Дядя самых честных правил 8

Сам же я принимал редких посетителей, решая кой-какие вопросы, общался с Орловым и ужинал с Екатериной и её ближним кругом. С Таней, увы, видеться мы пока не могли, чтобы не афишировать наши отношения. А в остальное время в ожидании коронации занимался деланной магией — у меня появились некоторые теоретические идеи, и я собирался их проверить.

* * *

Первым, с кем у меня состоялся серьёзный разговор, стал Бестужев. Он появился в Петербурге, едва стихли последние выстрелы, и сразу же занял место подле императрицы. Екатерина, прекрасно зная его роль в перевороте, осыпала старика милостями. Вернула ему чины и ордена, назначила пенсион в двадцать тысяч рублей и произвела в генерал-фельдмаршалы. Правда, должность канцлера к нему так и не возвратилась. Но Бестужев был вполне доволен, став первым Императорским советником.

Ко мне он заявился поздно вечером со слугой, тащившим пару бутылок шампанского и огромную корзину с закусками.

— Отпразднуем, Константин Платонович, — заявил бывший канцлер, — пока есть свободная минутка.

— Воцарение Екатерины Алексеевны или успех наших с вами планов?

— На твой выбор, — старик усмехнулся, — по мне так второй повод важнее.

Васька со слугой Бестужева накрыли стол, и мы их отпустили, чтобы не мешали приватной беседе.

— А ты тот ещё жук, Константин Платонович, — Бестужев выпил, закусил ложкой чёрной икры и погрозил мне пальцем, — целое княжество у государыни выпросил!

— Это была её идея, — я пожал плечами, — выпрашивать не в моих правилах.

— Не обижайся, это я из зависти шучу. Мне-то не довелось императриц на трон возводить, а то я бы княжество поближе попросил. Хоть бы в Сибири или на Кавказе, а не северную Алеутщину. Что же ты не подсуетился?

— А зачем? Чтобы мне завидовали ещё сильнее?

— Это да, — Бестужев хмыкнул, — согласен. Хотя тебя сейчас опасаются чище, чем покойного Ушакова. Знаешь, как тебя называют? Убийца трёх императоров.

Вот интересно, кто растрепал о моём участии в судьбе Петра и Ивана? Сама Екатерина или Гришка Орлов? О судьбе последнего знали только эти двое.

— Прямо-таки трёх?

— А то нет, — Бестужев поставил бокал, поднял руку и начал загибать пальцы, — Фридрих — раз, Пётр Фёдорович — два, Иван Антонович — три. И даже не думай возражать — весь двор уже знает, что это ты их.

— Сомнительная слава, на мой вкус.

— А на мой — отличная. Если ты императоров не щадишь, то сошек помельче без разговоров на паштет пустишь. Пусть боятся даже чихнуть в твою сторону, тебе же спокойнее будет.

Я не стал продолжать разговор о моей репутации и перешёл к темам поинтереснее.

— Алексей Петрович, давайте подобьём итог нашего с вами договора.

— Хороший итог, — Бестужев осклабился и поднял бокал, — выпьем за него, Константин Платонович. Лично я полностью доволен исходом. Всё, что ты обещал, — всё сделал.

Из-за обшлага рукава он достал сложенные листы бумаги и по одному стал протягивать мне

— Держи, вексель на триста тысяч за дворец. Ах, хорошо вышло, и не подкопаешься. Удачно, удачно!

Он подал вторую бумагу.

— Рецепт капелек, как и обещал. Ух, шельмец! — и снова погрозил пальцем. — Ты единственный, кто у меня его сумел выспросить. Цени! Без утайки передаю, все секреты тебе описал.

— Спасибо, Алексей Петрович. Очень вам признателен.

— С ключ-камнем в Москве разберёмся, как на коронацию поедем.

Я согласно кивнул.

— Ну вот и ладушки. Давай ещё по одной и будем расходиться.

— Вы кое-что забыли, Алексей Петрович.

Бестужев подобрался, будто старый волк, и уставился на меня с прищуром.

— Ну?

— Речь шла ещё об одной услуге. Помните, называли пару имён?

Честное слово, я не собирался работать наёмным убийцей у Бестужева. Но один погиб вместе с Гагариным от взбесившейся «Эльфийской проказы», и я узнал его имя уже от Орлова. А вторым был Александр Шувалов, которого я убил, защищая Екатерину. Полагаю, Бестужев хотел ему отомстить за свой арест во времена царствования Елизаветы.

— Так ты же вроде отказался.

— С одной стороны да, с другой, — я улыбнулся, — они ведь умерли. Вы свой прибыток получили, можете и меня отблагодарить.

Старик пожевал губами, подумал и вздохнул.

— Денег — не дам.

— И не надо, Алексей Петрович, никаких денег.

— А чего же ты хочешь тогда?

— Ходят слухи, — я откинулся на спинку стула, — что Екатерина Алексеевна хочет назначить меня на некие должности.

— А ты, стало быть, хочешь повыше этих? Так попроси Катьку, она не откажет.

— Наоборот, Алексей Петрович. Я хочу, чтобы вы не дали меня назначить ни на одну из них.

Уж на что Бестужев умел контролировать мимику, но тут он не сдержал крайнего удивления.

— Даже так⁈ Кхм…

Он налил себе полный бокал и, не чокаясь, залпом выпил до дна.

— Первый раз о таком просят. Ей-богу, думал меня никто поразить не сумеет, а ты вона как вывернул.

Бестужев задумчиво принялся копаться вилкой в вазочке с красной икрой.

— Экую, братец, ты мне задачу задал.

— Вы поможете?

— Помогу, — он засмеялся, — аж самому интересно эдакое сделать. Не врага должности лишить, а друга не дать назначить. Хитро, ох хитро выходит! Порадовал старика головоломкой. Я даже спрашивать не буду, зачем оно тебе надо. А теперь давай по одной, и побегу, меня ещё другие люди ждут.

* * *

В отличие от Бестужева, Шешковский явился рано утром.

— Безмерно рад видеть вас живым и здоровым, Константин Платонович!

— И я вас, Степан Иванович. Надеюсь, ваших близких не коснулась мясорубка, которая здесь творилась?

— Бог миловал, — он улыбнулся. — У вас в имении тоже всё в порядке, мы проследили за этим, как и обещали.

— Чудесно!

— Также хотел сообщить, что на телеграф выделены дополнительные ассигнования. Линия между Петербургом и Москвой действует без сбоев, но пока только для государственных нужд.

Почти полчаса Шешковский вещал о телеграфной сети и планах на её счёт. Я слушал, кивал, но в конце концов не выдержал.

— Степан Иванович, вы же ко мне пришли не за тем, чтобы всё это рассказывать. Переходите к сути, не надо ходить кругами.

Шешковский пожал плечами.

— К сути так к сути. Говорят, что вас назначают главой Тайной канцелярии.

— Кто говорит?

— Многие, Константин Платонович, — он бесцветно улыбнулся. — Очень многие. Мол, сразу после коронации выйдет указ о воссоздании службы под вашим началом.

— Ах вот оно что!

— Скажите, что вы планируете…

— Ничего.

— Простите?

— Я не планирую становиться главой канцелярии. Ни тайной, ни явной.

Шешковский посмотрел на меня с иронией.

— Мне казалось, у нас доверительные отношения, Константин Платонович. Не надо лукавить, я ведь…

— Дорогой мой Степан Иванович, вот уж с кем, а с вами я предпочитаю быть абсолютно откровенным. Мы давно знакомы, а вы подозреваете меня в каких-то махинациях. А ведь прекрасно знаете — я не желаю служить, хотя мог ещё при покойном Шувалове занять место своего дяди, если бы захотел. Ведь так?

Тайный канцелярист кивнул.

— Я не собирался и не собираюсь становиться штатным сотрудником службы. Сотрудничать, помогать — без проблем, я это уже и так делаю. Но возглавить? Боже упаси! Только этой напасти мне не хватает.

Судя по выражению лица, Шешковский впал в растерянность.

— Константин Платонович, я вам верю, без сомнения. Но о вашем назначении говорят в самых высоких кабинетах.

— Значит, они ошибаются. Вполне может быть, что это очередная интрига, где моё имя используют в качестве красной тряпки. И вот тут я бы вас попросил: не могли бы вы поискать, кто это делает?

— В таком разрезе, — Шешковский прищурился, — дело принимает совсем другой оборот. Да, конечно, Константин Платонович, я разузнаю, кто мутит воду. Благодарю вас!

Он откланялся и быстренько смылся из моих комнат. И только когда он оказался за дверью, я позволил себе улыбнуться. Нет, Екатерине не получится впихнуть мне Тайную канцелярию никоим образом. Быть цербером и пугать дворян вовсе не мечта всей моей жизни.

* * *

Был ещё один посетитель, явившийся в совершенно неурочное время. Точно в тот момент, когда Васька меня брил. Камердинер застыл, с ужасом в глазах уставившись на призрак Анны Иоанновны. А острая бритва в его руке замерла возле моего горла. Дёрнись он от испуга, и лезвие распороло бы мне шею от края до края.

— Василий, будь добр, подогрей воду, эта уже остыла.

К чести бывшего солдата-артиллериста, он точно следовал моим приказам. Поэтому сейчас он с остекленевшим взглядом взял тазик с водой и, чеканя шаг, ушёл в другую комнату. А я стёр полотенцем с лица пену, встал и поклонился мёртвой императрице.

— Доброе утро, Ваше Величество.

Призрачная женщина окинула меня тяжёлым взглядом и кивнула.

— Ты выполнил мою просьбу, некромант.

— Я всегда исполняю обещания.

— Хорошо. Я тоже сдержу своё.

Она подплыла ближе, буравя меня взглядом.

— Уезжай из Петербурга, и я наведу на твоих врагов морок.

— Они забудут меня?

— Нет. Просто не будут о тебе вспоминать. Так, будто ты случайный знакомый, исчезнувший много лет назад. Их злость и месть потухнут и не будут тебе грозить.

— Благодарю, Ваше Величество.

Призрак дрогнул, собираясь растаять.

— Прощай, некромант. Я чувствую, что мы больше не увидимся. Дам тебе последний совет: когда войдёшь в древний дом мёртвых, не бойся покойников. Бойся живых, что идут с тобой. Только они грозят тебе гибелью.

Императрица исчезла, оставив после себя запах грозы. Какой дом мёртвых? Какие живые? О чём она вообще⁈ Но дать ответы на эти вопросы было уже некому.

Глава 4

Академик

Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй, взгромоздилось на светоч русской науки и требовало себе прислуживать. Нет, это не метафора и не политическая сатира, а просто Мурзилка лежал на коленях Ломоносова и жалобно мяукал, если тот переставал чесать его за ухом.

Великий учёный оказался в моём дормезе случайно. Для коронации было уже всё готово, и Екатерина со свитой, Преображенским полком, сенаторами, вельможами и прочими нахлебниками, выехала в Москву. Караван из карет, дормезов, экипажей и фургонов с багажом растянулся на несколько десятков вёрст. Никаких постоялых дворов не хватило бы на такую прорву народа, поэтому на ночь разбивался огромный палаточный лагерь. Понятное дело, там до самого рассвета устраивались застолья, всяческие развлечения и фейерверки.

На одной из таких стоянок утром, перед отправлением я обратил внимание на высокого крепкого мужчину лет пятидесяти. Он легко, будто пушинку, приподнял задок кареты, пока возница осматривал экипаж снизу.