Помоги проекту - поделись книгой:
Если коротко, то чуть-чуть обо мне:
— Родилась в Молдавии, тринадцать лет прожила в Одессе, девять в ЮАР, сейчас в Москве. Завтра? Даже предположить смешно!
— В школе училась по настроению. В основном только смешила всех. В институте уже успокоилась и клоуном не работала.
— В шестнадцать лет на курорте, встретила Царя. Ему было двадцать — только вернулся из армии. Он оказался из моего родного молдавского городка, а учился тоже в Одессе уже на втором курсе. Мы сразу поняли, что это судьба, а с судьбой не спорят. Хотя попытки были.
— У нас двое незапланированных детей. Шарики. Т. е. сделанные на шару. Но мы очень любим свои шарики.
— Я очень неугомонная и постоянно себя ищу. Я занималась: бижутерией, лепила кукол, работала девять лет инженером-электриком, писала и пишу книги, сценарии, рассказы, хотела стать профессиональным кулинаром, участвовала в "Званом ужине", мечтала стать певицей и актрисой. Видимо я в детстве себя серьезно потеряла, что так долго ищу и не могу найти.
— У меня десять книг. Эта одиннадцатая. Когда в издательстве, это был 2004 год, должна была выйти первая — я не спала две ночи. Первая книга была для меня как третий ребёнок — я ее долго носила и долго рожала. Не могу сказать, что я горжусь ею, но после неё меня чуть отпустило и я не дрожу над новыми книгами.
— Я мечтаю написать гениальную книгу, и чтобы по ней обязательно сняли фильм. У меня даже есть идея и шестьдесят страниц текста. Но я не уверена в ее гениальности. Может, все же ко мне скоро придёт идея ещё гениальней? Очень жду.
— Все мои родственники весят более ста двадцати кг, и я у них считаюсь худышкой. В глазах мужа — толстушкой.
— В моей жизни был только один мужчина. И когда люди спрашивают меня: «Ка-а-а-а-а-к???» Мне хочется ответить: «Спасибо, но я больше и не выдержу». Мой муж профессионально умеет делать две вещи: заботиться обо мне и выносить мне мозг. Старается чередовать. Поэтому я все ещё с вами.
— Главное в моей жизни — это мой муж. Дети вырастут и уйдут, родителей тоже не станет, а я хочу встречать старость с ним, гуляя за ручку по пляжу, сорвав с дерева цветок и зацепив его в лысину мужа свои седые волосы.
Ты чьих будешь?
Спросите у человека какой у него любимый писатель и вам будет понятно что это за человек!
Вот у меня — Ильф и Петров (это, правда, два человека, но они творили как одно целое) и сразу же всем понятно — я баба с прибабахом, с придурью, кукушка поселилась ещё в юношестве, любит пожрать (и баба, и кукушка), в свободное время развлекает близких и неблизких и почти всегда бесплатно. Идеи у неё гениальные, как у Остапа, и везёт ей так же, но она никогда не унывает.
Думаю, если у человека любимый писатель Достоевский, то вам не нужно описывать что это за человек, правда? О-о-о-о, я прям сейчас через экран увидала этих унылых существ, которые морщат свой грустный носик!
Я обожаю самоиронию. Практикую. Чуть больше, чем этот вид, я люблю, наверное, подшучивать над мужем и любимой подругой. Проблема только в том, что у мужа нет юмора совсем, от слова «с_рождения». Зато с подругой повезло — мы с ней на одной волне и это непередаваемый кайф. Иногда мне кажется, что даже секс стоит на ступень ниже.
Хотя… Может мне просто не повезло с партнером? Вот видите? Опять издеваюсь над мужем.
У всей моей семьи любимая книга — любая кулинарная.
И разговоры все только про то, что они ели на завтрак, обед и ужин, и что собираются готовить завтра.
Иногда еще о том, что они сходили на базар (так мы все называем рынок) и что купили для того, чтобы… завтра приготовить на завтрак, обед и ужин.
А теперь по порядку пройдемся по мне и всем моим родственникам.
Родилась я душном декабре вполне упитанным карапузом в семье молодых родителей. В то сложное время семьей руководила унтер-офицер молдавской армии (в отставке) баба Шура, мать моей мамы. А душным декабрь был потому, что меня заматывали в пеленку-портянку, чтобы ноги и все другие мои члены, были ровные. Меня клали возле печки, в которую не забывали подкладывать бревна.
Мое детство было прекрасно. Меня окружали и воспитывали самые лучшие люди на свете: мама, папа, бабушка Шура и дедушка Вася. Дедушка был одесситом, хотя в свидетельстве о рождении было написано, что он родился в селе Михайловка, Одесской области. Но всем он говорил, что родился в Одессе, на улице Дерибасовская 26.
Когда я закончила школу и поехала поступать в институт в Одессу, первым делом я пошла на улицу Дерибасовскую и нашла дом 26. По этому адресу в 1988 году находился… бордель. От дедушки я это скрыла, хотя думаю эту новость он принял бы, как обычно, с юмором.
Мой дед был юморной. Он умер, когда я уже училась в Одессе и даже была замужем.
Бабушка Шура была всегда права. Дедушка Вася — всегда не прав.
Он — шутник, балагур, открытая душа. Она — добрая, но вечно серьезная и упрямая.
Бабушке было одиннадцать лет, она заболела тифом, ее остригли и отправили в Москву, чтобы она выжила. Пешком по линии. Какой-то состав по дороге подобрал девочку, а в Москве ее встретили знакомые — одна семейная пара, у которой бабушка стала работать экономкой и прожила в этой семье до двадцати пяти лет. Дедушка тогда служил и попал в дом знакомых случайно. Сразу влюбился, они расписались, им даже обещали коммунальную квартиру в Москве, но дед повезу бабулю показать своим родственникам в одесское село. Там они и застряли.
С одной стороны, хорошо, ведь тогда бы не родилась моя мама и не познакомилась с моим папой. Но, с другой стороны, плохо — я могла бы родиться москвичкой. Шучу. Хотя, нет, не шучу. Мне бы хотелось быть москвичкой. Мне кажется это особая честь и привилегия. Я обожаю этот город всей душой.
Но бабуля и дедуля остались жить в селе Михайловка с родителями деда. Моя прабабка оказалась дочкой барона из цыганской семьи — она ушла к прадеду, украинскому парню Пете и барон лишил дочку всего. Но там что-то не заладилось, и они уехали в Молдавию, где и родились моя мама, тетя и дядя. Молодожены жили плохо, вечно ругались, вечно что-то делили и на старости совсем из ума выжили — развелись. Объяснили это так.
Дед:
— Она пошла и подала на развод. А я что? Я пришел и меня спросили: будете с ней жить? Я сказал — буду. А она сказала: нет, не буду. И я сказал: хорошо, и я не буду. Разводите. И они нас развели.
Потом дед пришел домой и весь вечер прорыдал. А бабка сказала:
— Так ему и надо!
И тоже весь вечер прорыдала.
И остались они жить в одном доме, бабушка по-прежнему готовила еду, дедушка так же выдавал ей деньги на продукты и все осталось прежним, кроме отметки о разводе в их паспортах.
Я была их первенцем по внукам, и они меня очень любили, баловали. Бабушка блинами и пирогами, дедушка наличными деньгами.
Дед умел заработать деньги даже на пенсии. До нее он работал на мясокомбинате. Так как он был очень веселым, активным и жизнерадостным, то к нему все тянулись и числились в друзьях.
Если бы тогда был Инстаграм, у него было бы миллион фоловеров. Хотя нет, в городе всего двести тысяч народу было…
Когда он вышел на пенсию, он продолжал ходить на Мясокомбинат, чтобы проведать старых друзей, которые специально для него припрятывали мясо, колбаску и другие деликатесы. Затем это все надо было вынести через проходную. Незаметно. Что делал мой веселый дедуля? Прикидывался больным. Подходил к проходной и стекал по стеночке:
— Ой, сердце прихватило!
Все бросались ему на помощь, переводили через турникет и выдавали стакан воды. Иногда даже скорую вызывали.
Конечно, таким способом он пользовался редко, только если на проходной был новый сотрудник, с которым он должен был завести дружеские отношения. А как еще их заводить?
