Всем оставаться на местах

– Что-то не так? – спросила я.

– Да… дело в том, что в прихожей на стене всегда висела маска африканского колдуна, а теперь ее нет, – растерянно проговорил Черномашенцев.

– А что, эта маска – ценная вещь? Геннадий Александрович будет очень расстроен, когда по возвращении домой не найдет эту вещь? – спросила я.

– Нет, ничего особенно ценного в этой маске нет. Это просто, ну, сувенир, что ли. Эту маску кто-то подарил отцу, я уже даже и не помню, кто именно. Так что отец однозначно не расстроится. Но меня напрягает то, что она куда-то делась… Что это может означать, Татьяна Александровна? Значит… в квартире кто-то был? – встревоженно спросил Вячеслав.

– Стало быть, в комнатах все находится на своих местах? – не отвечая на вопрос Черномашенцева, задала я свой.

– Да, все так, как и было, – ответил мужчина. – Коллекция нецке на месте. Этими фигурками отец тоже очень дорожит. Почти так же, как и своими книгами.

– Позвольте, теперь я осмотрю комнаты, – сказала я.

– Да, конечно.

Квартира ученого-археолога состояла из двух изолированных комнат: просторной гостиной и комнаты, немного поменьше по размерам. Эта комната, надо полагать, выполняла функцию спальни. Да, так оно и было: двуспальная кровать, две тумбочки с обеих сторон, на которых стояли лампы под розовыми абажурами, банкетка и кресло в углу. Гостиная была заставлена стеллажами с книгами. Увидела я и коллекцию нецке – маленьких фигурок китайских божков, о которых сказал Вячеслав.

– Значит, все осталось на своих местах, – сказала я, возвращаясь в прихожую.

И тут мое внимание привлек небольшой пакетик, который находился на столике. Я взяла в руки этот пакетик. Он оказался надорванным, и на столик просыпалось несколько крошек какого-то вещества.

– А это что такое, Вячеслав Геннадьевич? – спросила я.

– А, это… Это – корм для рыбок, – объяснил Черномашенцев.

– У Геннадия Александровича есть аквариум? – спросила я.

– Да, он находится в гостиной. Хотя при постоянных отлучках отца, я имею в виду командировки, забота о рыбках ложится на наши с братом плечи. Хорошо еще, что цветов, которые необходимо поливать, у отца нет. Только… я не понимаю, почему пакетик с кормом надорван? В прошлый раз такого не было…

«Пропажа маски африканского колдуна, плюс пакетик с кормом для рыбок… Не означает ли это, что в квартире Геннадия Александровича действительно кто-то побывал?» – подумала я.

– Вы хотите сказать, что ранее этот пакетик был целым и невредимым? – спросила я.

– Да. Хотя возможно, что целостность упаковки была нарушена. Но крошек на столике не было. В этом я уверен… Впрочем, ладно. Самое главное, что собрания сочинений и коллекция отца остались нетронутыми и на своих местах, – сказал Вячеслав Черномашенцев.

– Я все-таки хочу уточнить, Вячеслав Геннадьевич: вы уверены, что в квартире вашего отца вы не нашли ничего такого, что бы свидетельствовало о пребывании чужих людей?

– Ну… На все сто процентов я, возможно, и не могу быть уверенным в этом. Но на девяносто целых и девяносто девять сотых – пожалуй, что да, я уверен, – ответил Черномашенцев.

– Но как же быть с пропавшей маской африканского колдуна и просыпанным кормом для рыбок? – спросила я.

– Э…

Вячеслав Черномашенцев на секунду заду-мался.

– Скорее всего, просыпанный корм – это дело рук моего младшего брата Валентина. Он всегда, еще, можно сказать, с младенчества отличался небрежностью и неряшливостью. Для него оставить немытую тарелку или чашку – это само собой разумеющееся. Наверное, и в данном случае Валька задел пакетик и немного корма просыпалось. Ну а братец, по своему обыкновению, даже не обратил на это внимания, – объяснил мужчина.

