Помоги проекту - поделись книгой:
В начале царствования Анны Иоанновны британский купец и дипломат Джон Эльтон предложил русским властям совместно получать прибыль от торговли с Персией при официальном представительстве Англии: «Британским купцам необходимо должно также учредить дом в Мешхеде с отделением в Реште. Главе дома следует присвоить звание королевского консула и агента компании. Такое звание главы торгового дома придаст ему большой вес в глазах персов и прочно поставит дело предпринимателей, и тем более необходимо, что бы Ост-Индская компания держала агента в Исфагане, Россия в настоящее время имеет консула в Реште»[15].
В 1734 г. русское правительство дало разрешение англичанам торговать с Персией, плавая по Волге к Каспийскому морю.
В 1737 г. в Оренбурге появился английский капитан Джон Эльтон, где стал заниматься «астрономией». Там «просвещенный мореплаватель» завел дружбу с астраханским губернатором Василием Татищевым и в 1742 г. отправился на Каспий сделать какие-то губернаторские гешефты. Позже Татищев оправдывался: «…якобы я с английским капитаном Эльтоном, который в Персии, общий торг имею»[16]. За Эльтона и другие хищения Татищев был снят с должности губернатора и отдан под суд.
Ну а капитан Эльтон вместе с другим англичанином — Воордоорфом — в 1742–1744 гг. проплыл вдоль берегов Каспия и произвел картографические съемки. Мало того, он предложил персидскому шаху Надиру (1736–1747) строить на Каспии корабли «европейского маниру». Шах радостно согласился, и Эльтону удалось построить два военных корабля.
Императрица Елизавета Петровна была крайне возмущена деятельностью англичан на Каспии. 24 апреля 1746 г. «при докладе об иностранных делах она рассуждала, что английские купцы действуют в Персии так, что для России могут быть от этого дурные следствия, что они там уже построили два корабля и еще строить хотят, а для России было бы очень вредно, если бы у персиян заведен был флот. Англичанам позволено торговать с Перисею через Россию; но от этой торговли велика прибыль только англичанам, а здешней империи, особенно купцам и фабрикантам, помешательство и убытки происходят; очень жаль, что такое позволение дано, и всеми мерами надобно эту английскую торговлю прекратить. Канцлер [А.П. Бестужев] отвечал, что такие известия и в коллегии Иностранных дел получены, что один военный корабль в Персии построен, а другой заложен и что в этом один из англичан, недобрый человек, именем Эльтон, упражняется, а беглые из России разбойники помогают; от коллегии английскому двору сделаны представления, чтоб этот Эльтон вызван был из Персии, и объявлено, что если он вызван не будет, то и торговля англичан с Персией вся пресечена будет. От английской компании к этому Эльтону писано, чтоб выехал из Персии, за что обещана ему погодная пенсия по смерть до 2000 рублей; но он, несмотря на то, оттуда не едет, а иначе поступить с ним английскому двору нельзя, ибо известно, что английский народ вольный»[17].
Торгующие с Персией англичане держали на Каспии два собственных корабля. Однако англичане погрузили на них большое количество парусов и такелажа, купленных в России. Понятно, что это все предназначалось для строительства персидских военных судов. Замечу, что Россия со времен царя Алексея Михайловича и по крайней мере до 1917 г. не допускала строительства персидских военных судов на Каспии.
Посему императрица Елизавета Петровна приказала: английские суда в Астрахани задержать. Ходить в Персию им было запрещено, англичанам предложили возить в Персию свои товары на русских судах, а свои суда продать русским купцам.
Елизавета изволила заметить: «…так как эта коммерция для здешней империи не только не полезна, но и опасна быть видится, то о поправлении этого дела надобно прилагать старания, а лучше эту коммерцию отклонить и вовсе прекратить».
В августе 1746 г. этот вопрос вновь встал, так как было получено известие, что один персидский корабль с пушками, уже достроенный и оснащенный, подошел к Дербенту и потребовал от русских судов салютовать ему, «а командир и его команда били и другие озлобления делали русским купцам». Елизавета попеняла Бестужеву, что все это происходит из-за того, что англичанам разрешено торговать с Персией через Россию, а когда у персиян появится морской флот, станет еще хуже. «И потому английскую коммерцию в Персию теперь непременно пресечь и английскому послу о том объявить; а каким бы образом это заведенное у персиян строение судов вовсе искоренить, о том в Сенате вместе с коллегиею Иностранных дел советоваться и меры без упущения времени принимать»[18].