— Спасибо, Миша, ты спас мне жизнь! Теперь я тебе по гроб жизни обязан. Приходи ко мне домой, Шура напечет плацинд* и сделает вареники с брынзой!
Вот так Миши и другие сотрудники на проходной становились его друзьями. Ну какой друг будет обыскивать друга?
Раз в неделю такой поход на Мясокомбинат и у дедушки в кармане 20–40 рублей. Мясо и колбасу он продавал… не угадаете! Своим детям! И они его еще и благодарили, потому что продавал то он по дешевке! Ну не прям дешево-дешево, но чуть дешевле, чем в магазинах. А так как в магазинах мяса не было, то он делал им великое дело!
Еще он зарабатывал на продаже вина. Не знаю точно кто посадил виноградник вокруг его дома, но рос он прекрасно. Дед его собирал, выжимал и делал вино. Затем разливал по бутылкам, разбавлял водой и продавал местным алкоголикам.
Помню одну историю: приехала я к нему на выходные, смотрю как раз подъезжает машина скорой помощи.
Ну мы все (дети и внуки) к этому автомобилю привыкшие. У деда давление больше 150 подскочит — он сразу 03 вызывает.
Скорую он вызвал, а тут к нему за вином алкаш Витя пришел. Дед и спустился в подвал за бутылочкой. Вылезает он из подвала, а врачи в белых халатах его уже ждут:
— Василий Петрович, ну вы бы хоть нас постеснялись, в кровать для приличия легли бы…
Эх, хорошее было время. Скучаю я по ним очень!
Помню, как в классе втором-третьем, я собрала всех одноклассников и сообщила им, что мой дедушка купил Чертовое Колесо и я теперь катаюсь только там и другие аттракционы мне не нужны.
Одноклассники, конечно же, всей гурьбой пришли ко мне домой и стали пытать маму — правда это или нет.
Мама не очень любила при всех кричать, что я дура, и что ей надоели мои фантазии, и что она ещё не отошла от зоопарка, который открыл мой отец у себя на кафедре в институте.
Отец, к слову, работал преподавателем электротехники и зачем ему нужен был зоопарк на кафедре я объяснить не могла. Ну родила собака двух щенков, да. И чем это не зоопарк? Ну ладно, это другая история. Вернёмся к Чертовому колесу.
Поэтому моя мама только поджимала губы, кулаки, очень глубоко дышала и кивала, что да, моя дура-дочь, говорит правду.
— Прям огромное? Прям до неба? — пытали ее мои одноклассники.
— Ну не до неба! Но большое, да.
Думаете я стояла и молчала? Ага. Сейчас! Я ещё с мамой спорила!
— Да огромное оно! Выше всех деревьев! Сверху смотреть страшно, я только на пятый раз привыкла.
Потом, когда малышня уходила, она играла хорошую и терпеливую мать, сажала меня рядом и объясняла, что так нагло врать нельзя и что в следующий раз она меня сдаст!
Но даже и тогда я не признавалась.
— Ну дедушка же сделал мне качели! — не сдавалась я, — и я их зову Чертовое Колесо! И ничего я не выдумываю!
И качели эти выше дерева!
А в конце первого класса к нам в школу приехали стоматологи. Они ковырялись в зубах у всех моих одноклассников, сверлили, делали им пломбы, а мне сказали, что у меня все хорошо.
Я пришла домой и сообщила родителям, что у меня очень плохие зубы и мне поставили три пломбы.
Родители осмотрели мой открытый рот. Особенно тщательно рассмотрели зубы, на которые я указала что их отремонтировали. Долго возмущались, что ничего не видят. Оказывается пломбу можно увидеть? Вот это новость! Но я все равно не призналась и продолжала играть самую плохозубую девочку на свете.
Кроме того, когда родители утром сообщили мне, что идут в школу и хотят поговорить с зубным врачом — я всю дорогу возмущалась, что эти врачи плохие и очень больно ремонтируют зубы. Но признаваться во лжи не собиралась.
Стоматолог даже в кресло меня не усадил. Посмотрел в какую-то карточку и сказал, что я единственная в классе, у кого здоровые зубы.
Но даже в кабинете стоматолога я не сдавалась:
— Но вы же мне совали в рот вот это и вот это и нажимали отверткой! Разве это не пломбы? — возмущалась я.
Родители ушли домой. Я пошла в класс. Дома меня никто ни о чем не спрашивал.
С тех пор я поняла одно — сдаваться нельзя! Если несешь ахинею — неси ее до конца и попытайся не расплескать. Тогда тебя примут за фантазерку, за идиотку, за маразматичку, но не за лгунью.
А быть фантазёркой не только почетно, но и приятно! Намного приятней, чем больной на голову. Это я вам как профессионал говорю!
В девятом классе я точно решила, что хочу стать актрисой. С амплуа еще не определилась, потому что слова такого не знала. Просто актрисой. Точка.
Как в маленьком молдавском городке стать актрисой? Надо серьезно готовиться и ехать в Москву! А как готовиться? Нужны уроки актерского мастерства. А кто может дать эти уроки в маленьком молдавском городке, где всего 16 школ и один пед институт?
Одной решать такие серьёзные проблемы было сложно. Ещё из сложностей было то, что мои родители видели меня в любом институте, только не в театральном, и в любом городе, где только есть 16 школ и один пед институт.
Но я нашла подругу Иру Адамчук, которая тоже мечтала стать актрисой. Вместе мы нашли курсы актерского мастерства при клубе Железнодорожник. Нет, название клуба нас совсем не испугало. Потому что нам сразу сообщили, что курсы очень серьёзные и мы будем выступать на сцене уже через месяц. И выдали нам с Ирой сценку которая называлась "Укушенный".
Всю дорогу домой мы делили роли. Героев было два: медсестра и Укушенный. Медсестра была красивой девушкой в сексуальном белом халатике, а Укушенный был мужик, которого укусила собака и он пришёл к медсестре за помощью. Но эта медсестра его так довела своими глупыми вопросами, что он взбесился и хотел укусить медсестру.
Понятное дело, что роли делились с трудом. Медсестрой хотели быть все. А укушенным не хотел никто.
Каждая из нас объясняла другой как это интересно и почетно иметь характерную роль, а не простую медсестричку. Но убедить в этом своего оппонента никто не мог.
Сейчас я жалею о своем выборе. Надо было взорвать этот Клуб Железнодорожников своей игрой безумного Укушенного, включить харизму Хабенского и голосом Есенина или Саши Белого, что одно и тоже, гениально сыграть человека, которого довела медсестра в сексуальном халатике.
Но лучше понять это сейчас, чем не понять совсем. Я решила снимать сейчас все, что только идёт мне на ум. А потом уже определиться с амплуа. Хорошо, что это слово я уже знаю…
И если вдруг вам нравится мои вайны — обязательно дайте мне знать! Я ищу себя. Помните об этом!
Да, если вдруг меня кто-то нашёл — это никакая не я! Потому что пока я никакая! И до сих пор ищу себя!
В родной семье юмор был подвальный, то есть ниже оранжевого плинтуса и линолеума цвета зрелой морковки.
Папа с мамой никогда не шутили, никогда не подкалывали друг друга и не задирались.
Но мы с братом получились большими шутниками.
Брат младше меня на семь лет и пока я жила в отчем доме (до шестнадцати лет), брату тогда было всего девять, я его не замечала. Его — это юмор. Поведение у брата всегда было отвратительным. Может быть именно поэтому юмора и не было видно.
Брат родился красивым, пухлым карапузом в душном июне. Его уже не клали к печке и не укутывали в портянки, как меня, потому что родители набрались опыта и уже давно жили отдельно от бабушки и дедушки в собственной квартире.
Бог редко выдает и красоту, и хороший характер. А в семье, так вообще все это честно делится поровну.
Брату досталось красота и отвратительный нрав, а мне только прекрасный характер и бонусом пару тонн терпения.
Потом его красота куда-то улетучилась и остался только гадский характер, над которым упорно работает его жена Алиса.
И если говорить начистоту, то я думаю, что она его терпит только из-за его чувства юмора.
Вот, например, недавно, она заболела и назначили ей капельницы. В больницу она идти не захотела, и они пригласили медсестру на дом.
Поделиться книгой: