Волчица. Тварь Пустоши

- Младший. Мы с тобой живем правильной и спокойной жизнью только потому, что отгородились непроницаемой стеной от этого мерзкого мира. Ты предлагаешь окунуться в это дерьмо с головой ради пусть разумного, но чужого существа?

- Да. Наста спасла нас от смерти, и мы должны попытаться спасти ее.

- Она била меня по лбу! И тебя била! – Каарт вспомнил про крепкие объятья Насты с имперцем и снова разъярился.

- Спасая нас, Каарт.

- Уходи.

- Как скажешь, Каарт.

- Постой. Собери все туки и принеси их мне. Отбери туки у Меррель, пусть скажет тебе, куда ее перенести, - сам перенесешь ее туда вместе со всеми зверушками! Пусть убирается, куда хочет! Пусть все убираются из моей Крепости! - Каарт в раздражении треснул по столу кулаками. – Я – величайший разум Вселенной! Мне нет дела до суеты неразумных форм жизни! Я не лезу в жалкую жизнь всяких червяков, и ни одна жалкая ничтожная тварь не должна мешать жить мне!

***

Настя не хотела ни с кем биться - ни по контракту, ни без контракта. Но ночи уже дважды сменялись днями, снова упала ночь, а сбежать людоедского острова не удалось. Тук был не просто неисправным, - он был мертвым, хотя она была бы уже рада очутиться где угодно, только не здесь. Хоть в кишащем тварями городе Древних, хоть в гнезде орла на вершине скалы, хоть на плоту в бескрайнем океане. Там было больше шансов спастись, чем на острове людоедов посреди кишащего монстрами океана. Картинок в туке никаких уже не было, и на ее мысли он уже никак не реагировал, даже на мысли о Драго.

Похоже, что сбежать ей не удастся, - пока расчищали арену, ее охраняли, как королеву, не спуская глаз. Шлюпки все были подняты на пиратские корабли, лодок на берегу не было. Поэтому нужно было тренироваться, чтобы сначала - дожить до боя, а потом - выжить в бою.

В Арене Настю научили бить сильно, быстро, и без выкрутасов. В бое без оружия она была лучше многих, потому что была невероятно сильна и быстра. А вот с оружием, - кроме ножа, - все обстояло очень плохо. У нее не было многих лет учебы, чтобы овладеть мечом или копьем на уровне мастера. Настя помнила, как ей доставалось на тренировках от Гассара даже простым шестом. Это Гассар сказал, что Насте с ее огромным ростом нужно копье длиннее обычного в полтора раза, и с длинным копьем она будет практически непобедима.

Копья ей принесли точно такие же, как в империи - с длинными плоскими наконечниками, очень похожими на мечи. Таким копьем можно было и колоть, и рубить, и метнуть во врага, пробив кольчугу. Настя отобрала несколько копий себе для предстоящих боев, приказав наточить наконечники и сменить каждое древко на более длинное. Для тренировок она оставила затупленные со всех сторон, - этими копьями можно было нанести увечья, но не убить. А с напарником итак дело обстояло плохо – никто не желал быть посмешищем, которого избивает тварь Пустоши. В конце концов ей кинули, - явно на убой, - никуда негодящего мальчишку-монаха. Его звали Хроб.

Как вы яхту назовете, так она и поплывет! Хроб так вяло «бился», что Насте приходилось бодрить его довольно сильными ударами копья, чтобы он хоть немного шевелился. Но потом она нащупала струну, которая мгновенно настраивала Хроба на яростный бой – это было отрицание главной заповеди Согдума:

- Борьба со Злом непротивлением Злу – это полная чушь! – и мальчишка яростно бросился на Настю, стараясь не ударить, а убить ее копьем.

- Когда Злу не с кем будет бороться, оно не станет Добром, а заполнит весь мир от дна до покрышки, как дерьмо наполняет горшок! – Хроб, не обращая внимания на удары Насти, отшвырнул свое копье и попытался сшибить с ног противницу, перекатившись ей под ноги.

