Помоги проекту - поделись книгой:
— Мистер Содерстром, я думаю, пришло время перейти к делу. Вы знаете, кто я такой, Ричард Харрингтон из С.С.С., откомандированный сюда расследовать исчезновение Харви Вуда, вашего выдающегося минеролога. Вы, надеюсь, поможете мне всем, чем сможете.
Когда посетитель заговорил о своей миссии, лицо Содерстрома слегка омрачилось, но он поспешил заверить Харрингтона в том, что сделает всё, что в его силах, чтобы помочь ему в работе.
— Сначала расскажите мне подробности убытия Харви Вуда отсюда и любые другие важные данные, — тон Харрингтона был очень убедительным.
— Ну… Вуд покинул станцию № 7 пять дней назад. У нас продолжительность дня такая же, как и на Земле. Его исследовательский путь должен был идти на юго-восток, в направлении Рифейских гор. Минерологи — очень независимые люди и приходят и уходят, когда им заблагорассудится, за исключением того, что они несут ответственность передо мной. Как я уже сказал, он убыл пять дней назад… и больше не возвращался. Я послал нескольких человек посмотреть, не смогут ли они найти его тело, но, конечно, здесь, на Луне, с её бесчисленными кратерами, долинами, равнинами и тому подобным, шансы были тысяча к одному, и они сообщили, что не нашли ничего.
Агент на мгновение задумался.
— Он говорил с вами о своих планах перед убытием?
— Нет, насколько я помню, нет.
— Были ли у него какие-либо средства связи со станцией № 7 во время работы?
— Да, он носил рацию в своём вакуумном костюме, как и все здесь.
Харрингтон был очень осторожен в своих расспросах. Он задавал вопросы медленно и осторожно, а затем внимательно, приводя в замешательство, всматривался в лицо собеседника, пока тот отвечал.
— Он связывался с вами по радио после того, как ушёл?
Содерстром почувствовал внезапную неприязнь к этому спокойному, хладнокровному человеку, засыпавшему его вопросами, но подавил её, вспомнив, что он был одним из С.С.С., а это не подразумевает никаких глупостей и упрямства. Их слово было законом само по себе.
Он поколебался, прежде чем ответить.
— Да… то есть, он сказал нам, что сделал находку и…
— Он сказал, что это была за находка? Хорошая или плохая? — Харрингтон выпалил это прежде, чем тот успел договорить.
— Почему… ах… ах… он сказал… просто ещё одна находка. Вы знаете, в большинстве заявок нет ничего необычного; мы редко подаём ценные заявки, которые делают этот бизнес выгодным для О.С.Р., - закончил смотритель авторитетным тоном.
— Понятно, — Харрингтон заставил своего собеседника опустить глаза, и смотритель задумался, что же такое он заметил.
— И это было всё, что вы от него услышали?
— Да, — ответил смотритель, теперь уже немного нервничая.
Он снова опустил свои честные глаза, когда взгляд агента медленно остановился на его лице.
Целую минуту они сидели в тишине, нарушаемой только стуком пишущей машинки в соседней комнате. Харрингтон, казалось, вот-вот заснёт, в то время как его собеседнику было трудно усидеть на месте и ещё труднее нарушить напряжённое молчание.
— А… мистер Содерстром, — вновь услышав голос агента, смотритель с беспокойством поднял голову и опять встретился взглядом с его проницательными глазами. — Не будете ли вы так любезны принести мне карту Рифейских гор и их окрестностей?
С облегчением начальник станции № 7 порылся в ящике стола и вытащил нужную карту. Он расстелил её на столешнице.
Харрингтон лениво поднялся, подошёл к столу и склонился над схемой.
— Покажите мне, мистер Содерстром, куда, по вашему мнению, пять дней назад направился Харви Вуд.
Толстым пальцем смотритель провёл маршрут от станции № 7 через море Облаков к плато в Рифейских горах.
— Он отправился куда-то в этот район площадью около пяти квадратных миль. Куда именно, сказать, конечно, невозможно.
Ричард внимательно изучил карту. На ней были отмечены не только «моря», горы и другие селенографические обозначения, но и расположение близлежащих станций, как О.С.Р., так и М.М.
— Что такое… «Кранто»?
— Марсиане всегда дают названия своим станциям, в то время как мы, земляне, используем только цифры. «Кранто» — это просто название, под которым марсианская станция известна во всех официальных документах.
Харрингтон провёл большим и указательным пальцами сначала между станцией № 7 и местом исчезновения Вуда, а затем между станцией № 7 и «Кранто». «Кранто» была намного ближе! Содерстром задумался, что же будет дальше.
Харрингтон отошёл от стола, засунув руки в карманы и устремив взгляд в каменный потолок.
— Мистер… Содерстром… а… мог ли Харви Вуд каким-либо образом… по вашему мнению… каким-либо образом… вступить в контакт с джинзи… пардон… марсианами? — всегда считалось невежливым употреблять термин «джинзи» в незнакомой компании.
— Ну… по взаимному согласию двух правительств, предполагается, что обе стороны имеют постоянную возможность посетить любую из станций другой стороны в случае чрезвычайной ситуации или необходимости.
— Что это значит?
— Это значит, что если марсианин обнаружит, что его запасы воздуха иссякли или слишком малы, чтобы он мог вернуться на свою станцию, он имеет полное право заглянуть на любую соседнюю станцию, будь то марсианская или земная, и пополнить свои запасы. Или если у него есть какая-то другая неотложная причина…
— Хватит, — оборвал его сотрудник С.С.С., - Итак, если бы ваш Харви Вуд решил заглянуть в «Кранто» по какой-либо причине, он, без сомнения, первым делом связался бы с вами… верно?
— Совершенно верно, — тут же подтвердил Содерстром. — Но он ничего подобного не сделал. Насколько я знаю, у него не было намерения посещать «Кранто».
Последовало непродолжительное молчание, пока Харрингтон лениво расхаживал по комнате и с видимым интересом рассматривал картины. Затем он повернулся к смотрителю.
— Кто отвечает на радиопереговоры ваших минерологов?
Содерстром сердито встрепенулся.
— Послушайте, Харрингтон, это заходит слишком далеко… Вы пытаетесь обвинить меня в этом несчастном случае? Этот человек умер неизвестной смертью в вакууме. Существует дюжина различных опасностей, из-за которых даже просто ходить здесь рискованно. Всё, что вы можете сделать, это пойти и поискать тело самостоятельно, вместо того чтобы задавать мне кучу вопросов. Я не могу…
Содерстром внезапно остановился. Осознание ранга и авторитета человека, которого он пытался поучать, обрушилось на него как ушат холодной воды.
— Ну… э-э… простите, мистер Харрингтон, я не пытаюсь указывать вам, что делать… Я… э-э… я просто немного нервничаю, понимаете, это… такова жизнь в этом мёртвом, нечеловеческом мире…
Харрингтон не изменил выражения лица во время вспышки гнева смотрителя, просто мягко посмотрел на него, и затем кивнул и отвернулся, как будто забыл об этом. Содерстром смотрел на эту широкую спину и гадал, кто же он — дурак или… тот, кто хитроумными разговорами выуживает информацию.
Харрингтон, зевая и прикрывая рот рукой, с непроницаемым лицом повернулся к смотрителю.
— Мне нужно хорошенько выспаться, мистер Содерстром. Кажется, думать больше не получается. Прошло тридцать пять часов с тех пор, как я покинул родную планету. Должен признать, это довольно запутанное дело, и, возможно, к завтрашнему дню я придумаю какой-нибудь план действий. В этой части Луны только начинается пятнадцатидневный лунный день, не так ли?
— Да, с сегодняшнего дня на этой широте будет около тринадцати земных дней солнечного света.
Харрингтон взглянул на настенные часы.
— Я вижу, что сейчас восемь часов вечера, и сегодня понедельник… Поправьте меня, если я ошибаюсь.
— Вы абсолютно правы.
— Что ж… ложиться спать ещё довольно рано, но из-за отсутствия развлечений, полагаю, так и следует поступить. Не будете ли вы так любезны проводить меня в мою спальню, мистер Содерстром?
Методичный агент С.С.С., верный своему слову, сразу же отправился спать и заснул сном довольного человека. Он был удовлетворён; он предвкушал приятное времяпровождение, полное новых событий, связанных с его нынешней миссией. Он вознёс благодарственную молитву Уилсону и стоящим за ним силам, как материальным, так и сверхматериальным, за этот бальзам для его предприимчивой души.
Глава 3
Порыв холодного воздуха, подувший ему в лицо из «будильника», одного из стандартных земных типов, вернул Харрингтона из страны грёз к проблемам реальной жизни. Закончив бриться, он лениво произнёс «войдите» в ответ на стук в дверь.
Содерстром вошёл с бодрым утренним приветствием и радостной улыбкой на простодушном лице.
— Надеюсь, вы провели спокойную ночь здесь, в этих убогих покоях, но это лучшее, что я могу предложить.
— Вполне спокойную, спасибо, — ответил Харрингтон, натирая подбородок тальком. — А вы?
— И я тоже, спасибо. — Содерстром раздражённо отвернулся, заметив, как гость внимательно изучает его лицо. Он подумал, видит ли агент С.С.С. следы практически бессонной ночи.
— Мистер Содерстром, могу я рассчитывать, что вы проведёте меня по станции № 7? Я считаю, что должен увидеть как можно больше; возможно, у меня больше никогда не будет возможности побывать в одной из лунных шахт. Дома будет чем похвастаться.
Смотритель охотно предложил свои услуги, и они вместе прошли по пещерам и коридорам, из которых состояла станция № 7. Харрингтон с удивлением осмотрел колодцы, которые были вырыты на большую глубину, чтобы доставлять пригодный для дыхания воздух, который был заключён в недрах Луны много веков назад. Эти колодцы удовлетворяли скромные потребности небольшого сообщества людей, работавшего в этом скальном мирке. Затем были универсальные машины, выполнявшие большую часть работ по добыче полезных ископаемых; тяжёлые рудовозы; камнедробилки; бурильщики с ракетным приводом; ковши и скреперы; и так далее по списку. Он поразился количеству изобретательных инженерных разработок, использованных при добычу руды в этом безвоздушном мире. Масштабы поражали. Склады сортированной и подвергнутой пробам руды были полны соответствующей продукции. Каждые пять дней большой космический корабль в сопровождении мощно вооружённого военного корабля доставлял ценные минералы на Землю для переработки; приходилось бороться с пиратами, а иногда… с враждебными правительствами.
Везде рабочие приветствовали смотрителя Содерстрома. Харрингтон видел, что его весёлый характер снискал ему популярность среди тех, с кем он работал. Хотя здесь, на Луне, рабочий день был длиннее, работать было легче из-за меньшей силы тяжести. Они миновали промышленную секцию и оказались в жилых помещениях. Здесь Харрингтон увидел нескольких женщин, жён шахтёров, механиков и химиков, которые в истинно земной манере деловито (а иногда и не очень) суетились в своих квартирах.
Он задался вопросом, насколько хорошо эти женщины переносят бесцветную, пресную жизнь в замкнутых условиях. Он не удивился, услышав от смотрителя, что средний срок, на который рабочий готов остаться на Луне, составляет чуть меньше года. С порожними рудовозами постоянно прибывали новые рекруты, чтобы заменить тех, кто уволился и вернулся на Землю. В О.С.Р. относились к этим людям с большой симпатией, и просьба об увольнении не считалась нарушением социалистической доктрины.
Харрингтон, удовлетворённый тем, что он узнал о внутреннем устройстве типичной лунной шахты, сообщил смотрителю о своём желании вернуться в главный офис.
После того, как они уселись, Ричард тихо произнёс:
— Кстати, мистер Содерстром, вы не ответили на мой вопрос, который я задал вчера.
Смотритель покраснел.
— Разве? Не могу вспомнить…
Его собеседник был неумолим:
— Кто отвечает на ваши радиопереговоры с минерологами?
— Обычно это делает мой секретарь, он в другой комнате.
— Вы или он отвечали на вызов Харви Вуда?
— Ну… я, — Содерстром неуверенно поднял взгляд.
— Понятно, — прозвучало из уст агента С.С.С., наблюдавшего за смотрителем. — Мистер Содерстром, мы, сотрудники С.С.С., во многом руководствуемся интуицией. После обеда я собираюсь в «Кранто». Сколько времени займёт путь туда?
Содерстром слегка вздрогнул после того, как Харрингтон объявил о своих намерениях. Когда он ответил, в его голосе звучало нарочитое безразличие.
— Это займёт около пяти часов непрерывной ходьбы. Но могу я внести предложение?
Дождавшись кивка собеседника, он продолжил:
— Без сомнения, вы знакомы с — как бы это назвать? — холодностью марсиан к землянам. Что ж, здесь, на Луне, это в ещё большей степени усиливается из-за нашего соперничества, так что это может оказаться бесполезным и досадным визитом.
— Это, — Харрингтон указал на невидимую семиконечную звезду у себя на предплечье, — единственная гарантия того, что меня примут благосклонно, если не по духу, то хотя бы формально.
Содерстром пожал плечами.
— Я проверю и наполню ваши кислородные баллоны, и вы сможете отправиться в путь в любое удобное для вас время.
— Спасибо. Ждите моего возвращения через двенадцати часов.
Харрингтон вышел из кабинета. Как только дверь закрылась, он приложил к ней ухо и напряг слух, чтобы расслышать, что происходит внутри. После продолжительного молчания, когда он уже собирался уходить, агент услышал, как смотритель встал и направился в другую часть комнаты. Ему показалось, что он услышал звук поднимаемой крышки, а затем голос Содерстрома, приглушённый и совершенно неразборчивый. Харрингтон ушёл с лёгкой улыбкой на губах.
Шесть часов спустя он увидел перед собой вход в «Кранто», марсианскую станцию, ближайшую к тому месту, где, по последним сведениям, находился Харви Вуд. Пятичасовая прогулка в неудобном, сковывающем движения костюме истощила терпение землянина, и ему захотелось его снять. Бесконечная панорама высоких скал, резко выделяющихся тенями на фоне неподвижного Солнца, слепящего ярким светом, в какой-то степени лишила прогулку пикантности. Она была так не похожа на радушные, уютные пейзажи любимой Земли, или бесплодного Марса, или влажной Венеры. Ричард удивлялся, как лунные шахтёры могли целый год находиться в этом мрачном, суровом мире, где ни один цветок не нарушал монотонности скал и песка. Округлая Земля ярко сияла в чёрном небе, её рельеф был хорошо виден даже на таком большом расстоянии.
— Старая добрая Земля, — пробормотал Харрингтон, тот самый Харрингтон, который всего два дня назад мечтал покинуть её и отправиться в любое другое в место, прочь от скуки и безделья. — Но прежде чем я вернусь к тебе, я должен раскрыть тайну лунных шахт, которая оказалась гораздо более важной, чем я предполагал из рассказа Уилсона. Содерстром? Что ж… время покажет. Самое главное — где Харви Вуд?
Наружная дверь марсианской станции, в отличие от двери станции № 7, открывалась наружу, разделяясь на две половинки. Процедура прохождения в помещения с атмосферой была, по сути, такой же, как и в № 7, за исключением того, что все надписи были на марсианском, что нисколько не беспокоило Ричарда.
— А теперь чёртовы джинзи, — пробормотал он, снимая скафандр и нажимая кнопку вызова.
— Да воссияет над вами солнце, — сказал костлявый марсианин, ответивший на звонок.
— Удача благоволит вам, — ответил Харрингтон. — Я пришёл повидать вашего смотрителя, Сул Минто Пруму.
Марсианин подозрительно посмотрел на него, а затем сказал:
— Следуйте за мной.
В кабинете смотрителя Харрингтон столкнулся лицом к лицу с хозяином «Кранто». Сул Минто Прума был типичным северным марсианином: восьми футов ростом, костлявый, с тонкими ногами и покрытой шерстью мордой. Его глубоко посаженные глаза смотрели на гостя с обычной марсианской надменностью. Землянин с первого взгляда понял, что тот принадлежит к низшему классу этого мира холодных, суровых людей. Рассудив, что он, вероятно, мало или вообще ничего не знает о земной речи, Харрингтон начал разговор на марсианском, гортанными звуками и сливающимися согласными которого он овладел в совершенстве, немногим уступая уроженцу Марса.
— Да воссияет над вами солнце, Круно Прума. Я Ричард Харрингтон из О.С.Р.
— Удача благоволит вам, Круно Харрингтон, — после формального приветствия марсианин сменил тон. — И что же, позвольте спросить, привело вас сюда?
Возмущённый столь нелюбезным тоном, Харрингтон пробормотал себе под нос: «Проклятый грубиян джинзи», а в слух ответил:
— Я прибыл от имени О.С.Р, чтобы…
— По какому праву? — воскликнул марсианин с явным презрением.
Харрингтон спокойно задрал рукав, подышал на свою руку и вытянул её, чтобы тот мог увидеть эмблему С.С.С.
Прума хмыкнул и предложил своему гостю сесть. С человеком из С.С.С. шутки плохи, это знали даже самые гордые марсиане.
Поделиться книгой: