Фронтера

Покинув сады, он двинулся по Лопес-Район к сокало[5], и спокойствие начало улетучиваться. Его одолевало желание возвратиться в отель и проверить, не поговорил ли уже Кейн с Морганом. Вместо этого он принуждал себя идти. Миновал полуразвалившийся кинотеатр, где без конца крутили боевики про кунг-фу, поднялся по крутым улочкам мимо гостиниц с черепичными крышами.

Из теней «Эль-Портала», ресторана с открытой верандой напротив отеля «Дель-Парке», ему подмигнули зеркальные очки.

Кейн спокойно сидел за боковым столиком, наблюдая за Ризом, но не пытался привлечь его внимание, пока тот сам не заметил его. Тот оценил хитрый прием, призванный подчеркнуть всеведение Кейна и сыграть на нервах Риза.

Он сел за столик Кейна, но не произнес ни слова. Вместе они проследили, как стайка японских туристов фотографируется на ступенях у террасы отеля напротив. Кейн нарушил молчание.

— Я поговорил с дядей, — сказал он, не глядя на Риза. — Он говорит, что ты можешь рискнуть своей задницей, если пожелаешь. Даже самоубийство совершить можешь. Это его точные слова.

Риз поднялся.

— Риз?

— Да?

Кейн снял очки, аккуратно сложил их и засунул в карман рубашки. Глаза его были темными, лишенными эмоций. Риз задумался, легко ли доверять человеку с такими темными глазами.

— Когда я был мальчишкой… — начал Кейн и отвел глаза на улицу. — Когда я был мальчишкой, твои дела для меня многое значили. Ты показывал мне пример. Ты общался со мной. Мне приятно было думать, что ты мог бы стать моим отцом.

— Я едва это помню.

— Надо полагать. Но это не имеет значения. Главное тут вот в чем. Если настаиваешь, попробуй. Миссия может тебя погубить. Я не хочу нести ответственности за такое.

Риз помотал головой.

— Не понесешь. Договорились? Я этого хочу больше всего на свете. Больше всего. А значит, я оцениваю риски и готов с ними смириться.

Кейн снова водрузил очки на переносицу.

— Договорились, — ответил он.

Риз оставил его за столиком. Внезапно ощутив нахлынувшую усталость, он вызвал такси и уехал к себе в отель собирать вещи. Когда комната почти опустела, он заметил клочок бумаги с гексаграммой и проследил черту перемен. Ян сменяется инь. Гуй Мэй, Невеста. В некотором приближении — прогноз на ближайшее будущее.

Начинания предвещают неудачу. Ничто начатое не продлится долго.

Слишком поздно отступать, подумал он и положил раскрытую книгу толкований обратно в чемоданчик.

Они сели на автобус «Эстрелла-де-Оро» для короткой поездки в Мехико. Там у Кейна уже были забронированы места на вечерний рейс до Хьюстона.

Риз расслабился в красноплюшевом кресле авиалайнера, глядя, как внизу пролетают огни. Почти как плановая поездка в больницу для осмотра, подумалось ему. Он больше не принимал решений, его впервые за восемь лет освободили от ответственности за собственную судьбу. Ему доводилось слышать о том, как освободившиеся преступники сознательно идут на новое преступление, чтобы вернуться за решетку, и на миг он проникся их логикой.

В десять часов вечера с небольшим самолет приземлился в аэропорту Хьюстон Интерконтинентал. Кейн повел его к своей машине на парковке: большому бензиновому седану с восьмицилиндровым двигателем. Ризу автомобиль показался почти таким же громоздким, как самолет, на котором они только что летели. Он беспомощно обмяк на сиденье с плотной обивкой и дернулся только на звук, с каким закрылась дверь.

Он мало что успел осмотреть в городе за недолгое время разведки в «Палсистемс». Строго говоря, он толком не видел Хьюстона еще со времени подготовки к первому полету на Марс в рядах НАСА. Изменения оказались драматичными и всесторонними.

Кейн вел машину по практически пустынному хайвею вдоль Залива, избегая дыр, зиявших в покрытии многоуровневых развязок, или разлетевшихся по трассе фрагментов поребрика. Дважды он был вынужден вовсе покинуть шоссе и на большой скорости объехать заваленные перекрестки. Баррикады вокруг холмов покореженной арматуры и бетона были, видимо, задуманы как временные, но их так никто и не убрал, и теперь они свой черед начинали разваливаться.

— Это после мятежей, — сказал Кейн, заметив, что Риз оборачивается глянуть в заднее окно. — Там под каждой кучей, вероятно, около сотни людей погребены. В час пик ребята взорвали заложенные бомбы. Больше в Хьюстоне часа пик не было.

— А ты был там?

— Я в госпитале валялся, — сказал Кейн. Риз поднял бровь, но не стал задавать наводящих вопросов. — Сразу после Северной Африки. Я был тогда немного занят.

Воспоминания Риза наложились на темный экран полумертвого города. Фонари горят всю ночь, хитросплетения алмазных огней на горизонте, сотни тысяч машин… ныне гниющих и ржавеющих по обочинам.

Когда они выехали из безлюдного центра, машина понеслась на такой скорости, что Риз перестал различать детали, за исключением, возможно, чахлых сосен да полуразвалившихся складских построек. Они миновали Южный Хьюстон, и на дороге все чаще стали попадаться старые указатели с надписью НАСА, белой на зеленом. Наконец, спустя более часа, они съехали с основной трассы у поворота на Алвин и устремились налево, на Роуд-1, как эту дорогу называли в НАСА. Кейн вел машину с подчеркнутой сосредоточенностью на трассе, однако траффик тут был такой редкий, что его поведение казалось дурашливым, почти детским.

Клир-Лейк-Сити практически стерло с лица земли. Риз помнил длинные ряды магазинов и заправок, бургерных и бутиков, обрамлявшие хайвей. От них не осталось ничего, кроме случайных листов оконного стекла.

Наконец они снова повернули налево, в сторону Космического центра имени Линдона Джонсона, миновали ржавеющий, в пятнах краски остов «Сатурна-V» и парковку для посетителей, затем выехали на другую, с ограниченным доступом, у Здания Номер Один, где размещалось некогда бюро менеджмента космических проектов. Эта постройка насчитывала девять этажей и превосходила высотой все остальные коробки из бетона и дымчатого стекла, раскиданные по площади более тысячи шестисот акров.

— Тут что, охраны нет? — удивился Риз.

— За нами наблюдают, — сказал Кейн. — Они знают, что это мы.

Кейн разблокировал дверцу, Риз вылез из машины. В нескольких сотнях ярдов справа лежало озеро. Оттуда подул легкий ветерок, коснулся его лица, взъерошил высокие травы, которыми, насколько хватало глаз, заросла территория.

— Знаю, здесь полный мрак, — прокомментировал Кейн, — но газонокосилки для запуска шаттлов не требуются.

Он вытащил из багажника чемоданчик Риза. Тот с отсутствующим видом принял груз. Сколько же времени прошло. Девять лет после отлета с Марса, и когда он вернулся, его даже не пригласили для отчета. Он провел год на Марсе, до этого еще год туда добирался. В сумме одиннадцать лет.

Возвращение застигло его врасплох, он не успел подготовиться к атакам памяти. Ему срочно требовалось принять ванну, выпить и помедитировать.

Кейн открыл дверь и повел его к лифтам. На верхнем этаже он указал в конец коридора.

— Для тебя отремонтировали крайний левый офис, вон там. Рядом душевая, холодильник и плита.

— Это всё?

— Это всё. Утром нас вызовут на совещание.

Риз потянул за дверь комнаты, та открылась. Воздух внутри был стоячий. Он повернул выключатель, прошел к окну и поспешно распахнул его, впуская еще более стоячий и влажный воздух. Потом положил чемоданчик на кровать и только тогда заметил человека в дальнем углу.

— Привет, Риз, — произнес Морган.

Он полулежал в кресле с подлокотниками, вытянув ноги, и Риз с некоторым облегчением понял, что рукопожатия не потребуется. Морган выглядел таким же, каким Риз его запомнил: ростом более шести футов, похож на аптечного ковбоя[6]. Широкие плечи, бедер почти не видно, живот угловатый, ремень туго затянут. Крашеные волосы блестят, как черная кожа бумажника.

— Значит, ты лично решил меня приветствовать? — спросил Риз.

— Надо поговорить.

Риз оглядел мебель. Простая, но удобная. Двуспальная кровать, комод с ящиками, передвижной шкафчик.

Он вытащил из чемоданчика стопку рубашек.

— Ну давай, говори.

— Я хочу, чтобы ты отдавал себе отчет в серьезности моих намерений. У нас в распоряжении вся необходимая аппаратура. Я сумел вернуть на работу многих техников старого ЦУПа. Мы можем это осуществить.

— Наверное, ты это можешь. Вопрос в том, зачем оно тебе надо. Ты же не думаешь, чтобы там кто-нибудь выжил, гм?

Морган поднялся и прошел к окну, где остановился в несколько театральной позе: руки на поясе, спина прямая, как палка. После длительного молчания он произнес:

— Нет, мы настроены реалистически и не рассчитываем обнаружить там выживших. Однако для миссии и без того хватает поводов. Блин, да если бы не результаты климатологических исследований первой марсианской, не знаю, как бы мы с той засухой на Среднем Западе справились. Ты же знаешь, что случилось с китайцами после того, как в пятнадцатом веке они решили затвориться от мира. Если корпорация масштаба «Палсистемс» перестает расти и предпринимать рискованные операции, это сулит ей гибель. Риз, ну Бога ради, я что, должен тебе объяснять важность космической программы?

Риз закончил распаковывать вещи и закрыл чемоданчик.

— Да, должен, коли уж ты решил ее воскресить, — ответил он, — а это чертовски рискованная инвестиция для одной-единственной корпорации.

— А что, если я готов пойти на такой риск? — сказал Морган. — Уже лет пять, как дела более или менее устаканились. Корпорации переделили мир, пора возвращаться к нормальному режиму ведения бизнеса. Кто-то должен сделать красивый жест, показать пример, повести других за собой. Что, если я тебе скажу так: стоит нам забить делянку, как другие корпорации сразу прочухают, что там можно заработать денег, и этим импульсом нас унесет… куда угодно.

Готов поклясться, что ты врешь, подумал Риз.

— Существует и другая причина, — продолжил Морган, снова опускаясь в кресло, поворачиваясь и перебрасывая ноги через подлокотник. — Русские, кажется, тоже преодолели кризис. Похоже, что и «Аэрофлоту» интересен Марс.

— Опять космическая гонка? Морган, да полно тебе. Национализм крякнулся. «Аэрофлот» — всего лишь дзайбацу, у них филиалы по всему миру, как и у вас.

— Но, Риз, это же русские. Руководство компании выросло при советском строе, они все в университете разыгрывали стратегические игры, где американцы числились их противниками. Первое поколение, которому суждено избавиться от национализма, едва перестало пеленки пачкать. Не забывай об этом. Нельзя недооценивать старые расколы. Они уже опередили нас в марсианской гонке, и я не хочу, чтоб это повторилось.

Риз растянулся на кровати.

— Как скажешь.

— Риз, ты, кажется, настроен крайне скептически. Особенно для человека, который настоял на своем участии в полете. Для человека, который так интересовался всей информацией о происходящем там, что пять лет назад нанялся ко мне на работу под фальшивым именем.

Бля, подумал Риз.

— Я выяснил это уже после того, как ты снова исчез, — заметил Морган. — Однако, должен признаться, меня это покоробило. Ты мог бы просто поговорить со мной.

— Морган, послушай. Я тебе не доверяю. У нас конкурентные взаимоотношения. Я попробую доставить твою экспедицию на Марс, а ты попробуешь заработать на этом. Все остальное — просто дымовая завеса. Не вешай мне лапшу на уши. Не вижу нам смысла притворяться друзьями, а тебе — пытаться перетянуть меня на свою сторону устаревшими политическими концепциями и квазиблагородными рационализациями.

— Если тебе так проще, Риз, я согласен. Я всегда уважал тебя и был бы рад сам заслужить твое уважение. Но я не могу навязаться тебе в друзья и не собираюсь пробовать.

Самое скверное, подумал Риз, что он, надо полагать, искренен. Какого бы ни был он о себе мнения, кого бы перед собой не видел в зеркале, а он, вероятно, и меня видит во многом таким же. Собратом-первопроходцем.

— Я малость устал, — сказал Риз, не придумав другого способа намекнуть на свое смущение. — Давай пока отвлечемся от личных вопросов. Расскажи о команде. Сколько у меня времени на подготовку?

— Кейн тебе разве не сказал? — спросил Морган, прочистив горло.

— Нет.

— Гм. У нас некоторый цейтнот. Русские, сам понимаешь. Боюсь, что у тебя всего шесть недель.

— Шесть недель?

— Боюсь, что да.

— Невозможно, — сказал Риз. — Это немыслимо.

Морган подался вперед, и его глаза блеснули.

— Риз, я не люблю это слово. Если ты собираешься со мной сотрудничать, тебе лучше не заявлять мне о невозможности чего бы то ни было. Никогда. Ни за что. Ты понял?

Риз кивнул, поймав себя на том, что движение это вышло бессознательным. Сила воли Моргана подавляла, словно под гипнозом. Он вспомнил манеру Кейна вести машину. Может, у них вся семейка малость чокнутая?

— Хорошо, — Морган снова расслабился. — В НАСА для полета шаттла натаскивали за пять недель. Мои люди в превосходной форме, все с летным опытом. Большую часть тренировок можно провести в режиме симулятора посадки, с бортовыми компьютерами. Им будет полезно чем-нибудь заняться в полете. Но если ты переживаешь, что не успеешь привести себя в порядок за столь краткое время, ничего страшного. В любой момент ты сможешь отказаться.

Риз подумал, что этот человек совсем не клоун, каким казался много лет. У Моргана с Кейном было кое-что общее, не просто настойчивость, но аура угрозы: темные невыразительные глаза хищников следили за малейшими движениями добычи, выискивая ее слабости.

— Я справлюсь, — сказал Риз.

Морган с улыбкой поднялся и пошел к двери, но на пороге задержался.

— Поспи. Уверен, у тебя еще найдется что мне сказать.

Риз сумел отрешиться от событий этого дня, действительно выспался и как следует отдохнул. В четверть девятого утра звякнул будильник на телефоне, и Риз еще успел сделать сотню приседаний.

За завтраком Кейн представил его кандидатам в астронавты. Риз познакомился с Леной, Такахаси и двумя пилотами — Уокер, женщиной лет тридцати пяти с пышной гривой волос и глубоко посаженными карими глазами, и Фатом, худощавым хрупким вьетнамцем, который, пожимая руку Ризу, глянул на него с плохо скрытой враждебностью. Их пятеро, подумал Риз, и мест на корабле тоже пять. Кого-нибудь из них я выкину за борт.

Больше в длинном, залитом солнцем зале никого не было; отсутствие Моргана позволило Ризу расслабиться и поесть молча. Как только предоставилась возможность, он, извинясь, покинул стол и стал блуждать по залу. Забрел в сувенирный уголок. Между футболками и пластмассовыми моделями шаттлов имелся небольшой голографический проектор. Включив его, Риз увидел самого себя в миниатюре, в момент установки американского флага на ржаво-красной почве там, где впоследствии воздвигли купол Фронтеры.

В то утро он повел их на центрифугу.

Она занимала отдельное здание — центр тренировок летной нагрузки, к северу от Здания Номер Пять и его симулятора полетов шаттлов. Даже спустя много лет Риза слегка замутило при виде изогнутых серых стен и радиальных бетонных балок перекрытия. Его шаги по пыльному полу, с которого наскоро отгребли в стороны склизкий мусор, эхом отдавались под пятидесятифутовыми плечами центрифуги. Риз вспомнил пустынный отель «Казино-де-ла-Сельва».

Еще он вспомнил, как техники болтали о каком-то новичке, выбравшемся из центрифуги по-пластунски, с глазами навыкате — капилляры так закровоточили, что белки потом еще месяц сохраняли кроваво-красную окраску. Вспомнил, как впервые увидел «Аполлон», как поразили его тогда нескрываемая механическая солидность и громоздкость переключателей, задвижек, тумблеров, рычагов. Тогда, как и сейчас, космический полет показался ему чем-то абсолютно немыслимым, выходящим далеко за пределы возможностей этой машинерии.

Но вот включили питание, центрифуга заработала, и Риз принялся посылать своих напарников на пятикратную перегрузку, пока Лена следила за их физиологическими показателями. Затем настал черед самой Лены, а еще позже — его собственный; он полез в гондолу центрифуги, а Кейна поставил за консоль, размышляя, что нельзя бояться его, нельзя никого из них бояться, нужно научиться им доверять, им всем. В конце концов, это ведь всего лишь 5g, недостаточно даже для пурпурных точечных кровоизлияний на спине. Он воспроизвел заученную технику дыхания, наполняя легкие и выдыхая воздух на вершине колеса, не позволяя грудным мышцам расслабляться. Он и не заметил, как все закончилось.

Легкотня, подумал он, никаких проблем. Но он помнил, что трудности начнутся при 8g, а при 10g придется совсем солоно.

После полудня он оставил их на тренировке у Такахаси, а сам пошел набросать заметки для лекций. Шесть недель — смехотворно малый срок, чтобы обучить их физике верхних слоев атмосферы, летной механике, навигации и прокладке курса, программированию космической аппаратуры и управляющих систем, не говоря уж про непосредственные симуляции, в том числе на случай эвакуации при ЧП.

Это означало, что обучение работе с модулем, медицинской и научной аппаратурой, симуляции подготовки к высадке и экскурсии по марсианской поверхности, общую диагностику, готовку и уборку, упражнения в радиосвязи и физические тренировки придется перенести на период полета.

Столько всего, размышлял он, столько потенциальных точек провала.

После обеда он повел их в аудиторию гостевого центра и показал фильмы, которые сумел откопать. Громкость не слишком прибавлял, чтобы можно было в нужных местах поправлять вежливого закадрового комментатора. Около восьми появился Морган, сел в заднем ряду и провел там оставшиеся два часа.

В мерцании проектора Риз наблюдал за рекрутами. Кейн и Такахаси выглядели равнодушными, Лена — очень серьезной, и только Уокер демонстрировала неприкрытый энтузиазм. Фату не сиделось, он явственно скучал и после девяти вроде бы задремал.

Когда они ушли, Риз опустился на красноплюшевое сиденье, разделив себя промежутком в одно кресло с Морганом, и закрыл глаза.

— Итак? — произнес Морган.

— Где ты их нашел?

— А что с ними не так?