Игра на одевание

– Моя героиня, – улыбнулся Гуров.

После ужина он вышел с чаем на балкон, размышляя о деле. Мария вживалась в роль знаменитой мошенницы, и лучше было ей не мешать, чтобы не спугнуть вдохновение. А сам сыщик все думал. С одной стороны, все укладывалось в достаточно стройную концепцию: кто-то убивает Серхио, подводя его под ложный диагноз. Медленное, тихое убийство. Но зачем? Ведь вся психология убийства во многом рассчитана на то, что нужно убрать человека быстро. Либо после того, как он что-то сделал, в наказание, либо до того, как он сможет что-то сделать.

«Родственники?» – рассуждал про себя Гуров.

Он сделал заметку подумать об этом завтра. Нужно узнать у Ивана, какое наследство оставил после себя Кубинец и кому из его семьи оно перейдет. Может, кто-то из родни хотел убрать его?

Но…

«Но» было огромным и заслоняло тему наследства в качестве мотива. С одной стороны, в пользу того, что это мог быть кто-то из родственников, говорит то, что карту Серхио могли подменить в клинике за деньги. Допустим, кто-то заплатил персоналу, и данные обследования переписали.

Нужно узнать: приезжал ли кто-то из родни Кубинца в Москву?

С другой стороны, компьютерный сбой. Кто-то вытер кровь с лица Кубинца. Его ноутбук, который забрал Гуров из квартиры, оказался слишком… простым? К тому же без пароля.

Значит, настоящий, рабочий ноут должен быть где-то еще. А вязание? Как-то оно совсем не подходило под портрет Кубинца.

Утром, когда Лев приехал на работу, он остановился около кабинета.

Странно. Уборщица приходила убираться к ним в кабинет по всем правилам: только когда в кабинете были оба сыщика или хотя бы один из них.

Сейчас кабинет был открыт, снаружи ключ был вставлен в замочную скважину. Такая связка ключей от всех кабинетов была только у уборщицы.

Гуров толкнул дверь костяшками пальцев.

Обыск проводили очень неаккуратно. С одной стороны, казалось, что все лежит на своих местах: коробка с документами из квартиры Кубинца, папка из клиники, доска, ноутбук Кубинца, стул.

Вроде бы все на своих местах. Но не так, как оставлял Лев. Еще он всегда закрывал окно, так как на ночь кабинет ставился на сигнализацию.

– У нас были гости или ты тут хорошенько повеселился вчера? – спросил Станислав, который подошел через десять минут, когда Лев уже вызвал экспертов для осмотра и снятия возможных отпечатков пальцев. Которых, он был уверен, не было, но правила есть правила.

– Конечно, ты же знаешь, меня только оставь одного в кабинете, сразу пойду вразнос.

Еще через десять минут нашли уборщицу.

Аделаида Сергеевна когда-то работала делопроизводителем в МУРе. Но по состоянию здоровья ей нельзя было долго сидеть на месте. Она ушла с работы, немного помыкалась на разных работах, посидела дома, вырастила внуков и вернулась в Главк в должности уборщицы. Мыла она качественно, любила поболтать, сотрудники управления относились к ней с уважением. Часто ее можно было встретить в конце ее рабочей смены у Верочки, которая всегда наливала ей кофе и угощала ее любимыми шоколадными конфетами. Ей предлагали перейти в архив, но тогда бы пришлось работать полный день, а у нее следующие внуки подрастают, да и дел много.

При этом если бы вы встретили ее на улице, то точно не подумали бы, что эта изящная, воздушная пожилая дама, больше похожая на фею, с всегда аккуратно уложенным облаком серебристых волос и золотыми туфельками, просто уборщица. И вот сейчас она лежала на полу в туалете для гостей в позе эмбриона, прижав руки к животу.

– Жива, усыпили, – тоном, не обещающим ничего хорошего тому, кто обидел Аделаиду, сказала Матильда Давтяновна. Гуров кивнул и хотел было подойти помочь, но Крячко, который уже был там, его опередил, легко поднял почти невесомую уборщицу на руки и отнес ее на диван в кабинет Петра Николаевича.

– «Скорую»? – коротко спросил Орлов.

Дарья сунула под нос уборщице ватку с чем-то остро пахнущим, и Аделаида начала медленно просыпаться. Ей помогли сесть, эксперт быстро взяла у нее кровь и убежала к себе, чуть ли не расталкивая всех, кто попадался ей на пути. Нужно было быстро определить вещество в крови Аделаиды, чтобы понять, как ей помочь.

– Сиди, дорогая, – заботливо попросила Матильда, подкладывая ей под спину диванную подушку и считая пульс. Лев машинально отметил часы главного эксперта: тяжелые, офицерские. Они удивительно подходили ей несмотря на то, что были мужскими: часы вносили долю кокетства в ее суровый облик и стальной характер.

Уборщица покачала головой, держась за виски. У нее был очень рассеянный сонный взгляд, как будто она пыталась выбраться из омута, но это пока еще не очень получалось. Выпив воды, уборщица тут же спросила:

– Где эта девушка?

– Какая? – кажется, этот вопрос задали хором все, кто был в кабинете.

Орлов тем временем быстро отдал распоряжение младшему составу осмотреть кабинеты и вывести ему на монитор записи с камер наблюдения с ночи вчерашнего дня.

– Я пришла сегодня к семи. Коридоры все-таки лучше мыть, пока вас всех еще нет. В этот момент ко мне у самых ворот подбежала девушка. У нее было перепачканное кровью лицо и длинные светлые волосы, которые прилипли к крови. Невозможно было даже понять, сколько ей лет и есть ли раны на лице или голове. Она говорила, что ее сбила машина, срочно нужна помощь, что на вызов приехала полиция, но ей бы умыться сначала. Она махнула рукой в сторону места, где была авария, но я, дура, даже не посмотрела туда. Я привела ее в туалет для посетителей на первом этаже. Мне показалось, что она вся дрожит. Она начала оседать на пол, и я ее подхватила, хотела крикнуть дежурному на посту. Потом мне что-то вступило в бок, как будто кольнуло. Она помогла мне присесть, включила воду, побрызгала мне в лицо, я все не могла позвать Толика, как будто кричала, а голоса не было… – Аделаида растерянно огляделась. – А потом мне стало еще хуже. Стала кружиться голова. И вот сейчас вы меня разбудили.

– Вот она, – негромко сказал Петр Николаевич, разворачивая монитор ко всем.

В указанный Аделаидой временной промежуток на записи было видно, как, шатаясь и держась за лицо так, чтобы его не было видно в камеры, девушка подходит к Аделаиде. Потом на камеры в холле попало, как уборщица ведет ее в туалет для гостей. И вот уже уборщица выходит оттуда одна. Понять, что это не Аделаида, могли только те, кто хорошо и давно ее знал. Аделаида – левша. И ходит до сих пор легкой танцующей походкой, несмотря на возраст. Уборщица с видео шла так, как, по ее мнению, должна ходить пожилая уборщица. Зачем-то она даже тяжело переваливалась, хотя дама комплекции Аделаиды так ходить бы просто не смогла. Было бы неудобно.

По камерам было несложно проследить ее путь.

Она точно знала, зачем пришла, словно у нее была карта коридоров Главка. И шла незваная гостья в кабинет Гурова и Крячко. Пробыла там сорок минут, но так и вышла с одной только шваброй.

– Не нашла то, что искала? – негромко уточнил Орлов.

Лев кивнул:

– Кажется, я знаю, что именно. Ноутбук Кубинца – обманка. Скорее всего, он где-то спрятал настоящий, и, видимо, она это знала, раз не забрала его. Скорее всего, это та же девушка, что была в метро в день его смерти. Документы вполне себе могла за это время сфотографировать. Нужно проверить по описи все.

Вернувшись в свой кабинет, напарники проверили все, что могло пропасть.

Все было на месте. Кроме флешек. «Уборщица» унесла две флешки: на одну Верочка записала для Марии подборку музыки для медитации, а на другой было несколько уже давно забытых и не нужных файлов. И был еще один интересный момент. Клубки. Гуров принес коробку с вязаньем к ним в кабинет машинально. Преступница разворошила все, а часть клубков для скорости была порезана ножницами.

– Могла бы спицей потыкать, они неплотные, – заметил Станислав, взяв в руки изрезанный клубок. Наташа, его жена, любила вязать, и он уже стал неплохо разбираться в номерах спиц и видах шерсти. Не потому, что это было невероятно интересно, а просто по привычке запоминая все, что при нем говорила вслух супруга.

Иван Романенко приехал через полчаса, когда удалось убрать следы поиска отпечатков пальцев в кабинете.

– Ого, – только и сказал он, когда Станислав коротко рассказал о том, что случилось в Главке. Понятное дело, что дальше Ивана эта история не должна была пойти. – Да, я понимаю.

– Скорее всего, она искала это. – Гуров достал из кармана блокнот и флешку. – Я унес их вчера. Хотел подумать дома.

– А получается, что спас! – обрадовался Романенко.

– Мне кажется, нам нужно поподробнее узнать, чем именно занимался у вас Кубинец, – твердо сказал Лев. – И все, что вы знаете про его врагов. Один враг у него, по крайней мере, точно был, и она очень хотела убрать его со своего пути.

– Вряд ли будет совпадением, если это окажется та самая девушка, чьи отпечатки пальцев вы смогли опознать, – предположил Станислав, и Лев с ним согласился. Не просто так эта барышня возникла в их истории.

Иван присел на краешек стола, который ему выделили в кабинете напарников, и сразу стал похож на американского детектива, как любят их показывать в фильмах. Расслабив узел галстука, полковник вздохнул, подумал о чем-то. Он не испытывал какого-либо неудобства под тяжелыми взглядами Гурова и Крячко: не в первый раз все-таки он попадает в похожие ситуации. Но этим двоим, несмотря на служебную тайну, ему не хотелось врать или недоговаривать. К тому же они же хотят расследовать дело Кубинца и найти тех, кто его убил. А значит, ему нужна поддержка Главка. Достаточно часто разные ведомства не слишком посвящали друг друга в детали расследования, которые вели вместе. Вроде бы каждый должен заниматься своим делом. Но такой политики Романенко никогда не одобрял.

– Мы работали с Серхио вместе, когда он обнаружил серьезную уязвимость в международной системе банковских платежей. Если очень сильно утрировать, представьте себе несколько страниц постоянно движущегося кода. Над ним работают программисты из разных стран. И вот Кубинец нашел там ошибки. Обычно программа сама подчеркивает ошибки синтаксиса языка, но тут ошибки не проявлялись. Мало того, в коде были лишние команды, дописанные так, что никто бы и не заметил, ведь каждый работал над своим куском кода.

У Кубинца была очень хорошая зрительная память. Он нашел эти лишние строки и сохранил их коды, прогнав через свою собственную программу проверки.

Лишний код маскировался под обычные ошибки. Но если задать правильную команду, то в нужный момент клиента перекидывало на клон-страницу платежной системы. И перевод уходил на другой счет, но при этом, в чем особенная красота замысла мошенников, клиент получал подтверждение оплаты, и платформа-сервис, где проходила оплата, также получала подтверждение, что пришли деньги. На начальных этапах в первые часы транзакции проверяет робот по системе «деньги от клиента ушли – деньги на счет пришли». Только через сутки примерно становилось понятно, что деньги не пришли. Началось все это с бирж, как я и говорил в прошлый раз. Клиенты переводили деньги на свой счет на бирже для торгов, покупали криптовалюту, все казалось предельно прозрачным. Биржа «видела», что деньги поступили, клиент видел, что его счет в личном кабинете пополнен. А потом по непонятным причинам он обнулялся. Но очень скоро мошенники стали щупать дальше. Пока еще большими суммами банковских транзакций они не балуются. Преимущественно страдают физические лица, совершая покупки через Интернет. Но есть одна проблема. Очень большая проблема, которую предсказал Серхио вместе с нашими аналитиками, рассматривая поврежденные коды.

– Какая? – спросил Лев.

– Кассовые системы работают по такому же алгоритму. Несколько лет назад несколько компаний технологических гигантов получили международное право на разработку кода управления электронными кассовыми системами. В России работает собственный алгоритм, но в странах Европы уже начинают волноваться, потому что они, сказать по правде, расслабились и привыкли доверять технологическим гигантам во всем. Начиная от привычных нам офисных программ и заканчивая разработками сложных систем управления. Но теория заговоров нас не интересует, наша область конкретно – поддельные авизо.

– Но пока нет единой системы, которая отвечает за все платежи, нам не нужно волноваться, – заметил Лев. Романенко кивнул и пожал плечами одновременно.

– По нашим данным и по данным наших коллег из Германии и Нидерландов, где уже отмечалась наша группа мошенников, их аппетиты начинают расти. Мы разбили задачи по разным направлениям и оставили Серхио работать с системами проводок на биржах. В частности, именно биржах криптовалют. Потому что он уже успел изучить эту систему и отследил все левые проводки.

– Я не стал открывать флешку на случай, если она работает только с определенным компьютером. А вот еще блокнот, который я нашел в том же тайнике.

Было видно, как обрадовался Иван находкам. Он сунул флешку в карман, а блокнот начал сразу листать.

– Это же IP-адреса? – спросил Гуров под удивленным взглядом Станислава, который и раньше-то не сильно доверял новым технологиям, а теперь и вовсе стал откровенно побаиваться их. С затаенной нежностью он вспомнил обычные городские телефоны.

– Да. Он записал адреса переадресации, доверяя бумаге, что странно, кстати. А вот вторая страница интереснее. Это коды ошибок, но это только мое предположение. Флешку я отдам своим, но нужно больше данных. Нужен его ноутбук. Ты думаешь, у Кубинца был только один тайник?

Гуров покачал головой:

– Уверен, что не один. Но для того, чтобы провести качественный обыск с гарантией того, что мы найдем еще что-то, нужно больше времени. И мне нужен напарник, который пока еще занят посольскими делами.

Стас невесело рассмеялся.

– Да… на самом деле не сказать, что я был хоть как-то полезен в этом качестве. В посольстве Серхио любили. Он явно был душой компании, богатый, но не жадный, не кичился состоянием своих родителей. Много помогал, даже занимался благотворительностью. Всегда соблюдал субординацию, кстати. Его начальник отзывался о нем как о невероятно исполнительном малом. Кубинцы, как я понял, вообще не любители дополнительной работы и задержек после рабочих часов. У них там чуть ли не забастовка назревала, все в один голос утверждали, что перерабатывают. Но при этом часы их компьютеров показывали, что нет. И часы в здании показывали, что нет. Личные телефоны там в начале дня запираешь в ящике и достаешь только в конце дня или попросив у начальства специально. И вот что интересно. Я сравнил часы. Кто-то дал посольству Кубы дополнительные полчаса. Я только не понял правила с мобильными телефонами.

– Видимо, Серхио очень нужно было задержаться на работе, – рассмеялся Гуров. – Часы же настраиваются согласно времени Сети? Или как его там… серверное время?

Романенко кивнул:

– Да. Но перевести его не составит труда. Но если он перевел часы, то получается, что не только Серхио, но весь остальной персонал задерживался на работе. Зачем ему это было нужно?

Лев нарисовал часы и большой вопросительный знак. Зачем Кубинцу были нужны дополнительные полчаса? Ведь это не так много времени.

– Еще какие-нибудь странности у нашего непростого друга были? Что-то еще, что нам случайно забыли рассказать? – поинтересовался Гуров, сквозь зубы.

Станислав продолжил рассказ, параллельно проверяя ящики стола, стеллажи. Не то чтобы в кабинете сыщиков было много вещей: вещдоки и документы сдавались в архив сразу после окончания дела, а мелкие вещи напарники обычно убирали в столы. Но все равно оставалось очень неприятное ощущение того, что кто-то забрался в их кабинет и хозяйничал там. Получается, что в системе безопасности Главка были очень большие дыры. Все оказалось очень легко.

– Охранник рассказал, что одно время он выходил на обед с очень интересной девушкой. С точки зрения кубинца, а там даже охранники кубинцы, как и положено, эта девушка была совершенно прозрачной, именно поэтому они обратили на нее внимание. Короткие светлые волосы, светлые глаза и почти белая кожа. А потом, пару недель назад, никто точно не может сказать, когда именно, все меняется: он вдруг перестал выходить на обед, пил кофе на месте и работал как проклятый.

Одна из секретарей, кстати, отметила любимое место Серхио: кафе около посольства. Называется очень просто – «Кофе и чай». Он ходил туда после работы практически каждый день, отшучиваясь, что не доработал, а кому-то даже в шутку говорил, что пишет книгу. То про московское метро, то про Кубу. Темы каждый раз менялись, но все привыкли и уже не спрашивали. Уже думали, что у него роман с бариста. Но девушку он водил в другое кафе. Через дорогу, в кованом павильоне. Там цены как три мои зарплаты, а порция размером с монетку. Ну, или горсть монет. Я сходил туда, поспрашивал, мне принесли наперсток кофе как комплимент от хозяина кафе, видимо, боялись, что я пришел с проверкой.

– Какой?

– Да любой. В общем, да. Он ходил туда с этой девушкой, но недолго. Несколько месяцев. Один раз привел другую, судя по описанию, она тоже кубинка, а запомнили их, потому что он заказал роскошный обед, даже по меркам публики, которая ходит туда обедать.

Гуров слушал напарника и смотрел в окно. Вспомнив, как виртуозно меняется Мария после работы гримера, он сейчас понял, что та прозрачная, с точки зрения охранника, девушка и есть женщина, которую они ищут. При таких незапоминающихся чертах лица можно нарисовать все что угодно. Она легко превратилась в незнакомку в метро, переоделась в уборщицу. У них есть имя и фамилия из того, старого дела. Он уже отправил данные оперативникам, чтобы проверить, где она находится. На всякий случай. Хотя не сомневался, что ФСБ ее тоже проверяла.

– Проверили Алису? Ту, из дела с банкоматами? – спросил Лев у Ивана. Тот медленно кивнул.

– Согласно документам, она не выезжала из Еревана. Вышла там замуж, родила. Пишет книги и статьи в разные журналы, публикуется под псевдонимом Мари Маник. В квартире Кубинца ее отпечатков нет.

– Но каким-то образом же она оказалась в Москве. И встречалась с ним.

Иван ответил очень просто:

– Да.

Значит, эта задачка тоже достается Главку. Как и планировалось сначала: люди – Главку, технические задачи – ФСБ.

Стас остался в Главке вместе с Романенко: они решили просмотреть все записи с видеокамер, плюс Крячко нужно было допросить двух свидетелей из дела, которое он вел без Гурова. Убийство каскадера прямо на съемочной площадке. Пока Лев работал в Питере в командировке, Станиславу пришлось погрузиться во все хитросплетения работы на съемочной площадке, и он даже в шутку просил дело, где наконец-то будут стрелять по-настоящему и никто не будет жаловаться на массовку, актрис, режиссера и сценариста. Крячко честно признался, что нашел убийцу настолько быстро, только чтобы сбежать от этой съемочной площадки как можно дальше. И он ни за что не будет смотреть этот фильм.

Сейчас ему осталось провести финальный допрос и подписать признание.

Именно поэтому Гуров поехал на повторный обыск квартиры Серхио один. Сняв печать, Лев сразу достал пистолет. Если бы у сыщика была шляпа, то он бы поставил ее на то, что преступники были в квартире.

И он оказался прав.

В этот раз они не пытались сделать вид, что обыска не было. Квартира была перевернута вверх дном. Лев усмехнулся уголком губ: это была она. Это точно была женщина. Может быть, конечно, она была не одна. На подъезде, прежде чем зайти, еще в прошлый раз Гуров заметил камеру. Плюс еще две камеры от Безопасного города смотрели на арку дома и дорогу. Прикинув угол обзора, Гуров понял, что там должно быть видно, кто заходил в подъезд и кто выходил.

Почему он решил, что весь дом разнесла именно женщина?

Мужчина крушил бы мебель. Пробил бы пару дверей. Вывернул бы ящики на пол.