20 июня 1747 г. в военном лагере под Хабушаном (Хорасаном) заговорщики ночью прокрались в опочивальню Надир-шаха и закололи его кинжалами. Бестужев, докладывая императрице о смерти шаха, предложил послать в Гилян русские войска «на помощь персиянам против турок в случае внезапного нападения последних»[19]. Канцлер повторил свое прежнее предложение «о сожжении построенных в Персии кораблей и о захвачении Эльтона».
21 августа Елизавета приказала пригласить в Коллегию иностранных дел для обсуждения персидских дел и разработки плана действий генерала графа Румянцева, генерал-прокурора князя Трубецкого, генералов Бутурлина, адмирала Апраксина и тайного советника барона Черкасова.
27 августа этот совет постановил: «1) удостовериться в смерти шаха Надира… 5) отправить нынешней же осенью как можно скорее к гилянским берегам до 1000 четвертей пшеничной муки для продажи тамошним жителям на деньги или для мены на шелк; 6) воспользоваться смутою в Персии и смертью шаха для искоренения корабельного строения, заведенного Эльтоном: для этого предписать находящемуся в Гиляни резидентом Черкасову подкупить из бунтовщиков или других персиян, чтоб сожгли все корабли, построенные или еще строящиеся, сжечь также заведенное там адмиралтейство, анбары, парусные и прочие фабрики и инструменты, что можно будет, то бы все сожгли, а иное разорили б до основания, к чему хотя несколько их разных людей уговорить, чтоб они это сожжение как можно скорее сделали, и за то им хотя бы и знатную сумму из казенных денег выдать. Если б это не удалось, можно тем командирам, которые на судах с продажным хлебом к гилянским берегам будут отправлены, поручить, чтоб они как на походе в море, так и в бытность при берегах всегда примечали и, где им персидские корабли попадутся, всячески старались если возможно, скрытно, а по нужде хотя и явно зажечь и таким образом сделать, чтоб они вовсе пропали; также командиры приложили бы старание, будучи там на малых судах, тайно или под видом разбойников съездить в Ленгерут и случая искать находящиеся там корабли и всякое адмиралтейское строение сжечь и до основания разорить. Равномерно и о том стараться, чтоб заводчика этого корабельного строения Эльтона оттуда достать, или уговорить, или тайно схватить, или у персиян за деньги выпросить и немедленно в Астрахань отослать»[20].
Императрица одобрила этот доклад, подписанный графом Алексеем Бестужевым.
Финал британской авантюры со строительством персидского флота на Каспии состоялся в октябре 1752 г. Канцлер Бестужев доложил императрице о награждении морских офицеров и служителей, которые в 1751 г. из Астрахани были посланы к персидским берегам и там тайно сожгли два корабля, построенные Эльтоном. Елизавета велела каждого повысить на один чин и раздать им три тысячи рублей. Куда делся сам Эльтон, установить не удалось.
В 1800 г. в Тегеран (с 1786 г. столица Персии) прибыл с секретной миссией капитан Джон Малькольм. В январе 1801 г. он от имени британской короны подписал договор с шахом. Персы обещали начать войну с Афганистаном, если его правитель совершит нападение на Индию, и впредь не пропускать французов в Персию. В договоре также говорилось, что если французская армия высадится в зоне Персидского залива, то «оба договаривающихся государства будут действовать совместно, чтобы изгнать и истребить французские войска».
На самом же деле сей договор был направлен против России. Вспомним, что после блестящих побед Суворова в Италии и Ушакова в Средиземном море Англия и Австрия заняли антирусскую позицию. И это при том, что именно они втянули Россию в войну с Францией. Император Павел был взбешен. И в этот момент первый консул Французской республики, еще формально находившийся в состоянии войны с Россией, отправляет Павлу послание с предложением союза. Император ответил консулу согласием.
Наполеон Бонапарт вернулся к своей любимой идее — походу на Индию. На сей раз уже не только с французскими, но и с русскими войсками. Но взбалмошный Павел опередил Бонапарта. 12 января 1801 г. император отправил атаману войска Донского генералу Орлову 1‐му несколько рескриптов. В них предписывалось немедленно поднять казачьи полки и двинуть их к Оренбургу, а оттуда прямым путем в Индию, чтобы «поразить неприятеля в его сердце». Отряд Орлова насчитывал 22 507 человек при 12 пушках и 12 единорогах.
Британский кабинет зорко следил за контактами царя и первого консула. Английский посол сэр Уитворт через свою любовницу Жеребцову (урожденную Зубову) установил связи с высокопоставленными противниками Павла.
Одной из контрмер англичан было заключение договора с Персией, а второй мерой — покушение на русского императора. В ночь на 12 марта 1801 г. Павел I был убит гвардейскими офицерами в своей спальне в Михайловском замке.
Одним из первых распоряжений нового императора Александра I была отмена индийского похода. Фельдъегерь из Петербурга догнал войска лишь 23 марта. К этому времени казаки уже прошли 700 верст и находились в Киргизских степях.
Итак, русско-персидская война в 1801 г. была предотвращена. Однако британские офицеры-инструкторы так и остались в армии шаха, продолжало поступать и оружие.
В 1805 г. персидские войска вторглись в Грузию. Шах Фатх Али-шах (1797–1834) поклялся «выгнать из Грузии, вырезать и истребить всех русских до последнего человека»[21]. У генерала Цицианова было всего 8 тысяч человек, да и то разбросанных по всему Закавказью. А только главные силы персов — армия наследного принца Аббас-Мирзы — насчитывали 40 тысяч человек. Эта армия двинулась на Тифлис. Но на речке Аскерами персы встретили отряд полковника Карягина в составе 17‐го полка и тифлисских мушкетеров.
С 24 июня по 7 июля они отбивали атаки 20 тысяч персов, а потом прорвались сквозь их кольцо, перевезя по телам убитых и раненых обе свои пушки. У Карягина было 493 человека, а после боя в строю оставалось не более 150. Отряд закрепился на татарском кладбище в урочище Карагач, откуда, страдая от жажды и отбивая атаки, совершал смелые вылазки. В ночь на 28 июня отряду Карягина внезапной атакой удалось овладеть замком Шах-Булах, где они держались десять дней до ночи на 8 июля, когда скрытно вышли оттуда, не замеченные противником. Вполне допускаю, что персов было куда меньше, чем 20 тысяч, но Карягин, безусловно, молодец.
С началом навигации 1805 г. в Астрахани была сформирована эскадра из фрегата, четырех галиотов, яхты и шкоута под командованием капитан-лейтенант Ф.Ф. Веселаго. На суда эскадры был посажен десант под командованием генерал-майора И.И. Завалишина (около 800 человек при трех пушках).
23 июня 1805 г. эскадра подошла к персидскому порту Энзели. Три галиота под огнем персов высадили десант. Персы, не приняв боя, бежали. Однако попытка Завалишина овладеть городом Решт провалилась, и десантный отряд был принят на суда.
Русская эскадра отправилась в Баку. После безуспешных переговоров о сдаче города был высажен десант, а суда начали бомбардировку, на которую крепость отвечала огнем своей артиллерии. Русский десант, преодолев упорное сопротивление бакинцев, овладел господствующими над крепостью высотами, на которые, за неимением лошадей, орудия пришлось втаскивать людям. Бомбардировка крепости продолжалась, при этом две мортиры разорвались, а снаряды оставшихся четырех 12‐фунтовых пушек не приносили серьезных повреждений трехаршинным массивным стенам Бакинской крепости. Поэтому, когда пришло извести о приближении на помощь Баку войска кубинского хана, русский десант возвратился на суда.
Тем временем Цицианов сумел собрать войска и 28 июля 1805 г. при Загаме (в двух переходах от Елизаветполя) разбил войско Аббас-Мирзы, и персидская армия в беспорядке бежала.
Князь Цицианов приказал Завалишину вновь осадить Баку и сам двинулся к нему на помощь с 1050 пехотинцами, 332 кавказскими казаками и конными татарами при 10 орудиях. Подойдя к Баку, Цицианов потребовал у бакинского хана Гуссейн-Кули присягнуть русскому царю, в противном случае угрожая взять крепость штурмом. 8 февраля 1806 г. Гуссейн-Кули согласился встретиться с Цициановым, но во время переговоров приближенные хана убили Цицианова и открыли огонь из крепости по русским. Завалишин не решился на штурм и отступил.
В сентябре 1806 г. русские войска под командованием генерала Булгакова вновь двинулись на Баку. Местный хан Гуссейн-Кули бежал в Персию, а 3 ноября город сдался и присягнул русским. Бакинское, а затем и Кубинское ханства были объявлены русскими провинциями, и, таким образом, к концу 1806 г. русское владычество было утверждено на всем побережье Каспийского моря до устьев Куры. К тому же времени была окончательно присоединена к Грузии (имеется в виду русская Грузия) Джаро-Белоканская область.
На место князя Цицианова был назначен граф Гудович, которому пришлось со слабыми силами вести войну на два фронта — против Персии и против Турции (с которой к тому времени началась война) — и одновременно поддерживать порядок в только что усмиренной стране.
В течение 1806 г. были заняты Куба, Баку и весь Дагестан, а персидские войска, попытавшиеся снова наступать, разбиты у Каракапета.
В 1807 г. Гудович воспользовался несогласованностью действий противников и заключил с персами перемирие. Теперь остался один противник — турки. Гудович двинул войска одновременно по трем направлениям — на Карс, Поти и Ахалкалаки, но нигде не добился успеха. Тогда турецкий Юсуф-паша с 20‐тысячным войском перешел в наступление. Но Гудович успел собрать свои силы и 18 июня на реке Арпачае разбил турок.
Кампания 1808 г. была менее удачной. Гудович осадил Эривань, занятую персами, но безуспешно. В 1809 г. главнокомандующим был назначен генерал Тормасов. В эту кампанию боевые действия велись в основном на Черноморском побережье. С персами шли безрезультатные переговоры, а турки постепенно вытеснялись из Закавказья.
В 1810 г. отряд маркиза Паулуччи разбил турок под Ахалкалаками. Русские овладели турецкой крепостью Поти, а в июле 1810 г. после бомбардировки с суши и с моря сдался Сухум.
В конце 1811 г. с турками было заключено перемирие, а в мае следующего года — Бухарестский мир. Но с Персией война продолжалась. В начале мая 1810 г. персы, переправившись через Аракс, захватили крепость Мегри. Утром 17 апреля 1810 г. батальон 17‐го егерского полка под командованием полковника Петра Котляровского выбил из Мегри персов. Потери русских составили 35 человек убитыми, персов — более 300.
1(13) февраля 1812 г. в битве при Султан-Буде русские войска потерпели поражение. Впервые за время кавказских войн егерский батальон капитана П.А. Оловянникова сдался персам. Активную роль в сражении играли английские инструкторы — 4 офицера и 12 унтер-офицеров. Два британских унтер-офицера были убиты в бою.
19 октября 1812 г. генерал Котляревский дерзкой атакой разбил персидскую армию при малой крепости Асландуз. 9 августа 1812 г. персидское войско под командованием сердара Эмир-хана, при котором состояли английские инструкторы во главе с майором Гарриссом, завладело крепостью Ленкорань. (Забавно — Наполеон шёл на Москву, а офицеры и пушки союзной Англии воевали в Ленкорани!)
Русское командование решило отбить Ленкорань. 17 декабря 1812 г. генерал Котляревский с двухтысячным отрядом выступил из Ах-Оглана и после тяжелого похода в стужу и метель через Муганскую степь 26 декабря подошел к Ленкорани.
В ночь на 1 января 1813 г. русские пошли на штурм крепости. С моря Ленкорань обстреливали корвет, бомбардирский корабль, люггер и шкоут Каспийской флотилии.
Как написано в «Военной энциклопедии», «в результате оказалось почти поголовное истребление гарнизона: сам Садык-хан и более 2500 персиян пали на стенах и внутри крепости, остальные погибли в речке и в море, пленных же не было. Трофеями были: 2 знамени, 8 английских орудий и большие запасы пороха, снарядов и провианта. Но и мы потеряли убитыми и ранеными 41 офицера и 909 нижних чинов, то есть более половины отряда, причем в некоторых частях потери достигали 75 %. Извлеченный из-под груды трупов Котляровский, с вытекшим правым глазом, с раздробленной верхней челюстью и с прострелянной ногой, все же остался живым и за свой беспримерный подвиг был пожалован орденом Святого Георгия 2‐й степени»[22].
12 октября 1813 г. в урочище Гюлистан в Карабахе на реке Зейве Россия и Персия подписали трактат (Гюлистанский мир). Россия окончательно приобрела ханства Карабахское, Ганжинское, Ширванское, Шикинское, Дербентское, Кубинское, Бакинское, часть Талышского, Дагестан, Грузию, Имеретию, Гурию, Мингрелию и Абхазию.
Российским и персидским подданным позволялось ездить сухим путем и морем свободно в оба государства, жить в них, кто сколько пожелает, «и купечество отправлять, также и обратный выезд иметь без всякого задержания».
Кроме того, Персия отказывалась держать военный флот на Каспийском море. «В рассуждении же военных судов, то как прежде войны, так равно во время мира и всегда российский военный флаг один существовал на Каспийском море, то в сем уважении и теперь предоставляется ему одному прежнее право с тем, что кроме российской державы никакая другая держава не может иметь на Каспийском море военного флага»[23].
Однако Гюлистанский мир не способствовал установлению добрососедских отношений между Россией и Персией. Персы не желали мириться с потерей вассальных закавказских ханств, и пограничные инциденты случались довольно часто.
Глава 7
Последние войны XIX столетия
Определённую роль в русско-персидских войнах сыграло и Карабахское ханство.
После гибели Надир-шаха и развала Иранского государства в 1747 г. тогдашний глава племени джеваншир Панах-хан, сын Ибрахим-хана, провозгласил себя независимым ханом Карабаха. Он воспользовался междоусобицами среди пяти армянских меликов нагорной части Карабаха, поддержал одного из них, мелика Варанды Шах-Назара, и с его помощью подчинил себе всех армянских меликов, сделав их своими вассалами. Он завоевал и присоединил к своим владениям также юго-западную часть нынешней Армении — Зангезур, Баргушет, Капан и Мигри. Созданное таким образом Карабахское полунезависимое ханство с центром в основанной Панах-ханом крепости Панахабаде (город Шуша) превратилось в одно из самых сильных ханств Азербайджана.
«В 1733 году карабагские армяне выгнали турок из своего владения, при сем случае убит был сераскир Сара Мустафа паша. Потом возставшия между меликами раздоры были причиною войны, которая продолжалась более двадцати лет. Мелик Шахназор призвал к себе на помощь владетеля кочующаго чавонширскаго народа Фона хана и здал ему крепость Шуши. По смерти Фона хана сын его, ныне Ибрагим хан, довершил и покорение и раззорение меликов, из коих многие перешли в Грузию, а подданные их армяне разбрелись по разным сторонам, наиболее в Россию, в Грузию и Ширвань»[24].
После Панах-хана правителем Карабаха стал его сын Ибрагим Халил, который, согласно родовому историку Мирза Джамал Джеванширу, властвовал в своём ханстве, не подчиняясь ни Ирану, ни Турции. При нём Карабахское ханство стало одним из наиболее могущественных азербайджанских ханств.
В 1783–1784 гг. Ибрагим-хан вёл тайные переговоры о принятии Карабахского ханства в российское подданство. В 1795 и 1797 гг. противостоял нашествиям персидских войск Ага Мохаммед-хана (с 1796 г. — шаха), основателя каджарской династии в Персии, подвергшего Карабах разгрому и опустошению. В 1797–1799 гг. под угрозой поглощения Персией вновь обращался к России с просьбой о покровительстве. В 1805 г. был подписан договор о переходе Карабахского ханства под власть России.
Ибрагим-хан, продолживший в отношении непокорных армянских меликов политику своего отца Панах Али-хана, своими действиями вызвал массовый исход армянского населения из Нагорного Карабаха в конце XVIII в.
Бегству армян также способствовали разрушительные вторжения иранских войск.
Одновременно происходило дальнейшее заселение Нагорного Карабаха тюрками.
Кюрекчайский договор был подписан Ибрагим-ханом и генералом Цициановым. Из всеподданнейшего рапорта князя Цицианова от 22 мая 1805 г.:
«Имея счастие всеподданнейше поднесть В.И.В. ключи Шушинской крепости и трактат, заключённый с Ибрагим-ханом Карабагским, о вступлении его со всем его семейством и Карабагским владением в вечное подданство В.И. В., обще с присягою им учененною на верность онаго, в присутствии моем, — приемлю смелость всеподданнейше поздравить В.И.В. с сим новым разширением Российской Империи.
В соответствии с договором хан признавал себя «верноподданным рабом» российского императора и отрекался от персидского подданства; он обещал не вступать в сношения с окрестными владетелями без разрешения главноуправляющего Грузии, принять и содержать в Шушинской крепости русский гарнизон из 500 человек, выплачивать России дань 8 тысяч золотых (24 тыс. рублей) ежегодно и отправить в Тифлис заложниками двух своих старших сыновей Мамед-Хасанагу и Шукур-Уллаха на всегдашнее пребывание.
Со своей стороны император брал на себя обязательство в отношении сохранения целостности владений и преемственности ханской династии в Карабахе. Этот договор с вассальным владетелем, однако, не имел международного характера, так как формально Карабах оставался под суверенитетом Персии вплоть до окончания войны и заключения Гюлистанского мирного договора, которым права на Карабах и были уступлены шахом российскому императору.
Согласно статье III этого договора, Его Шахское Величество, в доказательство искренней приязни Своей к Его Величеству Императору Всероссийскому, сим торжественно признает, как за Себя, так и за Высоких Преемников Персидского Престола, принадлежащими в собственность Российской Империи Ханствы: Карабагское и Ганжинское».
По неясным причинам Ибрагим Халил-хан был убит по приказу подполковника Лисаневича. Из отношения графа И.В. Гудовича к министру военно-сухопутных сил С.К. Вязмитинову от 21 августа 1806 г.:
«По рапортам мною полученным от командующего войсками в Грузии ген.-м. Несветаева открывается, что 17‐го Егерского полку подполк. Лисаневич и бывший с ним майор Джораев, без побудительных причин, с отрядом егерей учинили нападение на Ибрагим-хана Шушинского, который, не имев при себе войска, кроме прислужников 35 чел. мужеска и женска пола и 1 жену с 3 малолетними детьми, находился по сю сторону кр. Шуши близ садов, на горе без всякого укрепления, и сам вышел из палатки на встречу отряда, не сделав ни одного выстрела; но егери начали стрелять и колоти штыками, где Ибрагим-хан убит и все бывшее с ним имение досталось в добычу учинивших нападение».
В тот же день граф Гудович сообщил министру иностранных дело барону А.Я. Будбергу: «Хан Карабагский, как видно из рапорта ген.-м. Небольсина, секретно разведывавшего о всех обстоятельствах сего важного происшествия, убит понапрасну подполк. Лисаневичем, об отдании коего под следствие я с сею же эстафетою всеподданнейше доношу Е.И. В.».
По указу Александра I от 13 сентября 1806 г. ханом Карабаха был назначен Мехдигулу-ага.
Мехти-Кули не простил России убийства отца и всё время своего правления находился в тайных сношениях с Тегераном, а в ноябре 1822 г. и вовсе бежал в Персию, после чего ханство было упразднено, став российской провинцией.
Управление провинцией было возложено на коменданта, назначаемого российскими властями. Вместе с Ширванской, Шекинской и Талышской провинциями Карабахская провинция входила в состав мусульманского округа, возглавляемого военно-окружным начальником мусульманских провинций. Его резиденция находилась в Шуше. В 1840 г. Карабахская провинция была переименована в Шушинский уезд, вошедший в состав Каспийской области.
Второй правитель из династии Каджаров Фахт-Али шах правил страной достаточно долго, с 1794 по 1834 г., но был довольно посредственным политиком. После 1813 г. власть постепенно перешла к его второму сыну Аббас-Мирзе (1789–1833), объявленному наследником престола в обход старшего брата Магомета Али. Дело дошло до того, что британское и русское посольства располагались не в Тегеране при дворе шаха, а в Тебризе при дворе наследника.
Аббас-Мирза и первый министр Аллаяр-Хан были настроены явно антироссийски. Наследник прилагал все усилия к перевооружению персидской армии и обучению ее английским уставам. Однако современники шутили, что европеизация персидской армии происходит только снаружи.
В начале 1825 г., еще при жизни императора Александра I, Персия нарушила Гюлистанский мир, заняв пограничные с Карабахом земли между реками Капанакчай и Чудур.
Главнокомандующий русскими войсками на Кавказе Алексей Петрович Ермолов приказал нескольким ротам окружить небольшое пространство, отделяющее озеро Гочка от окрестных гор. Этот участок земли персияне считали своей территорией.
В начале 1826 г. Николай I, желая сохранить дружеские отношения с южным соседом России, отправил к шаху и наследнику специального посланника — генерал-майора А.С. Меншикова. Царь предложил размен «взаимно-занятых земель», но и уступить часть Тальшипского ханства.
Меншиков был принят ласково, но все его курьеры к Ермолову задерживались. Тем временем персидские войска двигались к русским границам. В конце концов князь понял замысел персов и бежал из Тегерана в Тебриз, где русское посольство уже было арестовано в полном составе. Меншиков каким-то образом оказался в Эривани (Ереване), где ему удалось избежать смерти.
К этому времени персидская армия состояла из 38,5 тысячи человек регулярной пехоты, обученной английскими офицерами, 5 тысяч нерегулярной пехоты, 94 тысяч кавалерии, не считая конного корпуса «охраной стражи» Аббас-Мирзы. Он же сформировал и артиллерийский корпус из 42 полевых пушек и тысячи человек прислуги.
16 июля 1826 г. Аббас-Мирза, переправившись через Аракс у Худоперинского моста, вступил в принадлежавшую России Карабахскую провинцию. Слабый русский отряд, состоявший из девяти рот 42‐го егерского полка, четырех орудий и одного Донского казачьего полка под началом полковника Реута, не мог остановить многочисленные силы неприятеля, оставил крепость Елизаветполь и отошел к крепости Шуши.
Между тем не только в районе Шуши, но и в Талышинском, и Ширванском ханствах вспыхнули восстания мусульманского населения.
3 сентября авангард русского корпуса (3 тысячи человек, не считая иррегулярной конницы при 14 пушках) под начальством генерал-майора князя Мадатова разбил при Шамхоре 15‐тысячную армию персов и 5 сентября занял Елизаветполь.
Известия о вторжении персов были получены Николаем I в Москве во время празднеств в честь его коронации. Царь сделал вид, что разгневан неподготовленностью русских войск к войне по вине Ермолова. На самом деле император подозревал кавказского героя в связях с декабристами, и, замечу, не без оснований. Помимо всего, Ермолов, узнав о кончине Александра I, немедленно привел войска к присяге Константину, а вот получив манифест о восшествии на престол Николая I, тянул с присягой три дня. Тем не менее отправить сразу в отставку знаменитого полководца, героя наполеоновских войн, главнокомандующего русскими войсками на Кавказе с 1816 г. Николай не рискнул. Он послал на Кавказ своего любимца генерал-адъютанта Н.Ф. Паскевича с издевательским письмом к Ермолову. Там говорилось: «…в случае нездоровья или другого непредвидимоваго препятствия вверить ему [Паскевичу] командование корпусом, как старшему, после Вас [то есть Ермолова]».
Поручив Паскевичу командование войсками, Ермолов подал прошение об отставке, мотивируя ее тем, что «не имев счастья заслужить доверенность» государя, он понимает хорошо, как должна беспокоить его, государя, мысль, что «при теперешних обстоятельствах дела здешнего края поручены человеку, не имеющему ни довольно способности, ни деятельности, ни доброй воли».
27 марта 1827 г. Ермолов был уволен от должности и поселился в Москве.
К началу сентября 1826 г. основные силы персидской армии подошли к Елизаветполю. 13 сентября генерал Паскевич атаковал их и наголову разбил. Против 35 тысяч персов (из них 15 тысяч регулярной пехоты) при 24 орудиях у русских было 10 319 бойцов, тоже при 24 орудиях. Потери персов составили 2000 человек убитыми, а 1019 человек с четырьмя знаменами и двумя орудиями попали в плен. Остальные разбежались. Русские потеряли 295 человек.
Аббас-Мирза поспешил удалиться за Аракс только с одной артиллерией, а его пехота и конница рассеялись по горам.
Сражение под Елизаветполем решило исход кампании. Крепость Шуша после 47‐дневной обороны была деблокирована, а в октябре 1826 г. вся территория очищена от персов.
В мае 1827 г. Паскевич стянул войска к Эчмиадзину и в июне выступил оттуда на город Аббас-Абад, выслав 20‐ю дивизию генерала Красовского блокировать Эривань.
Аббас-Абад был взят 7 июля, но под Эриванью дела складывались хуже некуда. Солдат и офицеров 20‐й дивизии косила лихорадка, и в строю оставалось не более 4000 человек. Красовский снял осаду и отвел дивизию на Ашатаракские высоты. Аббас-Мирза с тридцатитысячным войском двинулся за ним. Он не решился атаковать сильную русскую позицию в лоб, обошел ее и стал между Красовским и Эчмиадзином. Тогда Красовский 16 августа пошел в атаку на Аббас-Мирзу, с огромными потерями пробился сквозь его войско и прикрыл Эчмиадзин. Русские потеряли при этом 24 офицера и 1130 нижних чинов. Это были самые большие потери за все войны с Персией.
Обеспечив войска провиантом, Паскевич приступил к решительным действиям. 19 сентября 1827 г. он взял сильно укрепленный Сердар-Аббас, 23 сентября подошел к Эривани и 1 октября штурмом овладел ею. Трофеи составили 48 орудий и 4 знамени. В плен взято около 3 тысяч человек, среди которых и комендант крепости Гуссан-хан.
Местность вокруг Сердар-Аббаса не позволяла обложить крепость со всех сторон. Тогда Паскевич подверг ее сильной бомбардировке, вынудившей остатки гарнизона бежать. Из полуторатысячного гарнизона 650 персов были перебиты и 100 взяты в плен. Русским досталось 14 орудий.
За всю осаду русские потеряли не более 100 человек. За отличие при штурме Эривани 7‐й карабинерский полк стал называться Эриванским, а Паскевич был возведен в графское достоинство и награжден орденом Святого Георгия 2‐й степени.
Взятие Эривани нанесло Персии окончательный удар. В октябре 1827 г. русским покорилась вся ее северо-западная часть. 14 октября был взят Тавриз (Тебриз), и 21 октября персы запросили мира.
Мирные переговоры длились около четырех месяцев, и 10 февраля 1828 г. в Туркманчае ровно в полночь был подписан мир. Этот момент предложил персидский астролог как наиболее благоприятный для прочного мира. И астролог не ошибся — с тех пор Россия больше не воевала с Персией.
По Туркманчайскому миру Персия уступала России ханства Нахичеванское и Эриванское и выплачивала 20 миллионов рублей контрибуции, а также закреплялась статья Гюлистанского договора о запрещении Персии держать военные суда на Каспии.
Стоит обратить внимание на вроде бы незначительные детали договора, поскольку они будут иметь далее принципиальное значение. Так, статья XIII гласила: «Все военнопленные обеих сторон, взятые в продолжение последней войны или прежде, а равно подданные обоих правительств, взаимно впадшие когда-либо в плен, должны быть освобождены и возвращены в течение четырех месяцев… Обе державы предоставляют себе точное и неограниченного право требовать таковых во всякое время и обязуются возвращать их взаимно по мере того, как они будут оказываться или когда поступят о них требования».
Однако в статье XIV говорилось: «Ни одна из высоких договаривающихся сторон не будет требовать выдачи переметчиков и дезертиров, перешедших в подданство другой до начатия последней войны или во время оной»[25].
Туркманчайский договор подписали генерал-адъютант Иван Паскевич и действительный статский советник Александр Обресков, а с персидской стороны — принц Аббас-Мирза.
Значительную роль в заключении договора сыграл Александр Сергеевич Грибоедов. Некоторые исследователи утверждают, что Туркманчайский договор был написан именно им.
В 1806–1812 гг. Грибоедов последовательно заканчивает три факультета Московского университета — словесности, юридический и физико-математический.
В 1812 г. он пошел добровольцем в гусары. В марте 1816 г. вышел в отставку, а в следующем году был зачислен в Коллегию иностранных дел.
На Кавказ Грибоедов попал из-за скандальной истории. Не надо доказывать, что балерины Санкт-Петербурга вели пуританский образ жизни. Но семнадцатилетняя Авдотья Истомина явно преуспевала на поприще Венеры. Позже Пушкин не удержится от едкой эпиграммы по сему поводу:
Свыше года балерина жила у штабс-ротмистра Шереметева. Когда ротмистр был в отъезде, наш Александр Сергеевич увез ее после спектакля к себе домой, точнее, в квартиру, где он жил вместе с приятелем графом Завадовским. В итоге балерина провела с графом двое суток. Взбешенный Шереметев вызвал Завадовского на дуэль. Но поскольку ротмистр считал виновником инцидента Александра Сергеевича, то после дуэли Шереметева с Завадовским должна была состояться дуэль их секундантов — Якубовича и Грибоедова.
На дуэле 12 ноября 1818 г. на Волковом поле первым стрелял Шереметев. Его пуля только задела сюртук Завадовского, который ответным выстрелом тяжело ранил соперника в живот, и на следующий день тот скончался. Якубович, как и положено секунданту, немедленно повез раненого домой, так что вторая дуэль не состоялась.
Дуэли были запрещены под страхом сурового наказания, но Николай I реагировал на них исключительно из собственных симпатий и антипатий. Завадовский был выслан за границу, а Якубович — на Кавказ.
Грибоедов формально был прощен императором, но оказался в крайне неудобном положении. Министр иностранных дел граф Нессельроде предложил Александру Сергеевичу на выбор миссию в Филадельфии (Соединенные Штаты) или в Персии. И вот 4 марта 1819 г. Грибоедов покидает Петербург и едет в Персию.
Поделиться книгой: