Помоги проекту - поделись книгой:
– Так точно, – старший помощник вывел на экран данные визуального контроля, проверил алгоритмы, доложил: – диагностика активирована. Возможно, сбой программного обеспечения.
Вторая линия освещения мигнула, выплеснув на потолок новую порцию красных аварийных сигналов.
– Аварийку отключите, – чуть более раздраженно, чем следовало, приказал капитан. Он бросил взгляд на связиста, притихшего у своего монитора. Вид у того был озадаченный.
Когда основной рабочий экран ожил после перезагрузки, он первым делом просмотрел пропущенные сообщения сети – система безопасности корабля выделила во всех строках внедрившийся элемент кода. Связист скопировал его и запустил отдельную проверку.
Картограф предупредил:
– «Менандель» в гравитационном поле Юпитера. Точка принятия решения – девятнадцать секунд.
Марко Джой прикидывал, как теперь лучше выйти на маршрут, когда его отвлек от размышлений встревоженный голос связиста:
– Капитан, неизвестный код в системе.
Марко Джой вскинул бровь:
– Ты ведь блокировал вирус и удалил его?
– Так точно, капитан, но вижу, что он успел проникнуть в искин корабля… Пытаюсь выделить поврежденный узел и блокировать его.
– Действуйте!
Марко Джой наблюдал за связистом – тот вводил одну за другой команды, пытаясь заблокировать поврежденные вирусом узлы, но вирус, словно жирный червь, ускользал от него. Мониторы команды окрасились в оранжевый, выбросив окно с предупреждением – «Неизвестный код в системе жизнеобеспечения корабля».
Техник, все это молчавший у своего монитора, сообщил:
– Защитное поле активировано на сто процентов, мощность экранов на максимуме.
Капитан с недоумением посмотрел на техника:
– Зачем? Кто дал такую команду? Немедленно верните показатели к расчетным нормативам…
Работающие на полную мощность экраны – это перерасход энергии, а им еще завершать гравитационный манёвр и выходить на точку переброски.
– Не могу, капитан, – техник торопливо вытер капельку пота, собравшуюся на виске. – Система не отвечает.
– Что с системой?! – Рявкнул капитан, повернувшись к бортинженеру.
Центральный монитор, на котором отражались все команды экипажа, транслировал изображение с внешних визиров и передавал обработанные данные с датчиков, покрылся рябью. Изображение потеряло четкость. Сообщения об отключении или неполадках в системах, сыпались одно за другим. Команда все еще пыталась разобраться с ними, когда старпом сообщил:
– Мы потеряли управление «Менанделем», – он развернулся к капитанскому мостику в ожидании решения капитана.
Марко Джой нахмурился.
– Переводите лайнер на ручное управление. Переводите на мой пульт и вызывайте техников шестого сектора в помощь, подключайте базу… Броу, на вас навигация. Торос, подготовьте систему к перезагрузке в случае отказа аварийной системы управления.
Связист перепроверил данные, прежде чем сообщить капитану:
– Капитан, система не отзывается. Диспетчерская нас не слышит.
Марко Джой нахохлился, пульт под его пальцами окрасился изумрудно-зеленым, на рабочем мониторе загорались системы, прокладывался курс.
– Чушь! – выдохнул отрывисто. – Отставить панические настроения, работаем, господа! – он активировал внутреннюю связь персонального креоника: – Вниманию всех членов экипажа. Приказ капитана явиться на свои рабочие места.
Он щелкнул переключателем – никто из членов команды не отзывался, локальная связь молчала так же и отзывалась безликим шорохом белого шума. Он уже повернулся к связисту, чтобы отругать за неисправность внутренней связи, когда услышал:
– Капитан, «Менандаль» меняет курс. – Картограф следил за струйкой зеленых цифр на своем мониторе. Он перебросил данные на центральный монитор, показав происходящее всей команду. На темном фоне, поверх проложенного диспетчерской курса, отмеченной оранжевым, алела новая траектория. – Вот, видите…
Марко Джой смотрел на новые расчетные данные, в висках пульсировало «этого не может быть».
– И какова новая цель маршрута?
Картограф активировал собственный креоник, ввел данные в полевую карту, программа выдала расчет – не такой точный как сделала бы искин корабля, но тоже вполне однозначный.
– Мы выходим к внутренним планетам и если траектория не изменится, то через двое суток врежемся во внутреннее кольцо Пояса Астероидов.
Это было неслыханно по своей циничности.
Начальник криминальной полиции церианец Тиль Теон стоял у монитора и не мог поверить, что происходящее на нем – театральная постановка. Какой-то безумный режиссер ежедневно давал телешоу, в котором разыгрывалась трагедия почти пяти тысяч человек – пассажиров и экипажа круизного лайнера. Закадровый голос бодро вводил в курс дела «только что подключившихся»:
– В прошлой серии! Бортовой журнал круизного лайнера отметил внешнее вмешательство и выход из-под управления всех систем. Бортинженер принял загадочный сигнал, который, внедрившись в систему управления, полностью перекроил ее. Команда предполагает, что стала жертвой особого вируса. Случайность ли это? Или у вируса есть хозяин. Это только предстоит понять смелому экипажу…
Первую «серию», фыркнув, Тиль Теон даже не стал досматривать – еще не хватало тратить время на просмотр дешевого телешоу. На экране мельтешили какие-то люди, беззвучно кричали, будто в немом кино. Все комментарии исходили только от ведущего, и это делало передачу похожей на водевиль. Теон не стал бы обращать внимание и на остальные выпуски, если бы не начмед, землянин Анатолий Духов. Он зашел к Теону в самом начале очередной трансляции, с порога заявив:
– Это ни черта не постановка, там у людей паника, термические и химические ожоги и явные признаки обезвоживания.
Теон смотрел на него с недоумением – глава Совета Единой галактики ждал от него сводный отчет по статистике преступлений за истекший квартал. А потому начальник криминальной полиции не сразу сообразил, о чем говорит начмед:
– Ты о чем? – он неохотно оторвал взгляд от таблицы, сделал пометку на полях, чтобы не потерять место, с которого продолжить.
Духов посмотрел на него так, будто Теон пропустил ежегодную прививку от аполийского ящура – с разочарованием и раздражением.
– Об этом дурацком ток-шоу по Первому галактическому, – он качнулся с пятки на носок и заложил за спину руки. – Его не представляет ни одна кинокомпания, ни одно СМИ. Все происходит на самом деле.
Теон, наконец, начал понимать, нахмурился:
– Ты какую-то ерунду говоришь, мой друг. Это невозможно, чтобы четыре дня пассажирский лайнер терпел бедствие, а об этом никто не знал. – Он отодвинул планшет с таблицей, положил локти на стол. – Возможно, ты не знаешь, как все устроено, я расскажу… Ни один корабль не бывает без присмотра. Диспетчеры сектора всегда на связи, все транзакционные[5] пути проверяются и контролируются патрульной службой и транспортной прокуратурой. Любой корабль имеет точные координаты движения в каждую секунду. Любое отклонение от маршрута, не прописанное в путевом листе, – повод созвониться с капитаном и выяснить причины. И это я еще не говорю о пассажирах – представь себе, что бы они писали своим родственникам все эти четыре дня, если бы, в самом деле, были на волосок от гибели… – Он чуть склонил голову к плечу и посмотрел на начмеда, добавив резонно: – Если это не кинопостановка, а реальный корабль, то как минимум транспортная прокуратура уже должна быть в курсе. А за ними – и я. А я ничего подобного не наблюдаю.
Он развел руками, кивнув на отложенный планшет с загруженной на нем таблицей и обреченно вздохнул – надо доделать работу. Теон уже хотел вернуться к своему отчету, но землянин продолжать стоять перед ним. Настойчивость Духова заставила и его самого прислушаться к собственной интуиции: что-то в телешоу было не так, он ведь подумал об этом на первых кадрах, но после отмахнулся.
– Где, согласно ведущему, дрейфует лайнер?
– В Солнечной системе.
Теон выдохнул, размял затекшие от сидячей работы плечи. На темном кителе неярко блеснул шеврон – серебряный меч, направленный острием вниз, в окружении скопления звезд:
– Ну, вот видишь… Солнечная система – это, хоть и на отшибе, но все-таки более-менее изученные пути. Ты знаешь статус Земли – член Совета с правом совещательного голоса, население не осведомлено о сотрудничестве с галактическим сообществом. Поэтому, учитывая попытки местных ученых найти следы внеземных цивилизаций и направленное в космос оборудование, там практически нет работающих маршрутов. Круизный лайнер там никак не мог оказаться. Этот район вне используемых транзакционных коридоров.
Анатолий невозмутимо кивнул, одновременно соглашаясь и отрицая сказанное начальником криминальной полиции. Теон почувствовал, как у него свело челюсти – они с Духов отработали вместе лет сто… ну, десять точно. Бок о бок, как это говорят на Земле. И этот жест Теон знал досконально – начмед не отступит, и ему, Теону, предстоит выстоять в словесной перепалке со старым товарищем.
– Во-первых не факт, что закадровый голос сообщил верные координаты, – резонно отметил землянин, начиная раскачиваться с носка на пятку и обратно. – Во-вторых, в Солнечной системе есть небольшие веховые комплексы на периферии, за Плутоном – тебе это прекрасно известно. И ими пользуются некоторые компании, чтобы сократить маршрут до четырнадцатого подсектора. Заодно показывают диковинку – необычного желтого карлика с обитаемой планетой и обсерваториями на Поясе Астероидов… И капитанов, нарушающих режим тишины в том районе, регулярно наказывают снятием с рейсов и переводом на другие должности.
Тиль Теон об этом тоже прекрасно знал: о вехах, которые есть, но которых как бы нет, и которыми как бы нельзя пользоваться, но если присмотреться, то прямого запрета вроде и нет… А все, что прямо не запрещено, вообще-то разрешено. Он отвел взгляд.
В первые минуты трансляции первой серии его именно это и смутило – локация лайнера. Не мог он оказаться на границе с Солнечной системой. А если и оказался, то диспетчерская должна об этом знать – иначе как навигатор лайнера ввел координаты транзакционного перехода и номера нужных вех?
– Я узнавал у наших операторов, – признался он, наконец, – они ничего не видят по указанным в трансляции координатам. И потом, Анатолий… У лайнера есть порт приписки и владельцы. У них ничего не болит, если корабль оказался скварр[6] разбери в какой переделке и терпит бедствие? – Теон взял персональный креоник, вызывая транспортную прокуратуру.
– Тобиус Торган у аппарата, – прошелестел дежурный.
Теон бросил суровый взгляд на Духова, переключил на громкую связь и представился:
– Что с подсектором тринадцать? Там какой-то лайнер терпит крушение…
– А, вы о том шоу… – В голосе дежурного послышалось плохо скрываемое удивление. – Направили опергруппу по требованию прокурора. В течение ближайших двух часов будут точные данные.
Видимо, он наделся, что начальник криминальной полиции удовлетворится его обещанием и отключится. Тиль Теон сделал пометку – установил напоминание повторить звонок через полтора часа, сам же уточнил:
– Что говорит диспетчерская: за истекшие четверо суток в этот подсектор входили корабли?
Дежурный замялся, на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы Духов изогнул бровь в знакомой гримасе «А я о чем говорил». Теон оттолкнулся от края стола, развернул кресло к стене и отвернулся от старого товарища.
– Да, господин Теон. Два погрузчика, грузовик, три мелкотоннажных катера и два пассажирских судна…
Церианец сделал пометки еще и об этом.
– Так много? – Он посмотрел через плечо, встретившись взглядом с Духовым. – Со всеми удалось выйти на связь?
– Да, все отозвались на сигнал, подтвердили отсутствие поломок. Все штатно. Все успешно покинули тринадцатый подсектор к текущему моменту.
Теон выразительно посмотрел на начмеда, поблагодарил дежурного, попросив сбросить ему отчет по оперативной обстановке в тринадцатом подсекторе, и нажал отбой.
– Ну, видишь, все штатно… – он положил руки на стол и окинул взглядом товарища.
Духов был невысокого роста, крепко сложенный мужчиной. Виски чуть тронула седина, но взгляд остался таким же пристальным и зорким, как в первые годы знакомства и прикомандирования на борт корвета управления сопровождения следственных действий «Тольда», на котором Теон устроил свою штаб-квартиру. Их связывали году дружбы, парочка серьезных заварух, завершившихся «парными» шрамами: у землянина была рассечена бугристым шрамом правая сторона от ключицы к левому подреберью, у Теона – от левой ключицы к правому. След от якорной цепи «Металлурга», которой их сковали люди Раффуса семнадцать лет тому назад. Более, чем достаточно, чтобы доверять друг другу без оглядки.
Землянин пожал плечами, направился к двери. Теон чувствовал, что ему не удалось убедить Анатолия, а следом за этим и какое-то внутреннее беспокойство передалось и ему. Он включил экран телевизионной панели, нашел нужный канал – трансляция «катастрофы» была в самом разгаре. В глаза бросилось то, что как таковой сюжет отсутствовал – герои передвигались, что-то делали, говорили, в основном с какой-то обреченной настойчивостью. Камера выхватывала растерянные лица команды и перепуганные – пассажиров. Брала в основном крупные планы. Из-за этого создавалось впечатление постоянной качки. Хотелось отвести взгляд не только от этого мельтешения, но лиц людей.
Люди малосимпатичны в горе. Искривленные рты, слезы, смешавшиеся со слюной, одичалый, животный страх в глазах… Люди в момент стресса – словно отражения самих себя в кривом зеркале. И эти кадры трансляции выглядели именно так – непривлекательно в своей откровенности.
– Ну, показывай, что ты тут заметил в трансляции, – Теон указал подбородком на экран.
Духов остановился.
Все действия на экране по-прежнему пояснялись бодрым закадровым голосом. Отсутствие иных звуков делало возможную трагедию на борту фарсом.
– Капитан принял беспрецедентное по своей смелости решение – организовать эвакуацию части пассажиров… – деловито сообщил голос.
– Почему части? – замерший в дверях начмед снова вернулся к центру кабинета.
Закадровый голос напомнил:
– В прошлой серии у корабля отказала система жизнеобеспечения сразу в нескольких секторах и случился пожар в шлюзовом модуле. Его ликвидировали, но часть катеров, а также запоры шести из десяти шлюзовых камер, оказались повреждены. Теперь, если и удастся спастись, то только двумстам пассажирам. Предлагаю посмотреть, как капитан будет справляться с этой кризисной ситуацией!
На экране появилось красное от пота лицо немолодого мужчины. Над правой бровью темнел бордовый ожог, на лице остались следы плохо вытертой машинной смазки. Лицо было осунувшимся и потемневшим, и Теон вряд ли бы узнал его, если бы не нагрудный шеврон, на котором значилось «Марко а́бро Джой, капитан». «Он с Ква́нка», – догадался Теон, вглядываясь в грубоватые черты мужчины, чуть раскосые глаза и выпуклые губы на бледном лице. Попытался прочитать по губам, но крупные планы актеров длились мгновения, почти никто не оказывался перед камерой, поэтому догадаться о том, что говорят участники можно было только фрагментарно. Теон успел понять, что капитан отдает команды по шлюзованию поврежденного блока и переноса оставшихся в рабочем состоянии шлюпок в отдельный блок.
– Это реальный капитан? Какого из вошедших в тринадцатый подсектор кораблей? – он повернулся к начмеду: Анатолий Духов уже стоял у него за спиной и смотрел через плечо на экран, по которому, не обращая внимания на камеры, торопились люди – женщины и дети. В основном дети.
Начмед кивнул:
– Получается, что да – «Менанделя».
Странное название для пассажирского лайнера. Теон знал эту сказку. Она ему никогда не нравилась – слишком жестокая и неправильная.
«Если это все правда, и лайнер, сбившись с маршрута, терпит бедствие?».
Что-то неправильное и ломкое, будто крыло бабочки, металось в мозгу. Одно крохотное «если» рушит всю реальность, весь стройно выстроенный мир и переворачивает его с ног на голову.
Начальник криминальной полиции направился из кабинета, на ходу поманив за собой начмеда. Из кабинета в небольшой холл, где за стойкой подремывал дежурный секретарь – юнец-клириканец с золотистым пушком на щеках. Заметив шефа, тот подскочил и встал по стойке «смирно». Теон жестом приказал ему сесть, стремительно прошел мимо, в направлении операционных залов фрегата «Тольда».
Теон не зря выбрал этот корабль своей штаб-квартирой. Огромный, оснащенный по последнему слову техники корабль-подвижная лаборатория с абсолютно выверенным и проверенным экипажем и командой специалистов. Юркий и неуловимый, фрегат мог бы стать искусственным спутником какой-нибудь небольшой планеты, но стал тенью на просторах Единой галактики.
Тиль Теон – на ходу поправляя китель и настраивая интерактивный браслет-бромох с закрепленным на нем экраном креоника трансляцию и выводя сигнал в наушник. Духов наблюдал за напряженной спиной старого товарища, видел его сосредоточенный профиль. Они спустились с административного этажа и оказались в операционном зале: окрашенного синеватым светом атриума, к которому стекались палубы всех операционных отделов, лабораторий и исследовательских центров, а также жилая зона для всех размещенных на фрегате специалистов. Просторное помещение с прозрачными стенами, будто парящими в невесомости, и хрустальный глаз никогда не спящего искина – вместо потолка.
Внизу, в центральной части атриума, работали десятки оперативников различных служб криминальной полиции – следователи, эксперты, аналитики. Мозг криминальной полиции. В прозрачных капсулах-аквариумах, у мониторов огромных инфопанелей, кипела жизнь, затевались и гасли споры, рождались идеи и гипотезы. Атриум никогда не спал – одна смена занимала место другой, повторяя бесконечный бег времен и не позволяя оку «Тольды» заснуть даже на мгновение. Правосудие настолько неотвратимо, насколько деятельно – так считал Теон, и внушал это всем своим сотрудникам.
Сбежав по винтовой лестнице вниз, на нижнюю палубу, начальник криминальной полиции и начмед миновали сектор экспертов, прошли к аналитикам. Здесь царил полумрак, подсвеченный лишь изумрудными огнями работающих серверов и синевой мониторов, было тихо, голоса раздавались приглушенные. Здесь велась основная обработка данных, проверка систем, анализ атак и попыток взлома на систему всех подведомственных Трибуналу ведомств. Двадцать шесть человек головного отдела, к которым стекалась вся информация по всем текущим и архивным делам: если есть у «Тольды» сердце – то оно было именно здесь.
Навстречу Тиль Теону встал худощавый юноша-землянин в иссиня-черной форме криминальной полиции, Глеб Корсаков – тот возглавлял опергруппу, которая как раз и занималась безопасностью цифровых сетей, инфосетью, программами и программными модулями, они могли взломать что угодно и отследить кого угодно. Из полумрака выступило его вытянутое лицо в обрамлении густых темных волос. Глеб был молод, около тридцати, на вид – совсем мальчишка. Высокий и прямой, как жердь, темноволосый и остроглазый, он отличался от многих подлинным интересом к своему делу: редкое качество, когда работа совпадает с увлечением. Он был наблюдателен и ценил нестандартный подход в работе ребят из своей группы – в основном землян.
– Господин Теон, – коротко приветствовал землянин, отрываясь от персонального креоника. Вид у него был немного потерянный и озадаченный, с удивлением кивнул Духову и замер у своего рабочего стола.
Теон прошел мимо него к свободному монитору, активировал его и смахнул на него трансляцию с собственного креоника. Юноша бросил взгляд на происходящее на экране, помрачнел, на переносице появилась вертикальная морщинка.
– Глеб, есть ли техническая возможность обмануть диспетчерскую и сбить координаты отслеживания судна? – спросил Теон.
Молодой землянин откашлялся:
– Не-а, – качнул головой. В глазах при этом проблеснуло что-то демоническое. – Помимо датчиков движения на самом корабле, помимо радио пеленга, есть еще и сплошное перекрестное сканирование квадрата – «Система идентификации неизвестных объектов – СИНО» на предмет поиска сгустков космической пыли, комет и прочих подвижных препятствий. Все новые объекты оперативно вносят в навигационные карты и координируют маршруты движения кораблей. Это не связанные между собой системы. Чтобы уйти от наблюдения диспетчеров и спрятать координаты, конечно, можно выключить транспондеры, но «СИНО» все равно зафиксирует объект… А если он будет отсутствовать на навигационных картах, то сразу обозначит его как неопознанный и поднимет шум.
Глеб был молод, амбициозен и любопытен как все земляне. Недюжинный ум, помноженный на почти детскую любознательность и отсутствие красных линий, делали из него уникального специалиста – до отчаянности смелого и креативного. Такие могли рушить системы только для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Развитые расы так не умели, они цеплялись за свое прошлое, свои регалии, как за спасительный зонтик, не понимая, что они тянут расу к началу, прочь от пути познания. Чтобы сделать шаг вперед, нужно не бояться падения. Теон приближал их к себе еще и потому, что эти ребята не были связаны ни с кем из старейших родов Единой галактики и в большей степени, чем кто-то могли быть объективными и независимыми. А значит, он мог им доверять.
– А можно ли извне полностью перехватить управление кораблем?
Поделиться книгой: