Треон

- Это ни к чему. – Отрезал директор. - Модули никогда не выходят из строя все разом. Из двух неполных комплектов всегда можно собрать один рабочий. Влад, ты умный парень, классный специалист, но не надо быть таким перестраховщиком. И хватит об этом. Не желаю больше ничего слышать. – Он махнул рукой от себя, как если бы отгонял муху.

- Какие еще новости?

- Солнечные панели готовы и будут доставлены со дня на день. Они способный полностью удовлетворить нашу потребность в электроэнергии, но они плохо фокусируют рассеянный свет. Поэтому, на случай непогоды, нам понадобятся топливные генераторы.

- Тут я согласен, - кивнул директор. - Что-нибудь еще?

- Мистер Вилло хотел что-то сказать.

«Опять департамент со своими замечаниями, - недовольно подумал Ричард. - Ну, что на этот раз?»

- Слушаю вас, Мистер Вилло…

Совещание продолжалось еще час и затронуло вопросы, касающиеся работы медицинского центра, провианта, источников питьевой воды, способов связи, графика работы в условиях тридцати четырёхчасовых суток, и ряд других проблем.

Петр Крымский согласился прочитать несколько лекций о Треоне и его обитателях. Вечером того же дня Ричард Форсмен утвердил состав инженерно-строительной группы, которая должна будет развернуть на Треоне базу.

Глава 2

Группу поселили в учебном центре Интергалактик. Условия были почти армейские, а каждый день расписан по минутам. По утрам Крымский читал свои лекции. Затем, после легкого ланча, начинались специализированные занятия, на которых разъяснялись задачи и буквально по часам планировались работы на Треоне. Каждый этап строительства разбирался до мелочей, многократно проговаривался, доводился до автоматизма.

Во второй половине дня начиналась подготовка к космическим полетам, физическая подготовка, разного рода тесты, анализы, теоретические занятия, практические занятия и многое-многое другое, и так до позднего вечера. Утром все начиналось с начала.

- Райлы – воинственный и гордый народ. – Рассказывал Крымский. - Столь агрессивная среда обитания ожесточила их, сделала замкнутыми, недоверчивыми. Но она же сделала их тела сильными и ловкими, а их умы гибкими и подвижными. Они хитры, и очень быстро учатся. И хоть сейчас они отстают от нас в развитии лет на сто пятьдесят, с нашей помощью, они нагонят нас уже через несколько десятилетий. Вам предстоит войти в контакт с треонцами и общаться с ним непосредственно. Сейчас никто не скажет, чего от них можно ожидать. С уверенностью можно сказать одно, нрав у них горячий и непредсказуемый. Поэтому ведите себя как можно более сдержано. Не кричите, не проявляйте эмоций, воздержитесь от оценочных высказываний, не жестикулируйте. Разрешены два жеста: двукратное постукивание кулаком в грудь – это знак приветствия. Рука вытянута перед собой, ладонь сжата в кулак – это знак дружбы. Чтобы вы понимали всю серьезность, покажу вам кое-что.

Крымский взял со стола пульт, и, щелкнув кнопочкой, включил голографический проектор. В воздухе появился и завис некий объект. Груда металлических обломков. Приглядевшись, Михей узнал в этой куче части планетохода.

- Все верно, - подтвердил его догадку Крымский. — Это один из наших планетоходов, сброшенных на поверхность Треона.

Робота будто кто-то надкусил - корпус смят и разорван посередине. Две части скрепляла только узкая полоса обшивки.

- Этот аппарат спокойно делал свою работу, пока не попался на глаза местному жителю. Увидев неизвестное существо, райл занервничал, и прошелся по планетоходу топором. А это, между прочим, прочнейшая авиационная сталь.

Группа зашепталась, послышалось несколько изумленных вздохов.

- Вижу, теперь вы начинаете понимать. – Довольно заметил профессор. – Значит, мы подошли к самому главному.

Крымский снова щелкнул пультом, проекция разрушенного планетохода растворилась в воздухе

- Многих интересует: а правда ли, что треонцы – это гигантские пауки? – Он развел руками. – Давайте сами посмотрим.

Щелк! В воздухе загорелась и погасла тысяча искр, и проектор загрузил новое изображение. Существо, действительно походило на паука. Четыре пары согнутых в узловатых суставах лап. Большое вытянутое брюшко, покрытое редким рыжеватым пушком. Но на этом сходство заканчивалось, так как там, где у паука находились глаза и хелицеры, у треонца оттуда вытянулся наверх еще один отдел его тела. Он был очень похож по форме на человеческий торс, слегка приплюснутый, с ярко выраженными плечами, и парой длинных рук. И венчала все это осиная голова с мощными жвалами.

Группа ахнула.

-Профессор, что это за… существа? – Спросил кто-то.

-Ну, молодой человек, это малоизученная инопланетная форма жизни, и еще рано делать какие-то выводы о ее принадлежности к тому или иному виду и классу. Впрочем, один не очень умный, - Крымский осекся. - Хотя нет, это, наверное, будет слишком грубо. Назовем его человеком, который не понимал, о чем говорит. Так вот, этот человек назвал райлов арахноидами. И во всех докладах, во всех отчетах теперь используется именно это слово. Поэтому, видимо, так мы их и окрестим.

Первая неделя в учебном центре далась тяжело. Особенно изматывали силовые тренировки.Некоторые даже хотели сдаться и уехать домой. К счастью, они передумали. Одних переубедили друзья, других – руководство. После этого интенсивность тренировок все-таки немного понизили. Но не для всех. Сильвера и еще нескольких человек кто-то посчитал полноватыми, и им назначили дополнительный час занятий физкультурой.

Однажды пришли люди из технологического бюро, и сняли со всех мерки. Сказали, что по ним изготовят спец костюмы. После этого категорически запрещалось сильно худеть или поправляться. Сильвер был счастлив – его мучения, наконец, прекратились.

- Треонцы долгое время строили свои жилища под землей, – говорил Крымский на одной из лекций. - Только несколько веков назад они выбрались на поверхность. Тогда самые богатые дома, чтобы подчеркнуть свое превосходство над остальными начали возводить свои поместья прямо под солнцем. Со временем это стало хорошим тоном, и каждая уважающая себя семья должна была иметь дом на поверхности. Это дало сильнейший толчок для развития технологий. С одной стороны - выкопанная абы как сырая пещера, ограниченная слоем слишком твердой породы, освещаемая лишь светом лампы. С другой - дом под открытым небом, форма и размеры которого ограничивались только фантазией зодчих и кошельком хозяина. Это был золотой век треонской архитектуры. Каждый хотел иметь самый высокий, самый красивый самый просторный дом.

Во время примерки спец костюмов Михей радовался, как мальчишка. Встроенные терморегуляторы, влагоуловители, медико-диагностический монитор, воздушный фильтр. Но самое крутое – конечно, экзо скелет. Сложная система датчиков улавливала электрические импульсы, возникающие на поверхности тела при движении, и искусственные мышцы в точности повторяли каждое действие человека.Михей сделал несколько шагов, подпрыгнул на месте. Тело казалось таким легким, почти невесомым. Он рассмеялся. У остальных реакция была аналогичной.

- Здорово, да? – Сказал парень из бюро. – Жаль только на Треоне от этой легкости почти ничего не останется. Силы бионики едва хватит, чтобы перекрыть избыточную гравитацию.

Но его слова не возымели эффекта, и группа продолжила играться и экспериментировать.

- Как я уже говорил, суровые условия вынуждают треонцев вести непрерывную борьбу за жизнь. С древнейших времен племена райлов вели кровопролитные войны. Отдельные кланы заключали союзы с другими домами, развивалась торговля, дипломатические отношения. Некоторые союзы распадались, другие крепли, становились сильнее. Со временем такие союзы образовывали провинции, которые можно назвать первыми государствами, или, как их называют сами треонцы - колониями. Современная треонская колония — это множество таких провинций, объединенных властью одного лидера – патриарха. Политическая система колонии представляет собой что-то вроде конституционной монархии. Сейчас трудно сказать, приживется ли там демократия. В любом случае, мы не намерены навязывать им свои взгляды.

Дни проносились со скоростью света, незаметно пролетела осень. Ветер все еще метал по улицам последнюю листву, тоскливое серое небо, казалось, вот-вот разверзнется снегопадом. Подернутый льдом асфальт едва слышно хрустел под ногами. Начинало смеркаться, холодный иссиня-белый свет фонарей заливал площадку.

Михей, поежившись, расправил воротник куртки. До отправки оставались считанные дни. Его одолевало волнение, временами перерастающее в страх. Мысли о предстоящем пробирали до дрожи. Чувство ответственности тяжелой гранитной плитой давило на плечи.

- Неужели, - промолвил он. – Неужели это все на самом деле?

Вик посмотрел на друга, но ничего не ответил.

- Все еще не верится, - продолжал Михей. – Кажется, еще вчера мы были рядовыми инженерами на Байконуре, работали на совесть, получали за это свои кровные, тратили, как умели. Жили, в общем, обычной жизнью. Сегодня же мы в самом центре чего-то большого. Чего-то настолько великого, что оно затмит собой даже первый полет человека в космос. Ты понимаешь?

Вик уныло хмыкнул. Он шел, засунув руки в карманы брюк и опустив голову. Пар маленькими клубами вырывался из его носа.

- Ты кажешься таким спокойным. Будто не ты первым ступишь на землю другого мира.

Сильвер вдруг поднял голову, и остановился.

- Спокойным? – Воскликнул он. – Да у меня поджилки трясутся!

Он прервался, тяжело вздохнув, и продолжил через секунду более ровно и спокойно.

- И зачем я согласился на это. Каждый день жалею. И чем ближе день вылета, тем сильнее жалею. Им надо было сразу предупреждать, что это за место, как там может быть опасно, и какие эти райлы страшные.

- А, вот ты о чем, - улыбнулся Алмаев. – Нашел, о чем волноваться.

- Я вообще-то, не только за себя отвечаю. У меня семья. Если со мной что-то случится, кто о них позаботится?

- Да ничего с тобой не случится. Тебе повезет, если ты вообще увидишь райла.

- Почему? – Недоверчиво прищурился Вик.

- Сам посуди – график работ жесткий, все расписано чуть ли не по минутам. Треонцы, даже если бы захотели помочь, только путались бы под ногами. К тому же, вряд ли, кроме наших послов, кто-то будет тесно общаться с аборигенами. Мы просто будем делать свою работу, и тихонько поглядывать на них со стороны. Так что, в лучшем случае увидишь треонца метрах в десяти.

Сильвер задумчиво погладил подбородок.

- Может, ты и прав, - согласился он. – Я как-то об этом не подумал.

- Ну. Зато представь, как будет гордиться тобой твой сын. Да ему все друзья обзавидуются, что у него такой папа.

- Верно, - сказал, улыбаясь, Вик. – А знаешь, что? Нужно будет обязательно сфотографироваться с треонцем.

«Быстро же он успокоился, - подумал Михей. – Однако, он в чем-то прав. Мы отнюдь не на курорт собираемся. Это на бумаге все просто – планы, графики, сроки. Но разве когда-нибудь что-нибудь идет строго по плану? Как там у Мерфи: «Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет не так».

- Так ты, правда, думаешь, что там будет не плохо? – Еще раз удостоверился Вик.

- Конечно. Еще улетать не захочешь. – Михей взглянул в небо. Там, за облаками, в сотне световых лет от Земли, ждал своих гостей таинственный Треон.

- Первой на связь с нами вышла Большая Колония – крупнейшая держава на Треоне. – Это была заключительная лекция профессора Крымского. - В основном с ней мы и ведем дела, на ее территории развернем нашу базу. Это одно из сильнейших и наиболее развитых государств Треона. Оно имеет большую власть и пользуется авторитетом в своем мире. Из всех других колоний, только она сможет обеспечить нам наибольшую безопасность. Кроме того, крайне удачно ее географическое расположение. Как вы знаете, космодром желательно строить ближе к экватору. Поэтому, этот фактор тоже сыграл большую роль. И самое главное, из всех колоний, вышедших на контакт, Большая Колония показалась нам самой адекватной и миролюбивой. Ввиду всех этих факторов сотрудничать мы будем только с ней. По крайней мере, на первых этапах проекта.

Глава 3

Ракета мягко стартовала, гравигенные генераторы разгоняли ее так плавно, что Михей почти не чувствовал ускорения. Они толкали вверх не только сам транспорт, но и все, что находилось внутри – экипаж, пассажиров, груз. Любая мелочь, не зафиксированная в своем положении, может вдруг взлететь в воздух. Поэтому было так важно перед полетом проверить, чтобы нигде не осталось никаких не закрепленных предметов. Михей, работая с гравигенными модулями, знал все это. В теории. На собственном опыте он испытывал это впервые.

Через несколько минут сопротивление воздуха достигло пика. Чтобы продолжить взлет нужна была дополнительная тяга. Запустились вспомогательные двигатели. Ракета дернулась. Это был самый опасный момент полета. При старте реактивных двигателей, вектор силы мог сместить ракету с вертикальной оси и тогда бы произошла катастрофа. К счастью, такого не случалось уже довольно давно.

Кабина наполнилась легким гулом. Ракету сотрясла мягкая дрожь. Михея вжало в кресло, дыхание перехватило. Но через несколько секунд все стихло, гул стал едва слышен, дрожь отступила. Дышать тоже стало легче. Он все еще чувствовал небольшую перегрузку, но она была гораздо слабее, чем на тренировках в учебном центре. Критический момент был позади.

Через несколько минут транспортник «Прима» пристыковался к космическому фрахтеру[1] «Атлант». «Атлант» был спроектирован и построен специально для Треонской экспедиции. Он мог нести на своем борту до четырехсот пассажиров, пять тысяч кубометров груза, и несколько тонн собственного исследовательского оборудования и аппаратуры, а на фюзеляже он нес грузовой шаттл «Юрий». Это было самое большое космическое судно в истории. И второй по величине искусственный космический объект, после пространственного искривителя.

Группа перебралась в пассажирский отсек фрахтера. Здесь было достаточно просторно, по крайней мере, в сравнении с тесной кабиной транспортника. Отсек имел несколько залов, отделенных друг от друга гермодверьми. В каждом зале стояли ряды кресел, как в самолете. Потолок, пожалуй, был низковат, но в целом – очень уютно. Удобные кресла-коконы с изменяемой геометрией делали пребывание в невесомости максимально комфортным. Над каждым сиденьем разместился светильник, кондиционер, выдвижной экран с наушниками. Настоящий бизнес-класс.

Группа расселась по местам. Экипаж «Атланта» заканчивал последние проверки и приготовления. На Земле скрестили пальцы. Наконец, с фрахтера доложили:

- К старту готовы! Ждем вашего разрешения.

- Старт разрешаю, - отозвались на том конце. – Счастливого пути!

«Атлант» проснулся. Из сопел разгонных двигателей вырвались яркие оранжевые молнии. Корабль мягко сошел с орбиты и, стремительно набирая скорость, вышел на курс.

- Поехали, - подумал Михей.

Полет до искривителя занял чуть более сорока часов. Совсем не плохо. Космический шлюп «Коперник» проделывал этот путь почти за трое суток. Фрахетр дернулся, включив тормозные двигатели. Несколько часов понадобилось, чтобы сбросить скорость до минимальной. Корабль медленно приблизился к монструозной конструкции.

Пространственный искривитель. Два блестящих вытянутых модуля, длинной почти километр каждый, напоминали рельсы. Расположившись параллельно друг другу, удерживаемые в таком положении какой-то чудовищной недоступной для понимания обычного человека силой, они образовывали своеобразный коридор. Это чудо научной мысли потребляло колоссальное количество энергии. Комплекс был полностью автоматизирован – ни единого человека персонала. Только группа сервисных инженеров время от времени прилета провести планово-профилактический ремонт. И все это, весь научно-технический потенциал человечества, сконцентрированный в тысячах километров от Земли, служил лишь одной цели. Поддерживать открытой червоточину.

«Атлант» вошел в коридор между двумя «рельсами».

Увидеть вход в пространственно-временной туннель невозможно. Его можно только обнаружить по изменениям в гравитационном, радиационном, и электромагнитном полях.

На фрахере не было необходимого оборудования, поэтому он подал запрос искривителю. Автоматика комплекса сообщила, что червоточина стабильна, и дала разрешение на переход.

«Атлант» неспешно двигался к концу коридора.

Михей не знал, как происходит скачок через кротовую нору, но думал, что при этом ничего особенного не случается. И вдруг он заметил, что дальний конец зала будто бы пришел в движение, и стал отдаляться. Как если бы это было изображение на экране, и камера вдруг отъехала чуть дальше назад. Михей заметил некую незримую плоскость, за которой происходили эти метаморфозы. Перед этой плоскостью ничего необычного не наблюдалась, позади нее все выглядело как через линзу. Эта аномальная зона медленно приближалась. Стало жутко, хоть Михей и понимал, что это и есть вход в червоточину. Наконец, и он сам прошел сквозь нее, не ощутив при этом ничего необычного.

- Дамы и господа, - неожиданно раздался голос пилота. – Добро пожаловать в систему Дельта Павлина.

- Что уже? – удивился Михей. Тут и там стали раздаваться удивленные возгласы. А пилот добавил:

- Треона мы достигнем через 42 часа 30 минут.

Михей открыл глаза. Другие трое еще были пристегнуты, так что в отключке он находился максимум несколько секунд. Последнее, что он помнил – как сработали тормозные двигатели капсулы. Должно быть, тогда он и вырубился.

Десантные капсулы выстреливались из специальной пушки, помогая себе тяговыми двигателями. При идеально рассчитанных угле атаки, скорости, сопротивлении воздуха, они должны были приземлиться в зоне радиусом не более трех километров от заданной точки. Но это в теории. Реальность внесла свои коррективы.

- Михей, ты как? Цел? – Спросил его один из спутников.

- Цел, - отозвался он. В глазах еще плясали искры, но в остальном все было нормально.

- Надо выбираться отсюда, - сказал второй.

Первого звали Александр Сидорчук. Он был энергетиком. Второй – Пауль Неверман, машинист автокрана. Третьий - Джирка Джошкович – специалист по воздухотехнике. Группы составлялись из специалистов разных профессий, чтобы в случае потери нескольких капсул, потери персонала каждой специальности были минимальны.

Освободившись от привязных ремней, парни выбрались наружу. Их встретило вполне привычное синее небо, белое солнце, и бескрайнее море выгоревшей травянистой растительности. Кое-где над этим желтым океаном поднимались маленькие кочкообразные островки зелени – кустарник или карликовые деревья. Если бы Михей не знал, что он на Треоне, он и не подумал бы, что это – другая планета. Обычный пейзаж, характерный, например, для Африки. Если бы не бледные лики двух треонских спутников.

Группа осмотрелась. Место сбора было заранее отмечено факелом, дым от которого должен быть виден за несколько километров. Но на горизонте было чисто – ни следа дыма.

- Что, трудно было предусмотреть два шаттла, - ворчал Сидорчук, - а не сбрасывать нас в этих консервных банках.

- Надо проверить связь, - Вспомнил Михей. Он вернулся в капсулу и нашел радиостанцию.

Джирка уселся в тени капсулы, с компасом в руках. Пауль изучал горизонт через бинокль.

-Мама, мама. Это группа 4А. Не вижу факел. Повторяю, не вижу факел! - Отрапортовал Михей.

Все замерли в ожидании.

- Понял вас 4А. – Отозвался «Атлант». - Подождите, сейчас попробую вас найти.

Михей вытянул провод радио насколько смог – хватило как раз до двери капсулы – и уселся на порог.

- Подождем, - сказал он.

- Парни, - позвал вдруг Сидорчук. – Смотрите!

Он указал пальцем куда-то в небо. Михей, Джирка и Пауль подскочили к нему, глядя в указанном направлении. Там, далеко в небе, виднелась маленькая черная точка под белым куполом. Еще одна капсула.

- Наши, - сухо подметил Пауль, разглядывая объект через бинокль.

- Тебе понадобился бинокль, чтобы понять это? – Съязвил Сидорчук.

Пауль будто и не заметил насмешки.

- Интересно, кто ближе к точке сбора, они или мы?