Помоги проекту - поделись книгой:
Земля Энн
Глава первая
На юг, в Терцию!
Это была обычная заброшенная ферма, коими полнилась южная окраина Серых холмов, области, столицей которой был мой родной город Эссван. Состояла ферма из двух приземистых зданий с маленькими разбитыми окнами и провалившейся крышей, рядом с которыми красовалось полутораметровыми сорняками поле. Когда-то на нем выращивали пшеницу, теперь на пятидесяти гектарах земли я видел лишь темные силуэты борщевика и малость пожухлую, но все еще жгучую крапиву. Лезть туда мне совершенно не хотелось.
Неподалеку от фермы стоял ржавый, со скрипом вращавшийся вхолостую ветряк, причина нашего с Джуном появления здесь в это пасмурное утро. Именно с него кто-то расстрелял караван, идущий на юг, в Терцию. Четыре грузовика, наименее нагруженных, успели уехать, но один, с самой богатой добычей, все же не сумел сдвинуться с места, и теперь его остов, выпотрошенный и соженный, украшал обочину в пятидесяти метрах от фермы.
— Как думаешь, куда они ушли? — Джун достал сигарету из свежей пачки и закурил, пытаясь делать вид, что он не давится дымом. — В Терцию?
— В Терцию? Ты издеваешься? — бросил я в ответ, закинул карабин за спину и повис на нижней ступеньке лестницы, ведущей на самый верх ветряка.
— Ну да… Тамошний барон тот еще черт. Слыхал, что в городе говорили?
Я покачал головой. Говорить, забираясь по ржавой, стремящейся отвалиться от ветряка лестнице, было неудобно. Впрочем, это совсем не мешало Джуну вещать откуда-то снизу — он зачем-то полез вслед за мной, не вынимая сигарету изо рта, из-за чего его речь становилась еще менее понятной.
— Он, говорят, собрал своих капитанов, и отправил бандюков искать по всей Терции. Кто не поймал хотя бы двоих, расстреливал на месте.
— Байки.
— Каки байки-то? — обиделся мой напарник. — Он зверь вообще.
— Как в эпоху инфопланшетов ты вообще в это веришь?
— Так то про… — Джун запнулся. — Пропаганда, во. А настоящие истории свояки рассказывают.
— Ага-ага…
Я наконец-то заполз на площадку, где во время нападения сидел стрелок с чем-то особенно крупнокалиберным, судя по диаметру гильз. Пара окурков, полупустая бутылка, забытая в спешке, производства эссванской мануфактуры. Никаких особых следов. Я подобрал гильзу, засунул ее в карман рабочего рюкзака, огляделся.
Отсюда, с вершины окружающего мира, открывался прекрасный вид, что на дорогу с остатками грузовика, что на тихие болота на севере, что на леса на юге, постепенно переходившими в горную гряду. Будь я на месте разбойников, отправился бы именно туда, в сторону Терции, спрятался бы на недельку в какой-нибудь пещере, откуда меня не будет видно с флайера, после чего вышел бы к восточной границе Серых холмов, и уже оттуда помчался бы в Эссван легализовать товар. Скорее всего, разбойники сделают именно так. Ведомый любопытством, я покрутил одну из гильз в руке.
«Оружейный завод Шталей». Понятно… Боеприпасик из Дельты, области на северо-западе Сумеречных земель. Занятно, занятно… Машинально положив уже вторую гильзу в карман, я спросил Джуна, что он обо всем этом думает.
Тот лишь пожал плечами, уткнувшись в свой инфопланшет. Впрочем, типичное для него поведение. Ему было всего шестнадцать или семнадцать лет (сколько именно, я сказать не мог, так как не знал дня его рождения), и, откровенно говоря, умом он не блистал. Подобного я не мог сказать и про себя, но, черт подери, Джуна я считал откровенно тупым, и с собой его таскал лишь потому, что так захотел Олд, частенько помогавший мне с поиском работы. По другой причине я бы давно заморил малолетнего идиота в ближайшей к Эссвану канаве.
Кстати, об Эссване. Давненько я там не был. Я вообще не слишком любил бывать дома после того, как вспышка неведомой болезни выкосила четверть города, зацепив и мою семью. Мать и младшая сестра не пережили того ужаса, что царил на улицах в течение пары месяцев. О матери я совершенно не грустил, в отличие от сестренки. Ей едва исполнилось четырнадцать, и уж кто-кто, а она точно не заслужила подобной участи. Пять лет прошло… Пять. Пять долгих отвратительных лет, которые я бы предпочел выкинуть из памяти.
Образование свое я бросил — что до образования с книгами и учителями, если на содержание дома, двух вечно холодных комнатушек в одном из жилых модулей, мне не хватало монет, и примерно через пару месяцев я вынужден был их продать. На вырученные деньги поселился в совсем уж темном углу в портовой части Эссвана, устроился на работу посыльным, сначала пешим, чуть позже — на легком мотороллере, а потом мне, к несчастию своему, захотелось красивой жизни. И я пошел в «авантюристы», по факту — в обычные наемники. В семнадцать мне пришлось впервые стрелять в человека, в девятнадцать — впервые стрелять в затылок. Сейчас мне двадцать один. И, черт возьми, лучше бы я не пережил ту эпидемию.
В последнее время я предпочел отойти от дел, связанных с оружием, и преимущественно занимался всякого рода поисками и расследованиями. Отыскать сбежавшего подростка, найти должника, исследовать заброшенный дом, найти тайники в доме… Временами мне это даже нравилось.
Все свои дела я предпочитал решать в придорожном трактире в десяти минутах хода от границы города. Там не пахло обычной для города пылью, затхлостью, духотой и, самое главное, другими людьми. Там не было маленьких переулков меж тесно стоящими модульными домами, в которых прятались крысоподобные наркоманы с ржавыми ножами и валялись пьяные вусмерть девицы не самой завидной профессии.
Как же я мечтал сейчас вернуться в тихую прохладу стен этого самого кабака. С неба полетели небольшие капли дождя, и Джун решил обследовать здание фермы, а я предпочел вернуться в свой транспорт. Это был небольшой фургон, крепко стоящий на своих четырех колесах высотой по пояс каждое, без какого-либо бронирования, зато с удобными креслами и теплой печкой, позволявшей не замерзнуть во время долгих зимних перегонов. Он не находился в моей собственности — он принадлежал Олду, брату моего напарника. За последние пару лет я так прикипел к рулевому колесу этого тарантаса, вечно грязным педалям и гуляющему туда-сюда рычагу коробки передач, что готов был жить внутри этих ржавых металлических стен. В задней, грузовой, части сейчас стоял мопед Джуна, подпираемый мешками с опилками, которые я хотел выгрузить на одной из ферм в предместьях Эссвана. Не самое веселое бытие наемника (вкупе с не самой высокой оплатой выполняемой работы) не позволяло мне заниматься только одним делом — постоянно приходилось искать подработку где-то на стороне, даже такую дурацкую и малозначащую, как перевозка крестьянских грузов.
— Марв!
— Да? — отвлекся я от своих размышлений.
— Ферма чистая! Хошь глянуть?
— Чего там глядеть-то? Судя по виду, тут года три никто не живет.
Джун пожал плечами — сумка его явно стала несколько больше. Какой бы ферма ни была раньше, теперь она действительно стала «чистой».
— А черт его знает. Там еще листки какие-то, но ими только печку разжигать можно.
— Может, написано на них чего? — нахмурился я. Честно, Джун мне начал надоедать.
— Да вроде как да, но я ж читать не умею эти письмена. Там же на старом языке понаписано все, а я только по-нашенски умею читать-писать.
Покачав головой, я спрыгнул с транспорта и направился к зданию фермы. В последнее время я предпочитал работать один. Дурость напарника заставляла меня брать задания, требующие выполнения в одиночку. Слежка за человеком, работа телохранителем, прокладывание контрабандистских троп — все это позволяло отключаться на недолгое время от окружающего меня мира и бывать наедине с собой. Этого не хватало в той наемничьей доле, которую мне пришлось принять пять лет назад. Будь у меня хотя бы лишняя пара тысяч, я бы давно приобрел ферму или, по меньшей мере, маленький домик в глуши, вырубал лес, ставил солнечные панели и выращивал зелень на гидропонике. Что еще нужно для счастья?
На ферме было пусто, а листами, которые обнаружил Джун, оказались уведомления об уплате долгов одному из эссванских ростовщиков. Пожелтевшие бумажки трехлетней давности. Новее их в доме я ничего не нашел. Едва не проломив своим весом гнилую насквозь половицу, я вышел на улицу и заметил, как Джун выкатил из задней части нашего тарантаса свой ломаный-переломанный мопед.
— За топливо сам платить будешь, — заметил я, наблюдая, как мой напарник прицепляет к седлу свою сумку, которую он наверняка набил всякой ерундой — что-то ценное ему почти никогда не удавалось найти. — И надеюсь, ты нормально мешки уложил.
— Да ладно тебе, Марв. Литр туда, литр сюда, не убу…
— Я тебе все сказал, — ребенку захотелось покататься на мопеде. В самом деле, что еще могло произойти. — Из-за твоей прошлой «поездки» мне пришлось потратить половину вырученного на то, чтобы восстановить лавку того молочника. Не помнишь?
Джун скривился. Для него даже то, что случилось вчера, являлось запыленной древностью, что уж говорить про случай двухнедельной давности…
— Ты-то как, остаешься?
— Да, проверю пару вещей, — на самом деле, мне просто не хотелось ехать вместе или хотя бы рядом с Джуном. От заброшенной фермы до Эссвана было всего полчаса езды, но даже столь короткий срок я не хотел проводить вместе с ним. Ну его к черту.
— Ну, смотри-смотри, оставайся, — Джун тихо хихикнул, представляя, как его брат Олд, который и подкинул нам эту работенку, выдаст ему тугой кошелек с монетами. Наивный дурак. Его брат был далеко не самой важной шишкой в городе. Птицы полета Олда могли сравниться разве что с сороками, выискивающими на помойках вкусные объедки. Те, кто парили высоко в небе, словно орлы, лишь скидывали на подобных ему персонажей халтурки, грязные делишки, ради которых не стоило пачкать остро наточенных когтей.
И пока эти самые «орлы» не скинут на «сорок» пресловутый кошелек, Джун его не получит. Я понимал это, малолетний дурак — нет. Именно поэтому я отправил его в Эссван сдавать дела с моим рабочим рюкзаком, а сам залез в тарантас и достал инфопланшет.
Полистав минут двадцать новости, которые постоянно выкладывались любопытными писаками (сами они предпочитали слово 'репортер) в общий доступ, я открыл свою личную почту. В горах спама от различных торговых компаний, предлагавших все, от работы на космическом корабле до продажи посыпанных солью сухарей, я наткнулся на письмо Йорви, давнего приятеля брата Джуна. Этот идиот не мне писал полгода, с тех самых пор, как я приставал (исключительно из веселого настроения) к его подруге. Откуда мне было знать, что та дурнушка, хоть и обладавшая достаточно неплохой фигурой, имела какое-то отношение к Йорви, двухметровому гиганту с парой извилин в голове и парой тысяч монет в кармане? Кажется, в тот раз меня спасло только наличие револьвера в кармане. Неужели он снова решил мне угрожать чем-то, да еще и спустя столь долгий срок?
Ведомый любопытством, я открыл письмо. Впрочем, лучше бы это были угрозы…
Черт… Этого еще не хватало. Дело ведь совсем не предвещало беды. Просто заказ на поиск улик. Таких у меня до этого было штук пять, наверное, может, шесть или семь. И всегда все проходило замечательно. В этот раз мы ведь даже не нашли ничего. Кроме гильз, которые могли принадлежать кому угодно. Может, дело было в тех вещичках, что Джун отыскал на ферме? Но когда и кому он успел что-то сообщить? Впрочем, при его любви сидеть в сети это было делом недолгим. Черт…
Отложив инфопланшет в сторону, я потянулся к замку зажигания моего транспорта. Нужно как можно быстрее ехать из Эссвана. Вопрос — куда⁈ До Дельты, Бухты или Снежного мыса я уже точно не доберусь — раз заказчики подписали смертный приговор даже Джуну, то на что надеяться мне? Меня-то точно найдут на моем тарантасе, бросать который мне совершенно не хотелось. Оставалась одна дорога. Я бросил взгляду на грунтовку, ведущую на юг, в Терцию.
Что ж, не самый плохой вариант.
Глава вторая
Гостеприимство
Скоро показалась граница Терции. Слишком давно я здесь не был. С тех пор многое изменилось. Из глубин своей памяти я откопал лишь вид высоких башен, над которыми реяли ярко-синие знамена. Башни эти охраняли проезд, всегда открытый, и лишь въедливый налоговый служащий мог испортить настроение гостю в этих южных землях. Теперь же… Все было по другому.
Прежних башен я уже не застал. У одной из них артиллерийским снарядом была снесена верхушка, и на последнем оставшемся целым этаже горел костер, возле которого грелся ссутулившийся стражник. Второй стражник расположился за бойницей в другой башне. Я не видел его силуэта, но торчащий наружу ствол шнелфайра (боги, инструктора этого придурка надо бросить на рудники за профнепригодность), выдавал его. Еще один стражник скучал, стоя за электромеханическими воротами, и поигрывал винтовкой. Но это было еще не все.
Примерно метров за двести до ворот дорога вдруг начала резко и много петлять, а прямой проезд, помимо сваренных из железных ломов «ежей», перегораживали полусгнившие остовы броневиков, на части из которых до сих пор была заметна белая краска, цвет дома Вайсхавов. Бесславная кончина для военной техники. Кое-как сумев вырулить на своем тарантасе, я остановился перед самыми воротами, заглушил мотор и вышел наружу, уже ощущая кожей уставившиеся на меня дула.
Офицер, командир стражи, разгульной походкой вышел из караульного помещения, глубоко засунув руки в карманы. Презрительно оглядев мой транспорт, он подошел к воротам и спросил:
— Кто такой?
— Марв, свободный человек из Эссвана. Прибыл сюда, чтобы найти работу, — не мог же я ему сказать правду.
— Кто тебе внушил, что ты ее здесь получишь?
— Я надеюсь на радушие и щедрость жителей Терции, — пожал я плечами. Надо было сказать, что я турист.
— Проход стоит пятнадцать терцианских монет. Или же двадцать эссванских. За транспорт, соответственно, вдвое больше.
— Дороговато, — протянул я, и это не было попыткой торговаться, отнюдь. Плата за проезд отняла бы у меня до четверти всех имеющихся денег. Я, разумеется, слышал о терцианском «дружелюбии», но чтобы оно проявлялось вот так, с самого начала… Хм.
— Можешь оставить свою телегу здесь, потом вернешься за ней.
— Поставите ее к тем броневикам?
Офицер рассмеялся. Кажется, его ледяное, жаждущее лишь звона монет, сердце начало немного таять.
— А ты смешной, парень. Конечно, поставим. Терция — это не Серые холмы. Люди здесь суровы, и не готовы делиться с тобой горячими медовиками.
Пропустив мимо ушей насмешку над традиционным эссванским лакомством, я полез в кошелек. Терцианских монет при себе у меня не имелось (да и откуда им, черт возьми, взяться), и пришлось переплачивать.
Заметив деньги, офицер жадно облизнулся, скрылся в караульной, после чего вернулся оттуда с какими-то бумагами. Аккуратно пересчитав все отданные мною монетки, он мягко намекнул, что неплохо было бы накинуть сверху, если я хочу получить самую актуальную информацию обо всем в Терции. Недолго думая, я решил отказаться, после чего неведомо откуда появившаяся пара солдат вышла за ворота и принялась обыскивать мой транспорт. Любая граница всегда полнится взяточниками и мздоимцами, угрожающими «особым вниманием» к тем, кто отказывается платить. Мне же скрывать было нечего. Один из солдат попытался намекнуть на пошлину за провоз оружия, но я сослался на древний договор Терции с Эссваном, и от меня отстали. Хоть где-то мне пригодились обычно бесполезные сведения, вбитые в голову учителем-механикером давным-давно, во времена до эпидемии.
Проехав первый поворот по дороге в город, я остановился на обочине и достал инфопланшет, подключившись к здешней сети, и открыл страницу с объявлениями. В первое время мне точно надо было на что-то жить, и меня интересовала любая работа. Впрочем, долго искать не пришлось — немедленно наткнувшись на объявление о «зачистке», я нашел ближайший пункт записи, и направился туда.