- Наложи полный горшок дерьма, вместо того, чтобы вычищать его, - и увидишь, что будет с миром! Мир захлебнется в дерьме! - и проповедник «смирения» разъяренно метнул копье в голову Насти.

Настя сказала Ильему, чтобы мальчишке давали так же много рыбы, как и ей, иначе из-за вялых тренировок скорость ее ударов будет недостаточной для хорошего представления.

- Какому мальчишке? Этому хилому негодящему рабу? Он итак живет лишние дни, пожирая мою еду, вместо того, чтобы давно самому стать едой! Я могу кормить его рыбой, но только за твой счет! – Ильем с усмешкой уставился на Настю.

- Хорошо! Корми его за мой счет! Сколько в него влезет! И еще, тоже за мой счет, – пусть лекарь подлечит его раны!

Хохот Ильема вспугнул птиц до самого берега:

- Лекаря? Будущему окороку? Хо-хо-хо!... Да на всех Островах не найдется самого завалящего лекаря даже для меня! Может, мне привезти лекаря для хилого раба из самой столицы Империи Денгар? Охо-хо-хо!...

Значит, лекарей здесь нет. Настя порадовалась, что подписала контракт только на бои с копьями, не упомянув мечи. В Арене профессиональные бойцы Арены редко погибали в поединках только потому, что штатный медик вытаскивал бойца даже со вспоротым животом или пробитым сердцем. А бой на мечах без брони, защитных артефактов, меча Древних, да еще без помощи мага-лекаря - это верная гибель.

А ее гибель означает, что не будет никакой мести Сирусу, - невольно оскалилась она на недосягаемого – пока - врага.

Толстяк опасливо отошел от нее подальше и продолжил с большего расстояния:

- Первое представление объявлено через пять дней, со всех Островов уже начали прибывать гости. Будешь биться с каждым, желающим заполучить тысячу монет в случае своей победы. Один бой в день до смерти одного из противников, по контракту, в течение десяти дней! Потом делим прибыль от тотализатора, и можешь уходить на все сто сторон!.. Мальчишку теперь будут приводить на тренировки в кандалах, освобождая только перед боями, - он дважды пытался сбежать, чтобы убить тебя голыми руками!

Настя хмыкнула. Хроб знал, что в случае смерти Насти его, хлипкого, за ненадобностью тут же пустят на вяленые окорока, но все равно фанатично пытался убить ее за кощунства! Зачем она день за днем оттаскивает его от смерти? Все равно все скоро закончится!

Настя была уверена, что через десять боев, если она выживет, - никаких денег ей не отдадут и даже не отпустят без денег на все четыре стороны, а попытаются засушить на потеху туземцам, как и собирались. Ну, хотя бы не завялят на еду, - побоятся отравиться. Жалкое утешение в случае жалкого проигрыша.

Ярость взорвалась в ее душе внезапно, - ярость даже не против самой смерти, а именно против жалкой и нелепой смерти. Когда ее убивал Сирус – она умирала, так и не сдавшись, поправ нелюдя с его садистскими пытками. Когда ее убивали на арене – она показывала фак не столько смерти, сколько «обстоятельствам непреодолимой силы». И вот сейчас она, устав умирать, спокойно собирается стать сушеной воблой?! И нет, ее усталость от своих смертей – это не оправдание!

Да, завтра не будет ни мага-лекаря, ни оберегов, ни Файлера, заботящегося, чтобы ее как можно дольше не убили. Завтра не будет императорской четы, благосклонно позволяющей новой игрушке развлекать их дальше. Завтра не будет многого, важного для выживания в бою. Но и завтра – она останется сама собой, русской девчонкой с планеты людей. И черта с два этот мир нелюдей положит ее на лопатки!

***

Далекий – казалось бы – первый бой на острове обрушился на Настю, как падает тропическая ночь – вдруг.

Утром перед поединком она одела грубо пошитые штаны и рубаху из отбеленной солнцем парусины. Ильем настаивал, чтобы она сражалась обнаженная, - сорванную с нее одежду ей так и не вернули, - но Настя в долг заказала кусок паруса и толстые нитки с парусной иглой. За несколько ночей она практически на ощупь сшила себе самую примитивную одежду и люто возненавидела шитье на всю оставшуюся жизнь. Подобранный обрывок цепи она пришила спиралью к изнанке рубахи, чтобы защитить «броней» сердце хотя бы спереди. Теперь, если она погибнет, то заявится к СВОЕМУ Богу в чистом белье.

Толпа вокруг расчищенной и утоптанной «арены» почти не отличалась от столичной, - так же впереди восседали туземцы побогаче, и так же делались ставки, только к шуму толпы примешивался шум океана.

Настя стояла на арене с копьем и хмуро ждала на поединок могучего противника. Когда против нее встал невысокий смуглый человечек, похожий на мумию шамана, - она не обратила на него никакого внимания. «Шаман», не сводя с нее глаз, требовательно поднял руку, кто-то подбежал и вложил ему в руку копье.

Противник молниеносно напал на нее, почти невидимый в вихре пыли и стремительном вращении копья, нанося удары копьем в спину, ноги и голову. Боль от пропущенных ударов мешали ей сосредоточиться и начать не отбиваться, а нападать. Не спасали ни ее мгновенная реакция, ни длинное древко копья, ни ее огромный рост – этот пигмей за пять минут превратил ее в кровоточащий кусок мяса. «Шаман» бил с такой силой и носился с такой скоростью, что было ясно – он накачан каким-то зельем. И еще: он был весь обвешен артефактами, вспыхивающими сквозь пыль на палящем солнце.

Кровь залила лицо, мешая видеть вертящегося вокруг нее врага. Копье противника сильно ударило ее в грудь, рядом с сердцем. Если бы не цепь, ее грудь сейчас бы пробили! Настя с бешенством метнула свое копье во врага, и - не попала. Взвыв от ярости, забыв про все приемы, она бросилась вперед, не обращая внимания на рубящие удары шаманского копья, и поймала проклятую тварь скользкими от крови руками. Заглянув в затуманенные зельем узкие глаза, она мгновенно свернула врагу голову, легко оторвала щуплое тело от земли и метнула в вопящую толпу.

Раскидывая мечущихся вокруг нее аборигенов, Настя медленно побрела с арены к океану, мечтая упасть и забыться, чтобы не чувствовать боли израненного тела. Как бы ей без помощи мага - лекаря не истечь кровью или не получить заражения. Умирать ей нельзя, - она должна добраться до Сируса.

Потом она кое-что вспомнила и вернулась на арену. Сразу несколько человек испуганно кинулись подбирать с земли валяющиеся копья, но Настя вернулась не за оружием. Перебить всех людоедов на острове ей не удастся, а сбежать отсюда нельзя. Она брезгливо собрала с мертвого «шамана» все артефакты и побросала их в подол своей окровавленной рубахи. Пригодятся.

Глава 8

Мальчишка из монастыря сказал, что Царицу Пустоши забросило на Острова к людоедам, но у нее не работает тук Каарта, и поэтому она не может вернуться. Вьищ просил спасти ее. Зачем? С каждым днем Каарт все меньше думал про Насту, потихоньку излечиваясь от странной болезни. Какая все-таки у него мощная сила внушения! Все Древние умеют внушать, но у него, Каарта, по сравнению с Вьищем – эта сила просто огромна. Жаль, что его каждый раз что-то удерживало от внушения этой разумной с другой планеты. А нужно было сразу внушить любовь и тяготение к нему, Каарту. Заодно бы он заставил ее забыть все ужасные воспоминания о рабстве, и всем было бы хорошо! Все были бы здоровы, удовлетворены и довольны!

Старший вспомнил Насту, ее поцелуй в лоб, и его древко без флага мгновенно поднялось. Каарт сердито посмотрел на него, - и удовлетворил себя сам. Хорошо, что Младшему вход сюда, в лабораторию, запрещен, - можно спокойно заниматься не только опытами. За прозрачным окном лабораторной камеры ждала продолжения опыта распятая зверушка. Может, создать себе партнера для физического здоровья из зверушки? Его чуть не вырвало от этой мысли. Ничего, он прекрасно обходился без живого сексуального партнера до сих пор, и замечательно проживет без него оставшиеся двенадцать тысяч четыреста семьдесят лет!

Во дворе послышался шум и Каарт нахмурился. Ну никак не дают спокойно работать! Крики не смолкали. Каарт лениво нажал на око и осмотрел двор Крепости. По двору метался Драго, которого пытался удержать на веревке Вьищ. Драго сильно подрос, и несколько раз поднимал Младшего над землей, пытаясь вырваться.

Каарт вышел во двор, мысленно приказал дракону спуститься на землю и тоже ухватился за веревку, чтобы помочь Младшему затащить дракона в купол с клеткой.

- Наста! – Прокричал голос Драго у него в голове. – Погибнет! Спасать!!!

Дракон мог разговаривать по мыслесвязи, а они с Вьищем об этом не знали!

- Домой! В клетку!!! – мысленно приказал ему Каарт, и сердито крикнул вслух:

– Ты никого не спасешь, только погибнешь сам!

- Спасать!!! – Драго легко поднял обоих братьев на веревке и взмыл в небо сквозь защитный купол.

***

Настя сидела на берегу океана, медленно истекая кровью и разглядывая пиратские корабли, стоящие на якорях. Может, она успеет доплыть до корабля через стаи монстров? Акулы же не сразу набрасываются на добычу. «Поднимется по веревке и попросит, чтобы ее перевезли на другой остров людоедов, - этот ей не понравился», - усмехнулась она.

На почтительном расстоянии от нее устроилась на камнях охрана, не решаясь подойти ближе. Страшные раны не давали забыться, и она принялась омывать их морской водой, - другого антисептика все равно не было. «…Чем чаще и дольше вы будете полоскать и промывать рану в морской воде, тем быстрее она заживет! А речная вода, напротив, может нанести раны!» - интересно, эту информацию из интернета кто-нибудь проверял на своей шкуре? Эти писаки пробовали на себе, какая это злющая боль?

В волны она заходить не стала, помня о бурлящей в воде жизни, и набирала воду своей одеждой, отмывая заодно от крови и ее. Когда вдали появился Ильем, Настя хмуро рассматривала сверкающие на солнце шаманские артефакты. Почти все они оказались прозрачными кристаллами разной величины, кроме двух: маленького черного бугристого черепа неизвестного существа и металлического шара в оплетке из волос размером с грецкий орех. Кристаллы могли быть заряжены на силу и скорость, но сохраняют ли они заряд на несколько дней, или их должен заряжать маг перед каждым боем – она не знала. В Арене она не интересовалась такими вещами, - ей было все равно, кто и что делал для рабыни, приносящей хороший доход хозяину.

Настя оделась, загородила собой артефакты и сгребла их в подол рубахи, завязав в крепкий узел, - нельзя ничего показывать толстяку.

Ильем подошел к берегу, сочась от пота и удовольствия, - видно, тоже собрал много денег на ее крови:

- Сегодня я выбрал самого щуплого из всех желающих биться против тебя! Это был колдун из горного поселения на востоке. Завтра будет огромный черный раб с соседнего острова, - ему хозяин пообещал свободу, если он убьет тебя и принесет тысячу монет! Ты почему не отправилась после боя в клетку, Тварь?

- Мне нужно было залечить раны! А вечером - нужен мальчишка для тренировки! – буркнула Настя, опасаясь, что Хроба за ненадобностью пустят на вяленые окорока.

- Нет никакого толка от этих тренировок, только еду на него зря тратишь! – Насупился Ильем. - Ты не достала колдуна копьем ни разу! Сражайся завтра и без тренировок, и без копья!

- Я могла бы убить твоего колдуна сразу, но тогда бы представление провалилось! Зрелища бы - не было! – соврала Настя. Она сама не ожидала, что без магических артефактов и усиливающего реакцию зелья окажется такой беспомощной. - А для зрелища нужны тренировки!

Завтра из-за ран и большой потери крови будет еще хуже. Сколько же крови она потеряла? Да, это не Арена, где тебя, изрубленную в капусту, маг-лекарь приводил в полный порядок за час-полтора. Немного магии и зелья – и ты снова как новенькая!

К вечеру трясущегося от ненависти Хроба привели на тренировку. Устраивать с ним даже короткий бой было безумием: при движении глубокие раны открывались, а неглубокие – лопались, и все - начинали кровоточить. Но без тренировок Хроб был обречен, и Настя еще на один день отодвинула от него смерть.

В бою Хроб ее не щадил, хотя видел, как Настю изрубили утром:

- Из тебя такой же боец, как из дряхлой монашки! Чему ты можешь кого-то научить?! Ты же совсем не владеешь копьем! – мальчишка старался достать ее не копьем, так словами.

Настя придержала Хроба на расстоянии, – потом пара ударов – и тупой наконечник копья рассек ему плечо и кожу на лбу до кости. Хлынувшая кровь залила щенку глаза.

- На сегодня хватит, - заявила она, стараясь не гримасничать от боли, - ты ничего не видишь из-за крови и не можешь сражаться.

Мальчишка был прав – она неопытный боец без мужской силы, лишенный артефактного меча и всяких колдовских средств, ускоряющих реакцию. Но у нее теперь есть артефакты колдуна. Ему они точно помогали в бою, - может, помогут завтра и ей!

Ночью, в клетке, забывшаяся было в тяжелом беспамятстве, - Настя проснулась. Возле клетки кто-то возился.

- Артефакты! Их хотят выкрасть! – Настя перевернулась на бок, согнула израненную ногу и спецом всхрапнула. Дверь клетки открылась, и над ней наклонился человек.

- На!!! – Настя изо всех сил врезала вору ногой в пах. Тот согнулся и рухнул в угол клетки.

- Тварь! – послышался лязг запираемой двери и веселый голос Ильема. – Я вот что решил: между боями тебя будут покрывать прибывшие гости! Одно другому не мешает! Можешь даже вздремнуть иногда в процессе! Ха! Не ожида-а-ал, что будет так много охотников на твою лиловую задницу! Не ожида-а-ал! Весь день я всем отказывал, опасаясь, что ты их заразишь, и вот прямо сейчас придумал, как прибрать эти деньги! Нужно покрыть тебя своим рабом, и если с ним будет все в порядке, то и гостям нечего опасаться!

- Это записано в контракте? Или в контракте - только про бои и прибыль от тотализатора? – Настя в бешенстве кинулась достать Ильема сквозь прутья клетки, но тот стоял на безопасном расстоянии.

- Этого нет в контракте, и тотализатор оказался очень выгодным делом! - Но когда предлагают еще и хорошие деньги за твою задницу, - разве можно отказываться?! Лишних денег не бывает! - Безмятежно пояснил толстяк.

Настя зарычала и нащупала на теле голого раба яйца:

- Я буду отрывать всем покрывальщикам яйца каждый раз, когда они попадутся мне под руку! - В последний миг сквозь красную пелену бешенства мелькнула жалость к подневольному человеку, и Настя швырнула в лицо Ильему вместо оторванных яиц горсть камней. Тот отшатнулся и рявкнул:

- Тебя все равно покроют, потому что я так решил! Сейчас мне не до возни, и я иду спать, но утром тебя закуют в «лютик» и покроют перед боем! И что-то мне подсказывает, что раб будет жив - здоров, и ты принесешь мне еще не одну кучу монет!

- По контракту запрещено заковывать меня в «лютик»!.. – горло Насти перехватило и в глазах потемнело от ярости.

- О да, и поэтому завтрашний «лютик» я назову «цветик»! – благодушно заявил Ильем и повернулся, чтобы уйти.

- Ильем! - Ильем не сбавил шага и не повернул головы.

- Ильем! А сражаться завтра на арене ты за меня будешь?

Ильем замер и развернулся к клетке:

- По контракту ты должна…

- Я назову контракт антрактом, и разбирайся с обманутыми зрителями сам!

- Если откажешься сражаться, Тварь, тебя выпотрошат и повесят не рее!

- Плевать! Я весело помашу высушенной ручкой тебе с рея, Ильем! Потому что мы будем висеть на рее рядом!

- Так, как ты сражалась, может сражаться и этот раб! Вымажу его лиловой краской, и скажу, что это Тварь Пустоши! Так что яйца ему не к чему, можешь отрывать! Без боев у тебя будет еще больше времени на гостей! Так что тренируй свой зад вместо тренировок с копьем, да радуйся, что еще хоть немного поживешь на…

Настя наконец-то нащупала камень побольше, изо всех сил запустила в ненавистный голос, и в этот раз точно не промазала: мразь вскрикнула, и, бранясь, удалилась.

- … да чтобы тебя, зверюга бешеная, до смерти заюзали!.. Все равно скоро сдохнешь, дьявол воткни тебе рог в зад!.. – донеслось до нее.

Настя в ярости потрясла решетку двери, - та не поддалась, и она заметалась по клетке, с яростью пиная валяющееся в углу скрюченное тело.

- Ильем приказал перед боем добавить в твое питье снотворное зелье, - отозвался на очередной пинок раб и сел, прижавшись спиной к клетке.

- Зачем? – поразилась Настя. – Если бы меня убили, то Ильем за отмененные бои не получил бы и ломаной монеты!

- Тебя не должны были убить, - колдун за шесть сотен монет должен был сильно изранить тебя и потом притвориться, что ты его убила. Но он был убит сам, хотя в трактире хвалился, что его убить невозможно. Ильем нанял его для взвинчивания ставок. Чтобы все увидели, как ты плохо владеешь копьем, и что в ближайшем бою тебя точно убьют. Ильем смеялся, что контракт-то с Тварью он выполнит, но если ее честно убьют в бою, то и своих денег она честно не получит: «Мертвым деньги не нужны!» А выставлять на бои можно и рабов!

Раб стыдливо прикрыл причинное место ладонями и церемонно представился:

- Вард, учитель детей Райль Бирас Бергель-Норах, главы Клана Бирас! Пытался защитить свою жену от домогательств Бираса! В тот же час был продан в рабство и теперь никому не могу помешать «покрывать» мою жену!

- Почему вы с женой не сбежали? И не пожаловались императору?

- Куда бежать? Во всех империях одно и то же! Это я виноват, - я должен был смолчать! Если бы я смолчал, мы бы прожили в замке по контракту еще два года! Моя жена не красавица, я думал, что на нее никто не обратит внимания, и мы с ней накопим - на всем готовом - денег на дом. А теперь она будет жить на всем готовом в солдатском борделе, как пообещал мне Бирас! Это я во всем виноват!

- И много таких «виноватых», как ты, в бараках?

- Кто знает? Там все молчат. И ждут своей очереди на свежевание. Через два дня готовую партию завяленных окороков продадут и вывесят вялиться свежезасоленные. Все налажено, как… - учитель не смог подобрать слово.

- Конвейер!.. Кожу складывают в отдельную кучу на дубление, черепа – отдельно на кубки, требуху – на корм рабам? – горько спросила Настя.