Помоги проекту - поделись книгой:
«Три песо»
Часть первая
«ПЕРЕФЕРИЙНАЯ ВОЙНА» 5–17 августа 1898 года Глава 1
— Полнейшая хрень! Стоит выйти на секунду, разинуть хлебало… и получить пинок в задницу!
Сергей Иванович жутко матерился, забыв испанский, и полностью перейдя на русский язык. Странно, но в сознание, которое он вряд ли потерял больше чем на минуту, его привела именно боль. Правая, прежде раненная нога настолько «взвыла», однако вместо того, чтобы «отключиться», контр-адмирал Рамос полностью пришел в себя. Болело лицо и рука, ломило плечо, но ногу «дергало» так, что впору было достать из ножен кортик, и провести ритуал добровольного ухода из жизни, который японцы именуют «сеппуку», известное европейцам ритуальное самоубийство как «харакири». А еще непонятно, почему мундир разорван в клочья и распущен на «ленточки», а на белоснежной рубахе, которая непонятным образом уцелела, нет кровавых пятен, да и лицо вроде бы не разбито. И зубы не выбиты — он машинально провел по ним языком — «передок» был в полном порядке.
Но больно-то как, аж глаза из орбит вылезают, и все расплывается, видимо от выступивших слез!
— Ваше превосходительство, вы ранены? Где?
Похвиснева он узнал сразу — единственный русский офицер на флагманском броненосце, буквально напросившийся на службу испанской короне. Послан наблюдателем на войну испанцев с американцами, но он взял его на «Инфанту Марию Терезию» офицером своего штаба, вспомнил, что через семь лет погибнет на «Ослябе» в Цусимском бою. И не прогадал, не трус, за толстой броней не стал прятаться, живенько рванул за своим адмиралом, которого как пушинку снесло с мостика, под которым снаряд разорвался. И судя по мощи самый увесистый, в восемь дюймов, потому что других орудий крупного калибра на американских крейсерах просто не было.
— Вроде бог миловал, но приложило крепко. Ногу сломал не иначе, вон как вывернуло ступню…
— Сейчас, ваше превосходительство, сейчас. Эй, маринеро, быстрее — сеньора альмиранте нужно в лазарет унести!
Сергей Иванович окончательно пришел в себя, русский язык уступил место испанскому, вроде как на короткое время вспомнил, все же «кастильяно» родное для него наречие, сын республиканца, что был вынужден покинуть в марте 1939 года берега Испании, уходя на интернирование к французам с эскадрой «альмиранте» Мигеля Буисы в далекий Тунис.
— Вижу, контр-адмирал Вильямиль подошел?
Вопрос был праздный, все прекрасно видел собственными глазами, потому и на мостик вышел, чтобы посмотреть на подход «Бискайи» и маленькой «Гаваны». Более быстроходные «Кристобаль Колон» и «Нью-Орлеан» обходили неприятеля, отсекая тому путь отступления на север. А там заговорят пушки, и с остатками US NAVY будет покончено за несколько часов, слишком много пришло в Саванну, город и порт в мятежном штате Джорджия крейсеров — целых шесть — все, что осталось в наличии у «северян». Да, были тут еще два монитора, но они так и не убежали далеко, а медленно уходили в гавань, все же накатывали волны, а мореходность у этих низкобортных кораблей, совсем никудышная.
Носовая установка 280 мм «гонтории» не стреляла, орудийный ствол, опущенный вниз, не поднимали. Судя по всему, поломка механизмов, и сами пушки плохие, и работы по их установке проведены некачественно. Отправленный в Испанию «Альмиранте Окендо» будет перевооружен — получит новые 240 мм орудия Гильена-Шнейдера, в сорок калибров. Но вот с «инфантами» решение этого вопроса надолго затянется, до самого конца войны.
— Вам невероятно повезло, сеньор альмиранте — швырнуло на скос броневой крыши, вы скатились вниз и упали как раз за стенку барбета, потому осколки следующего разрыва по броне хлестанули. Хорошо и то, что не разбились при ударе о купол, высота ведь приличная. Давайте, помогу — вас в лазарет нужно немедленно отнести.
— Хорошо, Давид Борисович, — только и кивнул, едва сдерживая стоны — боль была невыносимая. Лейтенант ухватился под плечи, за ноги и туловище взялись два подбежавших матроса, и его живо так понесли, подгоняеемые разрывами вражеских снарядов, от которых маленький броненосец ощутимо сотрясался. Но куда больше американцы давали промахов, вздымавших водяные столбы вокруг флагманской «инфанты» со всех сторон.
Пока несли, и спускались вниз по трапам, бережно передавая из рук в руки, Сергей Иванович оглядывал последствия попаданий вражеских снарядов. Увиденные небольшие разрушения не шли в никакое сравнение с теми обгорелыми и изуродованными остовами броненосцев контр-адмирала Серверы. После неудачного прорыва из Сантьяго испанские корабли выбрасывались один за другим на прибрежные отмели, так что фотографий торжествующие победители тогда сделали немало.
Вот только сейчас история пошла совсем по-иному пути, стоило ему нырнуть с аквалангом в 2024 году, решил изучить остов угольщика «Мерримака». Вот только нарвался на артефакт, своего рода «машину времени», да перенесся в «чернильной капсуле» на 126 лет в прошлое. Вынырнул на поверхность, и к своему изумлению увидел блокированную в бухте эскадру контр-адмирала Серверы. Дальше, как говорят шулера, «масть легла» и «карта пошла», и все с ног на голову перевернулось…
— Вам невероятно повезло, сеньор альмиранте, — старший корабельный врач со знаменитой испанской бородкой, ножницами срезал с него изорванную в клочья обмундирование. Короткий сапог пришлось вообще разрезать острой навахой, от прикосновения к ступне, неестественно вывернутой, Сергей Иванович впервые заорал во все горло, применяя обширную русскую терминологию, которую ни одна цензура не пропустит. Врач наоборот, повеселел, заулыбался — от сердца отлегло, видимо, ожидал чего-то серьезного.
— Пустяки, кость вывернута, сеньор альмиранте, сейчас мы ее на место поставим, сразу станет намного легче.
Не успел Сергей Иванович толком осознать произнесенную фразу, как лекарь так рванул ступню, что прежние страдания чуть ли легкой чесоткой оказались. От невыносимой боли «белый свет», вернее желтый от электрической лампочки, просто померк перед глазами, будто отключили рубильник, и мозг погрузился в спасительную черноту небытия…
Глава 2
— Никаких переговоров с Северо-Американскими Соединенными Штатами вести нельзя, ваше величество! Даже выражение согласия на них при посредничестве представительства Британской империи не подлежит озвучиванию. Ни в коем случае, и это необходимо для лучшего будущего нашей страны и правления вашего сына его величества короля Альфонса!
Маршал Рамон Бланко говорил медленно, внимательно смотря на королеву Марию Кристину Австрийскую. Дочери эрцгерцога Кала Фердинанда недавно исполнилось сорок лет, и она уже правила Испанией двенадцать лет, сразу после смерти своего супруга короля Альфонса XII, когда была беременна своим третьим ребенком, хорошо, что мальчиком, который сразу после рождения получил имя своего отца, тринадцатое среди испанских монархов. Габсбург-Лотарингская династия давно переплелась родственными узами с испанскими Бурбонами, так что близкородственные связи уже были привычным делом. И сейчас рядом с матерью сидела принцесса Астурийская Мария де лас Мерседес, названной так отцом в память своей первой жены Марии де лас Мерседес де Монпасье Орлеанской (умершей сразу после свадьбы, и полгода не прошло), которую тот, вне всякого сомнения, любил, в отличие от второй супруги и старшей дочери.
Саму Марию король долгое время не хотел ставить наследницей короны, принцессой де Астуриас, считал лишь инфантой, надеясь на рождение сына, но тот появился на свет, когда отец уже умер. Мария де лас Меседес уже при младшем брате продолжала носить этот титул, и так будет, пока у того не появится законный наследник. Сейчас очаровательной девушке была восемнадцать лет, и она при матери проходила тот тяжкий курс управления государством, без которого монархи просто не могут править, ибо было в истории немало примеров, когда нерадение и глупость для венценосцев заканчивалось крайне скверно.
— Мы связаны союзными отношениями с Конфедеративными Штатами Америки, что уже раз пытались выйти из навязанного Вашингтоном альянса. Теперь ни в коем случае нельзя упускать потерянные полвека назад мексиканцами территории Новой Испании, которые мы можем вернуть, воспользовавшись благоприятным моментом. Отторжение шести штатов — Колорадо, Юта, Невада, Нью-Мексико, Аризона и главное Калифорнии,и возвращение их под власть короны вашего сына — это будущее Испании. К тому же не следует забывать о Флориде, ведь каждый штат этой Конфедерации вправе заключить соглашение с любой европейской державой. К тому же мы подадим самый дурной пример Техасу, что контролирует индейскую территорию, которую сами янки именуют штатом Оклахома. Туземцев там везде проживает множество, и они ненавидят пришельцев с востока, что отняли их земли — я имею в виду янки. Племена эти весьма воинственные, если их вооружить должным образом и поддержать испанскими войсками, то мы сможем завоевать и удержать всю территорию Новой Испании, которая была утрачена в результате прошлого неразумного правления!
Маршал позволил себе высказать открыто свое недовольство, прекрасно зная, что на ее величество действует сонм советников, которых он отодвинул, и наиболее влиятельна здесь клерикалы, ведь исторически церковь имеет серьезное воздействие на умы. Но одно дело сама церковь, и совсем другое ее представители, пусть и высокопоставленные, которые из-за своекорыстных интересов поддерживают представителей аристократии, что цепляется за свои старинные привилегии, сейчас ничем не обоснованные и раздражающие большинство населения.
— Ваше величество, некоторые придворные подают весьма дурные советы. Когда нужно умиротворить восставшие против насаждаемых именно ими порядков филиппинские племена, то по их прямому наущению были нарушены соглашения, подписанные от лица правительства, а меня сняли с поста генерал-капитана и губернатора. Именно эти люди довели Испанию до плачевного состояния своим крайне неразумным и даже предательским руководством. Да-да, именно так — порой измена выглядит как глупость и наоборот. Мы бы потерпели жестокое поражение, если не нашлись генералы и адмиралы, что изменили ход неудачной для нас войны с САСШ к лучшему. Но теперь эти сановники снова взялись за свое излюбленное оружие — клевету и интриги, и пытаются за нашей спиной через посредников договориться с нашими врагами. Это откровенное предательство, и такого мы больше терпеть дальше не намерены! Их всех нужно немедленно арестовать и предать военному суду, а следствие выявит вину каждого! Прошу ваше величество санкционировать это решение «Хунты национальной обороны»!
Маршал Бланко мог бы легко обойтись без согласия матери-королевы, регент не такая влиятельная фигура. Однако нужно было показать тем кругам, что выставляли себя опорой монархизма, что именно они несут вред самой короне, мешая реформам. И что кортесы на «ура» примут подобные действия можно не сомневаться. Тем более, уже завтра вся страна из газет узнает, что испанские войска и техасцы освободили от янки Эль-Пасо, и благодаря бронепоездам штата продвигаются на север, к Денверу, и на запад к Лос-Анджелесу. Да и Диас решил все же принять участие — пододвинул к Сан-Диего свои войска. И это хорошо — американцы нанесут по ним сильный удар, и мексиканцы побегут. Но время выиграно — в Техасе уже разгружаются с транспортов отправленные туда с Андалузии первые полки. Они и решат судьбу утерянных три четверти века тому назад Испанией земель, которые могут быть снова возвращены под власть короны. И теперь, глядя на королеву, он понимал, что получит полную поддержку.
— Испании очень нужны победы, мой маршал, — тихо произнесла Мария Кристина. — И реформы, такие как в рейхе. Мой сын должен править в благополучной стране, потому я на вас так надеюсь…
Глава 3
— Сеньор альмиранте, как вы себя чувствуете?
Мерзостный запашок чего-то крайне едкого и вонючего привел Сергея Ивановича в чувство — сознание возвращалось пусть медленно, вот только исчезновение чудовищной боли он ощутил сразу.
— Фу, уберите от меня эту дрянь, — он отодвинул от ноздей какой-то флакон, что заботливый врач сунул ему под нос, и тут же услышал голос капитана де навио Конкаса, что спустился в лазарет, под броневую палубу.
— Контр-адмирал Вильямиль запрашивает о вашем ранении, о котором я ему доложил. Но ваш флаг командующего с мачты не спущен!
— И правильно сделали, дон Виктор, — сварливо отозвался Сергей Иванович, чувствуя себя значительно лучше, хотя тупая боль, но вполне терпимая, ощущалась по всему телу.
— Какова диспозиция? Я не слышу выстрелов.
— Неприятель всей эскадрой отходит в реку — в Саванну. Между островами встали мониторы, время от времени стреляют, но недолетами. Без вашего на то приказа в бой с ними не ввязываемся, да и одиннадцатидюймовых снарядов не так много осталось.
— Вот и правильно! Спасибо вам, доктор, но война продолжается, — Сергей Иванович повернулся к лекарю, что стоял рядом с кроватью. — И я не могу быть далее вашим пациентом. Надеюсь, что буду в силах и дальше продолжать командование Практической Эскадрой.
— Вполне, сеньор альмиранте. Ступню я вам вправил, наложил лубок. Пока передвигаться даже на костылях не рекомендую, дня три поберечься нужно. Думаю, этого сока вполне достаточно. У вас еще поверхностное ранение ноги, чуть выше колена — рану я обработал, перевязки будем делать. Как раз на старый шрам налег, тот который у вас от «штопки» остался — такое заметно тем, кто хирургией занимался.
— Это я еще на «Алабаме» получил, — Серхио хладнокровно пожал плечами — раз все уверены в том, что он старый пират, то пусть так оно и будет. И сейчас, начни их уверять, что это не так, никто просто не поверит — репутация уже сложилась, и теперь играет на него.
— На вас много подобных отметин, сеньор альмиранте — но то знаки чести и доблести, носить которые на своем теле могут только храбрейшие кабальеро. Я искренне вам завидую…
— Не стоит — каждому свое, — прервал славословия в свой адрес Рамос, а вестовые уже принесли новое белье и мундир, на который уже прикололи крест «за военно-морские заслуги» и звезду ордена Марии Кристины, в золоте и с разлапистыми якорями — второй степенью «хефе» пожаловали, минуя «офицера». Помогали переодеться сам Конкас и доктор, да еще при помощи Похвиснева — а где еще быть адъютанту, как ни при адмирале. И отнюдь не чурались все трое такому проявлению заботы, кабальеро ведь, вроде оруженосцев при рыцаре в старое время конкисты эпохи Сида.
Правая рука тоже оказалась в лубке — но не ранение, слава богу, сильнейший ушиб, все «синевой» залило, опухла, но вроде без перелома обошлось. Примерно таким же по цвету оказалось лицо, будто его превращали в боксерскую «грушу». Доктор молчаливо отодвинул небольшое зеркальце и как можно убедительнее произнес:
— Это недели на две, а там отеки полностью сойдут, снова красивым станете, дон Серхио, — уже на правах врача, а не подчиненного обратился милейший доктор. Хотя наших сеньорит в Гаване таким не напугаешь, наоборот, за вами ухаживать начнут наиболее ревностно. Дамы и девицы ведь знают, что ваше сердце свободно…
— Занято у меня оно, войной занято, — отмахнулся Сергей Иванович. В той жизни узами брака себя стягивать не стал, хотя женщинам нравился. Но не встретил такую, чтобы как в романе сердце замерло, и биться в груди перестало. А там не вздохнуть…
Продолжения собственной мысли Серхио немного испугался — не дай бог такое при сеньорах ляпнуть, просто не поймут своего адмирала, не те нынче времена. Да и сам пошлостей не любил, хотя хулитель и ругатель изрядный, особенно когда по начальству «проходился». И от таких мыслей решил «переключиться», вспомнив о недавнем бое.
— Убитых маринеро много?
— Ни одного, что удивительно. Только нижних чинов семерых ранило, и то не очень серьезно, пожаров ведь не было. Да вас зацепило сильнее других, сеньор адмирал, — первым отозвался Конкас.
И тихо выразил мнение:
— Янки скверно стреляют — всего три десятка попаданий, но взорвалось девять снарядов — по два восьмидюймовых и шестидюймовых, остальные в четыре дюйма. К тому же мы держали дистанцию, и попали главным калибром в один из крейсеров три раза, и в другой один. А там и «Бискайя» раз угодила, и «Кристобаль Колон» примерно полудюжиной шестидюймовых снарядов — разрывы были хорошо видны.
— Неплохо, неплохо — наш план полностью удался, сеньоры, — не скрывая удовлетворения, негромко произнес Серхио. Задумался на минуту, чувствуя как от оказанной помощи «лепил», чувствует себя сейчас гораздо лучше, и негромко попросил Конкаса:
— Левое крыло мостика уцелело, поставьте там кресло. Немного осмотрюсь, а там и решение приму. Если Вильямиль не занят, пусть прибудет на «Инфанту». Надеюсь, повреждения у нас не слишком большие.
— Их почти нет, мон альмиранте, «краску поцарапали», как вы любите говорить. Это ведь не главный калибр броненосцев, а восьмидюймовых пушек по одной всего на каждом из противников, не восемь как на «Бруклине». Вот тот дал нам жару, до сих пор вспоминаю с неудовольствием.
— Хорошо, что сейчас крейсер под нашим флагом…
— И с другим «именем», мон альмиранте — новости телеграфом пришли, «дон Хуан де Астурия» в порт по пути забежал, там уже депеши ожидали. Контр-адмирал Вильямиль с докладом к вам прибудет…
Вдовствующая королева Мария Кристина с дочерьми — инфанта Мария Тереза рядом с матерью, юный король Альфонсо под «несчастливым номером», крайняя справа принцесса Астурийская Мария де лас Мерседес. Идет война в «Новом Свете», последняя для Испании…
Глава 4
— «Нуэва Эспанья» вполне подходящее новое наименование «Бруклина», и главное весьма своевременное, — Серхио хмыкнул, словно «прожевал» первые два слова, и нашел таковые на «вкус» вполне пригодными. А то, что в строю «армады» имелась канонерская торпедная лодка с точно таким названием его, как и других испанских офицеров нисколько не смущало — подобный «дубляж» стал у них во флоте обыденным явлением. В том же Сантьяго есть буксир «Колонон», на котором он пошел в атаку на «Нью-Йорк», с которым долгое время стоял на якоре купленный в Италии броненосный крейсер «Кристобаль Колон», что сейчас блокировал южный вход в бухту Саванны. Зато четко и ясно выраженные претензии на шесть юго-западных штатов САСШ. Причем большинство таковыми стали совсем недавно, в трех и населения почти нет — так, по несколько десятков тысяч, а Невада вообще пустынная до сих пор. «Дикий Запад» только полвека тому назад янки осваивать стали, отвоевав эти земли у Мексики.
— Ладно, «Орегон» мы отдадим конфедератам, им флот нужен, а для нас этот низкобортный броненосец не совсем подходит, недолго он «Филиппинами» побывал. Да и команды на него нет по большому счету, лучше прибережем экипажи «Нумансии» и «Витории» для новых трофеев. А они у нас будут, дон Фернандо — американские крейсера в реке, и выпускать их оттуда нам никак нельзя! Как вы думаете, с чем ситуация там схожа?
Сергей Иванович усмехнулся, отпил рома из бокала — вечерело, но на «Инфанте Марии Терезии» работы не прекращались, разносился звон ударов кувалд, и громкие «междометия», без употребления которых команды любых флотов мира просто не могут производить осмысленные ремонтные работы. Да и в его адмиральском салоне остались следы недавнего боя, в виде двух круглых отверстий от борта до борта, оставленных невзорвавшимся восьмидюймовым снарядом — такое у американцев было сплошь и рядом. Как и у испанцев, если бы еще на Кубе не вздумали бы откалибровать и перебрать снаряды с запальными трубками, в результате которого три четверти боекомплекта было признано негодным. Эти дырки уже заделали специально запасенными еще в Гаване «заплатками», которые быстро наложили с двух сторон и стянули болтами. Пока временно послужат, до капитального ремонта, который будет произведен только после окончания войны.
— С положением нашей эскадры в Сантьяго, если бы американцам удалось высадить десант. Тогда бы город был осажден и с моря, и с суши, и возможно янки удалось взять один из фортов, что полностью перекрыло бы выход нашей эскадры из залива. Здесь похожая ситуация, только вражеский отряд заперт в реке, сам город окружен конфедератами, и помощи гарнизону не будет. В этом и отличие от Кубы — даже страшно представить, какая участь ждала бы нашу эскадру, захвати янки весь остров к этому времени. Пришлось бы топить все наши корабли, а то просто сдать их неприятелю во избежание репрессий, которые неизбежно обрушились на команды.
— Вот-вот, дон Фернандо — этого нам и нужно избежать всеми силами. Я имею в виду не репрессии — это за нас с удовольствием сделают «дикси», у которых накопилось к янки много счетов. Нужно чтобы корабли достались нам неповрежденными, в исправном состоянии — боевые повреждения не считаю, куда без них. А здесь без «дипломатии» никак не обойтись — немедленно нужны переговоры с командором Джоном Расселом Бартлеттом. Он назначен командующим «вспомогательными военно-морскими силами», однако после гибели Симпсона и Шлея, принял на себя все, что осталось, а последнего немного. Главный отряд нами заперт здесь, на что я и рассчитывал изначально, в Норфолке и Филадельфии канонерские лодки, в Нью-Йорке пара мониторов, ну и вооруженные транспорты, названные для вящего испуга «кабальеро» и конфедератов вспомогательными крейсерами.
— Понял, дон Серхио, мне отправится туда парламентером?
— Много чести, отправим офицера с предложением прибыть на переговоры. Встречу здесь, на «Инфанте», хотя… Может быть дождаться утра, когда подойдет «Нуэва Эспанья» — вид их бывшего «Бруклина» произведет на янки определенное впечатление.
— Крейсер торопится, но переход от Флориды из Сан-Августина даже для него займет всю ночь, хотя энергии капитану де навио Эмилио де Акосте не занимать. «Куба» же только вышла из Гаваны, и будет через трое суток, никак не раньше, ход ведь держать будут десять узлов.
— Ничего, главное, чтобы об этом узнали янки — спеси изрядно поубавится. Однако этой ночью они могут пойти на прорыв, пустив вперед минные катера — начнут действовать как мы у Сантьяго.
— Предприимчивости у них не отнять, дон Серхио — но ведь и мы можем атаковать «ланча торпедеро». Потопление одного, а возможно даже обоих мониторов наглухо закроет выход для вражеских крейсеров из реки. Вы ведь раньше склонялись именно к такому плану действий…
— До получения этих бумаг из Мадрида, пусть и посланных по телеграфу. Теперь нужно изыскивать дополнительные возможности…
Сергей Иванович положил перевязанную ладонь на листки расшифрованной депеши. Маршал Бланко сообщал, что подписан союзнический договор между Конфедеративными Штатами Америки, с признанием власти избранного вторым президентом, если считать от Джефферсона Дэвиса, бригадного генерала, дважды бывшего губернатором Луизианы, Френсиса Реддинга Тиллоу Николлса, ветерана первой гражданской войны, потерявшего на ней руку и ногу. Именно увечье принесло политику известность и популярность — срочно созванный конгресс КША и выбрал его главой государство, благо энергии 64-х летний президент не только не утратил с прожитыми годами, а чуть ли не удвоил ее, взявшись за дело круто. К тому же он прекрасно помнил, как «кольцом анаконды» сторонники «севера» буквально удавили «южан», блокировав все побережье Конфедерации.
И в КША начали энергично создавать кроме армии, и сильный военно-морской флот, сделав маршалу Бланко предложение из разряда тех, от которых невозможно отказаться…
Глава 5
— Надеюсь, что сегодня они уже никуда порываться не будут, дон Виктор. А завтра подойдет «Нуэва Эспанья», и янкам уже станет не до подвигов. Они нам пытались заблокировать фарватер в Сантьяго, пусть сами «отведают полной ложкой своего дерьма», как говорят русские.
Понять, что происходит, было трудно, но судя по включенным прожекторам на американских кораблях, те продолжали стоять в реке на якорях. Вот только из реки уже вряд ли смогут — два транспорта уже затопили на выходе, так как было видно зажженные фальшфейера, красный и зеленый. Пароходы небольшие, их убрать работа дня на три, вот только этот срок огромный, когда насущное время часами измеряется.
— Главное для нас эту ночь пережить, а потому их всячески беспокоить надлежит, Чтобы забот у них было выше головы, а с утра американцы увидят «Бруклин» под нашим флагом, вот тогда и призадумаются. Только срок ультиматума на исходе будет, времени уже не останется.
— Пока их корабли в реке, и в погребах есть снаряды, город «южанам» не взять, только потери напрасные понесут.
— Они его не станут штурмовать, «дикси» тоже хорошо считать умеют. И могут подождать немного, пока янки с нами капитуляцию не подпишут. Так что завтра с утра их командор на переговоры прибудет, его время поджимать будет. И сдаваться им лучше нам, а не «южанам», те память имеют отменную, и обиды хорошо помнят.
— А если они на своих крейсерах погреба взорвут, чтобы нам не сдавать, мон альмиранте? Что тогда будет?
— Для них ничего хорошего, — Сергей Иванович помрачнел — такой вариант им просчитывался, и самый неприятный, чего скрывать. Он рассчитывал на трофеи, иначе бы не затевал эту провокацию, не стоила она того. И жестко произнес, не скрывая злости:
— Мы тогда просто уйдем, а вот они за подрыв своих кораблей перед южанами отвечать будут — а те с них шкуру живьем сдерут, ведь половину отряда им предназначается. Теперь половину трофеев мы им отдавать обязаны, впрочем, как и они нам — есть в таких соглашениях и приятные моменты. Так что можно было торпедировать эти проклятые мониторы, но теперь эти «лоханки» в обменный фонд пойдут. А лезть на двенадцатидюймовые орудия «Пуритана» не стоит, впрочем, я не буду сожалеть, если он этой ночью торпеду в борт получит. Глубины в устье реки небольшие, и «южане» его могут поднять и отремонтировать, благо есть где. А им и такое старье пригодится, на «безрыбье» и лягушкам радуются.
Сергей Иванович ворчал — на самом деле он если не боялся, то серьезно опасался возможного боя с мониторами, этого исторического наследия, отголоска времен гражданской войны. В так называемом «Новом Флоте» у американцев было пять мониторов, низкобортных кораблей. Первая четверка была в четыре тысячи тонн водоизмещения, со скромной скоростью в двенадцать узлов. Являлись они своего рода броненосцами береговой обороны, и вооружены десятидюймовыми пушками, попарно установленными в двух башнях, а также 102 мм орудиями и противоминными «скорострелками». А вот пятый корабль «Пуританин» в шесть тысяч тонн водоизмещения, в полтора раза крупнее, и вооружен уже двенадцатидюймовыми орудиями, представлявшими для «инфант» чрезвычайную опасность. Так что адмирал Рамос не зря категорически приказал своим капитанам близко не подходить к этому чудовищу, дабы избежать серьезных повреждений.
— Корабли не совсем и старые, мон альмираньте — всего три-четыре года тому назад в строй флота вошли.
— Ага, а пятнадцать лет назад их на воду спустили, и не знали, что с ними делать. А до этого они на стапелях десять лет простояли китовыми тушами. Нашей «армаде» такие «сокровища» даром не нужны. А вот «южанам» пригодятся берега охранять. Да и внешне они на настоящие броненосцы походят, так что приобретению конфедераты обрадуются. Зато взамен быстроходные крейсера приберем, «Колумбия» с «Миннеаполисом» нам пригодятся, только перевооружить их нужно на орудия серьезного калибра, а то смешно для кораблей в семь тысяч тонн водоизмещения.
Рамос пыхнул сигарой, вглядываясь в далекий город, освещенный пожарами. Да время от времени то «Колон», то «Бискайя» открывали огонь практическими снарядами по еле видимым в сполохах даже в мощную оптику бинокля американским кораблям. Противника нужно было держать в «тонусе», чтобы лишние мысли этой ночью американцам в голову не приходили. А с утра совсем иной разговор пойдет.
— Есть у янки и шестой монитор, вполне новый, и серьезно вооруженный, дон Серхио, но он сейчас к Филиппинам идет. Это будет очень серьезный противник для эскадры контр-адмирала Камары.
— Не спорю, на бумаге довольно страшно, но бумага все стерпит. На табличные характеристики лучше не смотреть. Да, у него пара пушек в двенадцать дюймов, но к ним еще два десятидюймовых. Лучше, если пушки одного калибра, тогда залпом бить можно. А так, то одна башня, то другая, и по одному выстрелу — на большее убогий кораблик водоизмещением в четыре тысячи тонн не годится. К тому же опасен только на мелководье Манильской бухты, а ведь до нее добраться нужно. Если у Камары хватит ума к советам прислушаться, и германские крейсера ему помощь окажут, то перехватят еще на подходе этот новый «Монтерей», за которым еще один монитор идет, из того подвида «старья», что сейчас перед нами. На мелководье их нельзя пропускать, там «Пелайо» все свое преимущество потеряет разом.
Сергей Иванович замолчал, только попыхивал сигарой, размышляя. Вот она цель войны, почти достигнута. Американская эскадра заперта, и деваться ей некуда. С подходом «Айовы» и «Бруклина», что теперь носят названия «Куба» и «Новая Испания», исход войны станет явным.Эти остатки обречены на уничтожение, под двенадцатидюймовыми снарядами нормального броненосца, лишенные хода, они будут просто расстреляны. Но вот этого и не хотелось — нужно подумать о будущем…
Поделиться книгой: