Мир падающих звезд V. Чертова пляска

Скрюченные пальцы так и плясали вокруг меня. Тыкались в Защитный круг — будто бы слепо, в отчаянии, но я вдруг понял, что на самом деле нет. С каждым новым ударом Круг как будто всё больше истончался. Что делать, когда тварь его пробьёт, я понятия не имел.

— Девочку мою обезглавил, — продолжал надрываться чёрт, — Малышечку мою!

— Твоя малышечка каждый день силы из человека тянула. Не сегодня-завтра в могилу бы свела. А тебе только того и надо! Для того её и подослал. Подлюка ты, вот что я тебе скажу. Так дела не делаются.

— Я — подлюка? Я — подлюка⁈

Чёрт вдруг взмыл из-за балкона. Целый и невредимый, будто вовсе не тронутый Костомолкой. Ну, если не считать отрубленных пальцев — по-прежнему пляшущих в воздухе. Приземлился на ограждение, взмахнул обрубками рук.

Пальцы встали на свои места, руки устремились ко мне. Я пронзил тело чёрта мечом. Воткнул клинок в живот, потащил вверх. Когда добрался до подбородка, чёрт расхохотался. Разрез зарастал на глазах. Чёрт одним движением, упершись руками в Круг, сдёрнул себя с клинка, перекувырнулся в воздухе и оказался за моей спиной. Я едва успел развернуться. Кастанул Костомолку.

Стену дома тряхнуло, а чёрт ушёл в сторону. Расплющило только его правую руку и хвост.

— Больно, — обиделся чёрт.

И бросился на меня. Я почувствовал, как сминается Защитный круг. Влил в него все свои силы, но их явно не хватало. Шевельнуть мечом тоже больше не мог, руки будто приварили к бокам. Ещё чуть-чуть — и эта тварь меня попросту раздавит!

Удар! Всё, что я смог сделать. Чёрта отшвырнуло. На какой-то миг.

— Злой охотник! — объявил он.

И я понял, что жить мне осталось едва ли секунду.

Когда чёрта вдруг окатило водой, а на голову наделся таз. Умывальный, тот, что стоял в подставке у печи.

Чёрт заверещал так, что всё предыдущие звуки вообще не считались. Хватка мгновенно ослабла, чёрт осыпался под балкон. Он мотал рогатой башкой, пытаясь сбросить таз, но тот к ней как будто прикипел.

— Серебро? — не оборачиваясь, спросил у Ползунова я.

— Чистое. Врач советовал, знаете ли. Вроде как хорошо очищает воду…

— Хороший врач. Фигни не посоветует, как я погляжу. Беру свои мысли назад, замечательный человек, держите его побли…

Договорить я не успел. В окно влетел с грохотом таз, пронёсся у нас над головами, снова долбанулся о стену и рухнул.

— А шляпу свою заберите! — послышалось с улицы. — Я такой фасон не ношу! Имею гордость! Да, гордость!

Я подошёл к балкончику и посмотрел вниз. Там танцевал чёрт. Так посмотришь — вроде весело придурку, он и отплясывает, как деревенский парень на именинах. Но охотничье сердце говорило, что чёрт пляшет от ярости. И, если прислушаться, можно было разобрать, как он шипит что-то себе под нос.

— Разойдёмся красиво? — спросил я. — Или есть другие предложения?

У меня предложение было простое и понятное: нахрен. Нахрен биться головой об эту тварь. Тут уже ёжику понятно, что надо собирать десяток и валить. Осталось только понять, как его добыть в нужный момент.

В этом-то, вероятно, и трудность, и потому-то потусторонние твари выделены в отдельную категорию. Они, может, не так уж сильнее и опаснее иных высших, но обитают настолько не в нашем мире, что совсем. И целенаправленная на них охота в честь этого делается, мягко скажем, невозможной.

Тут я вспомнил, что у меня дома, вообще-то, стоит портал в потусторонний мир. Мысль эта меня немного подогрела, и я улыбнулся. Как раз в тот момент, когда чёрт поднял рыло.

Совпало удачно. Чёрт, видать, малость перетрухнул, но постарался взять себя в лапы. Заговорил с гонором.

— Ты чего у меня моё забираешь? Я с ними со всеми сделку заключал! Никто их за язык не тянул, и вообще ни за что не тянул, ха-ха-ха! — аж затрясся от мерзкого хохота.

— А ничего, что это ты сначала человеку кикимору подослал, а потом свои услуги выкатил?

— А ничего, это — ничего! Мелочь, кому какое дело. Зарабатывать-то надо, а? Не мы ж такие — жизнь такая! Не обманёшь — не проживёшь. Верно я говорю, охотник?

— Нет, не верно. Мне не нравится. Я здесь, на земле, хозяин, и когда тут твари шастают — это неправильно. Так что все твои сделки я аннулирую.

— Это как? — опешил чёрт. — А кто ж ты такой, чтобы анани… Вот это вот, а⁈

— Я — человек! Земля людям принадлежит. Ясно? Вопросы остались?

Чёрт заржал, как табун лошадей.

— Ой, насмешил, ой, уморил! Земля! Людям! На этой земле людей — тьфу, а наших — легионы!

— Ну, тогда вы, наверное, вот-вот нас сомнёте числом, правда?

Чёрт аж подпрыгнул — так хорошо зашли ему мои слова. И зашипел, с присвистом.

— Свисти-свисти, билет-то у меня, — усмехнулся я. — В общем, захочешь пообщаться — приходи. Найдёшь меня, если захочешь.

— Уж найду! Уж я так найду — всю жизнь будешь помнить. Той жизни-то останется — шиш да маленько! Бывай, охотник. До встречи!

Чёрт крутнулся на одной ноге и исчез.

— Позёр и бестолочь, — сказал я на прощанье и повернулся к Ползунову. Тот стоял у меня за спиной.

— Вы с ним как будто не в первый раз видитесь?

— Да уж сводила судьба.

— И вы оба выжили?

— Ну, случается в жизни… всякое. Ладно. Вот что я вам посоветую. Вы, полагаю, человек небедный?

Ползунов скромненько наклонил голову.

— Ну так вот. Наймите пару-тройку охотников в телохранители. Убить чёрта они, может, и не убьют, а вас защитить сумеют. Я же, со своей стороны…

— А вы бы не пошли ко мне в телохранители? — быстро спросил Ползунов.

— Это нет, извините, — покачал я головой. — Я не местный, из Поречья. К тому же аристократ, в телохранители наниматься — в обществе не поймут. Да и дел своих у меня ещё — два вагона. Я сюда, собственно, чего приехал-то — машину паровую купить. Хочу насосную станцию себе изобразить в поместье, чтобы мыться прям дома можно было. Ну и другое всякое.

— Вот оно что… — протянул Ползунов и сел на кровати; ему явно было ещё тяжело. — Ну что ж, Владимир Всеволодович, я вынужден вас разочаровать. Машину купить у вас не получится.

Глава 6

— Это ещё почему? — нахмурился я.

— Потому что до тех пор, пока я имею хоть какое-то отношение к своей собственной мастерской, вы там ни копейки не оставите. Машину я вам подарю. Просто оставьте свой адрес, и я её к вам обязательно пришлю в разобранном виде.

— Душевное спасибо! — пожал я руку сидящему Ползунову. — Но вынужден сказать, что охотникам запрещено принимать какую-либо оплату от гражданского населения.

— А я вынужден сказать, что никакой оплаты вам предлагать и не думал. Всего лишь хочу сделать подарок, от чистого сердца. Такой уж я сумасброд, люблю людей одаривать, ничего не могу с собой поделать.

Я улыбнулся, и Ползунов улыбнулся в ответ. Хороший дядька. Не зря я с ним выпить сходил.

* * *

Тушку кикиморы в доме я жечь не стал. Это раньше ещё, в принципе, можно было рискнуть. Но теперь-то у меня Красный петух прокачался — будь здоров. Как бы Ползунову дом не спалить заради двух костей. Так что лучше уж поберегусь лишний раз.

Выволок падаль во двор, протянул руку и запалил огонь. Тот быстро подмёл небогатое подношение, оставил две чахлых кости. Н-да… Ладно. С паршивой овцы — хоть шерсти клок.

Я подобрал кости и увидел, что ко мне приближаются две тёмных личности. Подошли они, не показывая никакого страха. У каждого на руке была перчатка без пальцев — я признал братьев-охотников.

— Дорого тебе эти две кости встанут, — сказал один, совсем седой, хоть и не старше тридцати на вид.

— Да, я слыхал, что в Петербурге платят больше, чем в Смоленске, — кивнул я.

— Мой друг хотел сказать, что эти кости у тебя в горле застрянут, — вмешался второй, у которого отсутствовало левое ухо.

— А, наезд, понял, — зевнул я. — Значит, пока тут чёрт прыгал — сидели, как мыши под веником. А теперь, как тварь свалила, решили выползти, силушку показать? Понимаю, понимаю. На тварей охотиться — это ж усилия нужны. Смелость, там, отвага всякая. Ну и силы с мозгами тоже пригодятся. Не у каждого найдётся. На своих-то бычить — куда сподручнее, особенно вдвоём на одного.

Я рассчитывал, что после такого они на меня сразу кинутся. Знаем, плавали, в Смоленске Иван с Ерёмой так же выступали. Я даже примерно прикинул план битвы. Но эти парни повели себя странно. Переглянулись, потом снова уставились на меня. И седой сказал:

— Ты не так понял, пришлый. Мы со своими не дерёмся.

— Точно, — кивнул безухий. — Что у инженера кикимора живёт — это мы знали. Потому тут неподалёку и пасёмся. Думали дождаться, пока она его совсем кончит, оставалось-то всего ничего. А после мы хотели чёрта на живца взять. У нас тут пять десятков в доступности. Ну, край — десяток точно в любой момент соберём. А ты взял, да кикимору убил. Чёрт теперь, получается, за тобой придёт.

Вот оно что.

Я развёл руками.

— Ну, придёт — пообщаемся. Сорян, мужики, что наехал. Темно тут, не распознал намерений.

— Да ничего, бывает. Ты где остановился?

— А вам зачем? Дежурить у меня под окнами будете?

— Да надо бы. Подежурим…

Вот же блин. Что мне уж точно нахрен не упало — так это эскорт из местных охотников, который будет повсюду за мной таскаться и ждать, когда сдохну. Так себе жизненный мотиватор, если честно.

— Нигде не останавливался. Нынче здесь доночую, — кивнул я на особняк Ползунова. — А завтра дела порешаю — и домой Знаком перемещусь.

— В Смоленск?

— Дальше. В Поречье.

Добавлять подробностей я не стал. И имени своего не назвал, эти ведь тоже не представились. А услышав слово «Поречье», загрустили. Поречье для них — это было далеко и неправда. Порадовать их мне было нечем, да, честно говоря, не очень-то и хотелось.

Дежурят они, видите ли. Ждут, пока Ползунов помрёт. Красавцы.

Оно, конечно, Ползунов мне и сам такую стратегию предлагал, но я-то не согласился. Потому что меня воспитывали правильные охотники, и для меня первично — человека спасти, а не костей с родиями хапануть. Хотя, конечно, хапануть тоже немаловажно.

Но тут опять же разница в менталитете: я бы столько времени ждать не стал. Придумал бы, как побыстрее вопрос решить.

В общем, не зашли мне местные охотники — в отличие от смоленских. Не за-шли. Даже морду чужаку набить не попытались, какие-то бесхребетные, фу. То ли дело — Иван с Ерёмой…

Я вежливо попрощался и вернулся к Ползунову. Тот не спал, даже наоборот — налил себе в бокал чего-то крепкого и предложил мне. Я кивком согласился, на сон грядущий отчего бы и не тяпнуть.

— А вы в курсе, что местные охотники вас стерегли? Ну, не вас, конечно — чёрта караулили.

Выслушав меня, Ползунов не удивился.

— Вот оно что… А я-то думал, мне мерещится, что следит кто-то. Н-да, невесело.

— В общем, передумал я. Не надо местных нанимать. Я вам потом своих пришлю. Только ещё один моментик с вами обкатаем.

Я прочитал Ползунову небольшую лекцию. Тот выслушал со всем вниманием и провёл меня в подходящую комнату на втором этаже.

— Вот, эту можно использовать. Я распоряжусь, чтобы здесь не убирались. Замок врежу завтра же, а ключ пропихну под дверь.

Ну золотой же человек оказался! А эти доходяги чуть его не угробили своим преступным бездействием.

Я немедленно изобразил посреди пустующей комнаты на полу свой Знак. Ну вот, теперь у меня имеется якорь в Питере. Своим расскажу — офигеют. Они-то ещё в Смоленск соваться лишний раз опасаются, а тут такие дела. А всё потому, что не надо стесняться, а надо активно налаживать связи с гражданским населением, вот.

— Отлично, — прокомментировал я коротко вспыхнувший и погасший Знак. — Теперь и поспать можно.

* * *

Утром я подорвался в восемь. Вне дома разлёживаться не люблю, нет полного расслабления. Это у себя в башне, когда вернусь, можно будет оттянуться как следует, часов до трёх дня. А потом выйти на балкон — настоящий, не декоративный! — и посмотреть, как у людей, которые в тебе души не чают, работа кипит.

Ползунов уже выглядел сильно лучше, чем вчера. Его как раз осматривал примчавшийся ни свет ни заря врач. Слушал стетоскопом и бормотал: «Ничего не понимаю…»

— Вы как будто разочарованы, — подколол я доктора.

— Что за глупости! Разумеется, нет. Но случай ведь исключительный…

— Ремиссия называется.

— Как вы говорите?

— Ремиссия.

— Запомню. А вы, простите, врач?

— А то ж! Лечить люблю — спасу нет. Ну ладно, Иван Иванович, бывайте. Я по делам, скоро вернусь. Тогда и детали относительно машины перетрём.