Злая королева (СИ)

Ахметова Елена

Злая королева

Пролог

Юнцу в короне было шестнадцать лет, а выглядел он и того младше — угловатый, нескладный, с непропорционально длинными руками и ногами. Положенные случаю парадные одеяния с расшитой золотом мантией только усугубляли впечатление: шились они на куда более крупного мужчину. Но у юного короля не было времени на работу с портными, и он тонул в бархате и золоте, словно мальчишка, укравший отцовскую рубаху.

В народе его так и называли: король-мальчишка. Разумеется, это не могло не повлиять на спешку, с которой организовывалось сегодняшнее заседание Дворянского собрания. Лорды отдаленных провинций даже не успели прибыть в столицу, и отведенный для торжественных мероприятий зал отчасти пустовал — но вокруг тронного возвышения, конечно же, столпились осыпанные золотом и милостями сторонники юного короля.

Меня среди них не было, и это не могло остаться незамеченным.

— Сим повелеваем, — произнес юный король и отыскал меня взглядом, — лишить Марисоль Мединскую королевских титулов и почестей, поскольку она так и не сумела оправдать доверие моего отца, да будет светлым его путь к перерождению.

Дворянское собрание зашелестело, маскируя взволнованные шепотки ритуальной фразой прощания. Я тоже повторила ее, не отводя взгляда от юного короля.

Он с достоинством дождался тишины и продолжил:

— Кроме того, нам стало известно об изменниках, которые хотели бы видеть на престоле королеву Марисоль, — он сделал паузу, едва заметную для непосвящённых, и быстро исправился: — А ныне — леди Марисоль. Разумеется, изменников настигло справедливое возмездие. Каждый из них клялся, что Марисоль Мединская не знала о заговоре, и обыск в ее покоях и городском особняке подтвердил это.

К превеликому горю новых советников, надо полагать. Я с трудом удержалась от покровительственной улыбки и продолжила внимать королю со всем тщанием.

— Однако мы не можем закрыть глаза на эти события, поскольку они могут повториться, пока королевство оправляется от потери, — продолжил Его Величество, изящно уклонившись от формулировки в духе «пока новый король юн и неопытен, а его власть ещё отнюдь не так тверда, как отцовская». — Посему повелеваем: леди Марисоль Мединская должна покинуть Альвеон с утренним приливом и не возвращаться, пока ей не будет даровано наше дозволение.

А оно даровано не будет. Советники за этим проследят.

— Такова наша королевская воля, — произнес юнец.

Голос у него сломался пару лет назад, став до боли похожим на отцовский, и речь звучала ровно так, как подобает речи короля, — только в самом конце Его Величество дрогнул. Но Дворянское собрание предпочло сделать вид, что все прошло как задумано.

Я присоединилась к большинству — невозмутимо поднялась, оттолкнувшись от подлокотников кресла, которое мне больше не принадлежало, и сделала самый низкий реверанс, какой только могла. В моем почтении к юному королю и его воле не должно было быть ни малейшего сомнения.

— Как вам будет угодно, Ваше Величество.

Юный король небрежно взмахнул рукой, слишком тонкой и угловатой для просторного расшитого рукава.

— Ступайте, леди Марисоль.

Я поднялась и, отступив на три шага назад, развернулась к выходу из зала. Там уже поджидал главный казначей в сопровождении двух королевских гвардейцев. В руках он держал алую подушку с золотыми кистями, и только присутствие стражи удерживало его от того, чтобы высказать свое отношение к происходящему вслух.

Я сама сняла с себя малую корону, которую до сих пор должна была надевать на заседания, и без промедления положила на подушку. Пусть перед королем уже выступал следующий оратор, я знала, куда на самом деле обращены все взгляды, и не могла позволить себе ошибку.

Без короны было непривычно легко.

Я сделала книксен перед казначеем, как должна была поступить леди моего происхождения перед герцогом, и вышла с гордо поднятой головой, не обращая внимания на шепотки. Высокие резные двери с грохотом закрылись за моей спиной, заставив юного короля в очередной раз запнуться.

Так и не обернувшись, я пересекла огромный пустой холл и направилась к покоям королевы, которые со дня на день должна была занять другая женщина — несомненно, выдающихся достоинств, выгодных Совету. И немного — самому королю.

— Его Величество всё-таки сделал это, — неверяще ахнула Каталина, стоило мне войти. Ее взгляд был прикован к моей голове.

Менее экзальтированная Ампаро подошла молча и протянула руки к моим плечам — не решаясь, впрочем, ничего делать без моего дозволения.

— Как я и ожидала, — отозвалась я, позволив фрейлине расстегнуть королевскую мантию. Ее следовало оставить здесь, в прилегающей к покоям гардеробной; мне повезло, что юный король всё-таки успел проникнуться почтением к мачехе и не заставил раздеваться прямо при всем Дворянском собрании.

А ведь мог. Никто бы не остановил его. Но он предпочел позволить мне сохранить достоинство.

Жаль, советники едва ли отличались таким же благородством.

— Он приказал мне отплыть с утренним приливом, — поделилась я и с облегчением размяла плечи: мантия тоже весила преизрядно. Должно быть, на случай, если бремени королевской власти кому-то покажется недостаточно. — Нужно отправляться в порт сейчас. Корабль уже ждёт.

— Но ведь ещё есть время до рассвета. Как же… — Каталина беспомощно огляделась.

Ампаро, не дожидаясь указаний, скрылась в гардеробной.

— Это всего лишь вещи, — спокойно отозвалась я. — У меня будут другие.

А вот жизнь всего одна, и Совет едва ли удовлетворило мое изгнание. Вслух я этого, впрочем, говорить не стала. У стен тоже имелись уши, и часть из них, признаться, приделала я сама.

Теперь их можно было использовать в своих интересах. Например, вынудить донести Совету, что королева-мачеха и не думает собираться в дорогу, уверенная в своем влиянии на пасынка, и ее можно застать врасплох…

Пусть попытаются.

Я знала правила игры. И играла куда лучше них.

План был прост как пробка. До утреннего прилива ни один корабль, способный выдержать дальнее плавание, не покинет Зелёную гавань: слишком велик риск сесть на мель. Зато маленькие каботажные судёнышки легко сновали туда-обратно в любое время, и, что особенно приятно, — их было много. Если новые советники примут решение послать по моему следу убийц, им придется преизрядно поломать голову, чтобы выяснить, куда я направилась из королевского замка!

А чтобы сделать их задачу особенно интересной, всегда можно использовать потайной ход — и крошечный залив под естественной каменной аркой, в который рисковали заплывать разве что рыбацкие лодки.

Или не вполне рыбацкие.

— Миледи.

У молодого мужчины в лодке было такое серьезное и вместе с тем растерянное выражение лица, что я с трудом удержалась от улыбки. Сир Родриго явно нервничал — причем не столько из-за того, что бывшая королева-регент прознала о контрабандистском промысле его брата и приказала организовать побег, сколько из-за невозможности соблюсти этикет и оказать все положенные почести. Он даже дернулся было вперед, чтобы хотя бы опуститься на одно колено, но лодка так закачалась, что рыцарю пришлось замереть на середине движения.

Его оруженосец оказался куда сообразительнее (или куда хуже воспитан) и потому просто выпрыгнул на берег, чтобы придержать лодку, пока в нее усаживались дамы. Места едва хватило, и сир Родриго махнул оруженосцу рукой, велев остаться на берегу.

— Если позволите, миледи, — сказал рыцарь и запнулся, приподняв большой кусок парусины.

Каталина оглянулась на меня и в ужасе зажала рукой рот, но я благосклонно кивнула и даже изволила сама помочь сиру Родриго накрыть нас плотной тканью. От нее нестерпимо разило сырой рыбой и чем-то резким, мускусным. Я постаралась не задумываться о природе этого запаха и притихла, одинаково тесно прижимаясь к Ампаро и Каталине.

Снаружи раздался размеренный плеск весел, и лодка закачалась на волнах. Сир Родриго греб умело, но не слишком тихо: он происходил из семьи внезапно (и не вполне законно) разбогатевшего рыбака, но сам ходил только на честный промысел. Старший брат не стал учить его беззвучно проносить весла над самой водой — полагал, что после покупки рыцарского патента это попросту не понадобится.

А зря.

— «Парго» стоит на якоре у дальнего мыса, Ваше Величество, — вполголоса сообщил сир Родриго. — Как только вы взойдете на борт, он отправится к Лапасонскому проливу. Там вас будет ждать галеас «Гордость Эль Монте». Капитан — мой дядя, он доставит вас, куда пожелаете.

— Благодарю вас, сир Родриго, — сдержанно отозвалась я из-под парусины. — Ваша верность не будет забыта.

Хотя бы потому, что для него я оставалась королевой — даже когда удирала из столицы в старой контрабандистской лодке. Я несколько сомневалась, что мой авторитет останется непоколебим после того, как сир Родриго узнает, куда именно я намеревалась отправиться.

«Гордость Эль Монте», насколько я помнила, была каперским судном, патрулировавшим пролив между Альвеоном и Яфтом; должно быть, добрый рыцарь полагал, что самым логичным в моем положении было бы вернуться в Яфт, к родителям, — и оттого и остановил выбор на дядином корабле. Бейлербей Медины смог бы защитить свою дочь от наемных убийц.

Но если я хоть что-то понимала в политике, то как раз назад к семье мне было нельзя. Не сейчас.

— Я отправлюсь с вами, Ваше Величество, — сказал сир Родриго, не переставая грести. — В Санвриде будут считать, что я вернулся в поместье отца на северной окраине страны. На самом деле туда отправился мой брат — нас все равно различают разве что родители, а они не выдадут. Я не смогу заменить гвардию, подобающую Вашему Величеству, но, по крайней мере, вы не останетесь беззащитной, что бы ни произошло.

Парусина неодобрительный королевский взгляд не пропускала, а потому верный рыцарь, так и не узнав о реакции на столь самоотверженное предложение, помолчал и добавил:

— И куда бы вы ни направились.

Каталина еле слышно фыркнула, будто у меня не было особого выбора с конечной целью путешествия. Ее тоже ждал сюрприз.

И только Ампаро — самая старшая и опытная из моих фрейлин — лежала молча и обреченно жмурилась, будто уже знала, что моему плану было суждено сбыться вовсе не так, как хотелось бы…

Глава 1. Капитанский ужин

Громыхнуло не то чтобы впечатляюще, но из-за невозможности рассмотреть источник звука воображение немедленно ударилось в панику и нарисовало красочную картину: вот приближающийся свист обрывается жалобным треском корабельной обшивки, пушечное ядро влетает в каюту и — о, нам ещё повезёт, если на этом вся история для нас и закончится! Щепки и обломки могут быть куда коварнее ядра и убивать долго, мучительно и неотвратимо…

Картина была столь яркой и четкой, что у меня заранее заныли ребра, но свист оборвался гораздо раньше и куда прозаичнее.

— Недолет, — констатировал сир Родриго. Корабль закачался на волнах, будто решив покивать в подтверждение его слов. — Мы слишком далеко.

Особого оптимизма, впрочем, в его голосе не звучало. Пиратский галеон настиг нас в открытом море на пятый день плавания; он был быстрее и больше «Гордости Эль Монте», что делало пушечный обстрел вопросом времени. Очевидное поражение в открытом бою — тоже. Единственным нашим спасением могла бы стать мель, но мы заплыли слишком далеко, чтобы рассчитывать на такое везение, и сир Родриго мрачнел с каждой секундой.

Второе ядро звучно плюхнулось в воду у самого борта. Снаружи кто-то смачно выругался и тут же принялся молиться; и ругательства, и молитву подхватили десятки голосов. Каталина испуганно пискнула и тут же зажала рот руками, но, следовало признать, она разом передала настроение всего экипажа и пассажиров заодно.

Кроме сира Родриго, конечно же.

— Для меня было честью служить вам, Ваше Величество, — негромко произнес он, обнажив шпагу, и уже шагнул было к двери, чтобы принять участие в неизбежном абордаже и, несомненно, ещё и умереть с именем прекрасной дамы на устах.

Дурак.

Но верный.

И, ко всему прочему, принадлежащий к очень богатой и плодовитой, а оттого — весьма влиятельной семье. Едва ли многочисленная родня сира Родриго удовольствуется тем, что их светлый рыцарь умер с честью, до последнего защищая свою королеву.

— Постойте, сир Родриго, — велела я, и он тут же обернулся.

— Ваше Величество? — шпагу рыцарь немедленно убрал за спину и в этом откровенно неудобном положении умудрился ещё и чуть поклониться. Кланяться глубоко, как того требовал этикет, мешало острие клинка, упершееся в дверь.

Я дернула уголком губ, не сдержав улыбку, и всё-таки решилась.

— Сдайте корабль, — вздохнула я и развернулась к столику, чтобы откупорить чернильницу. — Сообщите пиратскому капитану, что вы везёте важную персону, за которую можно получить щедрый выкуп. Ни к чему всем этим людям умирать за меня.

— Они умрут так или иначе, — возразил сир Родриго. — Пираты заберут все товары и продовольствие. А то и реквизируют корабль, и тогда…

— В дне плавания к юго-юго-востоку отсюда есть необитаемый остров, — рассеянно сообщила я, согнувшись над столиком и дописывая последние строчки. — Он крошечный, но там есть родник с пресной водой и плодовые деревья. Это позволит дотянуть до прибытия корабля из Яфта, и вас спасут. Отдайте это письмо капитану, чтобы он знал, что все сделано согласно моему приказу, — времени плавить воск не было, и я завершила письмо сложным росчерком, в котором капитан «Сурайи» без труда узнает королевскую подпись.

Сир Родриго не шелохнулся, даже когда я протянула ему свиток.

— Если «Гордость Эль Монте» вступит в бой, погибнут все, — хладнокровно сказала я. — Галеон больше и, судя по осадке, лучше вооружен. Стоит ему подойти достаточно близко для обстрела — и мы обречены. Но это, — я качнула свитком, — шанс уцелеть и для меня, и для команды.

Чтобы убедить в моей правоте помешанного на чести и правильных решениях рыцаря, мне пришлось бы потратить немало времени и сил. Пушечное ядро в этом плане оказалось гораздо эффективнее.

Треск был даже громче и страшнее, чем тот, что рисовало воображение. По корпусу корабля пробежала дрожь, и снаружи кто-то закричал.

Я очень надеялась, что от ужаса, а не от боли.

— Поторопитесь, сир Родриго, — с нажимом произнесла я.

Рыцарь посмотрел на письмо, заглянул мне в глаза — и, помедлив, всё-таки забрал свиток. А потом ушел, заперев за собой дверь.

Каталина восприняла это как повод отнять руки от лица и рухнуть на колени посреди каюты, судорожно шепча молитву себе под нос. Ампаро — как повод залезть в сундук и достать шкатулку с драгоценностями.

— Пусть пираты лучше рвут цепочки, чем отвлекаются на что-то ещё, — хмуро пояснила она и отработанным движением обернула вокруг моей шеи рубиновое колье — мамин подарок на свадьбу.

Я была вынуждена в очередной раз признать, что Ампаро хватало и предусмотрительности, и цинизма — и это дивное сочетание порой выдавало такие решения, что оставалось только с восхищением следить за вывертами ее разума.

— Мудро, — признала я и повелительно указала на две броши — агатовую птичку с цветком в клюве и женский профиль из нежного розового коралла. — Наденьте. Вам тоже не повредит подстраховка.

А драгоценности отберут так или иначе — прятать их не было смысла. Никто не поверит, что знатные леди могли путешествовать без украшений, подчёркивающих статус…

Пока Каталина то молилась, то в панике металась от столика к узкому окну, из которого виднелся только бескрайний синий простор, Ампаро успела ещё и подправить мою прическу, спрятав в волосах золотой гребень. Ее страх выдавали только дрожащие руки да неестественная бледность. Я надеялась, что держусь с не меньшим достоинством.

Снаружи яростно спорили, но недолго. Умирать не хотелось никому.

— Поднять белый флаг! — заорал боцман, и его крик тут же подхватила команда.

Я прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание. Дело сделано, даже если сейчас выскочить на палубу и приняться умолять защитить леди, уже никто не прислушается. Люди увидели шанс на спасение.

Если удастся выжить, это можно будет использовать. Команда галеаса наверняка запустит слухи о самопожертвовании изгнанной королевы, и это позволит хоть как-то противодействовать тем грязным сплетням, что пытались распространять новые советники.

Им ещё предстояло уяснить, что даже под самой перченой сплетней должно иметься хоть какое-то обоснование, иначе ее постесняются повторять — и наверняка найдутся люди, которые усомнятся в ее правдивости. А где разнотолки — там множество шансов и возможностей…

Правда, все они не будут иметь никакой ценности, если у пиратов зачешутся кулаки.

— Ваше Величество, — жалобно всхлипнула Каталина и запнулась: она и сама не знала, о чем просить. Ее покой и безопасность зависели не от меня.

— Мы должны были отправиться на Коринезийские острова, — сказала я излишне ровным голосом. — Не на «Гордости Эль Монте», конечно, но яфтийский корабль тоже неплох и должен без труда выдержать плавание. А две пересадки в открытом море сбили бы со следа любых ищеек, — я всё-таки не сдержала тяжёлый вздох.

Отец соберёт выкуп и вернёт домой и меня, и моих фрейлин — если мы вообще останемся в живых, конечно. Но о том, чтобы затаиться, собирая вокруг себя сторонников и покровителей, придётся забыть.

— Ваше Величество, но Коринезийские острова… — Каталина даже прекратила метаться по каюте.

Я мрачно усмехнулась.

— Да, мы бы так или иначе столкнулись с пиратами.

Только я рассчитывала провести встречу на своих условиях. Теперь об этом оставалось только мечтать.