– Ну, с кормом для рыбок такое объяснение еще может подойти. А как же быть с маской африканского колдуна? – спросила я.

– Да что с ней быть-то? С этой маской? Наверное, тоже Валентин унес. Хотя… нет, это вряд ли. Она и ему тоже не нравилась, – сказал Вячеслав и добавил: – Знаете, Татьяна Александровна, вы посеяли сомнение. Сейчас я уже и сам начинаю думать, что в квартире могли побывать посторонние люди в то время, пока мы с братом отсутствовали. Я ведь вам уже говорил, что мы по очереди с Валентином наведываемся в квартиру, когда отец отправляется в командировки. Но, с другой стороны, если Валентин был в квартире уже после меня, то он мог взять маску этого дурацкого колдуна и просыпать корм. Он никогда не заморачивается такими мелочами. Он вообще считает, что все, что не касается его драгоценной персоны, все является несущественным. Такая уж него экзистенция…

«Ну вот, сейчас Вячеслав начнет сыпать философскими категориями, – подумала я. – Вот уже и экзистенцию упомянул. Однако необходимо будет позвонить Кирьянову для того, чтобы он прислал сюда эксперта. Возможно, он обнаружит чьи-то пальчики, которые впоследствии можно будет идентифицировать».

– …да, Кьеркегор и его последователи Карл Ясперс и Лев Шестов весьма доказательно обосновали это в своих работах, – продолжал между тем Вячеслав Черномашенцев, пока я задумалась об идентификации отпечатков.

– Простите, Вячеслав Геннадьевич, – прервала я «лекцию» преподавателя философии, – я сейчас позвоню в управление полиции и вызову криминалиста.

– А он-то здесь зачем? Ведь я же сказал, что все вещи на своих местах, беспорядка и следов поиска чего бы то ни было я не обнаружил. Так что же тогда будет искать криминалист? – недоуменно спросил Черномашенцев.

– Специалист всегда знает, что и где искать. Давайте, Вячеслав Геннадьевич, доверимся профессионалам, – не без намека ответила я, имея в виду его ранее сказанный сомнительный комплимент в мой адрес: «настоящий, профессиональный частный детектив».

Вячеслав Черномашенцев промолчал. А я вынула из сумки свой сотовый и набрала Владимира:

– Алло, Володь, привет, это я, Татьяна. Послушай, кто у тебя сейчас свободен из экспертов? – спросила я.

– А что случилось? Зачем тебе эксперт, Тань? – удивленно спросил Владимир.

– Я сейчас нахожусь в квартире соседа Екатерины Сальваторской. Он в данный момент отсутствует, находится в командировке. За его квартирой по очереди присматривают его сыновья. Вот с одним из них, с Вячеславом Геннадьевичем Черномашенцевым, я сейчас и нахожусь. Как сказал мужчина, в квартире пропала одна вещь. Существует подозрение, что в квартире соседа Сальваторской побывал кто-то посторонний, – объяснила я.

– Понятно, Тань. Ладно, я сейчас выясню, кого можно направить, – пообещал Кирьянов. – Да, давай сразу адрес, куда направить.

Я продиктовала адрес и отключилась, ожидая результата.

Минут через семь затренькал мой сотовый.

– Тань, это я, Кирьянов. Слушай, удалось найти только Константина Соловьева, – сказал Владимир.

– Константин Соловьев? А кто это? – спросила я.

– Новенький, недавно работает. Но специалист он хороший.

– Хорошо, буду ждать его, – сказала я.

– Ну, тогда он сейчас выезжает.

– Спасибо, Володь. И пока.

– Пока, Тань.

Ждать Константина пришлось не очень долго. Минут через пятнадцать в дверь позвонили. Я открыла и увидела молодого мужчину.

– Добрый день, Татьяна Александровна. Меня прислал Владимир Сергеевич, – сказал Соловьев.

– Да, да. Проходите, пожалуйста. Необходимо проверить комнаты и, прежде всего, прихожую, – сказала я.

Константин начал с прихожей, затем перешел в комнаты. Вскоре он вернулся:

– Есть некоторые следы, Татьяна Александровна. Но необходимо сравнить по картотеке.

– Спасибо вам большое, Константин, – поблагодарила я эксперта.

– Да собственно, это же моя работа, так что не за что, – несколько смущенно ответил мужчина.

– Всего вам доброго, – сказала я.

Константин ушел, а я обратилась к Вячеславу:

– Вячеслав Геннадьевич, мне необходимы координаты вашего младшего брата, Валентина Геннадьевича.

– Простите, а зачем вам мой брат? – удивленно спросил Черномашенцев. – Мы ведь вроде все осмотрели в квартире отца. Вот и криминалист провел экспертизу. Что же еще?

– Вячеслав Геннадьевич, ваш брат, если он побывал в квартире уже после вас, мог еще что-нибудь заметить, что способно пролить свет на личность грабителей, – объяснила я. – Кроме того, необходимо все-таки прояснить вопрос с маской колдуна и закрыть эту тему, если вещь взял он. Или наоборот.

– Ну ладно. Если вы так считаете… Записывайте адрес брата…

Вячеслав продиктовал название улицы, номер дома и квартиры. Немного помедлив, Черномашенцев дал и телефон Валентина. Причем выражение лица при этом у мужчины было сокрушенное, как будто бы Вячеслав сомневался, правильно ли он поступил.

– Так, а когда ваш брат бывает дома? Какой у него график работы? – спросила я.

– Хм… Вы знаете, Татьяна Александровна, у Валентина было столько мест работы, что я даже и не знаю, где он работает в данный момент. Хотя… постойте, сейчас я вспомню. Кажется, Валентин что-то говорил про редакцию под названием «Марафон». Да, вроде бы там.

– А что это за редакция? Точнее, что это? Газета, журнал? – начала я уточнять.

– Вот понятия не имею, Татьяна Александровна. Брат подвизался во многих сферах. Уследить за всеми его перемещениями у меня просто не было возможностей. У меня семья: жена, дети. Это Валентин не обременен семейными узами, вот он и порхает по жизни, как мотылек. Собственно, так было еще с дошкольного возраста. Родители, в частности мама, водили его на занятия практически во все кружки для развития. Музыкальная школа, танцы, языки, спорт. Но, как мне кажется, развили в нем привычку бросать на полпути любое дело, не доводя начатое до конца. Впрочем, я рано начал жить самостоятельно, поэтому во все нюансы жизни младшего брата не вникал. Поэтому… вот так, Татьяна Александровна.

Вячеслав Черномашенцев развел руками.

– Понятно, Вячеслав Геннадьевич, – кивнула я.

– Если я вам больше не нужен, то я пойду, – сказал мужчина.

– Да, конечно. Спасибо вам, – поблагодарила я.

Мы вместе с Черномашенцевым вышли из квартиры. Я решила опросить жильцов, вдруг кто-нибудь что-нибудь слышал или видел. Однако так ничего дельного я и не выяснила.

В одной квартире мне пришлось разговаривать через закрытую дверь с ребенком лет десяти. Выяснилось, что родители работают весь день и застать их дома можно только поздно вечером. Еще в одной квартире дверь мне открыла старушка – божий одуванчик. Из ее рассказа я поняла, что она плохо слышит и так же плохо видит и что она всецело полагается на своих родственников. Как оказалось, родственники тоже работают день-деньской, а ей настрого запретили подходить к двери и разговаривать с незнакомыми людьми. Но вот она почему-то решила нарушить запрет и открыла мне дверь.

В других квартирах я разговаривала с уже более вменяемыми жильцами. Но и они ничего толкового не рассказали. Судя по всему, грабители не разгуливали в масках по подъезду, они входили в него в обычной одежде и где-то облачались в черное.

Я вышла из подъезда и направилась к своей машине, по пути обдумывая план действий. Сначала я позвонила Валентину Черномашенцеву, однако бесстрастный голос автоответчика объявил, что абонент находится вне зоны действия сети.

Что ж, у меня есть еще одна возможность отыскать младшего сына Геннадия Александровича Черномашенцева – через редакцию «Марафон».

Как оказалось, такое название имело модельное агентство. Видимо, Вячеслав не совсем точно сообщил мне место работы своего брата, упоминая слово «редакция».

Я вбила в навигатор название и уже через полчаса входила в большой и светлый кабинет к заместителю руководителя агентства. Это был мужчина лет тридцати пяти, подвижный и улыбающийся. Кажется, улыбка не сходила с его худощавого лица, обрамленного светлыми волосами.

– Очень приятно, очень приятно, – зачастил Олег Петрович Сидоров, так он представился, когда я прошла в кабинет и села в кресло.

– Олег Петрович, не буду отнимать у вас время и перейду сразу к делу, – начала я. – Скажите, у вас работает Валентин Геннадьевич Черномашенцев?

– А… э… А что случилось? – немного испуганно спросил заместитель руководителя.

– Нет, ничего не случилось. Разве что-нибудь должно случиться? – спросила теперь уже я.

– Нет, не должно… наверное. Просто я не совсем понимаю, чем вызван ваш интерес к Черномашенцеву.

– У меня имеются сведения, что Валентин Геннадьевич работает в вашем агентстве. И поскольку его телефон не отвечает, то я решила узнать о графике его работы непосредственно здесь, – объяснила я.

– Видите ли, простите, вы не представились. – Сидоров вопросительно посмотрел на меня.

– Татьяна Александровна, частный детектив, – сказала я.

– Частный детектив? – переспросил мужчина. – Но почему? Черномашенцев что-то натворил, если им интересуется частный детектив?

– На данном этапе происходит выяснение всех обстоятельств, – обтекаемо ответила я.

– Понятно. Так вот, Татьяна Александровна, боюсь, что Валентин Геннадьевич у нас уже больше не работает, – ответил мужчина.

– Он что же, уволился? – поинтересовалась я.

– Нет, нашему руководству пришлось его уволить, – сказал мужчина.

– Причина? – коротко спросила я.

– Появление на работе в нетрезвом виде, прогулы, загулы, – перечислил Сидоров. – Плюс ко всему весьма посредственный профессионализм. Сами понимаете, держать такого работника – себе дороже.

– Понятно, – сказала я, вставая. – Что же, всего вам доброго.

– И вам тоже.

Я вышла из офиса модельного агентства. Попробую-ка я набрать Валентина Черномашенцева еще раз. Но, повторив попытку, я снова услышала голос автоответчика.

Ладно, домашний адрес этого неуловимого Валентина у меня имеется, поэтому сейчас я поеду к нему домой. Возможно, соседи подскажут, где он еще может быть.

Я села в свою машину, завела мотор и поехала.

Остановившись у десятиэтажного дома по улице Талалихина, я припарковала машину в просторном дворе и подошла к третьему подъезду. Только я приготовилась набрать номер квартиры Валентина Черномашенцева на пульте домофона, как подъездная дверь открылась и из подъезда вышел сухонький старичок с пуделем на поводке. Старичок подозрительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. А я быстро вошла в подъезд и направилась к лифту.

На шестом этаже я вышла из лифта и направилась к железной двери, обитой деревянными рейками. Позвонила в квартиру Валентина Черномашенцева и принялась ждать. Прислушавшись, я не заметила никаких шагов и вообще признаков того, что кто-то собирается отозваться на мой звонок.

Нужно позвонить соседям. Вдруг они что-нибудь знают, где можно найти Валентина?

Так я и сделала. Вскоре дверь открылась, и на пороге показалась маленького роста старушка в теплом байковом халате.

– Здравствуйте, – поздоровалась я с женщиной.

– Добрый день, – ответила она и тут же спросила: – А вы к кому будете?