Чисто убойное дело

– Я так понимаю, – приподнялась на локте Яна, – ты сам не спишь и мне не дашь? Это свинство! Я устала, как цуцик. Я спать хочу!

– Янка, я вот что подумал… Сейчас ведь не поздно еще. Спектакль не кончился. Мы с тобой успеем застать последнее действие и оценить, как труппа поняла твои наставления. Давай, собирайся! Рванём на спектакль! Для них это будет сюрприз.

Тимофей явно приободрился от этой мысли и при этом безостановочно лузгал семечки.

Яна со вздохом встала с кровати и сказала:

– Да, тяжеленько будет труппе детского театра перебить впечатление зрителей от фуэте балерины Федосеенко, которое она крутит без трусов.

Тимофей вытаращил глаза:

– Это как?

Яна махнула рукой:

– Не обращай внимание. Это я сон такой видела.

– Сон? Ну, у тебя и воображение, Яночка!

– Что есть, то есть. Слушай, выйди, пожалуйста, дай мне надеть платье.

– Ухожу-ухожу, – ответил Тимофей и исчез за дверью.

Они оделись в прихожей, по-тихому вышли из дома, чтобы не тревожить Стефанию Сергеевну.

– Когда ты избавишься от этого лимузина? – вздохнула Яна, усаживаясь поудобнее. – У тебя что, других машин нет?

– Есть, конечно. Но приехали-то мы на этой машине, не кинуть же ее здесь. Перекроет весь проезд в историческом центре.

– Духотища какая… – Яна открыла окно.

– Надо будет с ёлками что-то сделать, всё забываю, – зевнул Тимофей и включил мотор. Машина тронулась, из-под колёс брызнул грязный снег.

Спектакль был в самом разгаре. Яна и Тимофей прошли в директорскую ложу и с удивлением увидели там несколько женщин, которые не отрывали глаз от сцены. «Наверняка чьи-то родственники, – решила Яна. – Вечно сотрудники проводят своих бесплатно на спектакли. Обнаглели совсем, раньше на стульчики в зале сажали, а теперь в директорскую ложу ведут! Будет о чем с сотрудниками поговорить…» Но зрительницам она ничего не сказала, они же не виноваты. Яна и Тимофей пристроились на стульях во втором ряду.

Театральное действие их поразило. Артисты играли словно последний раз в жизни – энергия била через край! Все были великолепны. Зрители с детьми словно становились участниками спектакля «Морозко». Энергетика актёрской игры просто накрывала их как лавиной. Дети визжали от восторга. Они словно пропускали через себя судьбу каждого сказочного героя, волновались, сопереживали. Видно были, что игра актёров потрясала маленьких зрителей до глубины души. Увлекательный, захватывающий спектакль поразил Яну красотой костюмов и декораций, казалось, что они совершенно новые и это было поразительно.

Когда закрылся занавес, и артисты вышли на поклон, на них обрушился шквал аплодисментов и крики «Браво!». Давненько Яна не видела, чтобы так приветствовали артистов. Толстяк, похожий на большую клизьму, кряхтя выбрался из рядов, выскочил на сцену и вручил Настеньке довольно помятый букет хризантем. Но это было очень приятно! Зрители захлопали сильнее.

Иван Демидович в костюме Морозко вышел вперёд и, прикладывая руку к сердцу, начал раскланиваться. Один неверный шаг – и он ухнул лицом вниз в оркестровую яму. Всеобщее «ах!» сопроводило это падение.

– Евпатий Коловрат! – воскликнула Яна и сорвалась с места.

Вокруг сцены началась суматоха. Зрители повскакали со своих мест и ринулись к авансцене. Оркестранты бережно подняли Головко из ямы и отнесли за кулисы. Кто-то начал вызванивать «Скорую», но Яна взяла командование по спасению своего отца в свои же руки и велела отнести безжизненное тело Ивана Демидовича в лимузин. Актёра уложили на многострадальные ёлки, а Яна заявила обеспокоенным сослуживцам отца:

– Не волнуйтесь! Скоро Иван Демидович придет в себя, пульс у него хорошего наполнения. Просто он переволновался. С кем не бывает. У меня в Санкт-Петербурге есть очень хороший врач! Это мой друг, и я только ему могу доверить здоровье отца. – Она уселась в машину рядом с Мотовым и приказала: – Тимофей, гони!

