Как заманить в ловушку не герцога

Стейси Норт

Как заманить в ловушку не герцога

Глава первая

Лондон, декабрь 1815 года

— Давайте пройдемся по плану еще раз. Приподнявшись в постели на груде подушек, с раскрасневшимися щеками и лихорадочно блестящими глазами, Диана сложила руки вместе и ждала, как ожидающий зритель перед поднятием занавеса. Хотя была только середина дня, свечи уже зажгли, чтобы прогнать унылый мрак сырого зимнего дня, а розовые бархатные драпировки кровати Дианы с балдахином отбрасывали розовое сияние на сцену.

— Я должна надеть твое новое платье и пойти на бал-маскарад в «Олмак», — продекламировала Софи. — В маске никто не сможет сказать, кто я, а ваше приглашение позволит мне войти.

Она показала приглашение с позолоченной каймой, адресованное маркизу и маркизе Тарли и их двум старшим дочерям, леди Диане и Арабелле Фрэмптон.

— Я буду с ней все время, — пропищала Арабелла, сидевшая по другую сторону кровати Дианы, — чтобы убедиться, что она не совершит никаких ошибок и не раскроет свою истинную личность. Мы осмотрим комнату в поисках уединенного алькова, и я укажу ей на герцога Сильского.

— Тогда мне просто нужно заманить герцога в нишу и заставить его поцеловать меня, — сказала Софи, хотя она все еще не придумала, как именно ей это удастся.

— Нет, это ты должна поцеловать его, — строго сказала Диана. — Он настоящий джентльмен, и ему и в голову не придет прикоснуться губами к губам леди — по крайней мере, на публике. От тебя все зависит и ты должна быть смелой и сделать первый шаг, Софи.

Софи сглотнула и кивнула.

— Я могу это сделать. Но, Диана… что, если я не смогу уговорить герцога пойти со мной?

Диана нетерпеливо махнула рукой, как будто эта важная деталь не имела никакого значения.

— Просто скажи, что тебе нужно сообщить ему что-то важное, и отведи его в сторону. Он будет заинтригован.

— Мне понравилось мое предложение, — с надеждой вмешалась Арабелла. — Не могли бы вы не …

— Нет, — твердо сказали Софи и Диана в унисон, а затем Диана зашлась в приступе кашля, ее лицо покраснело, когда она пыталась дышать. Софи потерла ей спину, а Арабелла снова наполнила чашку медом с лимоном и вложила ее в руку Дианы, как только у неё прекратился кашель.

— Черт бы побрал эту ангину, — прохрипела Диана, делая глоток напитка, который теперь был скорее теплым, чем горячим. Она скорчила гримасу, затем проглотила остаток одним глотком, который вызывал боль.

— Но если бы ты была здорова, тогда Софи не смогла бы присутствовать на маскараде!

— Я не возражаю против этого, — честно сказала Диана. Софи знала, что ее подруга не испытывала ни малейшего разочарования из-за того, что она не наденет этой ночью свои бальные туфли. Диану приглашали на такое огромное количество блестящих балов, что она совершенно спокойно отказалась от возможности посетить «Олмак». Она со вздохом откинулась на подушки и проворчала: «Просто болеть это так ужасно».

— Но просто притвориться больной… — начала Арабелла, не желая отказываться от своей идеи.

— Я не буду падать в обморок, — сказала Софи, и Арабелла разочарованно надула губы.

— Я думаю, это было бы гораздо драматичнее! Он должен был поймать тебя, а потом, когда он ложил бы тебя на кушетку в комнате для отдыха, ты распахнула бы глаза, он наклонялся бы и… — Арабелла в со вздохом прижала руки к сердцу.

— Здесь нет абсолютно никакого повода для драматизма. Мне просто нужно поцеловать его так, чтобы это поставило под угрозу мою репутацию, чтобы у него не было другого выбора, кроме как жениться на мне. — Софи с тревогой посмотрела на Диану. — Тогда он обязательно женится на мне, не так ли?

Диана успокаивающе похлопала ее по руке.

— Конечно, он жениться, моя дорогая. Я встречалась с герцогом — еще когда был жив его отец, когда он был всего лишь лордом, — и уверяю тебя, все это время он был честен и вел себя, как джентльмен. Все знают, что у него безупречная репутация — и, конечно, что у него разбито сердце, но это не имеет значения.

Будучи дочерью богатого маркиза, Диана была пресыщена положением и состоянием, но Софи никогда не привыкнет к тому, что она называет аристократа с титулом всего лишь лордом.

— Просто… после того, что произошло с сэром Филипом в прошлом месяце…

— Сэр Филип — хам, — быстро сказала Диана, — и я рада, что ты чуть не выколола ему глаз своим веером. Я надеюсь, что это послужило ему уроком, который он не скоро забудет! Его поведение было непростительным, и мне жаль, что с тобой такое произошло под нашей крышей. Будь уверена, моя дорогая, сэр Филип — исключение, а не правило.

Софи промолчала. Она не знала, как объяснить своей подруге, что сэр Филип, на самом деле, не был исключением. По своему опыту, она знала, что все благородные светские лорды были одинаково самонадеянны.

— Когда он узнает, что я не леди…

Диана наклонилась вперед, ее лицо сморщилось от беспокойства.

— Герцог Сильский — джентльмен, Софи. Он поступит с тобой правильно, независимо от твоего происхождения.

— Возможно, ты будешь той женщиной, которая наконец-то исцелит его разбитое сердце! — воскликнула Арабелла, и ее глаза загорелись при этой мысли.

— Это просто деловое соглашение, — запротестовала Софи, чувствуя себя неловко от мысли, что в нем будут замешаны чувства. Ей не нужно было, чтобы герцог влюбился в нее, потому что, в конце концов, и она и не собиралась влюбляться в герцога.

Диана одобрительно кивнула.

— Как твоя сваха, я выбрала для тебя идеального мужа. Герцог не женат, несмотря на махинации многих интриганов из общества, и он чрезвычайно богат. Брак с ним решил бы все твои проблемы.

Софи ухватилась за это обещание и использовала его, чтобы как можно меньше нервничать, и все не испортить, когда придет время действовать.

— А вы совершенно уверены, что нет другого богатого джентльмена, который поступил бы так же благородно? Только герцог — это так величественно…

— Если ты собираешься это сделать, то лучше сделай это как следует, — сказала Диана тоном, не терпящим возражений. — Если ты выйдешь замуж за землевладельца, ты навсегда останешься его обычной женой, родителям которой приходилось работать, чтобы зарабатывать на жизнь. Но, как жена герцога, ты будешь неприкосновенна.

Неприкосновенна. Софи расправила плечи и собрала все свое мужество.

— Тогда к концу ночи я буду помолвлена с герцогом Сильским.

Глава вторая

— Разве я обязательно должен присутствовать на этом проклятом балу?

— Попридержи язык, Джек, — резко сказала его мать, хлопнув его веером по запястью. Для такого декоративного предмета это было сильнее, чем он ожидал, но он ничем не выдал этого, разве что слегка прищурил глаза. Его мать, вдовствующая герцогиня, была грозной женщиной, и он не хотел навлекать на себя ее неудовольствие еще больше, чем уже вызвал.

Она протянула руку, чтобы поправить его галстук, а затем, отступив назад, одобрительно кивнула.

— У тебя все получится. И да, Джек, я настаиваю на том, чтобы ты пошел со мной на этот бал. Это будет первый раз, когда я появлюсь в обществе после смерти твоего любимого отца, и…

— Ни слова больше, мама, — поспешно сказал он, прежде чем она успела выхватить свой кружевной платочек. — Для меня будет удовольствием сопровождать вас на маскарад.

— Ты хороший сын, — сказала она ему, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. Ее фиолетовое креповое платье зашуршало, и он понадеялся, что ее аромат не остался на нем. Последнее, что ему было нужно, так это провести всю ночь, благоухая лавандой.

— Пойдем, нам нужно ехать уже прямо сейчас, иначе мы прибудем не раньше полуночи.

Как и предсказывала вдовствующая герцогиня, улицы, ведущие к Олмаку, были запружены экипажами, медленно двигающимися по мере того, как их пассажиры постепенно выходили. Она выражала свое нетерпение и нервозность, отодвигая занавеску в сторону, чтобы выглянуть на улицу, которая была покрыта грязной жижей из растаявшего льда и снега.

Снаружи здания для собраний выглядели на удивление непритязательно, но Джек знал, что внутри они будут кишеть самыми влиятельными представителями высшего света. Подавив дрожь, он достал черную маску домино и надел ее на глаза, завязав на затылке прикрепленными шелковыми лентами.

— Какой ты красивый, — сказала ему мать, когда они вошли в «Олмак» и предъявили свои приглашения, но она даже не смотрела на него, вместо этого ее глаза скользили по толпе. Несмотря на эксклюзивность приглашений, зал был набит битком. Дамы, одетые во все цвета и оттенки, порхали вокруг, как экзотические птицы, в головных уборах из перьев, их украшения сверкали в свете двухъярусной хрустальной люстры над головой.

— Ты здесь с кем-то встречаешься? — спросил Джек.

— Ну… — уклонилась она от ответа, ее веер поднялся и взволнованно затрепетал вокруг ее декольте. — Я … О! Вот вы где, мой дорогой!

Она пронеслась мимо Джека, и он с замиранием сердца обернулся, узнав, кого только что обняла его мать. В эти дни был только один мужчина, которого она называла «Мой дорогой».

— Ричард, — выдавил он из себя.

— Джонатан!

Брови его старшего брата удивленно приподнялись, видимые над линией его собственного черного домино — черт возьми, почему они должны быть так похожи? Они даже были одеты одинаково — в одинаковых темно-синих тончайших пальто с длинными рукавами поверх шелковых бриджей цвета слоновой кости. цвета поверх шелковых бриджей цвета слоновой кости. Джек сделал мысленную заметку сменить портного. Это напомнило ему о слишком многих светских раутах, когда они с братом намеренно надевали взаимодополняющие наряды, стоя рядом, как пара денди, зная, что они выгодно выделяются друг перед другом своим ростом, прекрасными фигурами и густыми темными волосами.

— Я не ожидал увидеть тебя здесь, — сказал Джек, свирепо глядя на свою мать. Вдовствующая герцогиня выглядела совершенно нераскаявшейся.

— Вам двоим давно пора покончить с этой нелепой враждой, которая продолжается между вами, — резко сказала она, тыча в них веером для пущей убедительности. — Я думала, что ты мог бы загладить свою вину на похоронах своего отца, но…

Джек слишком хорошо помнил похороны, и, судя по тому, как он скривился, Ричард тоже помнил. Это был не их звездный час.

— Я хочу, чтобы оба моих мальчика были дома на Рождество, — сказала вдова, буравя каждого из них взглядом. Ричард что-то пробормотал, в то время как Джек перевел взгляд на свои сапоги. Как он мог помириться с Ричардом, когда его брат даже не называл его тем прозвищем, которое было у него с детства?

— Позволь мне принести тебе чего-нибудь перекусить, мама, — сказал Ричард, поворачиваясь и проталкиваясь сквозь толпу людей, его плечи напряглись. Джек смотрел ему вслед с чувством облегчения.

— Я просто…

— Иди за ним и скажи ему, что я не хочу слабый лимонад, который они здесь подают! — проинструктировала его мать, ткнув его веером. Господи, она была опасна с этой штукой.

Ворча себе под нос, Джек начал пробираться сквозь толпу, не имея на самом деле никакого желания искать своего брата. Будет слишком легко затеряться среди толпы в масках и, может быть, даже украсть танец или два с хорошенькой девушкой. Как только эта мысль пришла ему в голову, чья-то рука коснулась его локтя, и он, оглянувшись, увидел девушку, неуверенно держащуюся за его руку, словно он вызвал ее из своего воображения.

Следующие слова, которые она произнесла, окатили его фантазии холодной водой.

— Ваша светлость? На пару слов, если вы не возражаете?

Она прикусила губу, и его взгляд был прикован к ее рту. Затем она, казалось, собрала в себе какой-то внутренний запас мужества и выпалила: «Я должна поговорить с вами по очень срочному делу!»

Джек уже собирался с сожалением сообщить ей, что она обратилась не к тому брату, но в последний момент засомневался. Ричард не встречался с другой женщиной со времен мисс Сесили Ламингтон, так кем же на самом деле была эта девушка, и что она могла сказать такого важного? Неужели его безупречный старший брат завел любовницу?

Заинтригованный, Джек взял ее за руку и повел прочь с танцпола.

— Давайте пойдем куда-нибудь в более уединенное место, чтобы нам было легче разговаривать, — сказал он, с нетерпением ожидая, что эта девчонка раскроет секреты его брата. Обычно он не прибегал к шантажу, но это могло просто дать ему преимущество, если вдова будет настаивать на том, чтобы они все вместе провели Рождество.

Они вышли в коридор, где было тише. Из-за двери комнаты для игры в карты донесся короткий взрыв смеха, и девушка огляделась по сторонам, без сомнения проверяя, не подслушивают ли их.

Джек наклонился ближе. Девушка была высокой, так что ему не пришлось сильно наклоняться.

— Я вас слушаю, — пробормотал он, пытаясь понизить голос, чтобы он был похож на голос его брата. — Не бойтесь, вы можете сказать то, что собираетесь.

Его слова, казалось, подтолкнули ее к действию.

— Я не боюсь, — выдохнула она, так, словно пыталась убедить саму себя, а затем протянула руку, схватила его лицо и запечатлела неуклюжий, но крепкий поцелуй на его губах, ее зубы стукнулись о его.

Джек высвободился. Господи, неужели его брат не научил эту девицу целоваться? Она выглядела подавленной его отказом, ее большие карие глаза внезапно наполнились слезами. Мысленно вздохнув, Джек обнял ее и крепко притянул к себе, прижимая ее тело к своему. Она испуганно пискнула.

— Позвольте мне показать вам, как это делается, — пробормотал он, игриво покусывая ее нижнюю губу и чувствуя, как она дрожит рядом с ним. Ее рот был мягким и теплым и приоткрылся в приглашении, когда он провел языком по ее губам. Она быстро училась.

Наслаждаясь происходящим, Джек углубил поцелуй, его руки ласкали ее тело, совершенно забыв, где они находятся, пока пронзительный крик не заставил их оторваться друг от друга.

— Отпусти мою подругу, ты, развратник!

Джек лениво поднял руки в знак капитуляции.

— Я не делал ничего такого, чего бы леди от меня не хотела.

Ангел мщения, с которым он столкнулся лицом к лицу, едва дрожал от ярости, драматическим жестом указывал пальцем прямо ему в грудь, которая была примерно на такой высоте, до какой она могла дотянуться.

— Вы уничтожили ее репутацию, сэр! На виду у всех!

И действительно, чем громче она вопила, тем больше людей начинало собираться, привлеченных возбуждением от зрелища. Джек мог бы сказать ей, что она только усугубляет ситуацию, но он был несколько ошеломлен всем этим событием.

— Вы вообще достаточно взрослая, чтобы выходить на улицу?

— Мне семнадцать, сэр! Но это к делу не относится! Не думайте, что вы сможете отвлечь меня от своего порочного поведения своими сладкими речами. Единственный благородный поступок, который можно сделать…

Девушка замолчала, локоны задрожали в праведном негодовании.

— Единственный благородный поступок, который вы обязаны сделать, ваша светлость, это жениться на ней!

Джек ничего не мог с собой поделать: он громко рассмеялся. А потом он протянул руку, чтобы развязать ленты, завязанные на затылке, и снял домино.

— Но я — не герцог.

Глава третья

Не герцог? Софи чувствовала себя так, словно падала с очень большой высоты. Ее рот, который этот незнакомый мужчина целовал всего несколько минут назад и который все еще покалывало от пережитого, был слегка приоткрыт.

— Но… — прошептала она, ужас охватил ее. — Но кто…

Она посмотрела на Арабеллу, которая тоже сняла маску и выглядела потрясенной.

— Брат герцога, — одними губами, не совсем беззвучно, произнесла она, обращаясь к Софи.

— Да, я брат герцога Сильского, — отрывисто сказал мужчина рядом с ней. — Лорд Джонатан Клейтон, к вашим услугам. Но, возможно, вам следует называть меня Джек, учитывая нашу … недавнюю близость.

Софи поморщилась. Ропот в толпе становился все громче, но она была пригвождена к месту, не в силах пошевелиться. Как все могло пойти так ужасно неправильно? Они с Арабеллой вошли в «Олмак» без проблем, и прошло совсем немного времени, прежде чем Арабелла резко толкнула ее локтем и сказала: «Смотри! Вот он, герцог Сильский! Разговаривает со своей матерью!» Они двинулись было за ним, когда он резко рванул, и на мгновение Софи подумала, что они потеряли его в толпе, но потом она заметила это прекрасно сшитое пальто и темную копну волос, и Арабелла с энтузиазмом кивнула, слегка подтолкнула Софи и сказала: «Иди!».

Все произошло так быстро. Она думала, что все испортила, когда ее поцелуй получился таким неудачным, но, к ее удивлению, герцог — нет, не герцог, Джек — поцеловал ее в ответ. Вот только поцелуй на самом деле не отдавал ему должного. Софи все еще не оправилась от ощущений, которые он в ней пробудил, ее кожа горела от восхитительного жара, которого она никогда раньше не испытывала.