Время шипов

– Ну да, я именно об этом, – покладисто согласился тот. – Вот и примени свою интуицию нам в помощь. А?

– Ладно, – кивнула она через пару секунд раздумий. – Но будешь должен.

– Разумеется, – Риннард усмехнулся снова, на этот раз несколько нервно. – И еще… Очень прошу, поаккуратней там, ладно? Я в том смысле, что не стоит всем подряд знать, что я привлек к делу еще и гражданских. Постарайся не светиться сильно, особенно среди наших.

– Понимаю, – Селль и в самом деле полностью осознавала, в насколько сложной ситуации тот оказался. – То есть работать я буду одна? Не с твоими ребятами?

– Одна, – кивнул он.

– И что я там могу тогда сделать?

– Вот именно, что почти ничего, – выдал тот с явным облегчением. – Просто немного подстрахуешь. Прикроешь нам задницы, на всякий очень маловероятный случай.

– Подробнее, Нар. Не заставляй тянуть из тебя каждое слово клещами.

– В общем, – тот характерным жестом пригладил короткий ежик волос на затылке, – если верить наводке, ритуал этот затевают где-то в заводских кварталах.

Селль выдохнула сквозь зубы, разом поняв действительно все. Но не выдержала и спросила:

– Именно в заводских? Ритуал? Это точно?

– Да, – мрачно кивнули ей в ответ. – Он будет последним в этой серии. Завершающим. Потому и не таятся уже особо. Хотя и в том районе такие норы есть…

Про тамошние норы она знала многое и не понаслышке. Поэтому уточнила другое:

– То есть пойдет уже именно выплеск? И жрать силу туда соберется вся компания… приобщенных, так сказать?

– В чем и суть. Есть шанс накрыть разом именно всех. Приобщенных, да, как ты изящно выразилась.

– Откуда у вас сведения? – Теперь в ее вопросе звучало уважение. Действительно, хоть как-то зацепить это со всех сторон тухлое дело – серьезное достижение, без дураков. Эти невозможные, противоестественные жертвоприношения не давали городу спать спокойно уже больше полугода. Пропадали люди – бесследно и с концами. Из тех, кто имел хотя бы зачатки темного дара, а их и без того после войны не осталось почти совсем, по крайней мере, в крупных городах. Проигравшая сторона, что уж говорить.

Впрочем, не это главное – большинству победителей на тех недобитков было плевать, дали возможность жить рядом, пусть уже радуются. Дело было в другом. Светлые, пытаясь добраться до крох силы, что еще оставались после войны, сами пошли путем темных. Путем их ритуалов. Получается, стали делать то, из-за чего война и вспыхнула, – ведь хотели-то раз и навсегда прекратить эту дичь с жертвами. А в результате пришли к тому же, но уже каким-то совсем вывернутым, извращенным образом. Нонсенс. И очень уж резонансный. Так что покончить со всем этим следовало как можно быстрее, и зацепить беспредел даже за такой краешек было большой удачей. Ну а где краешек, там, глядишь, и еще что-нибудь потянется…

Зато вопросов, почему Риннард пришел сейчас именно к ней, не осталось совсем – в подобной ситуации ухватишься за любую, даже самую эфемерную надежду. Вот только ей от этого не легче. И ведь не откажешься же.

– Когда ехать? – деловито спросила она, сообразив, что неопределенное пожатие плечами так и останется единственным ответом на предыдущий вопрос.

– Лучше прямо сейчас. Потом, уже на месте, сориентируешься, где и когда тебе появиться, а перед кем светить своей персоной не стоит. Не маленькая, в общем.

– Что конкретно на мне?

– Квартал сразу за магистралью. Там сейчас относительно людно и ничего серьезного затевать не станут. Почти наверняка. Это именно подстраховка, не больше. А самое проблемное мы, разумеется, прочешем своими силами. Но… В общем, просто пройдись по паре подвалов. Там, где многоэтажки. Мне спокойнее будет.

– Ясно, – кивнула она. – Едем туда тоже отдельно?

– Все-то ты понимаешь, Селль, – он одарил ее еще одной слегка нервной улыбкой. – За что и ценили… ценим то есть…

«Вот и вышла в итоге подстраховочка, ага, – она преодолела последние ступени подвальной лестницы, выбралась на улицу и тряхнула головой, разгоняя не слишком уместные сейчас мысли. – Влезла в самое что ни на есть гнездо. В сердцевинку! Интересно, но куда делись те, кто этого недобитка здесь резал?..»

И вдруг отчетливо вздрогнула, осознав – она только что прошлась по самому краю. Вернее, все еще продолжает по нему гулять. Не дай боги, прихватит кто возле этого долбаного жертвенника – не отмоешься потом. Особенно с ее… способностями.

Пора было валить отсюда, и быстро!

Глава вторая

Добраться до авто, оставленного за углом, получилось без проблем. Сев за руль, она повернула ключ зажигания, дождалась, пока прогреется мотор, и на малых оборотах, чтоб не сильно шуметь, выкатилась из закутка между домами, где его прятала. А вот развернуться уже не вышло, места оказалось слишком мало. Пришлось сдавать назад, возвращаясь к той самой перекошенной двери в подвал, полусорванной с петель ее же стараниями и теперь идеально соответствующей облику всего дома.

Серая ободранная многоэтажка до войны была общежитием какой-то фабрики – в этом районе их хватало. В смысле, и фабрик, и общежитий. Но пока еще большая часть производств не работала, их лишь начали приводить в порядок после войны, и весь квартал вокруг выглядел пустым и заброшенным. Дом, из подвала которого она выбралась, в том числе. А потому, когда машина аккуратно втиснулась задом в тупичок возле ступеней вниз, никто на это не отреагировал – ни в окна пыльные не глянул, ни из-за угла не высунулся. Зато где-то вдалеке, похоже, на самом выезде с магистрали, резко взвыла сирена официалов.

– Ага, – Селль прикинула, что в ту сторону ей теперь точно не надо, зря разворачивалась. Но и отсюда выбираться следует как можно быстрее…

Уже втопив сцепление, она бросила еще один, последний, взгляд через плечо и поняла, что делать этого не стоило. Ну вот совсем. Не зря говорят: оглядываться – плохая примета.

Из подвала, тараня заклинившую створку макушкой, цепляясь за ступени и волоча неподвижные ноги, выползал недобиток. Тупо, тяжело, но упорно, тихо матерясь себе под нос. И до нее вдруг дошло, насколько же тот был прав пару минут назад. В самом деле, вот зачем было возвращать его с полпути за грань? Чтобы сейчас все-таки добили? Те же официалы замордовали – прямо на месте и не разбираясь: радостно, долго и со смаком. Темного-то… А разборки будут потом. Может быть. Но скорее не может – спустят все на тормозах и забудут. Не первый раз уже.

Так что удовольствие для него в итоге выйдет разве что чуток получше смерти на алтаре.

– Адовы бесы, – с тоской протянула Селль, заглушила мотор и дернула ручку дверцы. Придется, похоже, говорить «б», если уж угораздило вякнуть «а».

Вылезла из авто, обошла вокруг и открыла вторую дверь, мимо которой как раз проползало это недоразумение, сверкая голым задом.

– Лезь! – пришлось рыкнуть, сообразив, что тот упорно делает вид, будто не заметил. – Быстро! Вечно я тут торчать не стану.

Темный прекратил копошиться у ее ног, глянул снизу вверх и опять изобразил усмешку – ту самую, кривую:

– Ну, раз такая дура… Багажник открой, не дверь.

Идею она оценила:

– Слишком много на тебе дерьма? И правда, нехрен его в салон тащить…

– Говорю же, дура, – буркнул тот, цепляясь за край быстро распахнутого ею багажника и пытаясь перевалиться внутрь. – Впрочем, умная и не позволила бы втянуть себя в такое.

– Язык придержать не думал? – Селль никак не могла сообразить, чего ей сейчас больше хочется: ударить его или помочь, чтобы справился побыстрее. Пожалуй, все-таки второе – задерживаться тут не тянуло даже лишней секунды. Все до предела обострившиеся инстинкты орали, что валить пора было уже давно. А лучше бы и вообще здесь не появляться.

Впрочем, делать все равно ничего не пришлось – пока она колебалась, недобиток, оживающий прямо на глазах, успел сам упаковаться в небольшое пространство позади машины.

– Ну? Чего ждем? – вскинул он на нее взгляд, да так и замер, словно загипнотизированный тоненькой красной струйкой – едва Селль начала говорить, та опять потянулась из прокушенной губы на подбородок.

Расшифровала она тот взгляд мигом и совершенно правильно. А заодно сообразила, с чего эта недожертва такая шустрая уже. Нескольких капель ее крови, точнее, заключенной в ней силы, перехваченных во время странного подвального поцелуя, темному хватило, чтобы запустить регенерацию. А теперь хотелось добавки. Очень хотелось… Нестерпимо. Но все же не до такой степени, чтобы попросить.

– Адовы бесы, – ругательство вышло скорее обреченным, чем злым. – Ладно, жри. Чего зря пропадать?

И склонилась к нему сама, подставляя губы. Кажется, это была уже не «б» даже, а что-то из следующих букв алфавита. Гора-аздо дальше по списку.

Но в этот раз обошлось без поцелуев. Как, впрочем, и без капризов. Недобиток осторожно прошелся языком снизу вверх по подбородку, слизывая красную полоску, и, мгновение поколебавшись, повторил. Словно боялся оставить даже самую малость, даже след следа. Селль передернуло, но от комментариев удержаться удалось – сама предложила, так чего уж? Невольно отпрянула она, только сообразив, что сейчас тот проделает это по третьему кругу.

Темный растянул губы в глумливой улыбке, отчего корка на них лопнула, начав сочиться сукровицей:

– А больше у тебя пожрать ничего нет? Или выпить? Только целоваться не предлагай, твоей кровушки мне уже достаточно, а удовольствие там, мягко говоря, средненькое.

– Боги! Почему я его до сих пор не убила? – закатила она глаза.

– Вот и мне интересно, ага. У тебя есть ответ, ф-фея?

Ответ у нее нашелся – им стал грохот с размаху хлопнувшей крышки багажника, едва не отхватившей недобитку пальцы.

Выбраться из узкого проезда удалось вовремя – сирены официалов выли хоть близко, но еще не совсем вплотную, заодно разгоняя шваль и у них с пути. Сначала Селль нацелилась выскочить прямиком на магистраль, ведущую к центру города, и рвануть из этого крысятника на пятой передаче, но в последний момент, уже перед самым съездом туда, вдруг передумала. Проскочив по инерции чуть вперед – в тупичок, где дорога заканчивалась канавой, она осторожно, почти на ощупь, направила авто прямиком в неглубокий кювет, густо поросший сорняками. После серьезного дождя здесь наверняка тек ручей, но сейчас, по идее, должно быть сухо.

И все равно, когда машина скрежетнула дном по какой-то коряге, а по железу снизу застучали сминаемые стебли высокой травы, затаила дыхание – вот только застрять им тут и не хватало…

Не застряли. Оказавшись на дне широкого, но неглубокого русла, сейчас и в самом деле пересохшего, Селль плавно развернулась, следуя его изгибу, и через пару минут не проехала даже, а втиснулась под низкий свод тоннельчика, устроенного при прокладке магистрали прямо под ней. Из вполне практичных соображений, кстати, – чтобы в половодье вода могла течь свободно, не размывая дорожное полотно.

Про этот проход она знала давно, не только, так сказать, по долгу службы, но и вообще… Выросла она здесь неподалеку. А вот проехать на авто попыталась впервые, и понятно почему – вписаться с машиной в эту узкую каменную трубу удалось едва-едва. Но оно того стоило, потому как, выбравшись на другой проселок уже с противоположной от трассы стороны, к посту перед въездом в «чистые» районы подъехать удалось там, где никаких внезапных гостей не ждали и ждать не могли. Что, впрочем, не помешало ей тут же напороться на заставу «в полной боевой».

Тормознули их прямо на въезде к магистрали. И когда в салон через чуть приспущенное стекло заглянул постовой стражник, Селль вдруг разом сообразила, что имел в виду недобиток, обзывая ее дурой. Н-да… Хороша б она сейчас была, обнаружься на заднем сиденье голозадая недожертва ритуала. С явной темной аурой, ага. Так что не поспоришь – дура и есть. Оставалось лишь натянуть на лицо улыбку поискренней и резво закрутить ручкой под окном, полностью опуская стекло со своей стороны.

– Леди… – Офицер стражи оказался вежлив до приторности. Нашивки лейтенантские, но по возрасту, похоже, не старше ее самой – лет двадцать с небольшим. Белесые брови, светлые усишки, отпущенные для солидности над еще пухлой верхней губой… И очень цепкий взгляд, совершенно не вяжущийся с этой полудетской внешностью. Война, да. Наверняка. На передовой чины подхватывали так же быстро, как и опыт, это она знала не понаслышке.

– Ленро. Сельги Ленро. – Скрывать фамилию даже мысли не возникло. Зачем? Только подозрения вызывать. Да и вообще… Чувствовала она себя сейчас почему-то спокойно и собранно, словно лишние волнения и страхи с нее смахнули, оставив только чистый кураж. В этой ситуации более чем кстати, хоть и удивительно – давно с ней такого не было. С тех пор как пришлось расстаться с армией, именно из-за внезапно разыгравшихся нервов.

– Могу я поинтересоваться целью вашей поездки, госпожа Ленро?

– В какой-то мере, офицер. – Она развернула и протянула ему патент частного сыщика. – Вы же понимаете, да? В деталях отчитаться вам, что я здесь делаю, не смогу – специфика, так сказать, ремесла.

– Понимаю, – постовой наконец опознал в ней светлую, и от его вежливости перестало сводить зубы. Зато взамен появилась небрежная ухмылка. – Неверная жена, да?

– Муж. Но суть вы уловили точно, – не стала она спорить.

– А… – стражник еще ниже склонился к открытому окну, внимательным взглядом прошивая пустой салон, и вдруг потянул носом: – А чем это так смердит?

– Навоз, офицер, – изобразила она смущение. – Прихватила вот по случаю. Для садика. Целый мешок и очень недорого. Показать?

Селль с готовностью потянулась к ручке двери, собираясь выбраться наружу и улыбаясь при этом без малейшего притворства. Ясно же как день, что темный их диалог слышит, и если представить, какая у него сейчас морда… Улыбка у нее стала совсем ослепительной, несмотря на все еще саднившую губу. Или как раз поэтому?

– Нет, не стоит, – в ответ ей улыбнулись не менее широко, отдали честь и отпустили с миром. – Будьте осторожны леди. Неспокойно тут что-то сегодня.

– А?

– Облава у заводских. Вон там, через дорогу.

– Спасибо за предупреждение, офицер, – вдавила она сцепление, медленно трогая авто. – Я учту, хотя мне туда и не надо.

«Ну, хоть в этом повезло».

Через пару минут Селль перестала бросать нервные взгляды в зеркало заднего вида, поверив наконец, что преследовать их никто не собирается. И заодно чуток сбавила скорость. Ломиться вот так по центру – гарантированно привлекать к себе внимание, что в ее ситуации будет явно лишним. А потому она влилась в неспешный поток солидных авто, везущих бизнесменов из делового квартала в сторону уютных вилловых районов, где тех уже дожидались милые жены и приготовленные ими вкусные обеды, и всерьез задумалась, механически перекидывая руль и без труда удерживая машину на дороге.

Пришло время поразмыслить, как и почему этот темный недобиток оказался в подвале, да еще и в таком виде. А вот на тему того, почему ритуал не довели до конца и куда подевались те, кто его затеял, кое-какие мысли у нее уже возникли. Кажется, кто-то не сумел проглотить кусок, который цапнул, и здорово подавился. Но, боги, как?! Как такое вообще могло случиться?

Надо бы поговорить об этом с самим недобитком. Обсудить и обменяться сведениями, так сказать. Потому что все эти странности явно имеют самое прямое отношение и к ней. Как ни удивительно.

Ленро встряхнула волосами, еще чуток покрутила ситуацию в голове и решила съехать с темы – все равно для выводов, хотя бы каких-то, информации катастрофически не хватало. Так что лучше поразмыслить, почему в том гребаном подвале оказалась она сама. И зачем. И чего на самом деле добивались те, кто отправил ее туда одну, без поддержки…

Увы, времени не хватило даже на это – через четверть часа Селль уже неспешно открывала ворота своего гаража и, вкатившись туда, столь же неторопливо задвигала за собой створки – все как обычно. Незачем будоражить любопытных соседей чем-то не укладывающимся в ее повседневные привычки – квартал, где она сумела устроиться, был до отвращения приличным, что и стало залогом процветания ее нынешнего дела. Ну, относительного, скажем, процветания. На аренду небольшого домика ей вполне хватало, а вот на постоянную прислугу уже нет – лишь на приходящую уборщицу пару раз в неделю.

Но дом на Розовой аллее, что она снимала, и в самом деле оказался потрясающе удобен – с любой точки зрения. Внизу пара просторных комнат, легко превратившихся в офис: приемную и кабинет, а наверху, этажом выше, нашлось место личным спальне и гостиной. Ну и гараж, конечно, совершенно необходимый для ее гордости – основательно переделанного мощного армейского внедорожника. Пристроили его когда-то прямо к цокольному этажу и там же, в цоколе, организовали просторные ванную и кухню, с очень удобным выходом от парковки прямо к ним, а потом и к приемной офиса. Идеально, да. Все, за исключением цены. Но за такие удобства Ленро готова была платить и больше. И даже терпеть любопытство своих излишне приличных соседей…

– Мешок навоза, значит? – Вылезать из машины недобиток не спешил, даже когда Селль откинула крышку багажника, чуть придерживая, чтобы та не захлопнулась обратно.

– Конечно, – не стала она спорить. – Или ваше высокородие хотели быть представленным по всей форме? Выкатывайся уже, долго мне так стоять?

И тут же передернулась, сообразив, что это самое «выкатывайся» может получиться слишком уж буквальным.

– Высокородие? – выразительно заломил тот бровь и поморщился – от этой нарочитой гримасы лопнул очередной струп, теперь на скуле.

– Я знаю, кто вы… ты.

– Тогда чего застыла? Кланяйся давай.

– Перебьешься. – Ленро вдруг сообразила, что выбираться из багажника темный не спешит в расчете и дальше заставить ее стоять чуть согнувшись, придерживая крышку. А заодно демонстрируя ему интересные виды на декольте, приоткрывшееся из-за распахнутой куртки и расстегнувшейся пуговицы на рубашке. И немедленно обозлилась, выпалив неожиданно даже для себя: – Кланяться должен был ты! Мне! Пулю в лоб словив…

Увернуться она не успела.

– Ага, – в одно по-змеиному быстрое движение тот жестко ухватил ее за подбородок, разворачивая лицо то в одну сторону, то в другую и пытаясь что-то высмотреть в тусклом свете единственной электрической лампочки. Пока не высмотрел-таки. – Выходит, не фея, а лисичка, да? Та самая, что мы гоняли по болоту после покушения на меня… Когда ж это было… Август тридцать четвертого, так? Серенские леса?

Она попыталась вырваться – безуспешно, держали ее словно клещами. Зато удалось разглядеть, как нечто очень жесткое мелькнуло в глубине темных глаз.

– А мы-то надеялись, что сдохла. В той трясине.

– Перебьетесь! – повторилась она. – Много чести!

– Жа-аль, – он все еще продолжал пялиться на нее, не выпуская и не давая возможности отвести взгляд. – Как жаль, что я не узнал этого чуть раньше.

Хватка разжалась, и она сумела наконец вывернуться:

– Убил бы?

– И получил массу удовольствия, – серьезно кивнул тот в ответ.

– Так не поздно еще, – теперь уже она в упор уставилась на недобитка. – Можешь попытаться.

– Могу. Но зачем? Удовольствия-то уже не будет, – загадочно выдал тот и резко перевел тему: – Где здесь ванная? Надеюсь, у тебя такое вообще есть?

После длинной и очень выразительной паузы Селль все же ответила:

– Вон за той створкой коридор. Там вторая дверь слева.

– А первая?