Ступень третья. Часть первая

— Добрый, Егор Дмитриевич, — согласился я, но не смог его не поддеть: — Но не совсем, потому что мы вчера отпраздновали победу слишком бурно и сегодня у меня немного болит голова.

— Это не причина, чтобы меня игнорировать. Неужели ты не видел моих звонков?

Парни к нашему разговору прислушивались, окончательно потеряв интерес к телевизору и просмотру новостей на телефоне. Ден даже звук на минимум убрал.

— Верите — нет, сил на движения почти не осталось. А у вас что-то срочное?

— Говорят, тебе Ермолина звонила? — начал он издалека.

— Звонила, — не стал отпираться я. — Я попросил ее этого больше не делать. Ее проблемы теперь ваши проблемы, ко мне отношения не имеют.

Глазьев ожидал точно не этого, потому что он не сразу нашелся с ответом.

— Судьба Полины тебя совсем не волнует?

— А почему она должна меня волновать? Они как бы теперь в вашем клане, поэтому волноваться должны вы. А что с ней?

— Я раздумываю о том, как ее наказать за самовольное участие в соревнованиях.

— А вы не торопитесь наказывать за то, за что император награждал? — Я сделал вид, что зевнул прямо в трубку. — У нас грамота лежит для нее, кстати. Как бы вам ее передать? А то нехорошо получается: император награждал, а мы оставили себе. Спросит у меня при следующей встрече, что я ему отвечу?

Посыл был однозначный: не гневите императора, Егор Дмитриевич. О том, что у меня есть императорский артефакт, ему уже либо сообщили, либо сообщат в ближайшее время. После этого он должен призадуматься, стоит ли закручивать гайки с Полиной, которая сама по себе для него ценности не представляет, а как орудие давления на меня не срабатывает.

— Видишь, даже Его Императорское Величество считает Полину Ермолину частью вашего клана, — неожиданно выдал Глазьев. — Я считаю, что это знак: наш договор должен быть пересмотрен.

— Возможно, мы несколько перегнули палку с ним, — согласился я. — Но ваша попытка сжульничать, признаться, меня очень разозлила. Правда, Андрей Кириллович говорит, что вы — человек порядочный, и просит найти с вами общий язык. Не хотелось бы огорчать человека, которого я безмерно уважаю.

Молчание на другом конце трубки затягивалось. Неужели Глазьев не может поверить своему счастью или ожидает какой-то подвох?

— В таком случае, может быть, встретимся и обсудим этот вопрос? К примеру сегодня, через полчаса, я мог бы подъехать к вам.

— Через час, — скорректировал я. — И имейте в виду, совсем бесплатно я вам двух магов не отдам, но снижу цену до разумной.

— Мы Ермолиных вообще вернуть вам можем обеих.

— Не начинайте, — буркнул я. — Зачем мне ваши шпионы вместо денег? Чисто проигрышная стратегия со всех сторон. Через час я вас жду. До встречи, Егор Дмитриевич.

— До встречи, Ярослав, — радостно сказал он.

Я отключил телефон и посмотрел на ошарашенные лица Серого и Дена.

— Что правда, пересмотришь? — недоверчиво спросил Серый.

Я кивнул.

— Сделаем уступки. Думаю, это заставит его отстать от нас и отказаться от Полины. Главное — правильно составить разговор. Будите Тимофея, нам ехать нужно.

Пока растолкали нашего целителя, пока выехали, пока доехали — время прошло столько, что я еле успел переодеться, когда появился Глазьев. Да не один, а с сыном. Роман таращился на меня даже не с неприязнью — с искренней ненавистью. Да, нашим кланам партнерами не стать.

Встречал их не я, а Серый который на этом настоял, решив, что это придаст мне солидности. Наивный, солидности мне придадут только лет десять возраста, но это когда еще будет.

Наш юрист тоже присутствовал. Мы с ним успели переброситься только парой слов, но он основной принцип моей линии понял и пообещал не вмешиваться без необходимости.

— Добрый день, Егор Дмитриевич. Добрый день, Роман, — проявил я воспитание, даже встав при их появлении.

Глазьев-старший поздоровался с улыбкой, младший же буркнул нечто неразборчивое, что при желании можно было посчитать как приветствием, так и проклятием.

— Я правильно понял, Ярослав, что вы хотите перезаключить с нами договор?

— Внести исправления в существующий, — не согласился я. — То есть мы убираем пункт с женитьбой вашего наследника, зато вставляем пункт про материальную компенсацию нам потери двух магов.

— И во сколько вы оцениваете ваши потери? — осторожно спросил Глазьев.

— Мальцевым я за Тимофея Давыдова заплатил пятнадцать миллионов. Будет справедливым, если вы заплатите нам тридцать.

— Это слишком много, — бухнул Роман.

— Это куда меньше той суммы, что вы нам платите при отказе от женитьбы, — напомнил я. — Собственно по вашей вине мы потеряли одного целителя и одного почти целителя. Меньше я взять с вас никак не могу. И напоминаю, что остальные пункты остаются в силе, в том числе и по отношению к Анне, и по оплате обучения Полины. Сейчас с грамотой от императора, ее могут принять в любую школу.

— Это слишком много, — повторил Роман и добавил с каким-то отчаяньем: — Давай ты их заберешь обратно, и мы не будем ничего компенсировать?

— Мы это уже обсуждали с твоим отцом, Роман. Я еще мог запросить с вас компенсацию за покушение на меня и мою семью, но не делаю этого.

— Ярослав, — мягко сказал Глазьев-старший, — я понимаю твое возмущение нами, но согласись, что эти две барышни ничего не стоят.

— Вы так не думали, когда забрали Полину с соревнований, — напомнил я.

— Я надеялся найти компромисс с тобой. Ярослав, у вас уже сработанная команда, жаль будет ее разбивать, — намекнул Глазьев.

— В команде всего пять мест, а к нам просится Светлана, ей у нас понравилось на соревнованиях. Забирая Полину, я автоматически отказываю великой княжне, как вы понимаете.

— Вовсе нет, — ухватился за эту мысль Глазьев. — В «Крылья» Ермолину не возьмут, потому что она была не на всех этапах, а крупного клана за ней не стоит. Но у вас уже есть клановый костяк рабочей группы, и Полина туда прекрасно вписалась. У вас не так много людей, чтобы разбрасываться ими.

Я сделал вид, что засомневался.

— Но не жестоко ли их разлучать с сестрой? Анну я в любом случае назад не возьму. По поводу Полины еще могу подумать.

— Да ну, — недовольно протянул Серый. — Давай лучше тридцать миллионов возьмем. Можно будет договориться о переходе нормального мага. Я, правда, рассчитывал на сумму побольше, особенно после того, как нас пытались подсунуть под управление этого жулика Елисеева…

— Вот видите, — повернулся я к Глазьеву-старшему, смущенно изучавшего подлокотник кресла после упоминания об его неполучившейся афере, — мой финансовый директор против.

— Конечно, против. Нужно же будет еще за ее учебу платить. В результате мы потеряем еще больше. А приобретем ли что-нибудь? Вот в чем вопрос.

— А если мы у вас выкупим только одного мага? Но за двадцать миллионов, — предложил Глазьев. — Тогда вы получаете мага и часть денег, необходимых для ее обучения.

— А если Полина сама не захочет к нам возвращаться? Тогда мы теряем и деньги, и мага.

— Как это не захочет? Захочет, — убежденно сказал Глазьев-старший. — Она, можно сказать, спит и видит, как вернуться в вашу любящую семью. Она так расстраивалась, когда я ее увозил с соревнований.

Увидев возможность снизить сумму выкупа, Глазьевы вцепились в меня, как два бульдога, пытаясь выгрызть нужные им условия. Так что к компромиссу мы, в конце концов, пришли и внесли дополнение в договор, заверенное Глазьевым и Серым, как представителем нашего клана.

Глава 3

Глазьевы зуб на меня заточили, но наблюдение сняли и расплатились честь по чести. Серый, полюбовавшись на увеличение нашего кланового счета, пришел к выводу, что осадное положение пора отменять и все могут возвращаться по домам. Я с ним согласился с одной оговоркой: Тимофей остается у нас. Они с Деном прекрасно делили одну комнату, и, хоть я не сомневался в своих артефактах, но в квартире к нему будет куда сложнее подобраться.

Защитные артефакты для ключевых фигур были готовы. Сделал я их в виде медальонов с изображением феникса, где накопитель играл роль туловища, а крылья были выполнены из тонких золотых нитей. При изготовлении я особо не напрягался: все, что можно было сделать с помощью ювелирного набора, делал с его помощью, магией только подправлял по минимуму, при этом внимательно следил, чтобы не выдать лишнего. Само по себе изготовление артефакта — вещь не слишком манозатратная, если речь идет только о нанесении заклинаний и сопряжении их между собой. Здесь важнее точность и аккуратность, а не сила. Штамповка по отработанному проекту для меня была почти отдыхом.

Причин держать парней под своей защитой не осталось, кроме одной-единственной.

— Если вы не забыли, я планировал нанести защиту и на ваши квартиры. Две за раз не потяну. С кого начнем?

Серый с Иваном переглянулись.

— А может, ну его? — высказал их общее мнение Серый. — Кому мы нужны?

— Считаешь, что у нас есть лишний финансовый директор? — удивился я. — Или юрист? Не, Серег, напрямую, может, и не полезут, но появится возможность подгадить — подгадят. Я уже по стольким потоптался, что они толпой с удовольствием потопчутся по мне.

— Давай тогда с моей квартиры? — предложил Иван. — У вас здесь, конечно, хорошо, но дома лучше.

Серый, который как раз открывал рот, чтобы выдать примерно то же самое, только расстроенно его захлопнул, сделав вид, что хотел зевнуть. Но хоть не стал настаивать, чтобы его квартирой тоже сегодня занялись, понимал бесперспективность и то, что я не набиваю себе цену, а действительно не мог сделать все за день. Энергия внутри еще была расбалансирована, поэтому приходилось себя ограничивать.

В машине Серый поворчал, что столько было надежд на то, что Глазьевы ее взорвут, а потому купят нам новую, но они не оправдались. Я ответить не успел, вмешался Иван.

— Да чего ты жмешься? Деньги же выплатили, вот и купи что-нибудь представительское.

— И проходимое, — добавил я. — Потому что дорога к поместью заметается, а чистить ее никто не чистит, пару раз машина там уже буксовала.

— Два в одном, — завершил Иван.

— «Волну»? — после непродолжительного молчания заинтересованно уточнил Серый.

— Ее самую, — согласился наш юрист. — Возьмешь большую, черную, чтобы нам не жаться при поездках и чтобы все видели — солидные люди едут. А то ворочаете миллионами, а на встречи чуть ли не на велосипедах добираетесь.

— Велосипеды тоже разные бывают, — хмыкнул Серый. — Иные стоят как самолет.

— У вас — начальной ценовой стоимости, — неприлично заржал Иван. — Ой, ребят, ну правда, почему до сих пор ничего нормального не купили? Вот отвезете меня — и в салон.

— Не, сегодня покупать не будем, — спохватился я. — На нее же нужно заклинания ставить, чтобы не остаться без машины сразу после покупки. Я — пас.

— Никто прямо сразу вас покупать не заставляет. Вы сегодня сходите, присмотритесь. Может, нужной модели не будет, заказ оставите, — предложил Иван. — Тогда и заклинания ставить будешь, когда придет.

— Ярослав? — бросил Серый.

— Хорошо, съездим. Иван прав: хватит нам изображать бедных родственников.

Я вспомнил пренебрежение Глазьева-старшего при нашей первой встрече и понял, что меня это задело. Пусть потом в его отношении проскакивали даже нотки уважения, но первое впечатление — это первое впечатление, его сложно перебить. Те кто видел меня в деле, уже не обманутся моим скромным внешним видом, а те кто не видел… Их-то к чему обманывать?

Судя по сменяющимся выражениям на лице Серого, пока мы доехали, он уже успел мысленно съездить в автомобильный салон, поставить на место продавцов, сделать заказ и дождаться его получения. Наблюдать за ним было смешно, но я не расслаблялся, памятуя о том, что мы не на развлекательную прогулку выехали.

В доме Ивана я насторожился сразу. Сканирующее заклинание показало, что в квартире за время отсутствия хозяина побывали несколько человек, причем не одновременно и оставив после себя зримые следы пребывания. Я жестом подозвал парней к себе, поставил купол от прослушки, запустил иллюзию, имитирующую наши движения и переговоры по поводу того, куда лучше вписать защиту, и спросил:

— Кто мог приходить в твое отсутствие? Ключи у кого есть?

— У матери, но она позвонила бы, если бы собралась прийти. А что?

— Приходящая уборщица?

— Я не так богат, чтобы платить за уборку этой халупы, — насмешливо сказал он, но глаза оставались серьезными. — Ты так и не ответил, в чем дело.

— Дверь была не вскрыта, а кто-то пошарился внутри, так, Ярослав? — спросил Серый.

— Так, — подтвердил я. — И не просто пошарился, а оставил две камеры и три подслушивающих артефакта. Что будем делать? Убрать или пусть живут?

— Если разговоры по делу только через наш телефон. — Серый достал свой и любовно погладил по корпусу, — то можно оставить. — Наш же будет их глушить?

— Будет, — подтвердил я. — Ничего лишнего не услышат, когда по нему Ваня будет разговаривать.

— А кто поставил, определить можно? — заинтересовался Иван.

Он оглядывался, силясь определить, где пошарились незваные гости, но определить это было достаточно сложно: похоже, те, кто заходил, убрали за собой все, что смогли.

— Теоретически. Если взять слепки ауры и сравнить с теми, что в полиции.

— Ты о нашей полиции слишком хорошего мнения, — хохотнул Серый. — Откуда у них такая база? Разве что у кланов. Но там у каждого своя, и нам никто не даст в них покопаться.

— Значит, будем заводить свою, — решил я. — Нам хотя бы представление заиметь, кто из кланов к нам ввалился.

— Глазьевы? — предположил Серый.

— Это напрашивается, — согласился я. — Но визиты не связанные, значит, кланы разные. Так как, Вань, убираем?

— Думаю, логично убрать часть, чтобы ничего не заподозрили, а те, что замаскированы получше, оставить. Поиграем, — усмехнулся Иван даже с некоторой хищностью. — Будем дезинформировать противника.

— Хорошо. — Я притянул иллюзии и совместил с нами, развеял защиту и сказал в полный голос: — О, Вань, ты камеры поставил? Пишешь на случай, если воры вломятся?

— Камеры? — подыграл он. — Ты что, зачем мне они? Нет у меня никаких камер.

— Как нет? А это что? — я не только указал, но и заклинанием вывернул из стены миниатюрную модель, наверняка стоившую бешеных денег. Сжигать я ее не стал. Будем экономно использовать чужую технику в своих целях. Неужели не найдем применения чужой камере? И второй тоже.

— Не мои, — столь озадаченно сказал Иван, что я поверил бы, что он понятия о них не имеет, если бы не имел только что разговор с ним. — Может, от предыдущего жильца остались?

— Да прям, — скептически протянул Серый и мстительно добавил: — Наверняка Глазьевым стало жалко расставаться с деньгами, теперь думают, как часть вернуть.

— Да пусть приносят еще камер, — согласился я. — Нам тоже пригодятся. — О, а это что у нас? Артефакт? Так себе артефакт, если честно, но тоже используем.

Оставшиеся два я «не заметил», хотя от них шла такая яркая линия, связывающая артефакт и наблюдателя, что пройти мимо было бы сложно. Но сама яркость нити указывала, что сидят и слушают нас где-то близко, а вовсе не на базе недругов. Желание навестить и узнать точно, чьи подарки, было некстати: при контакте с врагом всегда возможны неожиданные траты маны, а я не настолько любопытен, чтобы ради этого рисковать своим будущим, как мага. В конце концов, прослушку поставили не на день и не на два, можно будет зайти через месяц, ничем не рискуя. Пусть расслабятся, опять же, уверуют в собственную безнаказанность.

Тем не менее навестить подслушивающих руки чесались, и если бы не недавний ритуал — плюнул бы на установку защиты и узнал, кто там такой любопытный. И только уверенность в том, что не смогу не оставить следов, заставляла делать именно то, ради чего сюда приехал, — усиливать квартиру Ивана по максимуму. Дела я это с перерывами, во время которых отдыхал и пил сладкий обжигающий чай, который Иван готовил прямо-таки в бешеном количестве, но который ухал в меня, как в бездонную бочку, безо всяких следов.