Глава шестая

Патологоанатом в питерской больнице Витольд Леонидович, старинный приятель Яны Цветковой, был хладнокровный, бесконфликтный, уравновешенный человек. Интеллигент, он очень уважал порядок и спокойствие. Яна вносила в его размеренную жизнь суматоху и неразбериху. Она всегда приезжала в Питер внезапно и сваливалась на голову своему приятелю нежданно-негаданно, нагружая невероятными задачами и вышибая привычную спокойную почву у него из-под ног. Витольд Леонидович обладал необыкновенной выдержкой и невозмутимостью, но совладать с Яной не мог не при каком раскладе.

Вот и сейчас она влетела в здание морга с криком и воплем:

– Помогите, спасите! – И заметалась по помещению, словно курица без головы.

В обычно пустынном и печальном помещении сейчас царило необыкновенное веселье – сотрудники больницы собрались подальше от начальства, чтобы отметить наступление Нового года. Целая толпа хорошо подогретых алкоголем людей пела, танцевала под громкую музыку и веселилась до упаду, иногда в самом прямом смысле.

Яна растолкала врачей, санитарок и водителей и нашла своего приятеля за столом, заставленным закусками. Рядом с ним, привалившись к нему плечом, что-то мурлыкала женщина в платье с люрексом.

– Витольд! – взвыла Яна и ринулась к приятелю с таким напором, что по дороге чуть не свалила две танцующие парочки.

– Яна… – растерялся Витольд Леонидович, от неожиданности уронив шпроту с вилки на платье соседки и не заметив этого.

– Что ты сделал?! – взвизгнула, вскакивая, дама.

Яна окинула ее оценивающем взглядом и решила, что толстуха сложена как неаккуратная поленница дров и не представляет для нее никакой опасности.

Цветкова бросилась на грудь патологоанатому:

– Спаси! Человек умирает!

Патологоанатом отмер и заметил:

– Обычно я имею дело с уже умершими людьми. Ты не рано пришла?

Дамочка, обильно посыпающая жирное пятно на платье солью, захихикала.

– Витольд, я не шучу! – надрывалась Яна. – У нас в машине умирает мой отец, Иван Головко!

Патологоанатом немедленно вышел из-за стола и подозвал к себе двух молодых людей, оторвав их от танцев. Он что-то сказал им, и они быстро пошли к выходу.

Витольд Леонидович направился за ними, но по дороге обернулся к Яне:

– Не волнуйся и не кричи! Я сейчас разберусь, что тут к чему. Пока можете влиться в наш здоровый коллектив. Где ключи от машины?

Тимофей протянул ему ключи и сказал:

– Я с вами. У меня есть, что выпить. Думаю, сейчас это будет не лишним.

Через пять минут он вернулся, таща два огромных пакета, набитых элитным алкоголем. Собравшиеся встретили его появление приветственными криками: «Ура!» и «С наступающим!»

– Опять пить… – отметила Яна тихо, но Тимофей ее услышал.

– Новый год и шампанское – вещи неразделимые, душа моя.

Они сели за стол, Яна выпила пару бокалов шампанского, а Тимофей благоразумно отказался – он был за рулем. Зато он с аппетитом угостился домашним оливье и мясной нарезкой.

Где-то минут через сорок появился Витольд Леонидович.

– Ну как? – спросила Яна, пытаясь скрыть волнение: – Он жив?

Не успел тот ответить, как прилипчивая дама в люрексе снова вцепилась ему в руку:

– Витольд… – прошептала она, чуть не падая с ног. – Потанцуй со мной…

Патологоанатом мягко усадил ее на стул и миролюбиво сказал:

– Обязательно, Розочка! Только через несколько минут, хорошо? У меня сейчас неотложное дело.

Дама что-то хрюкнула в ответ и налила себе полбокала виски, расплескав половину, пока несла ко рту.

Витольд Леонидович подал Яне руку:

– Пойдем в тихую комнату. Нам нужно поговорить.

С замирающим от волнения сердцем Яна двинулась за ним. Тимофей увязался следом. Они вошли в какую-то комнату, и патологоанатом закрыл плотно дверь.

Яна застучала по его груди кулачками:

– Говори, говори, говори… А то я сейчас с ума сойду!

– С твоим папкой всё в порядке. Он спит.

– Как спит?

– Крепко. Сном невинного младенца. Пьяный в доску.

– Ка-ак? – не поняла Яна. – Он был абсолютно трезв! Я присутствовала на спектакле, я своими глазами видела…

Витольд Леонидович развёл руками:

– Чудеса перевоплощения. Просто народный артист в квадрате.

– Где он сейчас? В реанимации?

– Что ему там делать? Дрыхнет у меня в секционной, на столе.

– О господи…

– Не переживай, Яночка. Проспится – будет как новенький. Давление как у космонавта, просто позавидуешь, честное слово. Если пойдёт что-нибудь не так – поставлю капельницу. Всё-таки больше трёх промилле в крови – почти смертельная доза.

– Уважаю, – встрял Тимофей. – Просто браво! Спектакль отыграли – комар носа не подточит. Вообще давно надо было на эту замечательную театральную труппу собаку спустить. Спектакль прошел просто потрясающе!

– Да прекрати ты… – махнула на него Яна.

– А вот труп явно криминальный, – сказал Витольд Леонидович.

– Какой Витольд, труп? – вытаращила глаза Яна. – Ты о чем?

– О трупе женщины, который мы вытащили из машины вместе с твоим заслуженно-запойным артистом.

Яна аж задохнулась:

– Жен-щины… труп… – побледнела как полотно она. – Ой, мне плохо… Сердце…

– А ты что, не в курсе?

Яна без сил рухнула на стул.

– Труп… Мать моя в ботах… Откуда в машине мёртвый мужчина?

– Это женщина. Даже, скорее девушка, лет двадцати пяти – тридцати. Светловолосая, симпатичная. Ее задушили.

– Еще не легче… Да где же она была в машине?!

– У вас на заднем сиденье ёлочный базар. Вот под ёлочками она и укрылась. Умерла несколько дней назад. Точнее скажу после вскрытия. Полицию нужно вызывать, Яночка. Дело плохо пахнет в прямом и переносном смысле.

Яна вздохнула:

– Я заметила. В машине запах был какой-то странный, душно-сладковатый. – Она повернулась к Тимофею: – Я ведь не брежу, нет? Ты тоже это слышал? Сразу у двоих слуховых галлюцинаций не бывает. Ой, мама, мама… – схватилась она за голову.

Витольд Леонидович как-то странно посмотрел на Яну.

– Постойте, вы что, не знали, что на заднем сиденье труп? Яна, ну кончайте! Сегодня не первое апреля. Я понял, что вы ко мне как раз с трупом заявились, а живого и пьяного всенародно любимого артиста я расценил как бонус. Послушайте! Вы во что меня втягиваете? Вы реально катались несколько дней с мёртвой барышней на заднем сиденье?! – ужаснулся Витольд Леонидович.

Яна потрогала свой лоб, словно прося провидение, чтобы у нее была температура, причем большая. Она бы объяснила нездоровьем слуховые галлюцинации и ту нереальность, в какую ее погружал питерский друг Тимофей.

– А где… она? – спросила Яна.

– Можно на нее посмотреть? – вышел вперед Тимофей.

– Отчего же нет? Прошу за мной, – пригласил патологоанатом.

На секционном столе под белой простыней неимоверно храпел Иван Демидович. Патологоанатом провёл их ко второму металлическому столу, они остановились перед телом, накрытым простыней.

– Готовы?

– А к этому можно подготовиться? – уточнила Яна.

– Я должен был спросить, – ответил Витольд Леонидович и поднял простыню. – Таковы правила.

Яна с ужасом посмотрела на мёртвую женщину.

– Этого не может быть… – выдохнула она.