Звездный поток. Ученик

Радость не поутихла, когда я выяснил, что нахожусь не в далекой-далекой галактике, а где-то еще. Люди здесь освоили кусок галактического рукава, вернее, кусочек. Тем не менее, счет шел на десятки тысяч открытых пригодных для жизни планет. Большая часть из которых не то что постоянного населения не имела — даже не посещалась ни разу с момента нанесения на звездные карты. Для них просто не хватало ресурсов. Ни человеческих, ни каких иных. Даже у тех, кто старательно прятался от закона. Типа моих «гостей». Мне невероятно повезло, что кто-то вообще посетил захолустную планетку на Окраине, где устроили себе тайную базу мои родители. Вернее, не просто повезло, если вспомнить, как я вообще узнал об этих типах.

— Планетарная мачта наблюдения и связи не выдвинута, — тем временем Кер заметил интересные подробности. — И большая часть термозащитных штор на атмосферной оптике не сдвинуты. Каким чудом они вообще сели в слепую?

— Тут и дураку ясно. Лидар и автопилот! — фыркнул Ра. — Смотри, как они сели? В геометрическом центре самой ровной части рельефа!

— Про дураков — это ты в самую точку, Красный, — прянул длинными треугольными ушами его оппонент. — Дуракам везет. Умные точно разбились бы, совершая посадку без оптического контроля местности.

— Ты на что это намекаешь, Синий⁈

— Я думаю, что это Бэлла им помогла сесть, — перебила задир, уже успевших встать нос к носу, Ная. — А потом нас позвала.

Повисло молчание. Немудрено: явление Бэллы здорово выбило меня из колеи и я до сих пор не знал, как к этой встречи относится. Глюк, в виде которого воплотилась случайно считанная из волн Звездного Потока информация? Или реально заглянувший на огонек зверь Потока? Разумный, говорящий и выглядящий похожим на небольшую лошадь с крыльями. Странно звучит, да? Об этом тоже потом.

— Люди из-за корпуса вышли! — первой углядела Оранжевая. — Корабль осматривают! Что-то говорят друг другу. Только очень уж далеко, ничего не слышно! Сгоняю, послушаю!

— Стой, дура!

Да сейчас. Ло за удар сердца преодолела тридцатиметровый рубеж — и я перестал её ощущать. Но я все еще её видел, несущуюся вниз по склону! Не поверив чужим глазам, я впервые рискнул высунуться сам… и ничего не изменилось. Рыжий силуэт, напоминающий кота-сервала, только без полосок и с длинным пушистым хвостом, уже добрался до космического грузовика… и прыжком залетел на корпус. Посланные на осмотр то ли техники, то ли кто её, разумеется, не заметили.

— Дела-а-а… — протянул Кер. — Мы что, все-таки не глюки Ори?

Ори — это я, если кто не знал. Приятно познакомится!

— Или у кого-то радиус восприятия возрос с того раза, как мы проверяли, — возразила Ная.

— До километра? — скептически посмотрел на неё Ра. — Отсюда до посудины не меньше.

— Звездный Поток течет через всю галактику, — справедливо заметила Зеленая. — Солнечники ведь могут взаимодействовать с ним, получать и передавать информацию.

— Некоторые солнечники. Очень мало кто.

— Возвращается, — перебил их Синий.

— Они простоят до планетарного утра! — выпалила Ло, едва мы смогли её слышать. — Какой-то там резонатор должен сбросить накопленную статику прежде, чем что-то там можно будет чинить.

— Пойду-ка я гляну, что там да как… — хором произнесли Ра и Кер — и тут же оскалились друг на друга. — Эй, это моя идея!

— Оба идите, — вмешалась Зеленая. — Только не передеритесь без присмотра, придурки! И ничего не сломайте — лишнего, я имею в виду. А мы Ори посторожим, пока он будет спать. И разбудим, как стемнеет.

Только после этих слов я почувствовал, как немилосердной давит усталость на мои плечи. И как ноют мышцы ног. Все-таки тридцатикилометровый марш-бросок даже для одаренного шестилетнего ребенка — это перебор. А я ведь еще и рюкзак с собой тащил. Который, кстати, отлично сойдет за подушку.

— Я прослежу, чтобы в вашу сторону никто не смотрел. Особенно в тепловизор, — пообещал напоследок Красный.

* * *

У здешнего меня-ребенка было счастливое детство. Пусть немного странное и без сверстников — но и родительское внимание доставалось только мне! Правда, отец и мать так ни разу мне и не сказали, как называется конкретно эта планета. Как я теперь понимаю — чтобы я не мог проболтаться, когда мы всей семьей вернемся в обжитые регионы Ста Миров. Это местное звездное государство, и звездных систем в нем существенно больше ста — но вот название такое прижилось.

Сто миров — олигархическая республика, если я правильно применяю классификацию из первой моей жизни. В чем не уверен. Как называется, когда все планеты поделены между кланами, а те в свою очередь являются вассалами девяти Больших кланов? Нижняя палата парламента избирается из представителей мелочи, верхняя — из политиков Большой Девятки. Ну там еще председатель есть, с десятым голосом.

Отец с матерью не очень-то при мне распространялись — но их прятки как раз-таки имели отношение к Большим кланам. Причем они зацепили сразу два клана! При этом не особо-то и боялись время от времени покидать убежище, которое они обустроили в старой выработке. После открытия планеты, здесь нашли что-то редкое и ценное… и опустошили месторождение за считанные годы. Еще моря, в которые сбросили протобионт участники экспедиции, не успели насытить атмосферу кислородом. Зато когда родичи сюда прилетели — дышалось уже без проблем.

Об этом месте кроме мамы с папой знал еще дядя. Которого я ни разу не видел — но вроде именно он передал молодой парочке координаты и подсказал, как попасть в запечатанные подземелья, не демаскируя себя для взгляда с орбиты. Там нашлось место и корабль прятать, и гидропонную теплицу устроить, и жилой комплекс собрать. Не простой у меня дядя, да и родичи тоже непростые — все эти нужные штуки ведь не из воздуха возникли, их купили. И дешево стоить они не могут. Причем деньги явно были не последние: корабль отец где-то обслуживал, и не реже двух раз в год обновлял запас продуктов. Кроме последнего раза.

— Сынок! В этот раз мы с мамой вынуждены улететь вместе. Это очень важно!

Я серьезно кивнул. По-взрослому у меня тогда еще тяжко получалось думать. Так что из образа почти-пятилетнего ребенка я на глазах родителей никогда не выпадал. Минут двадцать напряжения мозгов — и я валился спать и проспать мог половину суток. А в «детском режиме» вел себя как и положено мелкому: играл в игрушки, смотрел на планшете заботливо скачиваемые папой во время отлучек мультики, листал комиксы, читал сказки. Скакал как сумасшедший, под настроение орал и все такое. А уж когда я в себе обнаружил способность использовать энергию Потока… Отец пообещал, что после дня рождения, что будет на днях, начнут меня учить!

— Тебе придется побыть тут, дома, несколько дней совсем одному. Как взрослому! — тем временем «обрадовала» меня мать.

Серьезно⁈

— А чтобы ты не скучал, мы положим тебя спать в капсулу медицинской гибернации, — увидев, как я нахмурился, быстро проговорила она. — Как тогда, когда у тебя болел животик. И как тогда, когда тебе стало трудно дышать. Ты заснешь, проснешься — а мы уже тут! Или вместо нас тебя разбудит твой дядя — помнишь, я показывала его фотографии?

— Угу, — сосредоточенно покивал я. Детская часть меня расстроилась, но не хотела подавать виду, а взрослая… Взрослая поняла, что настал конец заточению. Вот и причина, почему меня не начали сразу учить, как только я в первый раз неуклюже своротил с полки коробку с конфетами. Будет у меня настоящий наставник. А родичи-то молодцы! Решили свои проблемы с крутыми дядями из Большой девятки.

…Не описать словами, что я почувствовал, когда капсула меня выпустила «по исчерпанию ресурса». Месяц! Я пробыл в ней месяц — и никто меня не забрал! Вот тебе и «С днем рождения, Ори!». Да, «Ори», если что — сокращение от «Коррен». Сказать, что я-ребенок был в панике — ничего не сказать! Мне приходилось постоянно думать по-взрослому — и засыпать. И так дней шесть. Потом немного отпустило.

Наш подземный дом не требовал даже уборки — автоматизация бытовых процессов на высшем уровне! Печка, чьей прабабкой была микроволновка, прекрасно справлялась с загружаемыми продуктами длительного хранения, а оранжерея сама срывала фрукты и овощи доставляла прямо на кухню по проложенной линии локальной доставки. Примерно на том же уровне работала система очистки одежды. Я убедил себя-мелкого, что мы и сами с усами, хоть и скучаем по родителям.

От постоянного задействования взрослого мышления границы между моими «я» размылись куда сильнее, чем за пять прожитых лет до того. Этак к шести годам мне предстояло забыть про двойственность. Продуктов мне точно хватит даже тогда, когда консервы исчерпаются — а на одного меня их осталась огромная куча. И уж я точно в конце концов смогу разобраться, как подать сигнал бедствия. Корабля мне не оставили, но всякие запчасти так и лежат на складе. Да и в самом доме должна быть, ну не знаю, радиорубка?

Тогда я даже в самом страшном сне не мог себе представить, что вытаскиванием меня из этой задницы займется аж посланник Великого Потока. Если Бэлла все-таки не была глюком. А то я с глюками-то на короткой ноге.

Еще через десять дней после того, как капсула меня выпустила, я понял, что схожу с ума. Сначала просто стал слышать какой-то шум на границе восприятия, потом появились и зрительные галлюцинации вроде замеченного краем глаза движения. Дальше — хуже: вещи стали сдвигаться с мест, где я их оставил, в доме самостоятельно стали открываться двери в комнатах, где меня не было, активироваться освещение, течь вода в раковинах. А шум все нарастал, и в нем стали проявляться далекие голоса.

Сначала я подумал, что просто схожу с ума от одиночества: моя детская часть психики не вынесла пропажи родителей. И только потом дошло: еще и мой дар Солнечника реагирует на подступающее безумие! Не просто откликается — а усиливает, провоцирует его! Как назло, ни в моем, ни в родительских планшетах не нашлось книг или методичек по воспитанию одаренных. И запустить капсулу гибернации заново никак не получалось — хотя расходники я на складе отыскал.

Сам не знаю, как мне пришло в голову не бороться с нарастающим безумием, а, так сказать, возглавить его. Контролируемо сойти с ума наиболее безопасно для себя. Что ж, терять все равно было уже нечего, а вот пластичность детского сознания давала некоторые шансы на успех. И я придумал себе воображаемых друзей! Причем не людей — не хватало только все-таки прилетевших спасать меня принять за очередные глюки. А сказочных зверушек из баек и мифов о Звездном Потоке.

Рисунки, изображающие нужных мне компаньонов, нашлись во множестве. Правда, каждый художник рисовал свой образ — а у меня и вовсе получилось что-то свое. Пока я старательно представлял себе воображаемых друзей и говорил с ними, образы окончательно сложились. Красный, Синий, Оранжевая и Зеленая. К концу третьего месяца одиночества стало понятно: больше не нужно прикладывать усилий, чтобы видеть и слышать их. И главный успех: прекратились «полтергействы», стих потусторонний шума и с щепотками. Победа!

Взрослой частью сознания я продолжал понимать, что родители Ори скорее всего мертвы или в плену. Оставалась надежда, что им удастся вернуться за мной, но с каждой неделей в компании цветных Зверей она слабела. В день шестилетия я признал очевидное. И принял себя таким, какой я есть. Шизофреником-попаданцем с пятью личностями. С того дня у меня перестало получаться разделять себя на взрослого и ребенка. Я стал кем-то новым.

* * *

— Ори, просыпайся! — разбудила меня Ло. — Уже стемнело. Ра пришел…

— Мы с Келом проверили, нас никто не видит! — самодовольно отчитался Красный. — Не только камеры, но и люди тоже. Даже если кому подножку поставить! Да, эти кретины не выставили на ночь дежурного наблюдателя! Можно идти!

— Ра? — с угрозой вздыбила шерсть Ная. — Вы ведь там не сделали ничего такого, чтобы поставить под угрозу перелет?

— Ну не совсем же мы идиоты? — обиделся отважный разведчик с кисточками на ушах. — Тот кретин, которого я уронил, вдребезги пьян был. Упал — и тут же захрапел, зараза такая!

— Точно больше ничего не натворили? — Зеленая продолжала давить.

— Клянусь! — с жаром принялся отнекиваться Ра. — Под руки и под ноги не лезли, сейф не вскрывали, пойло их гадкое не трогали — хотя очень хотелось. Даже рабов не освободили!

— Рабов, — повторил за Красным я.

Если у меня и оставались какие-то иллюзии на счет незваных гостей «моей» планеты, то сейчас развеялись полностью. Изначально я раздумывал над тем, стоит ли показаться команде после того, как корабль уйдет в гиперпространство или попытаться зайцем проскочить до заселенной планеты. Решил — по обстоятельствам. Спрятаться на грузовозе шестилетнему шкету было где даже без способностей взаимодействовать с энергией Потока — во всяком случае, если верить прочитанным книгам. Теперь все окончательно определилось: на контакт с ублюдками, торгующими людьми, выходить точно не стоило.

— Пойдем, — поднялся на ноги я. — Посмотрим, что там да как.

Луны у планеты не было, а звезды хоть и сияли на безоблачном небе — освещали все внизу так себе. Густые-густые сумерки не давали хоть что-то рассмотреть под ногами, если бы не Ло. От неё лился мягкий оранжевый свет, не дающий теней. Его, кстати, тоже кроме меня и остальных троих пушистых никто не видел. В отличии от пламени, которым манипулировал Ра. Вот оно как раз было вполне реальным и осязаемым. И очень опасным. Поэтому сейчас Красный ехал на моих руках, готовый выпустить изо рта несколько плазменных сгустков очередью. Как воображаемая винтовка, стреляющая настоящими снарядами, только «живая». Или кавычки неуместны?

Глава 2

Скат

Год 1137 от начала Экспансии

Планета Магара и открытый космос, окраина зоны влияния Ста Миров

По мере того, как корабль приближался, я все сильнее прижимал к себе Красного. Не только страх, но и ощущение небывалых перемен заставляли нервничать все сильнее. И только когда звезды над головой закрыла корма корабля — мне резко полегчало. Все, дошел. Обратной дороги нет.

Внутрь удалось попасть еще легче, чем я думал. Синий просто нажал на кнопку изнутри — и инженерный люк открылся, заодно образовав своей створкой что-то вроде эрзац-лестницы. В наглую переться через пассажирский шлюз мне показалось совсем уж глупо. Тем более, едва восстановилась связь с Кером, я узнал, что время от времени кому-то из членов экипажа приходила в голову мысль отлить «на природе». Видимо, в их головах это считалось за осмотр окрестностей. Выйдя из освещенного помещения в кромешную темень, ага.

То, что эти мутные типы не озаботились хоть какой-то охраной — меня ничуть не удивило. Перепрограммированный сателлит не учитывал взлеты и посадки корабля моих родителей, просто «не видел» их. Соответственно, на запрос ответил, что на плане никто не садился много лет. Ну и кого им тут опасаться? Протобионтов, сиречь искусственно созданный фитопланктон из морей? Вот-вот.

Конечно, если бы вместо отщепенцев приземлился челнок, принадлежащий клану из Большой Девятки — наверняка на борту нашелся бы боевой робот, имеющий среди других стандартных как минимум один охранный протокол. Но у них и планетарная мачта исправно разложилась бы, и атмосферная оптика без отказа работала. Я, правда, это все больше из комиксов и книжек для детей знаю — но сомневаюсь, что действительность сильно исказили.

Ладно, пора поглядеть на золушкину карету изнутри. Пусть из тыквы сделана — другую ж все равно не подадут.

— Добро пожаловать на борт, — комично-серьезный Кер изобразил передней лапкой приглашающий жест. — К вашим услугам грузо-пассажирский «Скат» производства клана Сумрак, третья итерация девятого модельного ряда. Устарел лет сто назад, спустя еще пятьдесят был списан в металлолом, нелегально перепродан, и теперь ходит с перебитыми номерами. До первой визуальной проверки патрулем Ста Миров, но, как видно, пока не попадался.

— Или откупились, — поморщилась Зеленая.

— Предпочту все же сохранить веру в человечество… и системы объективного контроля патрульных бортов, — возразил ей Синий. — Которых, кстати, здесь нет. Систем, я имею в виду, а не патрульных. Походу «объективку» просто выдернули и продали за ненадобностью.

— А давайте мы уберемся отсюда до ближайшей обжитой планете и покинем этих суицидников? — встопорщив шерсть как испуганная кошка, предложила Ная. — Ладно, показывайте с Красным где тут что. И как Ори не попасться на глаза идиотам с этого корыта по дурной случайности.

Вместо ответа Кер подхватил пастью тяжелый толстый планшет и отдал мне. Потом закрыл за нами люк.

— Сюда, за мной. Тут лестница наверх, к инженерному посту. Судя по слою пыли, что там была — экипаж даже не подозревает о его существовании.

Планшет, откопанный Кером, оказался аналогом книжки-инструкции к бытовому прибору или автомобилю и техпаспортом одновременно. Сумраковцы создали неимоверно кондовую штуковину — за полтора века её не смогли ни сломать, ни потерять. Вернее, потерять как раз смогли — теперешние владельцы пока-летающего остова несчастного «Ската»— девятки. Поскольку каких-то активных действий предпринимать до отлета не требовалось — я расстелил куртку и улегся на небольшом свободном пространстве между приборными щитка, несколькими вентилями, двумя большими стрелочными индикаторами и прочими кабель-каналам и трубопроводами. И погрузился в чтение. Которое незаметно для меня перешло в сон.

Может, я бы и рад был проспать старт — но не судьба. Утром меня разбудили позывы посетить уборную.

Шумовой фон изменился: вместо тишины и шелеста лопастей вентиляционных турбин на грани восприятие слышались голоса, где-то далеко звякал металл о металл, с отчетливыми щелчками гасли и загорались сигнальные огоньки на одной из полностью уцелевших панелей. Она там на реле, что ли, собрана⁈

— Где здесь туалет, то есть, как его, гальюн, — спросил я у своих фамильяров. И получил в ответ четыре растерянных взгляда. Ясно-понятно. Я не подумал — и они не подумали.

— Ты сделай свои дела у воздухозаборника, а я сожгу, — предложил Красный. — Ты даже запах не успеешь почувствовать, Ори.

— Зато дым почувствует даже здешняя полумертвая противопожарка! — отмел предложение Синий. — Лучше люк чуть приоткрыть, пока мы стоим.

— Там, за бортом, уже вообще-то светло, — махнула лапкой в сторону переборки Зеленая. — Кто угодно сможет увидеть!

— А мы глаза отведем! — демонстративно выпустила когти и показала зубы в нарочитом зевании Оранжевая.

— Это если у тебя получится, — возразила ей Ная. — Мы ж раньше ни разу не тренировались.

— Вот и потренируемся!

— А потом по следам на земле кто-нибудь догадается, что за инженерным люком кто-то есть!

— Ни за что не поверю, что отсюда нельзя попасть на палубы, — я притянул к себе планшет. И, разумеется, оказался прав.

В истории того мира, где я родился в первый раз, был период, когда парусные корабли столетиями ходили по морям, постепенно совершенствуясь — но без кардинальных улучшений. Доходило до того, что по особым распоряжениям королей осуществлялись посадки деревьев особых пород, чтобы обеспечить флот стратегическими материалами через двести лет. А потом произошел технологический рывок — и за сотню лет деревянные многомачтовые парусники остались преимущественно в музеях, уступив место стальным покорителям морей с двигателями на ископаемом топливе.

Я пока не очень разбирался в здешней истории, но как минимум последние триста, а то и все шесть сотен лет звездной экспансии в звездолетах Человечества ничего принципиально не менялось. Любое судно и любой корабль имел двигатели для перемещения в нормальном космосе, гипердвигатель, позволяющий прокалывать Пространство и попадать на его изнанку. Плюс еще требовались атмосферные двигатели, если конструкция позволяет совершать посадку на планеты и последующий с них взлет.

Кроме того, любой космический корабль в обязательном порядке снабжался гравитационной установкой, решающей кучу жизненно важных проблем. От защиты экипажа от смертельно опасных ускорений и до существенного вклада в маневрирование судна вблизи массивных космических объектов типа звезд и планет. А энергию для этой установке, и для всех остальных приборов на борту, от звездного щита и до автоматической прачечной давал реактор. Причем не знакомый мне ядерный или там термоядерный — а какой-то другой.

Кстати, про так называемый «Звездный щит». Под этим названием фигурировала группа устройств, каким-то образом не допускающая проникновение космической радиации внутрь корабля. До некоторых пределов, конечно: лезть, грубо говоря, щупать руками корону какой-нибудь звезды было бы плохой идеей. Этот самый щит до некоторой степени мог защитить и от случайного поражения на большой дистанции плазменным сгустком. На военных звездолетах, разумеется, защитные системы стояли совсем другого класса.

Сотни лет «эволюции» космических кораблей привели к тому, что гражданским транспортом теперь мог управлять один человек. Не требовалось калибровать каждые несколько дней щит, не требовалось знать, что такое ядро реактора, а трогать рычаги и другие контроллеры ручного управления и вовсе строго запрещалось. Отчего совершить межзвездное путешествие мог любой дурак, умеющий читать. Хотя нет, при необходимости навигационный компьютер переходил на голосовое управление. Офигенное достижения для всех людей, но именно оно подарило возможность всяким отбросам вывести преступность на межзвездный уровень!

— Здесь, — Кер показал на крышку очередного люка. Прямо через которую внутрь нырнул Ра. Через несколько секунд довольный красный показался вновь. — Заварил наглухо! Можешь спускаться, Ори, ни одна сволочь не войдет!

Честно скажу, спускаться вниз, даже в надежно изолированное помещения, было… волнительно. Да что скрывать — опять начался мандраж! Но не гадить же в уголок в инженерном посте?

Полноценной технической палубы на Скатах девятого поколения не было — не поместилась. От инженерного поста расходилось несколько узких тоннелей, по стенам которых проходили коммуникации, они же служили центральным воздуховодами системы вентиляции. Взрослому тут было бы очень некомфортно: инженерам с клаустрофобией служба на подобных судах строго противопоказана. Но у работорговцев инженера не было. Кстати, о рабах.

— Фу-у! — от запаха нечистот меня едва не вывернуло. Причем вонь шла не от «очка».

— В этом отсеке — клети с невольниками, — Ная выглянула через дверь. — Их… давно не чистили. И пленников — тоже.

Я специально постарался, чтобы не увидеть описанное глазами Зеленой. Не уверен, что готов. Воздух в вентиляции показался дивно свежим, как только я выбрался из гальюна назад в вентиляцию.

Цветные все это время молчали, но я хорошо чувствовал, что они испытывают. Ведь это и мои чувства тоже. У Наи слезы на глаза наворачивались, Кер пытался сам себя убедить, что это не его дело, у Ло в третий раз на моей памяти испортилось настроение.

— Может, тупо кончим их всех? — у Красного по шерстке тут и там проскакивали языки пламени. Пока лишь иллюзорные. — Такие… отбросы не имеют права на жизнь!

— С серьезными рисками не взлететь после этого вообще никогда? — Синий покачал головой.

— Предлагаешь оставить все как есть⁈ — вокруг красного ушастого воздух задрожал как над раскаленной сковородой.

В противовес Ра, от Кера пошел ощутимый запах озона и послышался характерный треск. А ведь это меня самого бы так колбасило, если бы я не придумал себе воображаемых друзей! Ходил бы после весь в электрических и термических ожогах.

— Предлагаю не пороть горячку, — твердо сказал Синий. — После взлета и ухода в гипер ходовая рубка обычно пустая стоит. Разберемся с курсом, возможно, сможем перехватить управление — вот тогда будем решать. Несколько часов для рабов ничего не изменят.

— Успокойтесь оба, пока какой-нибудь датчик на вас не сработал! — прикрикнула на сородичей Зеленая, и это подействовало на спорщиков. Спецэффекты прекратились. — Кер прав, будем действовать после старта. Хотя бы потому, что освобожденным потребуется помощь. И не факт, что они её примут от Ори.

Логично.