А тут явно сходила с ума барышня, которая поняла, что они не нашли то, что ей было нужно. Поэтому она начала с посуды. Но, помня про соседей, чтобы не было шума, она в ярости кидала посуду на ковер. У Кубинца на столах лежали пластиковые салфетки, которые были максимально помяты. Сорваны занавески – значит, в карнизе и под подоконником ничего не было. В ванной все средства были выдавлены в ванну, потом туда же отправились флакончики. Значит, там тоже ничего не нашла.

Гуров зашел в туалет и мрачно рассмеялся: судя по тому, что она сломала всю начинку туалетного бачка, там она тоже ничего не нашла. Постельное белье лежало на полу. Значит, в кровати она тоже ничего не нашла. Матрасу тоже досталось. Судя по всему, она взялась за ножницы. Нужно будет отправить сюда команду экспертов, чтобы сняли отпечатки пальцев. Соседи наверняка слышали шум от погрома, и можно было не волноваться, что кто-то заметит полицию.

Лев сделал как можно больше фотографий разгрома и спустился вниз. А вот почтовый ящик они не проверили. Снаружи было видно, что он набит рекламой. Гуров открыл его ключом со связки Кубинца. На связке было три ключа. От подъезда, от двери квартиры и от ящика. И еще висела одна странная штука. Лев внимательно ее изучил и чуть было не щелкнул пальцами, потому что он точно знал, что это.

Это ключ. Небольшой прямоугольник с желобками и бугорками был ключом. От блокиратора колеса старого велосипеда. Такой был у Льва в детстве. Он очень сильно берег его, потому что его сразу предупредили: потеряешь – придется срезать толстое железное кольцо, блокирующее спицы.

Тогда так и случилось. Но именно благодаря тому случаю в детстве Лев настолько хорошо запомнил, как выглядел этот ключ.

Лев подошел к почтовому ящику, достал рекламу, пару квитанций об оплате коммунальных услуг, а потом ощупал дно. Точно. Вот он – небольшой замочек, больше похожий на прорезанную в металле щель. Полковник вставил ключ, и после щелчка фальшивое дно почтового ящика, которое оказалось крышкой тайника, поддалось.

Гуров достал из тайника плотный конверт желтой бумаги. Кажется, Кубинец был поклонником шпионских детективов. В конверте лежали два паспорта, один из которых был российский, и благодаря своему опыту полковник мог точно сказать, что это или идеальная подделка, или же, что еще интереснее, паспорт настоящий. Второй – французский, согласно которому Кубинец был арабом из Саудовский Аравии.

Надо же, как интересно.

Также в конверте лежала пачка наличных. Рубли.

– Детский сад, – пробормотал Гуров. – Он бы еще арендовал ячейку в камере хранения на каком-нибудь из вокзалов.

Лев тут же позвонил Станиславу, сказав, чтобы тот обрадовал коллег из ФСБ, что нужно проверить камеры хранения на вокзалах. Ну не будет же Главк тратить на это свои ресурсы, которых у него и без этого нет.

Машину Гуров изначально оставил на перехватывающей парковке у метро. Он решил пройтись дорогой Кубинца, чтобы представить себя в его шкуре. Если он так любил шпионские детективы, то куда бы спрятал ноутбук?

Доверенные лица отпадали. Как показал опрос свидетелей, несмотря на то, что Серхио казался очень общительным и дружелюбным, он особо ни с кем не сближался, ловко удерживая на расстоянии всех коллег. Значит, друзей здесь, в Москве, у него, скорее всего, не было. Нужно какое-то очень простое, знаковое для него место, но в то же время его должно было сложно представить.

Гуров дошел до того самого кафе, о котором говорил сегодня Стас. Не то помпезное, дорогое. «Кофе и чай». Хорошее место, чтобы спокойно поработать вроде бы на виду: кто обратит внимание на человека, сидящего за ноутбуком, когда вокруг десятки таких же? Сидит себе и сидит.

А вот это уже похоже на правду. Лев снова попытался представить себя Кубинцем. Если он хотел спрятать ноутбук и догадывался, что его, скорее всего, будут искать, то что бы он сделал?