Пейзажи Терции ничем не отличались от соседних с ней Эссвана и Серых холмов, но что-то в них заставляло меня нервничать. То тут, то там на обочинах виднелись обломки телег и транспортов, на ветке одного из деревьев болталась веревка с обрубленной петлей. В одном месте на дороге застрял рудовоз, буксовавший в луже грязи. На мое предложение о помощи водитель и трое охранников (слишком много для банального грузового рейса) лишь бросили наполненные неприязнью взгляды и велели катиться куда подальше. Возражать четырем тяжеловооруженным людям — лишь у водителя на плече висел стандартный карабин, охрана же красовалась шнелфайром и двумя тяжелыми ружьями, способными пробить броню легкого транспортера — у меня не было никакого желания, и я поспешил проследовать в трактир, стоявший на перекрестке.
Он представлял собой довольно убогое зрелище: три или четыре купола, соединенных между собой узкими коридорами. На парковке стояло два броневика стражи местного барона. Скрещенные кирки на синем фоне. Символика Айзенэрцев, кого же еще. Заложив крутой вираж, я приткнул свой тарантас рядом с одним из транспортов.
Рядом с входом сидел на корточках, прислонившись спиной к металлической стене, какой-то бродяга, сразу же попросивший меня поделиться с ним монеткой-другой. Как же, как же…
Подобные бродяги обычно обитали либо в городах, либо в многочисленных местных лесах, где они строили свои убогие домишки, чем изрядно раздражали владельцев земель. Стабильно раз в год они, эти самые владельцы, собирали своеобразный поход, представляющий из себя банальную зачистку местности от нежелательных элементов. Именно на него я и спешил.
Миновав далеко не самый герметичный шлюз, который скорее подошел бы какой-нибудь космической станции, я оказался в тесном зале, у дальней стены которого располагалась барная стойка. Как я и предполагал, трактир пустовал. За одним из столов сидели бойцы барона, рубившиеся в какую-то простенькую настольную игру, азарт коей повышался с каждой следующей кружкой пива.
В противоположном конце бара я заметил обычного в таких местах вольного торговца с женой (а может, это была служанка) и охранником. Охранника я бы и не заметил — уж слишком сильно тот вжался в темную стену в своем черном комбинезоне — но торговец чему-то его яростно поучал.
Решив не обращать внимания на обыденные в этих местах вещи, я направился прямиком к бармену, над головой которого висел экран с горящей надписью «Набор на зачистку». Смерив меня недовольным взглядом, бармен, двухметровый боров с вываливающимся из майки животом, сразу спросил, по делу ли я.
— Разумеется. Здесь записаться?
— Опаздываешь, парень. Еще вчера набор окончен.
— А почему это до сих пор здесь висит? — я показал пальцем на экран.
— Не успели убрать. Тут уж к самому барону идти, а он, знаешь сам, занятой.
Пожав плечами, я попросил стакан газировки и занял ближайший к стойке столик. Черт, придется искать работу чуть дольше, чем я рассчитывал. Давно, очень давно я не был в землях Айзенэрцев. В прошлый раз я был еще ребенком, и воспоминания мои не давали четкой картины того, чем можно было заняться в этой местности. Я достал из рюкзака инфопланшет и включил его.
Присоединившись к сети трактира, я залез в его открытое хранилище данных, и скачал файл «Описание Терции».
Первая страница. Так, карта местности. Ее я немедленно перекинул на диск своего компьютера. Небольшой город, несколько ферм вокруг, резиденция барона на западе. Всю территорию разрезали две реки, берущих свое начало в горах на севере, и одна из них впадала в океан неподалеку между городом и обиталищем барона. Дельта реки представляла собой нагромождение островов, отмелей и речных рукавов, и, судя по отметкам, карту обновили совсем недавно.
На второй странице документа шло описание рода Айзенэрцев с подробным генеалогическим древом. Разумеется, его я проскроллил. За ним следовала краткая характеристика города, с мини-картой и описанием основных заведений, в которые путник мог заглянуть по прибытии. Судя по тому, что часть названий выделалась жирным шрифтом, то их владельцы приплачивали хозяину трактира за рекламу.
Раздался грохот. Шлюзовые двери снова открылись, и сразу же из-за них раздалась адская ругань, шедшая от невысокого мужичка лет пятидесяти, одетого в дорогую и крайне удобную броню, за спиной у которого висел церемониальный меч, совершенно бесполезный в эпоху огнестрельного оружия. Его сопровождал молодой парень в не менее дорогих одеждах (судя по внешности, он являлся сыном мужичка), а за ними плелась пятерка вооруженных бойцов барона.
— Милорд…
— Заткнись,…! Почему ты мне прислал всего двоих? Я, по-твоему, что, сам пойду этих шакалов отстреливать? Или людей своих пошлю?
— Э-э… — смутился бармен. Наверное, он и сам не мог ответить, почему не давал людям найти интересующую их работу. То ли потому, что считал себя хорошим психологом, способным с первого взгляда определить готовность человека, то ли просто был козлом, коими полнились Сумеречные земли.
Я сразу понял, КТО именно зашел в трактир. Барон Манфред Айзенэрц, собственной персоной. Тот, кто мне и был нужен. Я встал из-за стола.
Тут же один из охранников направил в мою сторону ствол своей штурмовой винтовки. Дружелюбные, как шакалы.
— Ваша милость, я прибыл затем, чтобы участвовать в зачистке территории.
Барон встал как вкопанный, медленно повернулся ко мне и с легким оттенком презрения спросил:
— Ты кто?
— Наемник Марв Актоль, с севера.
— Ну и какого черта ты здесь торчишь? Ты мне нужен на работе, а не за столом!
— Я только что прибыл в Терцию, и бармен сказал мне, что я опоздал на зачистку.
— Черта с два! Сбор завтра в шесть у ворот моего замка. Не вздумай опаздывать!
— Я понял вас, ваша милость.
Я вернулся на свое место, но охранник даже не подумал отвести от меня ствол. Что ж, завтра в шесть так завтра в шесть. Оставалось найти ночлег. Трактир подходил идеально.
Подойдя к красному, как солнце на закате (наверное, именно из-за его особенного свечения наш континент и называли Сумеречными землями), бармену, я спросил, сколько стоит отсек на одну ночь. Он сначала, конечно, хотел мне отказать, но разбушевавшийся гнев барона, который требовал вызвать немедля хозяина трактира, защитил меня. Бармен рассеянно назвал цифру в десять монет, и я поспешил расплатиться и взять ключ.
Комната моя, а точнее микро-отсек с иллюминатором в потолке и дрянной кроватью, располагалась в самом дальнем от входа куполе, рядом с границей леса. Будь вместо столь странной структуры обычный дом (пускай и подходящий для суровых условий Терции), я бы мог любоваться красивым хвойным лесом и горами на востоке. Но, увы, мне досталось лишь тусклое серое небо, разрываемое время от времени всполохами — пока я сидел и пил газировку, началась гроза.
Улегшись на кровать без постельного белья, я подумал, жив ли еще Джун или его уже прибили наши бывшие работодатели. Я не знал, рассказывал ли им Олд о моем участии, но вот его младший брат стопроцентно бы проболтался. Впрочем, скорее всего, он отделался лишь пулей в эссванском переулке. Оно и к лучшему. Я нащупал в кармане случайно положенную туда гильзу и подумал, что стоит, наверное, ее тщательнее припрятать. Или же вообще избавиться. Из-за такой мелочи сегодня убили двух человек. Даже интересно, что же хотели скрыть? То, что грузовик был расстрелян из крупнокалиберного оружия? Это очевидно даже ребенку. Черт…
Впрочем, в своей работе я всегда соблюдал было одно правило — не ворошить прошлого. Прошлое доставляло только проблемы, в отличие от будущего, о котором стоило задуматься. В Эссван мне ходу нет — это очевидно, но и оставаться надолго в Терции я не хотел. Разумеется, я посмеивался над слухами, которым верил Джун, но и с хоть какой-то толикой любви я к южной области Сумеречных земель не относился. Говорили о ней… Всякое о ней говорили.
Барон Айзенэрц считался самым отвратительным из всех феодалов, обитавших на континенте. За последние десять лет он устроил одну войну, несколько пограничных конфликтов и скандалов, в которых оказались замешаны все окрестные лорды. Помимо дурного характера, властитель Терции обладал не самой маленькой военной силой, что позволяло ему творить на территории своего феода все, что душе угодно. Работать на такого человека мне, если честно, не слишком хотелось, но я утешал себя тем, что это все на один-два дня, не более. Потом… Потом нужно думать, что делать…
Поделиться книгой: