Стратегия одиночки. Книга третья

— Так же любое мое усиление выгодно и тебе. — Я продолжаю идти вперёд и говорю тихо, не поворачивая головы в сторону собеседника.

— Это очевидно. — В голосе Ауна мелькает лёгкое недоумение, словно он немного даже обижен, что я объясняю ему столь очевидные вещи.

На какое-то время беру паузу, мы как раз проходим довольно людное место, и это выглядит естественно. А у меня есть время подумать. Идущий рядом паренёк, конечно, юн и наивен, но он слишком умён, я бы сказал избыточно, и мне постоянно надо держать этот факт в памяти. Играть с ним и использовать его в тёмную — очень сомнительная комбинация. В итоге он всё равно догадается, что к чему. Юноша мне сейчас полезен, но не настолько, чтобы я держался за него всеми силами. «Прошлый я» конца Цикла без сомнений оставил бы его разбираться со своими проблемами самостоятельно, так как получаемая от мальчишки польза была намного меньше возможных рисков встречи с убийцами. И, наверное, именно этот факт не давал мне бросить паренька в одиночестве.

Я чётко осознавал, что НЕ хочу превращаться в тот вариант самого себя, которым был в финале прошлого Цикла. Потому как «тот я» тогда, ради достижения своей цели, перешагнул через все свои принципы, отбросил в сторону всё, во что верил. И да, это помогло, цель, которая всеми считалась невозможной, была достигнута. Но цена, которую «прошлый я» заплатил за это, была чрезмерна. Тогда «я» потерял себя, сам сломал себя, как личность, превратившись в стрелу, которая видит только центр мишени.

Яркое воспоминание о том, каким я был «тогда», пронзило меня с макушки до пяток. Холодный расчётливый разум, безупречный расчёт, идеально выверенное движение к цели. А главное…

Никаких сомнений.

Ни в чём.

Абсолютно никаких.

Соврать, обмануть, подставить, предать, убить. Если это нужно для дела, то всё шло в ход. Оставалось ли во «мне» тогда хоть что-то человеческое? Скорее всего нет. «Прошлый я» положил на алтарь своей мести квестерам всё, включая свою человечность. Машина, робот, функция — эти определения больше подходили для описания «моей» личности в финале Прошлого Цикла.

Нет, если иного выхода не будет, то для спасения мира я вновь продам свою душу ради эффективности. Но пока есть хоть малейший шанс избежать подобного, я буду держаться за него всеми силами. Возможно, именно поэтому я ввязался в эту историю со спасением Ауна от рук наёмных убийц. Не из-за сомнительной выгоды от той информации об участниках турнира, которую он мог мне предоставить. А для того, чтобы доказать самому себе, что я остаюсь самим собой. И не превратился, под грузом воспоминаний «будущего», в ту безразличную к бедам других версию себя.

Мне нравится этот мальчишка. Невзирая на утрату отца, на потерю всего состояния семьи, на реальную угрозу своей жизни, он не скулит от жалости к себе. Парень, сцепив зубы, ищет варианты, действует, борется. И если я брошу его сейчас одного разбираться со своими проблемами, то это будет огромный шаг в сторону того «будущего я», который мне так не по душе. Но и тем альтруистом, верящим всем и всему, каким я был до всей этой истории, мне тоже оставаться не следовало. Айн подобных людей не жалеет, перемалывает, пережёвывает и выплёвывает.

— Ночная Сестра сегодня удивительно яркая. — Когда мы прошли через толпу людей, произнёс Аун, прервав мои размышления и заставив сбиться с шага.

— Что? — Я даже остановился, развернувшись к юноше, настолько неожиданными оказались для меня его слова.

— Ой. — Он сделал шаг назад и прикрыл рот ладонью, но глаза его при этом сверкали нескрываемым торжеством.

— Как ты понял? — Через плотно сжатые зубы процедил я.

— Если честно, то это была догадка, я брякнул первое, что пришло на ум. — Сообразив, что прямо здесь и сейчас его убивать не будут, юноша заметно расслабился. — И ваша реакция эту догадку подтвердила.

Чёрт! Помимо того, что он умён, на юноше ещё и лежит божественное благословение удачи. Ядерная смесь, жертвой которого только что и стала вся моя конспирация. Впрочем, если подумать, то подобный исход более чем закономерен, а я просто не учёл в своих расчётах фактор благословения.

Развернувшись на пятках, я зашагал в сторону заката. Когда юноша догнал меня и пристроился рядом, я произнёс как можно более спокойным тоном:

— У тебя два варианта. Первый, пока я не вернусь, провести время в каком-нибудь хорошо охраняемом ресторане. И второй, осознавая все риски, последовать за мной.

— Вы же знаете, что я выберу. — Хмыкнув носом, ответил мне мальчишка.

— Знаю… — Тяжело вздохнув, отвечаю я.

— На самом деле я должен был понять раньше, а не играть в угадайку. — Сокрушённо корит себя вслух Аун, пока мы идём по полупустым улочкам самого бедного района Триеса.

— Рассказывай. — Мне будет полезно послушать, в чём и где я прокололся.

— Вначале я думал, что вы ищите встречи с кем-то, и это было моей основной версией. — Как юноша не старался, но каждое его слово сопровождалось пусть мимолетной, но всё же заметной жестикуляцией. — Но чем дольше размышлял, тем отчётливее понимал, что в той версии слишком много нестыковок. Вы точно впервые в нашем городе и никого в нём не знаете. Да и если бы вы искали именно человека или какую-то группу людей, то ваши вопросы были бы иными, чем те, которые вы мне задавали. И, тем не менее, в последнее время вам было что-то очень интересно. При этом вы знаете только приблизительное местоположение вашего интереса. — Юноша ненадолго замолчал, наигранно цокнул языком, причём я разглядел в этом копирование моего жеста, и только затем продолжил. — И с учётом моей любви к истории Триеса, я был непозволительно туп.

— Городской истории? — Не понял я, при чём здесь это, хотя надо признать, мальчишка и правда знал, наверное, все городские легенды.

— После Падения в Храме города были уничтожены все алтари тёмных богов. Вместе с жрецами Тьмы, разумеется. Но вот алтарь Сегуны последователи Антареса не нашли, он пропал. Исчез. По этому поводу есть много историй и версий, но почти все они сводятся к тому, что алтарь Ночной Сестры остался в городской черте. Но никто не знает где именно. — уточнил купеческий сын. — Большинство легенд говорит, что алтарь спрятан в стене одного из старых городских зданий. Самые смелые утверждают, что алтарь вмурован в одну из стен Храма. И… Я, если честно, был сторонником именно этой версии. Потому как подобный наглый поступок, жест на грани разумного, очень похож именно на Сегуну. — Юноша хмыкнул и добавил. — Но, видимо, вы знаете больше. Что на самом деле удивительно! Как вы за столь короткое время узнали то, что неизвестно тем, кто живёт здесь всю жизнь⁈ — Он замолчал, явно ожидая ответа.

— Надо просто задавать правильные вопросы нужным людям в обстановке, которая располагает этих людей быть честными.

— Оу! — Лёгкая усмешка пробежала по лицу Ауна. — А это ведь очень непросто сделать.

— Во всём нужна сноровка, подготовка, тренировка. — Переиначив известную песню, расплывчато ответил я.

— Так где алтарь Ночной Сестры? — Задавая этот вопрос, юноша едва не подпрыгивал от любопытства.

— А ты собираешься вознести молитву Сегуне? — С удивлением спросил я.

— Нет! — Отшатнулся в сторону от моих слов мальчишка.

— Тогда и всех подробностей тебе знать не стоит.

— А…

— Нет!

Обиженное сопение идущего рядом Ауна на меня никак не повлияло. Чтобы меня разжалобить, надо было что-то большее. В полном молчании мы прошли большую часть пути, как я заметил ярко освещённую магическим кристаллом вывеску. Солидный постоялый двор обещал надёжную крышу над головой, а также сытную пищу и, судя по всему, служил местом, где останавливались богатые иноземные караванщики. А там, где ночуют подобные люди, обычно располагается и их охрана.

— Тебе знакомо это заведение? — Спросил я юношу.

— «Западный Оплот». — Кивнул мальчишка. — Известное место. Здесь останавливаются те иноземные купцы, которые не хотят ночевать далеко от своих грузов.

— Кормят нормально?

— Я тут не был, но отец хвалил.

— И охраны здесь много, как местной так и купеческой, которая очень резко отреагирует, если кто-то на их глазах обнажит оружие или совершит покушение на одного из посетителей. — Навожу я паренька на нужные мысли, он умный, должен понять.

— А можно мне с вами? — Судя по этому вопросу, он всё понял верно.

— Зачем? Ты хороший воин или умелый маг? Возможно, ты полон тайных знаний и умеешь незаметно подкрадываться к цели? — В моих словах сквозит неприкрытый сарказм.

— Я не… — Он начал оправдываться, но почти сразу понял, как жалко это будет звучать.

— Тем более, твоё появление в подобном заведении ни у кого не вызовет вопросов.

— Заключать контракты здесь в нашем кругу считается слабостью. Так поступают те, кто хочет перехватить нужный товар пораньше и не уверен в своей переговорной позиции. Это сразу показывает караванщикам твою чрезмерную заинтересованность в их товаре, что плохо для торговли. Но иногда, редко, но бывает, что самые выгодные, пусть и рискованные, сделки совершаются именно здесь.

— Как раз твой случай. — Усмехнулся я. — По крайней мере со стороны именно так и будет выглядеть твоё там появление.

— Хорошо. — Неожиданно для меня согласился с этими доводами Аун.

Юноша был явно не в восторге от моего решения, но принял его. Что заставило меня подумать о том, что иметь дело с умными людьми иногда бывает даже более легко, чем ожидаешь. Будь на месте Ауна кто-то, подобный Миранде, мне бы сейчас закатили скандал, совершенно при этом не беспокоясь, что подобное привлечёт ненужное внимание посторонних.

— Совет от меня примешь? — Спрашиваю я паренька, прежде чем мы расстаёмся.

— Да. — Без малейших колебаний отвечает он.

— Если я не вернусь…

— Но… — Прерывает он меня, но я не даю ему дальше раскрыть рот.

— Если!

— Понял.

— Проведи ночь в этом заведении, а с утра, сразу после восхода, иди к главе рода и выкладывай ему всё.

— А если именно он стоит за всем этим? — Резонно спрашивает Аун.

— Тебя вряд ли примут одного, ты слишком незначителен для личной аудиенции. Вероятнее при вашем разговоре будут присутствовать другие люди. Или я не прав?

— Скорее всего так и будет.

— Поэтому, даже если за покушениями на тебя стоит кто-то из твоей родни, после того, как о попытках тебя убить станет известно всем в семье, им придётся затаиться. Даже глава рода, если это именно он, и то станет осторожнее.

— Почему вы так думаете?

— Потому как, если бы он хотел устранить тебя для клановой выгоды, то не стал бы делать это столь тайно.

— Всё может быть не столь однозначно, — паренёк недолго пребывает в задумчивости, после чего продолжает, — но, если за всем стоит именно Старейшина, всё равно ничем хорошим эта история для меня не закончится, при любых раскладах. Так что… я вас понял.

— Значит договорились. — Киваю я.

— Но, если ничего не случится, вы же вернётесь? — Немного напряжённо спросил меня Аун.

— Мои вещи в твоём доме, — фыркнул я, — а моя броня стоит немало. Или ты думаешь, что я ради того, чтобы бросить тебя, пожертвую своими доспехами?

— Я понял. — Старательно скрывая улыбку, произнёс юноша. — И удачи вам.

— Спасибо. — Лаконично ответил я на его пожелание и несильно подтолкнул мальчишку в сторону постоялого двора.

Дождавшись, пока юноша дойдет до ступеней и, ответив на вопрос охранника, скроется за дверями, я быстрым шагом двинулся в нужном направлении. Благодаря рассказам Ауна, куда идти, я представлял очень хорошо.

Западная часть Триеса, граничащая с материком, считалась самой бедной в городе. Всё же основной товарооборот шёл через порт, и сухопутная торговля едва составляла четверть от общей. К тому же именно здесь чаще всего останавливались иноземцы, к которым местные относились свысока. Да и с точки зрения военной науки, город был наиболее уязвим с суши. А как известно, богатые люди предпочитают строить свои дома в наиболее защищённых местах, и этому требованию западная часть Триеса не соответствовала.

Ранее, гуляя по городу, я редко встречал попрошаек и нищих. Разве что несколько калек просили подаяние на ступенях Храма, да в торговом порту они встречались. Но в этом районе бездомные попрошайки попадались мне всё чаще. И чем ближе я подходил к городским стенам, тем больше их становилось. Было уже поздно, и меня никто из них не донимал своими просьбами поделиться мелочью. Наоборот, заметив незнакомый силуэт, нищие старались скрыться с моего пути или забиться в самый тёмный угол и не привлекать внимания.

Выйдя к городской стене, я на миг замер. Фортификации Триеса, когда на них смотришь вблизи, производят внушительное впечатление. Высота основной стены достигала трёхэтажного дома. А массивные башни, в каждой из которых без труда поместилось бы по полсотни бойцов, возвышались над ними ещё примерно на треть. При этом толщина стен достигала у основания более десяти метров. Расстояние между башнями составляло примерно по сто пятьдесят метров. Скорее всего, это была тщательно выверенная дистанция, позволяющая в случае необходимости простреливать всю стену от одной башни до другой из любой точки.

Дойдя до стены, я прикоснулся к ней пальцами. Плотный обожжённый кирпич, но это, скорее всего, внешний слой. И сразу видно, что за стеной следят. То тут то там, даже в ночной полутьме, видна свежая кладка, которой, видимо, заменяли прохудившиеся места.

Бросив взгляд по сторонам и соотнеся с услышанным от Ауна, понял, что вышел к стене в районе Десятой башни. Развернувшись влево, с видом человека, который точно знает, куда ему надо, я пошёл в нужном направлении.

Чем ближе я подходил к Восьмой башне, тем больше нищих попадалось мне на пути. Казалось, что именно здесь они собираются на ночёвку со всего города. Возможно, они резонно полагали, что на большую группу никто не нападёт просто из развлечения. И не потому, что это опасно, а из-за того, что поднимется много шума. Большинство бездомных было Деревянного и Медного рангов, и только изредка мелькал кто-то с Железным Ядром. Но я сюда пришёл не на экскурсию и не для изучения этой части жизни Триеса, поэтому, пробегая взглядом по очередной группе нищих, тут же забывал о них.

Так было, пока я не поравнялся с Восьмой башней. Под её основанием, всего в трёх шагах от стальных ворот, ведущих внутрь защитного сооружения, пристроилась группа из пяти нищих. Внешне они ничем не отличались от тех, что я видел ранее, те же лохмотья, тот же весьма специфический запах давно немытых тел. Но было в этой пятерке одно огромное отличие от всех остальных бездомных. Трое из этой пятёрки были Сталью, ещё один Булатом, самый дальний от меня имел Рубиновое Ядро!

Рубиновое! Как у Ларинделя.

Подобные люди не могут быть нищими и бездомными, если только их что-то не сломало, и подобный образ жизни для них — это своеобразная добровольная аскеза. Правда, был и иной вариант в нахождении именно здесь подобных достаточно высокоуровневых личностей. Мне этот вариант не понравился, но я был к нему готов заранее.

Сделав вид, что мне эта группа неинтересна. Я прошёл мимо них, не сбившись с шага. Аура Восприятия подсказала, что на мне сошлись несколько любопытных взглядов, но, судя по тому, что я почувствовал, в них не было враждебности.

Так было, пока я, отойдя от башни пять шагов, не продолжил своё движение, но уже прислонив пальцы к стене. Насколько я понял, алтарь Сегуны был спрятан в самой городской стене, то есть вмурован в неё. И вряд ли те, кто прятал, оставили даже малую часть алтаря на всеобщее обозрение. Будь так, за столько столетий его бы давно нашли жрецы Пантеона. А раз этого не произошло, то сакральный камень вмурован в стену достаточно глубоко, и, не зная точного места, молитва не будет «услышана». Я же полагался на своё Сродство с Тенью, рассчитывая на то, что оно подскажет.

Чтобы не пропустить нужное место, отключил все ауры и полностью сосредоточился на Тени. Той Тени, что есть в каждом из живых. И к моему удивлению, сделать это сейчас было куда труднее, чем раньше. Мне даже пришлось остановиться почти на минуту, тяжело при этом облокотившись на стену. Обращение к внутренней Тени, привычное ещё по «прошлой жизни», в этот раз будто встретило на своём пути новый незнакомый барьер. И барьер этот сиял Светом!

Чёрт!

Проклятие!

Почему я не подумал ранее⁈

Два почти противоположных Сродства, полученные одним человеком, явно вошли в конфликт, практически обнуляя друг друга. Точнее не так. Прислушавшись к себе, я понял, что это не точное определение, они не обнуляли, а отгораживались друг от друга. Свет от Тени и Тень от Света.

Если бы не «память будущего» я бы, скорее всего, не нашёл способа примирить два Начала внутри себя. Но тот способ, к которому «прошлый я» прибег для уничтожения квестера, как раз включал в себя Смешение Начал. И во всём Айне было только одно средство, что могло примирить два Начала в одном человеке. Кто-то называет это Судьбой, кто-то Долгом, кто-то Предназначением, важно не название, важна суть. Два Начала подчинятся одной Воле только в том случае, если эту Волю ведёт нечто большее, чем обычное желание смертного.

В «прошлый раз» это был Долг всепоглощающей Мести, причём не личной, а мести за всех землян. Настолько сильное и всеобъемлющее чувство, которое практически стёрло личность носителя Мести, то есть «мою». Но именно это и дало «прошлому мне» возможность Смешивания Начал.

Глубоко вздохнув, я сел прямо, где стоял. То, что сейчас происходило внутри меня, было куда важнее любого внешнего воздействия.

Мой внутренний взор сфокусировался на Ядре. Ядре, которое, как я сейчас отчётливо чувствовал, было покрыто пятнами Света и Тени. Пятнами, которые постоянно сталкивались, то просто отталкиваясь при этом, то поглощая одно другое. Чтобы заметить это, надо было погрузиться в себя почти так же глубоко, как это происходило в моменты Повышения. В результате каждого такого «столкновения» по скорлупе моего Ядра пробегают едва заметные трещины. Они почти сразу затягиваются, но сейчас мне очевидно: если эту проблему не решить, очень скоро, максимум через месяц, в результате столкновения Начал моё Ядро треснет и разрушится. И я, в лучшем случае, навсегда потеряю способность манипулирования Духом и Маной, то есть навечно опущусь на Деревянный ранг.

Или, что скорее всего, банально погибну.

Если бы во мне не было знаний «будущего», я бы, наверное, испугался и запаниковал от открывшихся совсем нерадостных перспектив. Но за то время, как квестеры вытащили меня с Земли, я изменился. Сильно изменился.

Моё внимание приобрело форму Копья.

Широкий «взмах» кованого моей Волей лезвия сметает Свет и Тень с моего Ядра. Это не надолго. Отголоски Начал вновь устремляются к своему полю брани, коим они выбрали средоточие моей души. Но на их пути встаёт преобразованный из Копья Воли Щит.

И этот Щит не могут пробить даже Тень и Свет!

Потому как я знаю, ради чего живу. И выставленная мной преграда — не простое желание жить подольше.

Нет.

Тень и Свет встречают перед собой Щит Долга. Ударяют в него и разлетаются на мелкие частицы, не в силах его пробить.

И снова моя Воля формирует Копьё, не давая Началам собраться вновь. Но они упорны, и наступает время, когда мне приходится сменить Копьё на Щит.

Новый Удар.

Моя Воля помноженная на Долг снова выдерживает выпад…