Игрушка Плюшевых мишек (СИ)

— Верно. У тебя день будет расписан чуть ли не по минутам.

Утром зарядка, пробежка, душ, завтрак. После завтрака полтора часа ты читаешь. Естественно классику. А вечером мы с тобой обсуждаем прочитанное. Далее у тебя занятия по вумбилдингу. Знаешь, что это такое? — я нахмурилась, — тебе будут показывать упражнения, как сокращать мышцы живота. Как с ними работать. Ты потом самостоятельно будешь по два три раза в день проделывать упражнения. Так сказать, повторять пройдённый материал и закреплять изученное. Далее расслабляющий массаж. Тебя научат разминать мышцы и делать сексуальный массаж. За месяц конечно всего узнать не возможно, но начальные навыки тебе дадут. Далее душ и плавание. Ты плавать умеешь? — я покачала головой.

Говорить попросту не могла. Одна рука Бориса продолжила играть соском левой груди. А правая рука наглаживала мой живот и бедра. Мысли мои текли вяло, и я расслабилась. Такие нежные, но сильные руки не могут причинить мне боль. Или могут?

— Тогда с тобой будет заниматься Марина, или если у меня будет время, то я. Подопытным на массаже буду либо я, либо мой друг. Я вечером вас познакомлю. Не переживай, спасть с моим другом ты не будешь. Ну, по крайней мере, этот месяц. Он просто тоже решил взять отпуск. И почему бы нам не провести его в загородном доме? Где вокруг лес, речка и поют соловьи. Уверен, тебе понравится Артём. Он крайне начитанный парень, хоть порой и бывает совершенным занудой. Так. Далее. Прогулка на свежем воздухе в лесу. Можно пешком, можно на лошадях. Ты умеешь держаться в седле? — я опять покачала головой.

И после того, как пальцы Бориса начали перебирать лепестки набухшего от желания «бутона», я откинулась на его грудь и сама развела по шире ноги.

— Я рад, что ты меня не боишься. Знаешь, ты внизу такая гладкая. Но чувствую, что ты бреешься и волоски слегка колют пальцы. Нужна эпиляция. Сегодня же устроим процедуры. Как предпочитаешь? Горячим воском или лазером?

— А кто будет проводить процедуру?

— Если горячим воском, то я. С лазером не интересно, — Борис мягко рассмеялся, и я улыбнулась в ответ.

Как всё странно и непонятно. Зачем он это делает? Если мой отец ему должен столько денег? То он не обязан на меня тратить свои средства и время. Разве рабам положен такой уход? И тут же пришла мысль: если это рабы сексуального плана, то вполне может быть и да.

— Тогда воск. Хотя и не представляю, как это будет больно.

— Немного боли ещё никому не повредило, — сказав это, Борис ущипнул меня за сосок.

А я, взвизгнув, прогнулась в спине. И он тут же жарко поцеловал меня в губы. Пальцы его вошли в меня. Я чувствовала, какая я мокрая от его прикосновений. Жарко. Как же жарко. Плед упал на пол, а я, вывернувшись из рук Бориса и встав, начала помогать ему стаскивать с него одежду.

Когда мужчина снял рубашку, я на некоторое время просто зависла. Великолепное тело с лёгким средиземноморским загаром. Штаны топорщились в области паха. Намекая на крупных размеров прибор.

— Хочешь здесь или пойдем в душ? — спросил улыбаясь Борис.

Я сглотнула набежавшую слюну.

— Хочу здесь и в душе, — добавила я.

— Детка, мы так опоздаем на ужин.

— Мы же можем поесть в комнате?

— Мы можем всё. Иди ко мне, а то меня скоро разорвёт на части.

Борис, приподнявшись, рывком стянул с себя брюки.

— Чёрт! И как такое может во мне поместиться?

— Легко. Хочешь, проверим?

И мы начали проверять. Было хорошо, немного больно, но классно. Он входил и выходил, работал, словно поршень. И ещё я поняла, что никогда не чувствовала себя такой раскрепощенной. До одури похотливой и жадной до секса. Борис мне безумно нравился, и я ему нравилась. И у нас целый месяц впереди.

Потные и мокрые мы лежали на кровати, и Борис с упоением сосал мой сосок.

— Жаль, нет молока. Это такой кайф.

— Ты уже пробовал?

— Тебе это так интересно? — я кивнула. — Пробовал, иначе не упоминал бы. И не спрашивай, сколько у меня было женщин. Я не веду статистику. Скажи, чему бы ты хотела научиться за то время, пока живешь у меня? — Я с удивлением посмотрела на Бориса. — Только секс это скучно, — пояснил он. — Я получаю кайф, когда приношу женщине радость. Так чему бы ты хотела научиться? Но так и не решилась.

Глава 5

Как в одном человеке может сочетаться столько противоречий? Нежность и забота и тут же холодный расчет и отстранённость? Щедрость и властность. Ведь, несмотря на всю доброту, которую проявлял по отношению ко мне Борис, всё перекрывал его поступок у себя в кабинете. И это наводило на невеселые мысли. Пока я подчиняюсь, меня берегут и балуют. Но если пойду против установленных правил, меня могут и отвергнуть. А это означало, что любимым игрушкам не положено требовать, лишь только просить.

— Я хотела научиться плавать. Но ты это и так предложил. Ещё я хотела научиться фехтовать и стрелять из лука.

— Из лука? Не из пистолета?

— Нет, именно из лука. Или арбалета.

Вывернувшись из его рук, попросила лечь на спину и сама села на живот Бориса. И теперь я смотрела на него сверху. Мои ягодицы упёрлись в уже восставший член. Я смотрела на него сверху вниз и пыталась увидеть в его глазах что-то особенное. То, что принадлежит только мне. Он сейчас выглядел сытым и довольным. Его рука потянулась к моей груди. Ему нравилось гладить мою кожу, притрагиваться к соскам. Он изучал меня, а я изучала его. Я в своих мечтах всё себе представляла по-другому. Более романтично, более невинно. У меня не было конфетно — букетного периода. Мы его попросту пропустили. А эта важная часть в отношениях. Только и отношений у меня не было. Секс, общение и ещё раз секс.

— Хм. О таком меня ещё никто не просил. Я подумаю над твоим желанием, — думал он недолго. — Хорошо, решено. Стрельба из лука и фехтование. Жаль, за месяц ты узнаешь только основы. Но если тебе понравится, ты можешь и дальше заниматься самостоятельно. Пойдем в душ? А то я проголодался.

Оказывается, принятие душа вдвоем. Это так незабываемо, волнительно и весело. Пена, теплые водные струи. Мокрые руки, растирание геля по телу. Все плохие воспоминания в этот миг отступали на второй план. Я с головой окунулась в мир, который всегда меня манил. К которому я тянулась. Мир, где ты можешь всё. Всё, что ты пожелаешь. Кого ты пожелаешь.

Борис, не жалея геля, растер по всей поверхности моего тела. Не забыв пальчики рук и ног. Я сидела на бортике и наблюдала за тем, как этот большой мужчина моет свою любимую игрушку. Хотелось от него сбежать и в то же время остаться. Конечно же, я понимала, что бежать мне некуда. И нужно сделать всё, чтобы выйти из этой игры если не победителем, то и не побежденной. Протянув руку, погладила его по мокрым волосам. Моя душа кричала, что всё не правильно, всё не так. Что я для него так и останусь лишь игрушкой, лишь той, кто продала своё тело за долги.

«Так. Стоп, — одернула я себя. — Нечего бестолку рефлексировать. Раз попала в такую ситуацию, то нечего себя накручивать».

Борис включил горячую воду и, поставив меня на ноги, развернул меня к себе спиной. Я нагнулась, ухватившись за бортик, и он с силой вошел в меня. Я всхлипнула от боли. Всё-таки он был слишком для меня крупным.

— Какая же ты узкая, котенок. Какая же ты горячая! — прохрипел Борис, и я закричала.

Нет, не от боли, а от наслаждения. Когда всё это закончится, мне будет сложно без него. Потому что я не могла спокойно на него смотреть. Мне хотелось трогать его, слушать его, быть с ним. Моя платоническая влюбленность наконец-то перестала таковой быть.

Ужин проходил не менее запоминающе. Никогда не думала, что мне будет комфортно ужинать на балконе голышом. Погода радовала, хоть ночи уже и были прохладными. Моё тело было разгоряченным, и я почти не чувствовала холода. Так как сидела на коленях у Бориса. На мои плечи накинута тонкая шаль. А на Борисе из одежды лишь домашние штаны. Он рассказывал веселые истории, и я громко смеялась. Забыв обо всём плохом. Именно эти моменты я буду вспоминать, когда уйду из этого дома.

Мы пили вино у разожжённого камина. И занимались любовью на мягком ковре. И я хотела, чтобы этот сладкий миг никогда не заканчивался. Я с улыбкой на лице заснула в объятьях любимого плюшевого мишки.

Утро встретило меня хмуро. Срывался мелкий дождик. Но Борис решил, что пробежка состоится. Мне принесли спортивный костюм и обувь для бега. Борис, чмокнув меня в щеку. Сказал, что будет ждать в фойе.

По громким голосам, раздающимся в коридоре, я поняла, что Артём крайне недоволен тем, что Борис кинул его с ужином. Но мне было как то фиолетово на его друга. Нам было вчера хорошо. И мне и Борису и мне не хотелось его огорчать. А друг? Что друг? Он переживёт такое огорчение.

Я не стала слишком долго крутиться у зеркала. И, несмотря на погоду за окном, встретила этот день с улыбкой. Всё-таки я молодец. И, несмотря на то, что в голове вчера был туман удовольствия. Я написала сообщение сестре и маме. Предупредила о том, что меня не будет целый месяц и как будет возможность, выйду на связь. Что я не могла отказаться от неожиданно подвернувшейся поездки в горы. С учебой мне обещал помочь Борис. И я ему верила, ведь связи и деньги многое решают.

Артём и Борис стояли в фойе и оба явно были друг другом не довольны. Я, счастливо улыбнувшись, поздоровалась с мужчиной. Лицо Артёма мне показалось знакомым.

— Артём, мне кажется ваше лицо знакомым. Где мы встречались?

Артём пристально, холодно на меня смотря, вытащил из кармана мои трусики. И ловко повертел ими на пальце. Я от его действия похолодела, а Борис тихо выругался. И неожиданно день стал таким, как ему и положено быть: серым, мокрым, отвратительным.

— Припоминаешь? Они до сих пор хранят твой запах. Именно из-за них я сюда и пришел.

Моё лицо нахмурилось. И я, с гневом посмотрев на Бориса, шагнула за дверь под противно моросящий дождь. Дверь предо мной заботливо открыл Валентин. Парень злорадно улыбался, когда я проходила мимо него.

— Господи. Какие же вы тупые долбаебы! — прошипел Борис.

И не обращая внимания на начавшуюся за моей спиной потасовку, я, сорвавшись с места, побежала по мокрой дорожке. Куда-нибудь, но как можно дальше от жестокого мира мужчин.

Больно, обидно, противно. Розовый замок, который вчера возвел своими руками Борис, неожиданно рухнул и бесследно исчез.

Глава 6

Я бежала, а слезы, лившиеся из глаз, смешивались с холодными дождевыми каплями. Мне не хотелось заходить в дом, несмотря на усилившийся дождь и ветер. Не знаю, какой круг уже внутри двора пробежала, но мои ноги от усталости заметно подрагивали. Я ловила на себе сочувственные взгляды охранников, сидевших в своих сторожках. Желающих мокнуть под дождем, кроме меня не нашлось. Как же мне было стыдно и в то же время обидно. Друг Бориса присутствовал в том треклятом кабинете, когда меня, раздев, отымели. Артём даже поймал трофей. Он там был и на меня смотрел. Как я после этого могла ему смотреть в глаза? Стыдно, очень стыдно. Он видел мой позор, моё падение в бездну.

«Так. Стоп. А почему мне должно быть стыдно, а не ему? Ведь никто из них и пальцем не пошевелил. Ну, кроме Бориса, конечно же. Тот уж очень хорошо пальцами работал, — я в голос взвыла: — Папочка! — Взмолилась небесам. — Что я тут делаю?»

Услышала хлюпающий звук за своей спиной. Меня явно кто-то догонял. Ускориться попросту не было сил. Бок жутко колол, ноги тряслись. Услышала голос Бориса:

— Эй. Малыш. Нужно возвращаться в дом. Ты вся продрогла, дождь холодный. Да и ветер поднялся. Пойдем, милая. Примешь горячую ванну, успокоишься. Ничего не произошло же? Не смертельно всё это.

— Нет! — выкрикнула я и заковыляла быстрее.

Но ноги мои запнулись друг о друга, и я обязательно бы упала, пропахав носом по дорожке. Если бы не подхватившие меня сильные мужские руки.

— Ну, хватит. Поплакала и будет. Никто не виноват, что у тебя папаша долбаеб. Сейчас горячая вода, потом попьешь чай с малиной. Переоденешься в пушистую теплую пижаму, поплачешь на моём плече, и мы всё обсудим. Тихо, мирно обсудим.

— Нет! — настырно ответила я, срываясь на крик.

— Что нет, малыш? — спокойно спросил Борис.

— Не поплачу. Достаточно. Уже наплакалась. Меня ещё никто так не унижал.

— Забудь. Это всё мелочи. Не убили же?

— И то верно. Пока не убили!

— И не убьют. Я не позволю, малыш. Если тебя кто и убьет, то это буду я. Так что не волнуйся, котенок, — успокоил меня Борис.

Он меня убьет своими руками? Мне нужно по этому поводу радоваться?

— Я ненавижу и тебя, и сво-его от-ца, — стуча зубами, сообщила Борису.

— Нет. Малыш. Чтобы мы тебе не сделали, какую бы боль тебе не причинили. Ты будешь любить до тех пор, пока бьётся твоё горячее сердечко.

Прав ли он был на этот счёт? Могла ли я любить тех, кого должна ненавидеть? Тех, кто, перепахав мою жизнь, решил круто её изменить. Тех, кто дарит надежду и тут же её забирает. Ломает мою жизнь, меняя приоритеты. Борис, как ребенок, играя в песочнице, уничтожает созданные взрослыми замки из песка. Как там в анекдоте говорилось:

— Если тебя оскорбляют, унижают, сразу бей лопатой по морде!

— Ну, папа! Я же девочка!

— Можешь взять розовую!

Возьми розовую лопату и закопай своих недругов. Что-то в этом было. Сидя в горячей воде и стуча зубами. В моей голове зарождался план. До сих пор пользовались только мной. Я отвечала за чужие долги, расплачивалась за чужие грехи. И вот сейчас Артём не просто так показался на моём горизонте. А это значит, у него есть свой шкурный интерес. И какой? Тоже хочет любви и ласки? Что они могли задумать?

Борис носился со мной, как с любимой игрушкой. Был ласков и нежен. Хотя на его скуле присутствовал свежий кровоподтёк. Что говорило о его взрывном характере. Меня он не трогал и чуть ли не на руках носил. Удивительно, но мужчина свою злость вымещал не на мне, а на тех, кто сильнее и может дать сдачу. Я совершенно не обольщалась на счёт Бориса. Ведь именно он вчера мне предложил выбрать либо месяц с ним, либо один раз и всё. Значит, есть в нём и тёмная сторона. И она мне категорически не нравилась.

— Скажи, — зубы мои уже не стучали от злости и холода. Сидя в горячей воде, я расслабилась. Пальцы Бориса разминали мне плечи и от его прикосновений я млела. Мы вместе сидели в большой, наполненной до краёв теплой водой ванне. — Если бы я выбрала один раз, чтобы ты сделал?

— А что я мог тогда сделать? Скорей всего, меня бы это очень огорчило. Но это твоё решение. Какой бы ни был выбор, он твой. Я бы тогда проследил, чтобы тебя никто не поранил. И ты осталась физически целой. За моральные аспекты не берусь говорить. Если бы ты пошла на один раз, ты сама б взяла ответственность за глубину своей моральной травмы.

— Ты мне предоставил выбор отрезать палец или руку. Примерно такой был у меня выбор в тот момент. Ты меня практически изнасиловал на глазах у толпы.

Лизнув моё ухо, Борис зарылся лицом в мокрые волосы и прошептал:

— Ты была восхитительна. Такая желанная, такая сексуальная. И я видел по твоему лицу, как тебе это понравилось. Адреналин, бушующий в крови, подстегнул тебя на безрассудства. И не преувеличивай, малыш. Членовредительством не занимаюсь, — чуть подумав, продолжил. — Ну, почти. У меня для этого есть специальные люди. А, впрочем, тебе об этом точно знать не следует.

Я икнула. И внутренне сжалась. Он был прав, но только отчасти. Я действительно была возбуждена, но мне это не понравилось! Моя первая близость должна была происходить не так! Совсем не так!

— Бережешь мою психику? — хрипло спросила я.

Но Борис не ответил. Он тяжело дышал. Он был возбужден, я это чувствовала. Приподняв моё тело, резко насадил на свой до предела возбужденный орган. Я застонала и тут же забыла, как дышать.

«Черт! Ну почему, когда он рядом, я прекращаю связно думать! И готова сделать всё, что он пожелает. Даже отдаться ему на глазах у толпы?»

Громкие стоны, плеск воды, жар тел. Я хватаюсь за бортик, и Борис вминает меня в себя, а я лишь подстраиваюсь под его темп. Рывок, ещё рывок и любимый изливается внутри меня. Наступает тот момент близости, когда и он, и я в последний раз тесно прижимаемся друг к другу. И мне не хочется, чтобы он покидал меня. Борис дарит мне тот мир, который я так жаждала. И я знаю, как только он покинет моё тело, всё опять вернется на круги свои. Он будет тем, кого я люблю и кого ненавижу.

Борис меня моет, и мы, успокоившись, сидим в полупустой ванне. Любимый крепко прижимает к своей груди меня, свою игрушку. Да, я месяц буду его игрушкой. И как это изменить, совершенно не представляю.

— Спрашивай.

— Что именно?

— Зачем здесь Артём? Тебя же это тревожит.

— Только не говори, что отец и ему должен, — голос мой после пережитых эмоций всё ещё хриплый.

— Твой отец, как оказалось, много кому должен. Мы с Артёмом выкупили его долги.

— И с чего такая благотворительность?

— Я не считаю свои вложения благотворительностью. Ты той сделкой покрыла половину наших затрат. Партнеры были под впечатлением от того, как я могу вести дела. Да и кто откажется от бесплатного шоу? — я же лишь услышала то, что долг отца та сделка не покрыла.

— Лишь только половину?

— Увы. Увы. Другую половину выплачивать тебе. Ты теперь глава семьи.

— Что? Что вы сделали с отцом?

Я подскочила, как в попу ужаленная, разбрызгивая воду во все стороны.

— Да успокойся ты. Черт, ты въехала мне локтем по подбородку. И разбила его.

Я испуганно обернулась и посмотрела на Бориса. А тот, ворча, вылез из ванной. И подойдя к одному из шкафов, вытащил ватный диск и перекись. Я продолжала стоять внутри полупустой ванны, и с меня слетали пенные хлопья. Борис, встав передо мной на колени и взяв мою руку, начал обрабатывать свезенную об его подбородок кожу на моём локте. Я зашипела, а Борис начал на него дуть.