Помоги проекту - поделись книгой:
— М-хм…
— Голландцы, итальяшки да свеи — те больше в морскую технику бросились. Альвы также. Однако… — Илья Ильич хмуро замолчал.
— Что?
— Не верю я, чтоб альвы только морем ограничились. Вот, чую — есть ещё что-то. Зреет, понимаете?
— Тяжело им будет тяжёлые машины через море транспортировать, — скептически покачал головой боярин.
— Есть слушок, что машины те… — Илья Ильич помедлил, — летающие.
— Быть того не может! — откинулся на спинку кресла Воротынский. — Секрет летучего корабля опосля Великой Магической никто восстановить не сумел!
— Тот не сумели — значит, новый придумали. И не факт, что магический.
— Ну, Илья Ильич, тут уж ты загнул! Да как же летать-то, когда корабль не магический? Он ж ить тяжёлый!
— А вот это, Иван Михалыч, я и сам бы очень хотел узнать. Но если б царь Фёдор согласился нам помочь, когда мы в первый раз ещё к нему пришли, то, кто знает, глядишь и русские в небо полетели бы. А теперь сидим, вот, кукуем! Да за то, что боярской думе своими докучными письмами всю плешь проклевали, чуть нее угодили в изменщики!
— Ладно, Илья! Кто старое помянет, тому глаз вон!
— А кто забудет — тому два… — пробормотал под нос Филимон, и боярин сердито стрельнул на него глазом.
— Царь Василий за Фёдора не ответчик, — сурово поставил точку в этом вопросе Воротынский. — Видите, что открывается: альвы и Дмитрия до беспамятства заморочили, и с Фёдором, видать, то же было. Сейчас скажите прямо: если государь в сей же день вам казной поспособствует, будет ли у Царства Русского хоть что-то, что против этих махин выставить можно было бы?
Муромские переглянулись.
— Как хочешь, Иван Михалыч, — покачал головой Илья, — а так быстро только мухи плодятся. Разработки есть. Задумок много. Даже одна пробная бронемашина построена[1]. Но производство организовать, чтоб в товарном количестве технику выдавать… к лету, разве что. Если все жилы напрячь — максимум, к апрелю.
— Напрячь надо, — веско сказал Воротынский. — Под это дело в государевом Московском банке вам открыт специальный счёт. Нанимайте Людишек, пусть днём и ночью завод работает! С уральскими металлопроизводящими компаниями уговор есть.
— Так ведь не это самое сложное, — подал голос Филимон. — Машина тяжёлая. Магический сердечник большой нужен, высокого класса, а у нас на все заводы маг подобного уровня один и есть. Бережём, как зеницу ока.
— Будут вам маги. С големостроительного факультета Академии завтра же мобилизуем.
— Ну, — Илья Ильич поднялся и протянул ладонь, — тогда по рукам!
02. ПУТИ
Лучше бы они сразу поехали на санях, право слово! На вторые сутки их пути от встречных знакомцев выяснилось, что на больших дорогах разбросаны заставы, которые, не говоря худого слова, вытрясут из путников всё что есть, а помимо того проскакивают и разъезды. Решили двигать окольными путями, а там, где никак вовсе не выйдет — полями да перелесками.
Так пробирались, пока край Московского уезда не показался. Надеясь, что здесь-то уж поспокойнее, выползли на тракт… и через пару километров наткнулись на разъезд.
Казаки на грузовой машине с установленной над кабиной стреляющей бандурой, перегородили дорогу. Тут с вилами хрен успеешь…
Микула устало смотрел на воинов в справных тулупах, тёплых шапках, и чувствовал подкатывающее отчаяние. Отберут. Как есть — отберут…
— Кто такие будете? — выкрикнул из-за щитка, закреплённого перед стрелялкой, чернобородый мужик. Второй, совсем спрятанный за железным листом, выцеливал их уставший поезд в узкую щель, слегка поводя дулом своего оружия. — Куда движетесь? Что везёте? И разрешения имеете ли?
Ну вот.
В этот момент дед Силантий выдвинулся вперёд, заставив дуло заинтересованно клюнуть в его сторону, и сердито выкрикнул:
— Ну, чего задерживаешь? Не видишь — Пожарские мы! И так опаздываем!
— Вы на извод, что ли? — спросил непонятное чернобородый, а второй оставил ружьё и распрямился, выглянул из-за щитка с совсем другим, скучающе-любопытным выражением лица.
— На извод! На извод! — хором загудели Селяниновские мужики, чуя слабину.
— А чего не порталом? — удивился чернорбородый.
— Случилось штось! — рубанул Силантий. — Нам не докладают! Велели, раз уж собратые стоим, своим ходом до Пожара двигать. Велено — от и двигаем, а вы нас задерживаете!
