Помоги проекту - поделись книгой:
Всякое совместное путешествие требует определенной дисциплины и организации. Я прекрасно понимал, что все мы очень разные люди и привыкли к разному ритму существования. Я быстро просыпаюсь и столь же быстро собираюсь в дорогу. Мои друзья делают это медленнее и обстоятельнее. В первые дни я ждал их и раздражался. Приходилось себя осаживать:
«Мы же не в армии, в конце концов! Мы отдыхаем. Чего ты бесишься!».
Мне трудно подстраиваться под общий темп. Это я хорошо понял на военных сборах, в институте. Сборы как сборы, пионерлагерь по-взрослому. Физподготовка для многих оказалась проблемой. Каждое утро трехкилометровый кросс. Меня спасло то, что я до сборов занимался боксом, и тренер заставлял нас бегать по семь километров каждые выходные. И я приблизительно представлял, как бежать с наименьшей затратой сил. Мы с моим однокурсником Володей Сафоновым сказали командиру: давайте, мол, мы попробуем задавать темп. Ну и нарвались – ротный постоянно орал: «Кобяк, Сафонов, быстрее, быстрее». Сзади кричали наши друзья: «Блин, куда вы гоните, мать вашу…». Потом у роты появился «спутник жизни» – один из парней заступился за кого-то перед командирами, и, как это часто бывает, наказали именно заступника. Он был вынужден бегать вокруг нашей невнятной толпы человек в сто, как спутник вокруг планеты. Парня звали Денис Пастушенко. Впоследствии Пастух и Саксофон стали моими хорошими друзьями.
В случае нашего путешествия я быстро нашел компромисс: стал позже всех ложиться спать, что позволяло мне вечером сделать записи, разобрать и выложить в Интернет фотографии, отснятые за день. Зато и просыпался позже, когда мои спутники были уже наполовину собраны.
Впрочем, никто из моих друзей не любил рано вставать. Поэтому мы перекроили первоначальный распорядок и экскурсию по городу, в котором останавливались, совершали не вечером, как предполагалось до поездки, а утром следующего дня.
Утром светило солнце, погода не могла не радовать. Но не обошлось без мелких обломов: в первом почтовом отделении нас испугались и не дали печать. Мы еще раз прокатились по городу и запарковали мотоциклы на набережной, рядом со стоящим на постаменте буксиром с названием «Герой», который украшают многочисленные памятные ленточки. Перед нами была река, а позади – лестница, построенная в честь Валерия Чкалова, в 1937 году перелетевшего через Северный полюс. До этого мы были там, наверху. Куда ни посмотришь – везде лепота. Внизу Волга, за ней – величественная панорама берега. По левую руку – старые дома, а по правую руку от нас – Нижегородский Кремль. Сам кремль впечатляет. Еще бы: самая большая средневековая крепость, сохранившаяся в центре России. То, что можно увидеть сейчас, построено в начале XVI века. Тогда за 15 лет были возведены два километра крепостных стен, достигавших в высоту до 20 метров, и тринадцать тридцатиметровых башен.
В городе много интереснейших, легендарных и таинственных мест, которые нам не удалось посетить из-за нехватки времени. Например, мне хотелось проехать по несуществующей дороге, о которой я узнал из какой-то статьи. Она соединяет конец улицы Ванеева и Анкудиновского шоссе. Дорога не обозначена на некоторых картах города, и у нее нет названия. Говорят, что с обеих ее сторон висит «кирпич», а выездов на нее нет. Однако на этой дороге есть и столбы, и рекламные плакаты, и довольно хорошее асфальтовое покрытие, и иногда даже на ней появляются инспектора ДПС, которые, как ни странно, никого не штрафуют. Впрочем, за время нашего путешествия нас и так не оштрафовал ни один сотрудник ГИБДД. Если бы мне сказали про кого-нибудь: он проехал на байке 11 тысяч километров, и его ни разу не оштрафовали, я бы не поверил. Это чудо! Хоть мы и старались соблюдать правила, но скоростной режим не нарушить невозможно. Гаишники останавливали, рассматривали мотоциклы, расспрашивали о дороге и… желали счастливого пути! Может, нам попадались инспекторы с этого удивительного безымянного шоссе?
На выезде из Нижнего Новгорода начинается неплохая трехполосная трасса, и первую остановку на завтрак мы сделали в кафе «У Светланы», которое нам порекомендовали мотобратья. Почему-то среди «именных» названий кафе «У Светланы», «У Алены» и «У Марины» – самые распространенные. Видимо, в придорожный пищевой бизнес идут барышни с этими звучными именами. Мужские встречаются реже: в единственном варианте мы видели «У Михалыча» и «У Петра». Было еще одно семейное кафе «У Шмаковых». Следующая наша остановка произошла в ста километрах от Нижнего, возле стелы Лысково, на которой был изображен год основания – 1410 – и герб: ладья с грузом. Она изображена неспроста – Макарьевская ярмарка, проходившая на берегу Волги у стен Макарьевского монастыря, напротив Лысково, была не менее знаменита, чем Нижегородская.
За Лысково на дороге появились первые участки колейности. Глубокая колейность для мотоциклиста – большая беда. Дорога превращается в ловушку – ты въезжаешь в колею и уже не можешь перестроиться: попытка выбраться из нее часто заканчивается падением. Да и вдоль дороги прекрасный среднерусский пейзаж порой сменяли ларьки, какие-то неряшливые заборы, серые дома с рубероидными крышами. Когда едешь медленно, видишь детали: вот мальчишки то ли чинят, то ли ломают велосипед, мужики пьют пиво возле ларька, продавщица выливает нечто из ведра в люк. И это древний тракт вдоль Волги, по которому русские войска Ивана Грозного шли покорять Казань! Покорили, как известно, но с пятого раза.
Чем ближе к городу, тем больше трафик. Фура следовала за фурой, обогнать их было почти невозможно. Везде ремонт дороги – это хорошо, но всюду и пробки, что совсем плохо. Несмотря на все это, около шести часов мы уже были в Казани…
В Казани вовсю кипит жизнь, что вполне отвечает ее названию. Ведь по одной из легенд, когда булгары решили основать столицу, колдун порекомендовал найти место, где будет кипеть вода во врытом в землю казане без всякого огня. Неизвестно, сколько раз зарывали казан древние булгаре, но такое место нашлось, и на нем был основан город, который так и назвали – «Казан». Потом прибавился мягкий знак. И было это более 1000 лет тому назад.
Мы разместились в гостинице «Волга», созвонились с Рафом, представителем местной мотоциклетной тусовки, и извинились, что не сможем встретиться. Мы настолько устали, что были неспособны к какому-либо общению с нашими братьями, тем более за кружкой пива или рюмкой водки. Мы не смогли бы удержать темп, который задали в первые два дня, и не доехали бы до Владика. А еще хотелось погулять по Казани, посмотреть на город, и, прежде всего, на Кремль. Прогулка по Кремлю – дело непростое и увлекательное. Вот Спасская башня, в которой томился Емельян Пугачев, вот поражающая своей грандиозностью соборная мечеть Кул-Шариф, названная по имени мусульманского мученика, погибшего при взятии Казани Грозным, вот символ Казани – башня Суюмбике, названная по имени последней казанской царицы. К ней, по легенде, Иван Грозный воспылал любовью, а она в ответ на предложение царя сказала: «Построй за неделю мне башню в семь этажей, и я буду твоя». А когда царь построил башню, Суюмбике с верхнего этажа бросилась вниз. Второе место, которое следует посетить каждому, кто хотя бы на полдня заедет в Казань, – это пешеходная улица Баумана, в народе называемая Казанским Арбатом. Мы выбрались на эту улицу уже ночью. Было так жарко, что мы гуляли в футболках. Это была первая предвыборная кампания моего сына – на его годовщину мне в подарок сделали футболки с его портретом и надписью на груди: «Кобяк Павел Павлович – наш президент в 2048 году». Улица Баумана, как и Арбат, и днем, и ночью полна людей. Большинство зданий на ней – памятники архитектуры разных времен. Поэтому ее называют «улицей длиной в четыре века». Единственное постоянно припаркованное средство передвижения на ней – карета Екатерины II, которую сделали в свое время во Франции по самым новейшим технологиям. Ведь улицы Казани тогда были не прямыми как сейчас, а кривыми и с большими перепадами высот, и для них была нужна особенная карета. Но количество ям, я думаю, было меньше – казанские дороги повсюду пестрят заплатками и выбоинами.
Что нам запомнилось? Богоявленский собор и две знаменитых гостиницы: первая – «Казань», в которой останавливались Маяковский, Горький, Троцкий и прочие знаменитости, недоступная нам по причине многолетнего ремонта; а вторая – «Шаляпин», с поистине царскими номерами, также недоступная, но уже по цене.
Покинув Казанский Арбат, мы еще немного погуляли по городу и зашли в трактир на углу улиц Правобулачной и Мусы Джалиля. Он принадлежит к сети народных трактиров «Старый Амбар». Все же насколько лучше наше сетевое питание по сравнению с тем же стандартизированным «Макдональдсом»! После утомительной дороги, шкворчащие на сковородке лук с картошечкой казались пищей богов.
В кафе разговорились с девушками, сидящими за соседним столиком. По их мнению, Казань растет, богатеет и по уровню жизни уже перегнала Питер и Москву. Третья промышленная и научная столица. В итоге общения с ними, с персоналом гостиницы, с таксистами у меня создалось впечатление, что жители Казани открытые идоброжелательные люди. Таксист, который вез нас в гостиницу, рассказал многое о быте города. Когда мы пожаловались на плохие дороги, он объяснил, что заплатки на асфальте – следствие деятельности обильных подземных вод, – Казань ведь стоит на болотах. Он рассказал о том, что, хотя регион развивается, народ стал более религиозным, уменьшилось количество преступлений. Когда мы ему напомнили о недавно раскрытых зверствах казанской милиции, он ответил, что это свойство присуще в целом нашей системе правопорядка.
– А с порядком на дорогах поступили просто, – добавил он, – везде камеры.
– Интересно, какую долю бюджета на это дело спилили? – подумал я вслух.
– Никакую, камеры частные.
– Как частные?
– Так. Все, кому не лень и у кого есть деньги, ставят камеры в разных участках города, и потом по их показаниям рассылают «письма счастья». Превысил скорость – плати в ООО «Петя» или ООО «Мурад». А потом с этих штрафов отчисляют процент ментам.
– Типа шантажа что-то получается.
– Нет, все абсолютно легально. Официальный договор с ГИБДД. Вот это зверства, а не то, что по телику показывают! У нас теперь и проституции нет. Не как там у вас, – на каждом углу. Штрафы за это дело огромные, а то и срок дадут. Да и вера не позволяет, – Восток…
Я же заметил, что действительно, некий дух Востока присутствует повсюду, даже в новостройках, где на зданиях-коробках часто можно увидеть восточный орнамент.
День четвертый. 26 июня 2012 года, вторник
Казань – Пермь
750 км
Из Казани мы выехали в обед. И снова перед глазами бесконечная серая полоса дороги. Ухоженные поля, коровы, мальчик-пастух на коне. В детстве летом в деревне я тоже пас коров, но вот коня у меня не было. Только собаки и собственные ноги. Бегать за какой-нибудь тормозной буренкой приходилось часто. Коровы на трассе для мотоциклиста – беда. Точнее, их экскременты. Не завидую индийским мотоциклистам, где коровы постоянно тусуются на дорогах. Ведь если колесо наезжает на коровью лепешку – легко может занести.
Для мотоцикла не менее опасны и битумные заплатки, на которых в дождь колесо просто скользит, и металлические рельсы. Один раз я чуть не убился на таких рельсах. Как я уже писал, первым моим настоящим мотоциклом был
«Suzuki Bandit», вторым – мотоцикл другого класса: чоппер
«Yamaha Drag Star». На нем я прокатался один сезон. Чоппер – это блеск хрома и солидность. Кожаная куртка, рубаха с черепами. Это в выходные. Но я на чоппере ездил на работу. Поэтому под куртку прятал рубашку и галстук. А низ не менял: мотоджинсы и грязные ботинки. Все равно за столом заседаний не видно. Тогда я еще только начинал и работал прорабом. С совещания ехал на объект, к рабочим-узбекам. Их бригадир, Мирзо, был очень толковым парнем, ребята работали на совесть. А какой они готовили плов! Чаще всего происходило так. Я приезжал на объект и кричал «Мирзоооо!». В двух словах объяснял, что надо сделать, а сам сваливал на весь день куда-нибудь кататься. Это было безумное время. До шести утра я тусил с новыми друзьями, потом летел домой. Поспав три часа, снова садился в седло и – на совещание. Но что удивительно – на работе проблем не было, мало того, мы укладывались в сроки, и результаты были отличными. Один раз я приехал в офис в конце рабочего дня, и мне неожиданно позвонил друг, Дима Шмаков. Типа: «Все нормально. Я влетел в жигули, в “десятку”, все живы, но, если можешь, приезжай!». В общем, ничего страшного, но когда ДТП – все на нервах, и тебе могут впарить то, чего ты не совершал. В итоге окажешься виноват. Я сорвался с места и без шлема, в кепке, очках и пиджаке помчался к Диме. И под Володарским мостом, там, где дорога плавно пересекает трамвайные пути, произошел постыдный конфуз. Скорость была небольшая, меньше полусотни километров в час, но как только заднее колесо соприкоснулось с рельсами, его повело в сторону, меня развернуло, положило, и дальше я ехал на боку. По встречной полосе. К счастью, встречный самосвал начал тормозить, а я – оторвался от мотоцикла и кубарем полетел к грузовику. Мотоцикл врезался в его переднее колесо, я же остановился буквально в метре. Байк пострадал сильно, я не очень. Ментам объяснил, что сам виноват, ни к кому претензий не имею, позвонил гендиректору, коллеги забрали байк, а меня отвезли в травмпункт. Лучше не допускать аварий, даже с хорошим концом, но этот случай стал для меня хорошим уроком: сел за руль – будь собранным и внимательным, куда бы ты ни торопился. И всегда учитывай погодные условия.
В пять часов вечера мы покинули Татарстан и оказались в Удмуртии. Удмуртия нас встретила всеми цветами радуги: на обочине висели разноцветные мочалки и прочие банные принадлежности, а рядом, в маленькой самодельной будочке, напоминающей скворечник, сидела продавщица и читала книгу. Видимо, неподалеку находилось производство этих мочалок. Я вспомнил, что несколько лет тому назад, когда проезжал город Жлобин на поезде, вместо людей к вагону подкатила толпа мягких игрушек. Точнее, люди были, но их было не видно под жирафами и львами, котами и енотами. Как выяснилось, зарплату на местной игрушечной фабрике выдавали продукцией. И работники шли на вокзал и сами ее распространяли. Удмуртию также можно узнать по автобусным остановкам. Не банальные будки, а изящные строения из красного кирпича с четырехскатной крышей, конек которой украшен ажурным орнаментом.
Через час мы остановились в кафе с круглым столом посередине. Судя по обилию посетителей, кафе пользовалось популярностью. И действительно, кухня оказалась на уровне. В кафе разговорились с дальнобойщиками, идущими в Новосибирск. Они отговорили нас заезжать в Ижевск: «Там, дескать, делать нечего, разве что зайти в музей Калашникова и пострелять из автоматов». Стрелять из автоматов мы не хотели, уже «настрелялись» на военных сборах в институтах.
Зато мы не миновали другой «памятник»: старые милицейские жигули с надписью «ДПС» на борту, припаркованные боком к обочине. В Нижнем Новгороде на стрелке Волги и Оки я видел настоящий памятник милицейской Волге «ГАЗ-24», его задача была прославлять российский автопром и милицию, а задача этого – пугать слишком разогнавшихся водителей. И он с работой справляется на «отлично»: мы притормозили, а я даже остановился, чтобы сфотографировать.
Мы ехали через ухоженные зеленые поля, словно сошедшие с компьютерной картинки. Я увидел доселе незнакомые мне конструкции – нефтяные насосы. Они, словно большие животные, паслись в полях, в загончиках из металлической сетки. А на заднем фоне – аккуратные зеленые ели. В воображении я представлял все это совсем по-другому: раз нефть, значит, грязь, шум, рабочие в касках, сапогах, в робах, а здесь словно картинки из компьютерной игры
«Wаrcraft». И тут же овцы – целое стадо переходило дорогу. Но долго ими любоваться не пришлось – дорога пошла волнами: ямы, горбы и колеи порой были такими, что их с трудом мог проехать легковой автомобиль. Один раз я чуть не «убрался». Приходилось говорить себе: «Дорога очень грязная, и закладывая в повороте, знай и помни, что на ней может лежать песок и мелкие камушки». Мы по рации постоянно предупреждали друг друга. И это трасса федерального значения!
В Пермь въехали уже вечером, в сумерках. Линзы я не надел, поэтому контуры предметов были мягкими и расплывчатыми. Мы стали думать о ночлеге, и, словно угадав наши желания, судьба послала нам мотоциклиста. Он неспеша ехал по трассе в сторону города на «Яве» времен восьмидесятых. Причем его блестящая «Ява» смотрелась не хуже наших новых машин, покрытых пылью. Как потом выяснилось, он своими руками восстановил и продолжает поддерживать жизнь ретромотоцикла. Я его догнал, просигналил рукой, чтобы остановился. Поздоровался, сказал: «Мы из Питера, едем во Владик. Может, подскажешь, где разместиться в вашем городе?»
– Нет проблем, – ответил мотоциклист, – поехали.
Парня на «Яве» звали Даня. И он отложил все свои дела ради того, чтобы помочь братьям-мотоциклистам, путешествующим по стране. Мы проехали с Даней по Перми – одному из самых протяженных в России городов, он вытянут вдоль Камы на 65 километров, побывали на набережной. Пермь чуть моложе Петербурга, и ее основателем считается сподвижник Петра Великого, географ, горный инженер и историк В. Н. Татищев. Архитектура Перми чем-то напоминает питерскую, только здания чуть ниже. Даня показал нам ресторан «Хромая лошадь», печальное место, где во время пожара погибло много молодежи, в том числе и его друзья. Каково родителям, потерявшим тогда своих детей! Это был крупнейший по числу жертв пожар (156 человек) в постсоветской России. Трагедия произошла 5 декабря 2009 года, ее хорошо помнят до сих пор и приносят к бывшему клубу цветы. Сам Даниил в «Хромой лошади» в тот день не был, но там был его друг, которому удалось выбраться из огненного ада через какое-то окошко лишь потому, что он обладал навыками скалолазания. Этот человек до сих пор благодарит Бога за спасенную жизнь.
Человек, даже краем судьбы соприкоснувшись с такими массовыми трагедиями, начинает по-другому воспринимать ценность жизни. Это я знаю по себе.
У меня есть друг, Гриша Аксаментов, который так же, как и я, увлекается горными лыжами. Как-то мы собрались у меня обсудить планы будущих поездок. И вдруг в разгаре наших обсуждений Грише звонит его дедушка.
По лицу Гриши я понял, что что-то случилось. Он убрал трубку, спокойно встал. – Паша, мне надо идти. – Давай, я тебя провожу.
Он уже накидывал куртку. – Если понадобится помощь, я всегда для тебя на связи, – сказал я.
Я проводил друзей, лег спать. А в час ночи – звонок.
«Ну кто там, б.., еще, совсем с ума сошли – в такое время звонить!». Взял трубку. – Паша, взорвали «Невский Экспресс». – Услышал я голос Гриши, – Он сошел с рельс. Там ехали мои родители. Что делать?
– Гриш, через минуту наберу.
Я мгновенно отрезвел. Сразу же позвонил своему отцу:
«Бать, выясни, пожалуйста, в каком вагоне ехали родители Гриши, какие вагоны пострадали?» Что бы там ни было, надо было ехать в Бологое. Я звоню еще одному нашему другу, Жене:
– Джон, надо ехать.
– Куда?
– В Бологое. Потом объясню.
Мы выехали на машине Джона и все четыреста километров, включив аварийку, не останавливаясь, мчали под сто семьдесят.
Тем временем отец связал меня с одним чиновником, который сообщил, что родители Гриши ехали во втором вагоне, который пострадал больше остальных. Дал координаты больниц. В Новгородской области на дороге все чаще стали встречаться «Скорые помощи». Невозможно описать, что чувствовал Гриша, если даже мне было совсем не по себе. Но я понимал, что должен находиться рядом. В Валдайской больнице его родителей не обнаружилось. Выяснили: в больницу в Выползово поступила Гришина мама, но она находилась в реанимации, не могла говорить, и к ней не пускали. Мы не обнаружили Гришиного отца ни в Бологом, ни в Твери. Связались с МЧС. Вагон с погибшими должен был прийти в Тверь. На вокзале творился ад. Кто-то надеялся, кто-то уже потерял надежду. Некоторые плакали. Когда видишь не по телевизору всех этих людей, потерявших близких, эти слезы, это горе, чувствуешь, что ты сам – один из них. Эмчэсовец, полковник, не пустил Гришу к вагонам, позвал меня.
– Ты его отца знаешь?
– Знаю.
– Пойдем.
Смотреть на то, как пожарные выносят тела еще совсем недавно живых людей, многие из которых были еще очень молоды, невыносимо. Некоторые были изуродованы так, что догадаться, кому они принадлежали, можно было только по телосложению. Как узнать человека, если есть только части тела, даже головы нет? Я видел, как выносили вице-губернатора моего города. Пару раз мне казалось, что человек, которого выносят – Гришин отец. Но я не хотел в это верить. Когда я вернулся к друзьям, сказал Грише, что я не смог опознать. Мы поехали в гостиницу. Гришиного отца опознали лишь через пару дней. Мама, слава Богу, через полгода поправилась. Жизнь пошла своим чередом. Но причастность к этой трагедии оставила в моей душе глубочайший след. Я все чаще думаю о том, что наша жизнь – бесценный дар, который очень легко потерять, и каждая минута должна быть прожита не зря.
Дане часто приходится встречать и размещать иногородних гостей по работе, но в первой гостинице, которую он предложил, не оказалось мест, тогда он проводил нас в недорогой и весьма уютный миниотель. Мы чувствовали усталость, ведь в дороге время шло навстречу нам и сдвинулось уже на два часа. Поэтому у нас хватило сил лишь на японский ресторан, где мы с Даней прекрасно провели остаток вечера. Кстати, наш мини-отель назывался «Цветы», так что можно сказать, что мы «заночевали в цветах». Жаль только, пахло в номере совсем не розами. Наша экипировка уже устала ехать и принимать на себя грязь, пыль и встречных насекомых, она источала все запахи дороги – от нефтепродуктов до птичьего помета.
День пятый. 27 июня 2012 года, среда
Пермь – Екатеринбург
460 км
Утро нас встретило солнцем. И настроение у всех нас было солнечное. Даня вчера рассказывал, что такая погода – редкость для Перми. Это в Екатеринбурге всегда солнечно, а здесь постоянно идет дождь. А когда вдруг выглядывает солнце, жители бросают работу, садятся на велосипеды, лодки и выезжают отдыхать куда-нибудь за город. А дождь идет потому, что тучи доходят до Уральских гор, там останавливаются, не в силах перевалить, и проливаются дождем на Пермь. Так пермяки объясняют причину постоянной непогоды.
Мы вышли на залитую солнцем набережную. Я сделал фотографию ажурного металлического шара, увешанного замками и испещренного надписями с признаниями в любви. Во всех городах есть такие места, где влюбленные клянутся друг другу в верности и, как знак этой верности, вывешивают замки. Чаще всего это решетки мостов – заперли замок и выбросили ключ в воду! Но мост через Каму слишком длинный, да и подходящей решетки на нем нет. А тут шар, идеальная фигура, образ бога – так пусть это будет бог любви.
Конечно же, мы не преминули заехать на главпочтамт. Работницы почты не испугались троих здоровых мужиков, пришедших со странной просьбой проштамповать конверты. Они, наоборот, оживились, заулыбались, стали спрашивать «куда?», «откуда?», обозвали нас сумасшедшими, а затем проштамповали конверты и пожелали счастливого пути. То ли солнечная погода сделала всех пермяков веселыми и отзывчивыми, то ли они просто от природы такие. Скорее второе. Они умеют шутить даже над своей историей. В центре Перми есть памятник ушам. Скульпторы оттолкнулись от известной поговорки «Пермяк – соленые уши». Ведь добыча и торговля солью были традиционным промыслом пермяков в течение двух столетий. И в 2006 году это было увековечено это в виде памятника – пустой овал и по краям – два уха. Каждый может подойти, поместить в овал лицо, примерить уши и сфотографироваться. Говорят, первым сделал это сам мэр на открытии «ушей».
А вот устроить хорошую дорогу в сторону Екатеринбурга пермяки пока не успели. Она «на троечку», вся в ямах и ухабах. Для тех, кто в эти ямы угодит на большой скорости, в одном из близлежащих поселков – два больших вертолетных контейнера с надписью «Медицина катастроф». А неподалеку – пост ДПС.
За Шахарово мы поехали чуть быстрее, а в Свердловской области дорога стала такая, что можно было спокойно разогнаться больше двухсот. Что мы и сделали. Но вскоре притормозили возле большой деревянной избы, окна которой обрамляли наличники, а на фронтоне, обшитом вагонкой, красовалась надпись в духе советской рекламы: «Закусочная Горностай». Из синей буквы «О» выглядывала морда горностая, чем-то похожая на голову птицы и белого медведя одновременно. За пять дней нам уже стала привычна особенная атмосфера придорожных столовок, где за двумя-тремя столиками сидят дальнобойщики, где в меню обязательные солянка, харчо, яичница, плов и пельмени, где запах дорожной еды пробуждает аппетит, где в углу висит рукомойник, а туалет находится в отдельной будочке снаружи, спрятанной в лесу. Здесь, в уральских забегаловках, готовят не хуже, чем в таких же придорожных кафе под Питером и Москвой, но цены в полтора-два раза ниже. Однако, туалет, к которому был указатель «открыто», да и на самом скворечнике красовалась надпись «работает круглосуточно», мы посещать не стали. Подходы к нему тоже были туалетом. Надпись нас окончательно развеселила и взбодрила.
Но вот, наконец, и Екатеринбург. Пермь осталась далеко на западе, 460 километров мы преодолели за полдня. Первое, что мы сделали – остановились возле мойки и вымыли мотоциклы. Они, впрочем, как и мы, были покрыты слоем из мертвых летучих насекомых, не успевших избежать встречи с нами. Пока мотоциклы «нежились» под струями чистой воды, к нам подъехал Марат, мой партнер по работе. Марат нашел для нас двухкомнатную квартиру в самом центре, возле нового небоскреба «Высоцкий». Несмотря на соседство с современным зданием, и дом, и квартира были в бабушкином стиле: мебель семидесятых, коврики, на кухне полочки с посудой. Здесь мы уже не с мотоциклов, а с самих себя смыли дорожную грязь. А вечером отправились в центр, на улицу Вайнера, называемую «Уральским Арбатом». Она пешеходная, и на ней не меньше бутиков, ресторанов и кафешек, чем на московском Арбате. Но насколько неприветливыми показались нам екатеринбуржцы по сравнению с пермяками! Возможно, просто мы пытались заговорить не с теми людьми: о чем ни спросишь – не отвечают, пожимают плечами, отворачиваются, ускоряют шаг. На следующий день, познакомившись с байкерами, мы изменили свое мнение – наши новые друзья оказались на редкость отзывчивыми и доброжелательными людьми. Но это было на следующий день. А сейчас поговорка «Язык до Киева доведет» явно не работала. И мы продвигались по городу наощупь, но, в конце концов, выбрались на Вайнера.
Уральский Арбат постепенно заселяется бронзовыми жителями. Есть потрясающие скульптуры. Вот изобретатель велосипеда Ефим Михеевич Артамонов едет на велосипеде по нашему маршруту, но навстречу – из Верхотурья в Москву, чтобы продемонстрировать чудо-машину императору и доказать ее полезность. И происходит все это в самом начале XIX века. Вот возле подземного перехода на ограде сидят влюбленные, а вот коробейник предлагает всем желающим свои товары. Флакон в его руке отполирован до блеска, а на подносе лежат реальные монеты: считается, если загадать желание, потереть пробку и одарить коробейника монеткой, то оно исполнится.
Так же ярко блестит перстень медного банкира, направляющегося к своему авто, где сидит водитель. Тому, кто потрет этот перстень, будет удача в финансовых делах. Кого тут только не встретишь! На одном из углов стоят «Друзья» – кузнец, собака и лошадь, пройдешь дальше – Гена Букин из сериала «Счастливы вместе», или медведи, или трехметровый Майкл Джексон, у ног которого лежат цветы. И объединяет этих героев из разных эпох и миров фонтан «Спираль времени»: шар в окружении металлических спиралей. И вдруг – недавний знакомый: автомобиль «Феррари», модель «Италия 458» – судя по всему, от какого-то элитного автосалона. В Маранелло, там, где находится завод по производству этих машин, мне довелось прокатиться именно на этой модели. Ощущение незабываемое – при разгоне ускорение просто вдавливает в кресло. Но «Буса» разгоняется быстрее.
Так, неспешно, мы дошли до пиццерии, где наконец-то смогли поесть. Конечно, эта пиццерия не могла сравниться с пиццериями на Сицилии, выходящими окнами на горы или на море, с настоящей пастой и пиццей. Наверное, сама солнечная природа Средиземноморья помогает сотворить чудо, называемое итальянской кухней. Мне кажется, даже итальянские повара, оказавшись здесь, начинают терять свои навыки. Что уж говорить о наших. Однако, после дороги, нам и эта пицца казалась очень вкусной. Для пущего удовольствия мы с Димой взяли немного виски. Рома давно не пьет, но при этом трапезу и веселье разделял с нами в полной мере. На общение с Екатеринбургом у нас оставался весь завтрашний день.
День шестой. 28 июня 2012 года, четверг
Екатеринбург
Как все же приятно чувствовать после пяти дней непрерывного пути, что сегодня никуда ехать не надо и можно вдоволь поспать! Однако, пусть не ранним утром, но меня ждали партнеры по работе. Голова чуть трещала, но это не помешало мне встретиться с ними.
Я шел на встречу с ними небритый, в футболке, в джинсах, в мотокуртке, слегка помятый долгой дорогой и вчерашними посиделками. Они, похоже, меня с трудом узнали. Ведь мы привыкли встречаться на международных выставках, где все в хороших костюмах и при галстуках. И сама атмосфера иная. Что ж, пусть теперь принимают таким. Мы сразу перешли к делу…
А затем, в обед, мы с Ромой и Димой отправились смотреть на Екатеринбург сверху. Это можно было сделать разными способами – например, поднявшись на гору у метеостанции. Или на небоскреб «Высоцкий», названный так в честь Владимира Высоцкого, – самое высокое здание не только в Екатеринбурге, но и в России, если исключить московские небоскребы. У него 54 этажа и высота 180 метров. Когда передо мной открылась панорама города, я вспомнил Москву, ресторан «Sixty», находящийся на шестидесятом этаже башни Федерации – любимое место для встреч с московскими друзьями.
Сверху хорошо видно, что Екатеринбург – город промышленный и достаточно молодой и растущий: много новостроек, на горизонте – трубы заводов. Он на двадцать лет моложе Петербурга, и его основание, как и основание Перми, связано с именем Василия Никитича Татищева. Тот надумал построить на Исети металлургический завод. Но знаменитый оружейный промышленник Демидов был против – это нарушало его монополию. Однако третья значительная фигура в этой игре, государственный муж Георг Вильгельм де Геннин, заступился за идею. Крупнейший в России металлургический завод был таки построен. И если Петербург стал «окном в Европу», то Екатеринбург – «окном в Азию». В городе есть памятник Татищеву и Де Геннину, получивший среди молодежи прозвище «Бивис и Батхед». Почему они заслужили такое прозвище – непонятно. То ли потому, что в 2010 году какие-то весельчаки надели на головы основателям картонные коробки, на которых были нарисованы рожи мультяшных героев «Пельменя» и «Баклана», то ли прозвище памятник получил раньше, и маски просто констатировали факт – мне неизвестно. Памятник огромный, и нацепить эти коробки было совсем не просто. Со смотровой площадки небоскреба, с высоты птичьего полета, наши мотоциклы на парковке казались муравьями, забравшимися в автомобильный улей. Но «Высоцкий» – не самое высокое строение в Екатеринбурге. Знаменитая башня самоубийц – недостроенная телевизионная башня – еще выше: около 220 метров. А если бы ее достроили, это была бы самая высокая телебашня в Азии – 361 метр. Строительство прекратилось в девяностых, и с той поры башню активно начали использовать любители экстрима и самоубийцы – гарантия поймать восходящий поток воздуха (для парапланеристов) или разбиться насмерть, пролетев с две сотни метров (для самоубийц) весьма высока. Правда, несколько лет тому назад вход в нее то ли заварили, то ли замуровали.
Спустившись на землю, мы пошли исполнять ставший уже привычным «почтовый ритуал». Но здесь он прошел неудачно. В окошке молодая, но по внешнему виду замученная жизнью девица.
– Здравствуйте! – Я улыбаюсь и всем своим видом источаю доброжелательность.
В ответ – молчание.
– Мы совершаем мотопробег из Петербурга во Владивосток. Не поставите ли вы штемпели на конверты.
– Зачем это вам? – вяло спрашивает барышня.
– Эти конверты, с печатями городов по нашему маршруту, потом они вернутся в Петербург, в Музей связи.
– Мы не имеем права.
– Можно поговорить с руководителем? Подобный же разговор повторился и с толстой начальницей средних лет. В итоге нас отправили на главпочтамт. Ничего, приятно прогулялись. По дороге дважды встретили Владимира Ильича Ленина – бронзового на постаменте на центральной площади, а затем мраморного, спрятавшегося на главпочтамте между колонн и сурово подсматривающего, ставят ли нам штампы на конверты. Здесь проблем не возникло. В целом же сервис и в местном почтовом отделении, и на главпочтамте организован четко – электронная очередь, Интернет и так далее. Когда говорят, что в России есть две проблемы: дураки и дороги, я добавляю, что есть еще две: «Сбербанк» и почта, с их бесконечными очередями. Здесь последняя проблема была решена.
Дальше нам предстояло встретиться с Сашей Открыткой. В день приезда, когда мы ставили мотоциклы на стоянку, к нам подошел парень и стал расспрашивать, кто мы, откуда приехали, куда едем. Хотя интонация была грубоватой, чувствовалось, что человеку интересно и настроен он доброжелательно. Когда мы посетовали на то, что у Роминой «Ямахи» потекла вилка, он дал координаты своего друга Саши Открытки. С утра мы созвонились с Сашей, и он согласился с нами встретиться.
Мы с ним пересеклись возле кафе «Уральские пельмени», имеющего непосредственное отношение кзнаменитой команде КВН. На самом ресторанном комплексе красовалась реклама: «Русская кухня и не только. Все, что хочешь, здесь найдешь!» Разделяла эту надпись нарисованная уральская барышня, балдеющая от вкуса пельменя и с пельменем на вилке, а внизу под ней – плакат с изображением волка и вороны с рюмкой. И надпись «Вкусно и недорого». Что сказать, заведение соответствовало столь богатой рекламе – мы проверили.
Саша Открытка подкатил на серебристой «Kawasaki GTR» с логотипом «Мотопехота». Он, хоть и записывал себя в дедушки, оказался позитивным, веселым человеком, полным жизненной энергии. А не совсем характерное для байкера прозвище Открытка получил, потому что когда-то работал в полиграфическом бизнесе.
«Мотопехота» – это его компания по продаже мотоциклов, а сам он входит в клуб «Черные Ножи», названный так в честь героического уральского добровольческого танкового корпуса, каждому из бойцов и командиров которого мастера Златоустовского инструментального комбината вручили в дар уникальные армейские ножи с черной рукоятью и черными ножнами. За чашкой кофе мы с Сашей сразу нашли общий язык. Оказывается, он недавно на своем мотоцикле объехал всю Европу. Воспоминания о дорогах и местах, хорошо знакомых мне и ему, могли занять не один час. Но нам нужно было разобраться с Роминым байком. Саша привез нас в мастерскую «2Wheelers» – длинный просторный ангар, полный мотоциклов, приспособлений для их ремонта и различных запчастей. Ребята, Федор и Альберт, работавшие там, бросили все дела итут же принялись за «Фазер». Провозились четыре часа. Когда же мы им предложили деньги, они категорически отказались: «Оставьте деньги себе, они вам в дороге еще пригодятся». Такое бескорыстие может вызвать только восхищение! Они помогли не только нам. На стене была оставлена запись мотопутешественников из Италии, которые тоже сломались в пути: «Grazie di cuore per il vostro grande aiuto …Siete fantastici! Arrivederci in Italia!» В переводе она не нуждается. Мы под этими словами оставили свою не менее пылкую благодарность на русском языке.
И, конечно же, мы не могли не побывать на месте, где собираются екатеринбургские байкеры. На «Грязную тусу» мы приехали с Федором и Альбертом. Говорят, что такое название придумал Костя Рыжий, который трагически погиб в ДТП в 2010 году. Его память увековечена мемориальной доской на этом углу. Другая надпись для питерского глаза выглядела странно: «Здесь не место ватокатам». В применении к мотоциклистам, это тот, кто много рассуждает в Интернете о байках, изображает из себя крутого, но на деле почти не катается и ничего не умеет. На «Грязной тусе» было около тридцати мотоциклистов. Как нам сказали, обычно бывает больше, иногда так много, что даже некуда поставить мотоцикл. Здесь нас познакомили с Серегой Бусаменом. Полностью его зовут так: Mr. serj мOtObusOгаD Busoman, и его страница «в контакте» открывается фразой: «На нудные замечания автомобилистов о том, что 4 колеса комфортней и безопасней 2, я отвечаю: “Не путайте онанизм с фантастическим СЕКСОМ!”». Без экипировки мистера Бусамена можно принять за какого-нибудь скромного человека в очках, но стоит ему сесть в седло своей «Хаябусы», начинаются чудеса. Он мастер стандрайдинга, гоняет на заднем колесе и в дрифте, то есть с заносом, так что дым из-под колес идет, причем такой, что когда за ним едешь, ничего не видно. И это все на тяжелом «Судзуки Хаябуса». Мотоцикл у него специально подготовлен, знаю, что Серега переделывал его сам. За сезон он меняет на «Бусе» одну цепь, одну покрышку на переднее колесо и пять-шесть на заднее, один комплект тормозных колодок на заднем колесе и три на переднем. А для того, чтобы специально «подымить», надевает на заднее колесо автомобильную покрышку, которая сгорает за один вечер!
Все это очень зрелищно, и мистер Бусамен – частый гость различных мотофестивалей. Пока мы на «Грязной тусе» ели весьма вкусные блинчики и пили чай, стемнело. Остаток вечера мы прокатали на мотоциклах по городу, и я ложился спать преисполненный благодарности Саше Открытке и всем нашим друзьям, показавшим нам ночной Екатеринбург во всей его красе.
День седьмой. 29 июня 2012 года, пятница
Екатеринбург – Тюмень
340 км
В девять утра под небольшим дождем мы выехали из Екатеринбурга и в буквальном смысле поплелись. Дорога разбита настолько, что ехать приходилось иногда со скоростью велосипеда. Да и мы чувствовали небольшой недосып после ночных покатушек. Немного помучавшись, зашли в «Дубраву», стекляшку возле дороги, где позавтракали. А потом принялись утрясать завтрак на кочках и ухабах. Если так будем ехать, то три сотни с лишним километров, которые нам предстоят, растянутся на весь день.
Поделиться книгой: