Мир падающих звезд V. Чертова пляска

Впрочем, тут подтаивающий обломок пики у него из руки выскользнул и плюхнулся в воду. На том сходство с Д’Артаньяном успешно и закончилось.

Выругавшись по поводу предательского обломка, а заодно покрыв бранью такое же предательское озеро, водяной потянулся вверх, будто качая пресс. Ноги заскребли по нижней части пики — он опять пытался слезть.

— Эх, долбануть бы! — сказал Захар.

— Нельзя, — осадил я.

— Сам знаю, что нельзя. Но ведь слезет же…

Слезть водяной не успел. В следующую секунду на груди у него материализовался Гравий с поднятым мечом. И немедленно рубанул, водяной даже среагировать не успел.

Из рассечённой глотки хлынула зелень. Гравий повторил удар. Н-да… Шея-то у водяного толстенная.

— Беги, дурак, — процедил я сквозь зубы.

И Гравий действительно попытался убежать. Прыгнул в нашу сторону, но — поздно. Водяной, хрипя, схватил его правой рукой и сжал. До нас долетел сдавленный крик Гравия.

— Бей! — заорал я.

И сам запустил в водяного Ударом, затем — Мечом. Кто-то кастанул Костомолку.

Размахивая Гравием, водяной заорал, задёргался из стороны в сторону. Вдруг послышался громкий «щёлк!», и пика переломилась. Водяной ухнул в воду и исчез под ней, с головой и с Гравием в руках.

В наступившей тишине Иван поскользнулся на льдине и грохнулся, огласив окрестности непотребными словами.

Я молча прыгнул и погрузился в воду.

Глава 2

На этот раз меч был у меня в ножнах и продвижению не мешал. Гребок за гребком я приближался к тому месту, куда грохнулся водяной. Увидел какую-то вспышку и удвоил усилия.

Наконец, моим глазам предстало зрелище битвы.

Водяной, избавившись от пики, вернулся к своему обычному размеру. Только посреди брюха у него осталась внушительная дыра. Держать Гравия в руке он, как следствие, уже не мог. Он держал его за ноги и с тупой, но неодолимой силой тащил на дно. Гравий согнувшись в три погибели, пытался рубить мечом руки водяного, но вода затрудняла движения, и водяной только скалился.

Но тут подплыл я. Мой меч, прокачанный Знаком Меча, в воде порхал куда лучше обычного. И я отсёк водяному руки.

Тот беззвучно заорал, пуская пузыри, и пошёл на глубину один. Без Гравия.

Гравий мигом переобулся и поплыл следом. Я увидел, как из его руки выскочил уже знакомый ледяной кол и пробил водяному репу.

Наконец-то, жахнула молния, облагодетельствовав Гравия.

Водяной начал медленно всплывать. Мы с Гравием постарались всплыть быстрее. Вынырнув и отплевавшись от воды, я сказал:

— Ну, вила мне, водяник тебе. Я без претензий. А кости сейчас на всех поделим, все ж старались.

— Добро, — согласился Гравий.

Я нашёл взглядом льдину, махнул рукой и, схватив водяного за космы, потащил его за собой к берегу.

Вилу пришлось поискать, её волнами сражения унесло далековато. Но Ерёма с Иваном, оказавшиеся лучшими пловцами, с задачей справились, приволокли и эту тушу.

— Ну, ребята, сегодня круто было, — сказал я, стоя над «погребальным костром» и пытаясь немного обсушиться. — Помирать буду — не забуду.

— Да уж, — вздохнул Захар. — Я уж думал — всё…

— Когда молнией жахнул?

— Угу. Аж в глазах ведь потемнело.

— Ничего, сейчас просветлеет! Смотри, костей сколько!

Костей в общей сложности оказалось пятьдесят две. В виле — двадцать, да в водяном — тридцать две. Эх, далеко обоим до лешего, далеко… Но всё равно жару дали неплохо.

Пятьдесят два на десятерых делилось плохо. Поэтому рассудили как обычно: каждому по пять костей, а две пропьём в честь победы над тварями.

Вот, все бы битвы с тварями проходили так интересно и так хорошо заканчивались! Сиди себе в первом ряду, любуйся увлекательным шоу, напоследок разомнись маленько — а потом родии и кости получай. Не жизнь, а сказка. А кто молодец? Правильно, Владимир молодец! Не каждому охотнику удаётся вилу с водяным стравить. Да даже встретить вилу — не каждому удаётся. А ко мне тварей будто магнитом тянет.

После феерической победы и триумфального раздела костей мнения охотников разделились. Мои, пореченские, приглашали отмечать победу в Поречье. Вила наша? Наша. Владимир, который всю движуху организовал и исполнил, наш? Наш. Стало быть, и отмечать нужно у нас. А смоленские охотники настаивали на том, что лучшего кабака, чем «Золотой мешок» не найти во всей губернии. Там, дескать, и наливают в долг, и до пункта приёма костей — рукой подать. Где, к слову, кости можно сдать по более выгодной цене. Владимира приёмщик уже знает, за остальных они поручатся.

Последний аргумент победил, считать охотники умели.

Сначала мы до полусмерти напугали смоленского приёмщика — он, увидев ввалившуюся толпу, состоящую преимущественно из незнакомых рыл, решил, что кассу пришли грабить. С перепугу чуть не саданул Ударом, хорошо, что разглядел возвышающегося над толпой Харисима. Хотя, справедливости ради, Харисима трудно было не разглядеть.

В итоге недоразумение разрешилось, кости мы сдали и отправились в кабак — где напугали на сей раз кабатчика. Который после прошлого визита Харисима заказал у каменотеса каменные лавки, ибо задолбался менять деревянные. Но лавки пока готовы не были.

Харисим пообещал держать себя в руках. И действительно держал. Когда дошло до веселья, размахивал столом. На другом столе отплясывала Земляна. Оказалось, что это она умеет исполнять не хуже, чем упражнения с мечом, публика захлёбывалась в овациях. Захар выхватил от кого-то по морде, но и сам не остался в долгу. В общем, все тусанули на славу.

Проснулся я каким-то волшебным образом снова у Ильи Ильича. Разборку с собственной памятью, кой-чёрт меня приволок спьяну именно сюда, отложил на потом как не принципиальную. Если меня всё устраивает — какая, в сущности, разница? Вечер удался, ну и слава богу.

Илье Ильичу я доложил об уничтожении двух высокоуровневых высокоопасных тварей. Получил приятно звякнувшую благодарность. Выслушал доклад о том, что чертей на территории не замечено, и собака сутулая Троекуров тоже пока сидит тихо. Хотя о повторной смерти Вольфганга Головина наверняка уже знает.

Вот при слове «Троекуров» меня так и тянуло зубами заскрежетать. До зарезу хотелось предъявить этому ублюдку за всё сразу. В конце концов, мы с моими охотниками водяного и вилу ухлопали — неужто с ним не сладим? Был бы Троекуров сошкой поменьше, я бы уже направлялся к нему. Но останавливало то, что понимал: Троекуров — не вершина в этой пищевой цепочке. И обрывать нить, ведущую к кому-то ещё более мерзкому, чем он, мне не хотелось. А оборвётся она в любом случае. Потому что того, кто стоит над ним, просто так из любви к человечеству Троекуров не сдаст. Сдохнет, но не сдаст — в этом я был уверен. Не потому, что пионер-герой, а потому, что подобный вариант развития событий у его кукловода наверняка предусмотрен. Какое-нибудь колдовское самоликвидирование, или что-то в этом духе… Не. Тут надо действовать похитрее. И как только я придумаю, как, сразу начну действовать. Но не раньше.

Сейчас займусь, пожалуй, своими делами. Мне тут кое-кто, между прочим, поместье обещал.

Распрощавшись с Обломовым, я переместился в Поречье.

Швейцар у дверей сестёр Урюпиных поскакал сообщать, что прибыл Владимир Всеволодович Давыдов, даже раньше, чем я успел постучать в дверь. Похвальное рвение, но в данном случае излишнее — сегодня я в кои веки никуда не торопился. Степенно прошёл в контору и присел напротив стола сестричек.

— Поздравляем с приобретением, Владимир Всеволодович, — сказала Александра.

И протянула мне лист гербовой бумаги с красивой печатью.

Из документа следовало, что я стал владельцем деревни Озерки. Равно как примыкающего к деревне озерка, пары лугов, просяного поля, рыбных садков, дома со службами и — внезапно — каурой кобылы по кличке Тварь.

Гхм. Любопытное имечко… Ладно, разберёмся. Вернусь в усадьбу — отправлю Тихоныча на разведку. Посмотрим, что там за тварь такая, а заодно судьбой породистых карпов озаботимся.

— Не перестаю удивляться, как это у вас получается, — развела руками Александра. — Приобрести за империал целое поместье!

— Да сам фигею. Но куда деваться-то? Дают — надо брать, такое моё мнение.

— Благодарим за то, что порекомендовали нас господину Дубовицкому, — добавила Евгения. — Есть основания полагать, что мы и далее будем вести его дела.

Александра улыбнулась:

— Да уж. День вчера выдался исключительно насыщенным.

— Пф! Это я вас ещё не водил смотреть, как вила с водяным махаются. Вот уж где развлекуха в полный рост… Ладно, барышни. Взаимно рад нашему сотрудничеству. Уверен, что расстаёмся мы ненадолго.

Я откланялся и вышел.

А через пять минут плюхнулся, раскинув руки, на кровать у себя в башне. Дома, наконец! Ну-ка, что тут у нас с водопроводом?

С водопроводом оказалось всё штатно и по графику. Канаву прорыли, начали укладывать трубы. На горизонте уже настойчиво обозначился вопрос паровой машины… Окей, завтра прямо с утра и займусь.

Я выцепил Тихоныча и сообщил о том, что у нас появилось ещё одно поместье. И озеро с ценными карпами. И прочее барахло. Глаза у Тихоныча округлились. В них так и замелькали империалы. Я немного сбавил пыл управляющего, сказав, что угодья надо бы сперва осмотреть. Чёрт его знает, может, там вместо прибыли одни убытки светят.

Тихоныч побежал к Даниле, чтобы тот приготовил на завтра коляску. А я, получив от тётки Натальи кофейник и блюдо с домашним печеньем, уселся на балконе и кайфовал до самого вечера. Иногда надо, я считаю. Не всё же носиться, как сумасшедшему.

Ближе к ночи нарисовался Захар, верхом на лошади. Заколотил в ворота.

Въехал во двор, задрал голову и предъявил сидящему на балконе мне:

— Опять ты про меня забыл!

— Нет. Не забыл. Просто охота — это одно, а личное удобство — другое. Если я тебя так и буду всю дорогу на себе таскать, ты до Мастера никогда не прокачаешься.

Захар понурился.

— Вот и Егор так сказал. В Поречье меня знаком перенёс, а сюда — обойдёшься, говорит. Ишь, разбаловался…

— Правильно говорит.

Захар вздохнул и потопал ставить лошадь в гараж. Где взял-то её, интересно?.. Ладно, его дело.

Я зевнул и отправился спать.

Утром за завтраком объявил:

— Вот что, дорогие мои домочадцы. Я сейчас, как поем, убываю в Петербург. Там у меня образовался один важный нерешённый вопрос. Вернусь с гостинцами, не скучайте. Ты, Тихоныч, с новым поместьем разберись пока.

— Приказать, чтоб карету закладывали? — встрепенулась тётка Наталья.

— Не. Надеюсь обойтись без кареты. Очень уж неохота две недели на дорогу тратить.

Собирался я недолго. Охотничий костюм — на себя, выходной — на всякий случай, мало ли какие они бывают — в заплечный мешок. Перед уходом открыл сейф, окинул взглядом свои сокровища.

Пластину с непонятными знаками, беспроводную зарядку для амулетов, шапку-невидимку, заформалиненные руку и голову. Отдельно лежали неучтенные кости, добытые из покойного супруга княгини Апраксиной и его коллег-упырей. Это пока не трогаем, это — на Новый год. В смысле, на амулет, который будет разгонять паровую машину. Пока пусть лежат. Вернусь с машиной, тогда и отправлюсь к мастеру Сергию, чтобы уже предметно вести диалог. Может, согласится оплату надвое разбить. Пока того, что есть — маловато будет.

Я взял меч, нацепил кинжал и шагнул в транспортировочную кабину.

Вышел из фонтана в Смоленске и отправился искать друзей охотников. В достопамятном кабаке обнаружил празднующего похмелье Харисима.

— А чего Знаком здоровье не поправляешь? — завёл светскую беседу я.

— Скучно, — коротко ответил Харисим. — Фр-р — и всё. — И снова приложился к пивной кружке.

Не, ну так-то у каждого свои развлечения. Личное пространство, всё такое. Я — ничего, я со всем уважением.

Узнав, что мне нужно, Харисим покачал головой:

— Не. В сам Петербург — вряд ли выйдет. Это ж огромный город, народу — тьмища. Там ещё место, где Знак можно оставить, поди найди. А недавно, мужики рассказывали, штрафы брать за это начали. Ежели выскочишь Знаком где не положено, а тебя заметят и донесут, то по башке прилетит непременно.

— Бардак, — посочувствовал я. — Что за жизнь пошла — всё камерами утыкано! Ну, в больших городах парковки — известная беда. С этим делом и через триста лет лучше не станет… Ладно, понял. Значит, придётся карету искать. Пойду, — я поднялся.

— А тебе непременно в сам Петербург надо? — остановил меня голос Харисима. — Деревня неподалеку, в двух верстах — не?

— Да мне какая разница? Деревня так деревня. Что я, двух вёрст не пройду?

— Вот и я удивился, — задумчиво глядя в кружку, кивнул Харисим. — Какая тебе разница? Ладно. Ежели так, то давай. Перенесу хоть сейчас.

— Ну вот, другое дело! Только погоди маленько. Мне кое-что узнать надо, через час вернусь. Ты ж никуда не уйдёшь?

Харисим помотал головой:

— Не-е. — И гаркнул: — Митроха! Налей!

Н-да. Пожалуй, надо поспешить. А то ведь и правда уйдёт — в такую даль, из которой до утра не вернётся.

Адрес купца первой гильдии я помнил. Поймал извозчика и скоро уже стучал в двери добротного двухэтажного особняка.

— Собрались, стало быть, паровую машину приобрести, — потирая руки, спросил Сазонов. — Дело доброе! Помогу, само собой. Вы обождите, мне собраться недолго.

— Собраться? — удивился я. — Я думал, вы мне просто адрес скажете.

— Э-э, нет, — купец покачал головой. — Хозяин мастерской — немец, по-нашему плохо понимает. Я-то уж с ним насобачился кое-как. Смогу объяснить, что вам нужно. Толмачом побуду, так сказать, а заодно кое-какие свои делишки улажу. Местечко-то в карете найдётся у вас?

Вот жук! На халяву метнуться в Петербург и обратно, порешать свои дела в мастерской, а заодно наверняка процентик с хозяина поиметь — за то, что клиента привёл… Молодец, чё. Ну да ладно. Мне оно, в целом, по барабану. Да и пригодиться такой хитрожопый спутник может не только в мастерской.

— Найдётся, как не найтись. Правда, не совсем в карете…

— Ничего, я не привередливый. Обождите буквально полчаса, прикажу, чтобы вещи уложили.

Через полчаса купец появился в гостиной в дорожном костюме. Рядом с ним стоял слуга, одетый также по-дорожному, с объёмистым саквояжем подмышкой.