столь короткое время. Если при первом знакомстве Владимир пугал ее до чертиков и ей казалось, что его молчание – это признак того, что он ее презирает, то сейчас девушка начала ценить его за это. Разговоров ей было более чем достаточно, да и что они решают, эти разговоры?

Поблагодарив Владимира, она поднялась пешком до квартиры Изабеллы. Дверь открыл Филипп, одетый в льняную рубаху с расстегнутым воротом и свободные штаны. За его спиной маячила Изабелла. Алена сухо кивнула Филиппу. Он отошел в сторону, чтобы впустить ее в квартиру, и предусмотрительно скрылся на кухне, деликатно притворив за собой дверь. Весь вид Алены намекал на то, что она приехала не потому, что соскучилась по дорогой родственнице.

– Что я вижу? – нарочито улыбнулась Алена Изабелле, которая пристально ее разглядывала. – Оказывается, не все мужики козлы?

– Этот конкретный экземпляр был повышен до упрямого барана. На это у него ушло сорок лет.

– Тебя саму не тошнит от себя?

– А должно?

– Должно, – кивнула Алена и вошла в квартиру, отодвигая Изабеллу, – если ты не возражаешь, я присяду на твой любимый диван. У меня была тяжелая ночь, и я пробегала полдня, разыскивая собственного козла. У меня болят ноги, и я собираюсь сесть там, где лично мне очень удобно. Ты ведь этому меня учила, не правда ли?

Под изумленным взглядом Изабеллы Алена прошла в гостиную и прямо с ногами плюхнулась на диван.

– Так, – Изабелла зашла в гостиную вслед за ней и прикрыла дверь, – рассказывай.

– Нет, это ты рассказывай, – невесело рассмеялась Алена. – Ты отдала Льву эскиз?

Изабелла помолчала, затем перевела взгляд на картину, где она застыла в расцвете молодости и красоты.

– Отвечай! – потребовала Алена.

– Да что отвечать? – пожала плечами Изабелла. – Ты и сама все поняла. Могу лишь сказать, что в этой всей истории есть один положительный момент – ты не дура.

– Нет, я дура, – прошептала Алена, и глаза ее снова наполнились слезами. Казалось, она выплакала целое озеро за эти несколько дней. Но еще ни разу ей не было так больно. И это была не боль разочарования, а боль человека, только что утратившего жизненно важный орган.

– Значит, и он тоже?

– Милая моя, – Изабелла присела рядом с внучкой и обняла ее. – Я понимаю, что тебе пока еще сложно принять себя новую и ты меня ненавидишь за эти перемены. Я тоже ненавидела человека, растоптавшего железным сапогом мои розовые очки и показавшего мне правду жизни. А правда в том, что остальным мы нужны, только когда мы что-то даем взамен. Но приходит день, и мы остаемся совсем одни. Поэтому единственный человек, в котором ты можешь быть уверена, это ты сама.

– У тебя правда был инсульт? – прошептала Алена, беря руку Изабеллы и прижимая ее к щеке. Она почувствовала, как та вздрогнула.

– Правда, – наконец просто сказала Изабелла. – И в тот момент я была очень рада, что умела быть сильной. Только это меня и спасло.

Алена развернулась к Изабелле и, прижавшись к ней, разрыдалась. Та гладила ее по волосам, пытаясь успокоить.

– Девочка моя, пока я здесь, я всегда буду рядом, даже не сомневайся. Я хотела быть и с твоей матерью, но она не оставила мне шанса. Из-за мужчины! Подумать только… Который оказался…

– Козлом, – закончила фразу Алена, с горечью осознавая – Изабелла была права.

Она во всем была права. Костик легко предал ее, Александр предал их обеих с Каролиной и даже Лев, который в какой-то момент показался ей надежным, как гранитный памятник, легко променял ее на злосчастный эскиз. Потому что одну невесту можно заменить другой, а новый эскиз Васнецов уже не нарисует. Ничего личного.

– А как моя настоящая фамилия? – Алена вдруг отодвинулась от Изабеллы и взглянула ей в глаза. – И зачем ты обозвала «дедушку» Васнецовым?

– Развлекалась, – пожала плечами Изабелла. – Фамилия моей бабушки была Альварес де Толедо. Можешь себе представить жизнь в те времена с такой фамилией? Она стала Толедовой. А я, придумав «дедушку», решила стать Васне…

Договорить она не успела – прервал звонок в дверь. Алена вздрогнула.

– Просто приемный день какой-то, орибль, – посетовала Изабелла и прислушалась к шуму из прихожей. Филипп открыл и сейчас разговаривал с каким-то мужчиной. Спустя две минуты он, постучав, приоткрыл дверь гостиной:

– Белочка, это тебя.

– Белочка? – еле слышно изумленно повторила Алена, а Изабелла метнула в нее грозный взгляд.

– Молчи, – одними губами прошептала она и вышла из комнаты.

Алена вскочила и, схватив длинные спички, лежавшие на столике, начала обходить комнату по периметру, зажигая свечи и наполняя комнату ароматом вишни. Затем она взялась за цветы, традиционно стоящие в прекрасных вазах. Поправила букеты, меняя цветы местами. Как там говорила Изабелла в самом начале их знакомства: «Переживать сложности со свечами и цветами гораздо приятнее, чем без них»? Она была права. Она во всем была права.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась бледная Изабелла. В руках у нее был большой, тщательно упакованный сверток. За ее спиной маячил Филипп, державший в руках элегантный букет цветов. При его виде слезы снова навернулись на глаза Алены. Букет напомнил ей о Льве и о той иллюзии счастья, которая только что рассыпалась в прах.

– Что это? – равнодушно поинтересовалась Алена.

Изабелла проигнорировала ее вопрос. Аккуратно положив сверток на низкий столик, она достала открытку из прикрепленного к свертку конверта. Алена подошла и заглянула Изабелле через плечо:

– «Графиня, целую ручки». – Она подняла удивленный взгляд на Изабеллу и внезапно губы ее задрожали: – Это что…

Она беспомощно взглянула на упакованный сверток. Изабелла лишь кивнула.

– Ты уверена? – почти шепотом переспросила Алена.

– Абсолютно.

– Что здесь происходит? – заволновался Филипп. – Что это за цветы, «целую ручки»? Это Борька, паршивец?

– Успокойся, он уже трижды дед, – охладила его пыл Изабелла, не сводя глаз с дрожащей внучки.

– Откуда ты знаешь? – еще больше заволновался Филипп.

– Я ошиблась, – просто сказала Изабелла, обращаясь к Алене. – К счастью, я ошиблась. Не все они…

– Да что тут происходит? – потребовал Филипп, а Изабелла закатила глаза.

– Мон шер, мне кажется, что тебе пора домой, квартиру проведать, внука…

– Понял, понял, – Филипп попятился и вышел из комнаты.

– Ну что ты стоишь? – грозно спросила Изабелла у внучки.

– А что мне делать? – растерянно спросила та.

– Бежать, искать, извиняться. Он вернул картину, понимаешь? Простил тебе все долги и вернул картину. Ты свободна. Ты можешь сама сделать свой выбор, но, на мой взгляд, он очевиден.

От избытка чувств Алена, еще несколько минут тому назад рыдавшая на груди Изабеллы, бросилась ей на шею:

– Бабу…

– Даже не вздумай!

– Белла, Беллочка! Он меня любит!

– Ты что, только сейчас это поняла? – изумилась Изабелла.

– Я идиотка.

– Не переживай. Юным барышням это только в плюс.

Расцеловав Изабеллу, Алена побежала к выходу из квартиры, но затем остановилась. Вернулась в комнату, которую уже считала своей, отмечая, что Изабелла ничего в ней не тронула, словно была уверена, что внучка еще вернется.

Распахнула шкаф, достала с вешалки мамино платье – зеленое, в цветах – и неожиданно поняла, что именно его она и сделала основой своей коллекции.

Быстро переодевшись, Алена распустила волосы и стерла макияж.

– Вот, – Изабелла появилась в дверях с флаконом духов, – последний штрих.

Алена, счастливо улыбаясь, вошла в облако цветочного аромата и побежала к двери.

Верный Владимир ждал во дворе и ничем не выразил удивления, когда Алена попросила отвезти ее снова по тому же адресу.

Но чем ближе она подъезжала к дому Льва, тем страшнее ей становилось. А что, если Изабелла ошиблась и вовсе он ее не любит? Что, если он вернул картину из уважения к легендарной графине? Или таким образом он решил показать, что Алена и ее долги для него пустяк, ничего не значат. Ее начала бить нервная дрожь, и в этот момент пришло сообщение на телефон. «Дыши», – скомандовала ей Изабелла, и Алена не сумела сдержать улыбку. А как бы графиня поступила на ее месте? Уж наверняка бы милостиво разрешила Льву осыпать ее всеми радостями жизни.

«Но я не Изабелла, – грустно подумала Алена, прислоняясь лбом к оконному стеклу. – С этим нужно родиться, я так не сумею». И тут же оборвала себя. Ты умеешь разговаривать и достаточно просто задать вопрос, чтобы не мучиться до конца жизни, думая о том, что, возможно, упустила единственный шанс быть счастливой.

Лев был дома и распорядился впустить ее. Едва Алена встала на мощеную дорожку, по которой ей так нравилось гулять ранними утрами рядом со Львом, как нога подвернулась и каблук сломался.

«Плохой знак», – с ужасом подумала Алена, и сердце забилось как сумасшедшее. Но тут же перед глазами появилась Изабелла, и Алена сделала глубокий вдох.

– Плевать мне на знаки, – решительно сообщила она кому-то и, сняв туфли, продолжила путь к дому босиком.

Лев наблюдал за ней на экране видеомонитора, расположенного у входа. Эта сумасшедшая чуть не грохнулась, а потом и вовсе сбросила обувь и шлепает босая. Лев покачал головой – второй такой нет, это уж точно.

Дверь была открыта. Алена зашла и остановилась на пороге, с удивлением рассматривая бывшего жениха. Он выглядел уставшим, на лице проступила щетина.

– Ты что, пил? – поразилась она.

– Да, – кивнул Лев. – Говорят, что чем больше пьешь, тем охотнее девушки идут с тобой в номера.

Алена застыла, словно от пощечины.

– Ты нас видел, – медленно сказала она.

– Видел, – согласился Лев. – Зачем ты приехала? Картину Изабелле я вернул.

– Поэтому и приехала. Я могу войти?

– Входи, конечно, тебя же все равно просто так не выгонишь.

– Ты можешь попытаться.

– Это я еще успею. Так что ты хотела? – Лев развернулся к ней спиной и направился к камину. Сел в глубокое кресло и выжидающе уставился на Алену. Она была удивительно хороша, даже красивее, чем в первый раз, когда он ее увидел. Такая себе босоногая весна Боттичелли, а никакая не Пиковая дама, которую она пытается из себя строить.

– Я хотела извиниться, – просто сказала Алена.

– Тебе не за что извиняться, – пожал плечами Лев. – Ты была предельно честной. Любить не обещала, замуж не хотела, вздыхала по другому и не скрывала этого. Я большой мальчик, переживу.

– Я не переживу, – покачала головой Алена и робко подошла ко Льву, не зная, куда ей себя деть.

– Присаживайся, мне неловко, когда дама стоит.

Алена покачала головой.

– Тогда мне придется встать, но в моем почтенном возрасте это уже дается нелегко, – Лев встал, оказавшись совсем близко к ней.

– Ты можешь замолчать и дать мне сказать? – рассердилась Алена, и глаза ее потемнели. Лев стал серьезным.

– Говори.

– Ничего не было. Я действительно пошла с Александром в номер, потому что он хотел сделать мне подарок…