— Тады проезжайте, — махнул рукой чернобородый. — Но смотрите, по Суздальскому тракту Болотниковские отряды стоят, те могут и не пропустить.
Это «могут не пропустить» порядком напугало весь обоз. Отъехав из пределов видимости разъезда, мужики посовещались и свернули с большой дорорги на просёлок, а потом — ещё и ещё, чтоб уж точно на глаза никому не попасться.
Тащились этакими чигирями чуть не две недели, пообморозились. Хуже всего получилось, когда, не зная места, выехали на поле, а это оказалось непромёрзшее болото, присыпанное сверху снежком. Три телеги успели увязнуть, и выволакивать их пришлось всем скопом. Хлюпая в ледяной грязной жиже, Микула с отчаянием думал, что будет делать Дарья, если он завтра свалится с лихорадкой. А остальные бабы? Вон, Первуха со вчерашнего дня так кашляет, что аж в груди свистит.
Потом они в сумерках свернули не на ту дорогу, и залезли в такие буераки, которые даже снег до конца не выгладил. Лошади хрипели и выбивались их сил. И люди хрипели рядом, помогая толкать возы, надрывая последние жилы…
По правде сказать, Микула уже решил, что на этой дороге они костьми и лягут. Замороченная она была. Куда ни поверни — только хуже становится.
— Уж не знаю, — дед Силантий дышал тяжело, и руки его, опирающиеся о край телеги, тряслись, — леший, что ли, нас водит.
— Иль кикимора с болота прицепилась, — подкинул версию Некрас. — Они, говорят, тоже дюже вредные да злопамятные.
И тут появился солдат. Откуда ни возьмись, словно из-под земли вышел. Сперва Микуле показалось, что он весь в красной глине выпачканный, но… лицо было глиняным тоже! А глаза узкие, точно щёлочки. И меч непривычного вида.
— Цево ннада? — спросил солдат с каким-то странным выговором. — Цево ходите?
Дед Силантий, как самый уважаемый в их малой общине, выдвинулся вперёд:
— К князю Пожарскому мы, мил человек.
— А зацем? — со странным для ситуации любопытством спросил глиняный солдат и склонил голову чуть в бок.
Микуле начало казаться, что всё это ему снится. Не леший ли снова морочит? Или все они давно попадали да помёрзли, а это — дурман предсмертный?
Силантий неловко оглянулся на остальных. Кажется, ему пришли в голову сходные мысли. Но всё ж таки ответил:
— Слыхали, что принимает он крестьян и голодом не морит. Вот, хотим попроситься под его руку.
— М-м-м… — солдат закивал, как игрушечный болванчик. — Позарский далеко. Сын его близко. Позвать?
Мужики переглянулись.
— Зови! — снова за всех ответил Силантий.
— Здите здесь. Полцяса бегать буду.
Глиняный человек сделал пару шагов в сторону и исчез. Но через две секунды показался снова, словно выглядывая из-за невидимого угла:
— С места не сходить! А то замуцяемся вас заново искать…
Приближение человека, который определённо обладал чудовищной магической силой, Микула почувствовал издалека. Подкова на груди начала словно покалывать, быстрее и быстрее, и вдруг окружающее пространство на добрых метров двадцать в поперечнике озарилось, словно странным нездешним сиянием. Появившийся из ниоткуда молодой человек усмехнулся:
— Давно меня не встречали столь торжественно!
А Микула смотрел на него и обомлевал. Куда там надутому поляку, которому он башку в деревне оторвал! В глазах Микулы этот пришедший парень светился огненным столпом. Вероятно, подкова так давала своему хозяину знать, насколько тот или иной маг силён.
— Ох ты, гой еси, добрый молодец! — неожиданно сказочными словами заговорил Силантий. — Ты обскажи нам, как звать-величать тебя?
— И вам поздорову, коли не шутите. Кузьмой Дмитриевичем зовите, — маг окинул взглядом их уставший обоз и ответил тоже сказочно: — Ну, рассказывайте, люди русские: Дело пытаете, аль от дела лытаете?
Слово за слово, рассказали селяниновцы о горе и страхе, сорвавших их с насиженного места.
— Мы ить, хоть и в трудностях, а не совсем с пустыми руками, — горячились мужики в страхе, что Кузьма Митрич возьмёт да и покажет от ворот поворот. — Коли надо, оброк заплатим, только бы на прокорм да на посев осталось.
— Ладно, разберёмся, — маг бесстрашно вошёл в самую середину сбившихся крестьян, остановился у одной из повозок. — Тут кто у вас?
Стоявшая у телеги женщина, укутанная в вязаный шерстяной платок, от страха аж забыла, как говорить, и только всё таращила на Кузьму глаза.
— Это от Ермол как раз, — мрачно прогудел Микула. — Плох совсем. Да и дочку уроды сильно приложили, боимся, как бы… — по лицу Ермоловой жены потекли отчаянные немые слёзы, и Микула умолк.
— М-да? — маг, строго нахмурясь, приложил ладонь ко лбу без памяти лежащего Ермола, постоял, потом повторил то же с дочерью. — На место приедем, внимательней гляну. И того, который кашлял, — он неопределённо повёл рукой над толпой. — Всё. С этого места за провожатым идите. Друг за дружкой, с дороги не сворачивать! А то помёрзнете ведь, плутаючи…
Под конец декабря мы с Горынычем морально созрели до того, чтобы приобрести для наших новых деревень специальные крестьянские машины — как у германцев. Чтоб, значицца, одна такая машина цельную деревню обслуживала. Или, скажем, две — если большую. Фёдор в успехе внедрения нововведений сильно сомневался, упирая на кондовость русских кренстьян. Но мы были настроены решительно! Это они почему машины не хотят? Да потому что никогда результата не видели! Поэтому план был утверждён к обязательному итсполнению.
Но не в Германию же за теми машинами, в самом деле, ехать? Единственный известный всем нам завод, который выпускал самую разнообразную технику, был Муромский. С них решили и начать.
Накануне я созвонился с Илюхой. Тот моему выходу на связь страшно обрадвался:
— О, князюшко! Сколько лет, сколько зим!
— И тебе не хворать, добрый молодец, — в тон ответил я. — А скажи-ка мне, свет Илюшенька, силён ли ты в делах клановых настолько, чтобы организовать мне встречу с кем-то из твоих старших?
— Насколько старших? — напрягся Илюха.
Горыныч, который сидел рядом со мной и молча слушал разговор, слегка сморщился и неопределённо пошевелил пальцами.
— Средне, — сказал я. — Чтоб обстоятельно и толково мог по поводу некоторых специфичечких автомобилей пояснить. И чтоб не пытался втюхать всякое барахло.
— Ну, ты меня удивил! — хохотнул Илья. — Я думал, ты пригласительный хочешь.
— Какой пригласительный? — не понял я.
— Так на праздник, к Московскому двору.
— Ну, извини, я тут в своей глуши новости не очень получаю. И что у вас за праздник? Не тебя, часом, оженить собрались?
— Ты чё, гонишь, что ли⁈ — заржал Илюха. — К
Новый год?.. Я держал трубку перед собой и конкретно тупил. Какой ещё новый год, он же весной? Или они как сканды, Самхейн собрались отмечать? Так прошёл он уж давно. Да и Йоль прошёл! Число-то уж какое?..
— Алё! — приглушённо воззвала трубка Илюхиным голосом. — Алё-о! Дима!
— Да-да, — я нахмурился, возвращаясь в нить беседы, — нет, мне не приглашение. Мне бы по делу поговорить.
Илья слегка помялся:
— Сразу предупрежу, Мить, никаких армейских заказов сейчас не берём. Без объяснений.
Да какие уж тут объяснения, если вы для Московского царского двора праздники устраиваете! Тут и так всё яснее ясного. Впрочем, этого я Илье говорить не стал.
— Мне не про армейские. Больше ничего по телефону сказать не могу.
— Ла-адно, — Илюха явно заинтриговался. — Жди, согласую и перезвоню.
Через пять минут мне предложили несколько вариантов времени, из которых я выбрал ближайший: назавтра, в нейтральное время, между обедом и ужином.
Сергей вернулся первым. Притащил сухостоину, несколько коряво разломанную на куски. Всё потому, что ледяными копьями дерево рубить не очень удобно. Часть уложил в печку. Звенислава запустила туда же весёленький небольшой файербол, печка загудела и быстро начала отдавать тепло.
— Интересно, Ваня скоро придёт? — Люда скинула покрывало. — Есть хочется, ужас.
— Не знаю, — Звенислава устало облокотилась о стол. — Через час, может.
— Слушайте, а он же сказал, совсем немного времени осталось! Ну… До возврата в обычное состояние… — Люда захлопала на подругу глазами.
— Что, думаешь, остынет и замёрзнет? — не поняла Драгомирова.
— Да нет! Ну… он же остынет, и… как бы…
— Я понял, — сказал Сергей и поднялся, прихватив сумку с одеждой, — встречу его на входе.
— Давай! — девчонки проводили его взглядами и почти весело переглянулись.
— Как думаешь, куда нам отсюда двигать? — Звенислава продолжала кутаться в покрывало.
Поделиться книгой: