Папа для юного дракона

– Если рюмочку, то я завсегда готов! – широко улыбнулся щербатым ртом конюх. – На рынок съездить или еще чаво?

Его просторечное «чаво» раньше шокировало графиню. Да сейчас она давно к нему привыкла и давно не обращала внимания. Это было наименьшее из всех зол, что ее окружали.

– Ты не смог бы пару часиков приглядеть за Вересом?

– За графенком? – остатки вчерашнего похмелья тут же выветрились из пропитого насквозь мозга мужчины. – Я, конечно, могу, коли доверите. Только играть мы будем в мои игры, а не в ваши высоко пинтектуальные.

Марьяна немного замешкалась, попытавшись понять смысл слова «пинтекутальный». Затем решила, что это своеобразный перевод на просторечный язык слова «интеллектуальный». Усмехнулась про себя, а вслух согласилась:

– Хорошо, Брин. Главное, чтобы он после твоего воспитания остался жив-здоров.

– Обижаете, барыня! – покачал головой старик. – Я своих десятерых вырастил. Все до сих пор процветают!

Что дети конюха процветают, графиня сомневалась. Иначе они давно забрали бы к себе горе-отца. Хотя, возможно, алкоголизм был причиной, по которой он жил на ее конюшне, помогая запрягать единственную лошадку в бричку и ремонтируя по мере необходимости последнюю.

– Хорошо, хорошо! Верю, – засмеялась мадам Розенталь. – Только попрошу сегодня не пить. Ты мне нужен будешь в качестве возницы. Мы с Вересом на бал поедем. Не прилично будет, если я сама буду бричкой править.

В итоге счастливый малый перекочевал в объятия дедушки, которого очень любил дергать за нечесаную бороду, помахал матери рукой и крикнул:

– Кака, мама! Кака! – что в переводе с личного языка юного графа на общечеловеческий означало «пока». А Марьяна пошла готовиться к балу.

Как она давно не принимала горячую ванну! Это случалась лишь в те редкие мгновения, когда приезжал в гости двоюродный брат Чарльз Минихан. Он был ее единственным ныне здравствующим родственником. Но жена и пятеро малышей, требующие пристального внимания, не позволяли проверять ему кузину слишком часто. И сейчас графиня включила воду, бросила в нее согревающий кристалл, цветочные головки, собранные в саду и мыльную стружку, чтобы создать ароматную пенку.

Марьяна была слабеньким водным магом первого уровня. Для женщин большего и не требовалось. Их ценили за другие качества. Верес Родвэй родился воздушником и развился до второго уровня. Пара из них вышла бы не плохая. Только этому помешала война. Как известно, войны редко кому идут на пользу и несут что-то хорошее.

И сейчас она скинула свое домашнее платье серого цвета и с удовольствием погрузилась в воду. Платья давно стали серыми. Не потому что траур закончился, а потому, что банально вылиняли и выгорели на солнце. Прикрыв газа, застонала от счастья и настроилась получить удовольствие.

Марьяна в воде нежилась долго, периодически подогревая воду и прогоняя от себя тревожные мысли о сыне. Если бы с ним случилась неприятность, она тут же про это узнала бы. Связывающий кулончик постоянно висел у нее на шее. Точно такой же украшал и шейку малыша. И Брин действительно нянчится мог. Только плату брал слишком высокую, выбывая из строя на целые сутки.

Наконец, она решила, что пора и честь знать. Вылезла из воды, насухо вытерлась пушистым полотенцем и, завернувшись в банный халат, пошла за ребенком.

Издали заслышав смех сына, Марьяна обрадовалась. Похоже, мальчугану с дедушкой Бри понравилось. Когда же наконец дошла до них, не знала, то ли плакать, то ли смеяться. Нет, с юным Вересом ничего плохого не случилось. Он счастливый и довольный под подбадривающе окрики конюха:

– Давай, графчук, угости кису коклеткой под соусом! – макал в коровью лепешку кусочек хлеба, а затем безуспешно пытался скормить угощение дворовому коту. Благо, себе в рот потом не отправлял. В этом случае с матерью точно бы приключился инфаркт.

Поблагодарив конюха и пообещав напоить его после бала, Марьяна пошла отмывать сына. «Соус» приятных ароматов ему не добавил. И подозрительные коричнево-зеленоватые следы красовались на его рубашечке и крохотных ручках.

Отдраив сына, графиня поняла, что теперь нужно мыть ее саму снова. Она успела взмокнуть и испачкаться в «соусе». Выгрузив из ванной ребенка и насухо вытерев, залезла в воду снова. Только на этот раз наслаждаться процедурой не пришлось. Сынуля топтался рядом, периодически кидая маме в ванну резиновых утят, маговоз и два больших игрушечных магобиля. Обязанностью Марьяны было достать их и вернуть сыну.

В итоге к обеду оба были чистыми, довольными. Поев, завалились спать. Графиня понимала, что силы ей сегодня еще понадобятся.

Будильный колокол прозвенел в пять часов после полудня, заставляя маму с сыном нехотя разлепить глаза. Графиня Розенталь в какой-то миг даже пожалела, что согласилась на эту авантюру с балом. Она бы лучше поспала еще лишний часок. Опоздать на бал, конечно, можно. Никто и никогда не следил за пунктуальностью гостей, если это был не королевский прием. Да вот Верес ложился спать в девять после полудня. Рушить режим ребенка Марьяне не хотелось. А ехать всего на час не имела смысла. Она даже бы по сторонам оглядеться не успела.

Пока Верес потягивался в кровати, пытаясь попутно запустить любимый маговоз по горам в виде подушек, женщина надела приготовленный заранее наряд и слегка подкрасилась. Посмотрев на себя в зеркало, осталась довольна. Она так давно не носила ничего приличного, что бриджи и фрак из благотворительно магазина показались ей верхом роскоши. Конечно, в юбке с кринолином она чувствовала себя бы увереннее. Но в экстравагантном костюме был свой тайный расчет. Марьяна хотела перетянуть часть внимания на себя, чтобы к сыну не прилетело ненужных случайных проклятий и дурного взгляда. А она женщина взрослая, она все перенесет.

Ее длинноногая и узкобедрая фигура отлично смотрелась в мужском костюме. При этом, тонкая талия и округлая грудь, кокетливо выглядывающая из-за распахнутых полочек фрака и обтянутая кипенно-белой рубашкой, делали фигуру по-женски трогательной и беззащитной. Прикрепив золотой галстук-бабочку с помощью старинной брошки, она осмотрела себя еще раз и осталась довольной. Берет с тремя перьями петуха, добытыми в честном бою на заднем дворе, ждал своего часа.

Настала очередь Вереса. Малыша пришлось ловить, чтобы надеть брючки, рубашку, как у мамы, и парчовый жилет. Завязав на пухленьких ножках ботиночки, графиня выпрямилась с чувством выполненного долга. И тут же с ужасом увидела, как сын размазывает пыль на полу с помощью петушиных перьев, а довольный кот играет с яркой игрушкой. Обормот, так звали животинку, всегда мечтал попробовать их на зуб. Да петух в его лапы не давался. А тут был такой щедрый подарок! Спешно забрав головной убор, Марьяна с горечью поняла, что целым осталось лишь одно перо. С другой стороны, было хорошо, что хотя бы одно было живо. Графиня Розенталь была оптимисткой и во всем пыталась находить светлые стороны.

Кое-как водрузив головной убор и выпустив кокетливый локон с правого бока, мать, подхватила сына на руки и почти бегом понеслась к конюшне. Бричка стояла готовая, что не могло не радовать. Да вот конюх «сломался». Он посмотрел на хозяйку осоловелым взглядом и заплетающимся языком пробормотал:

– Прости, хозяйка, я вургунского не дождался. Должна будешь! – и с зычным храпом упал на любимую кучу соломы. Брин точно знал, что его никто не уволит. У Марьяны характер не тот. Да и кто согласится работать без денег, лишь за объедки с графского стола?

С тяжелым вздохом графиня перецепила детское удерживающее креслице с задней лавки на переднее сидение, привязал сына, залезла на место конюха и, дернув вожжи, хрипло крикнула:

– Но! Пошла, родимая, – при этом звонко щелкнула кнутом. Лошадь, особо не впечатленная командой хозяйки, лениво дернула хвостом и еле-еле переставляя ноги, все же двинулась в нужном направлении.

***

– Граф и графиня Розенталь! – торжественно объявил мажордом Шмалевичей. При необходимости его роль играл старший истопник Петрусь. Сара Шмалевич считала что в летнюю пору ему делать особо нечего и он, обладая густым басом, может справится с ролью выкрикивания гостей.

При этом известии старуха Ардон засветилась как тот золотой, который она только-что выиграла. Что греха таить, такие споры были основным средством ее заработка и позволяли вполне безбедно существовать.

Марьяна, чуть смущаясь, вошла в зал, держа сына за руку. Она старалась не показывать волнения, гордо вскидывая голову. Но при этом понимала, что кто-то точно видел, как она сама управляла лошадью. Да и отсутствие юбки, хоть и преднамеренное, уверенности ей не придавало.

Первым делом все взоры устремились на юного графа. Да вот только Вереса Родвэя особо уже никто не помнил. И что оттенок волос у малыша совсем не предполагаемого отца никого не смутило. Главное рыжий и хорошо. А вот наряд графини поверг почтенных матрон в легкий шок, действительно перетянув внимание на себя.

– Ну и молодежь пошла, – фыркнула в свой длинный нос мадам Принст. – Никакого уважения к традициям и обычаям. Могла бы и юбку надеть!

Старуха Ардон, пребывая в благодушном настроении решила заступиться за свою протеже:

– Зара, ты вообще в моде не понимаешь! Это же последний писк при королевском дворе.

– При королевском дворе? – мадам-цапля удивленно вздернула свои смоляные, отлично нарисованные горничной брови и добавила глубокомысленно:

– Если при дворе, тогда костюм на мадам Розенталь очень даже неплохо смотрится. И какое интересное перо у нее на берете! Наверное, очень дорогое, раз всего одно.

Петух-то ее не слышал, он разобиженный на хозяйку сидел на насесте в своем родном курятнике. Но тут до Принст что-то дошло. До нее всегда доходило долго, возможно, из-за высокого роста. Она перенесла ставший недавно модным лорнет на старуху Ардон и ехидно уточнила:

– Регина, а ты-то откуда про дворцовую моду знаешь?

– А я давеча ходила на центральную ярмарку и мне там приспичило. Так вот, в ярмарочном туалете какой-то проходимец спер туалетную бумагу.

– Да ее там отродясь не бывало! – вклинилась в их разговор еще она дама из бомонда Шмоловичей. – Ишь, чего захотела, подтереть свой тощий зад за государственный счет!

Но старуха Ардон пропустила ее слова мимо ушей, многозначительно пыхнув неизменной трубкой, и продолжила свой рассказ дальше:

– Но нашелся какой-то добрый человек и положил вместо бумаги журнал с образчиками королевской моды за прошлый месяц. Я пока там сидела, успела его изучить вдоль и поперек.

– Что ж ты себе ничего не прикупила по моде? – ехидно заметила беспардонная дама.

– У меня типаж не подходящий, – усмехнулась старуха. – Я, в отличие от некоторых, платья в обтяжку не ношу и свои телеса на обзор и потеху публики не выставляю. Как, впрочем, и штаны, в которых мой тощий зад, как ты говоришь, будет смотреться не аппетитно.

Принст прыснула от смеха приговаривая:

– Ардон, тебе точно нужно в модистки податься!

А вторая собеседница отошла от них, обиженно надув губки. Намек на ее чрезмерный живот, обтянутый тонкой атласной тканью даме не понравился.

Марьяна тем временем успела отвести малыша в игровую комнату. Там веселились еще трое ребятишек возрастом чуть постарше. И юный граф с удовольствием присоединился к их компании. Привели же детей не мамочки, а бабули, которые решили разыграть из себя перед своими детьми хороших нянек, при этом не утруждаясь, а свалив все на няньку.

Сарин салон графини посещали не часто. Вернее, никогда. Розенталь была первой. И Шмолович распиналась перед ее сиятельством, как могла. Молодая мама, сама того не подозревая, стала для баронессы и дочери купца первой гильдии козырной картой.

Постепенно все отошли от будоражащих новостей, успокоились и бал продолжил свое мерное течение. Начались танцы. Марьяну даже пригасил один, похожий на ее петуха, молодой человек на Виргинскую кадриль. Но когда узнал, что она пришла сюда с сыном, от дальнейшего знакомства отказался.

Молодую женщину это нисколько не напрягало. Она, наслаждаясь и разглядывая танцующих, сидела в кресле, периодически проверяя своего мальчика. Верес же был счастлив новой компании и, казалось, о матери не вспоминал.

В какой-то момент мажордом объявил:

– Герцог Гольденброук!

Бомонд на секунду замолчал, встречая любопытными взглядами новоприбывшего. Затем разговоры вернулись в прежнее русло. И, возможно, все бы так и продолжало размеренно течь, если бы не визгливой голос обиженной мадам:

– Ой, посмотрите, у них с графиней Розенталь костюмы одинаковые!

Глава 3

В этот же миг Марьяне показалось, что небо рушиться на нее, подминая под своими обломками. Она мысленно прокляла тот миг и час, когда пошла за покупками в благотворительный магазин. Кто же думал, что герцоги приходят на рауты к мадам Шмолович, предварительно сдав ставший малым костюм в комиссионку?

В том, что костюм явно не с плеча герцога в его нынешнем виде, стало ясно после того, когда она покрасневшая и смущенная подняла глаза на мужчину застывшего у входной двери.

Герцог был высок и широкоплеч. Длинные ноги в ботфортах обтягивали точно такие же как у нее синие панталоны. А плечи прятал синий фрак. Только больше ничего привлекательного в образе гостя не было.

Не понятно, какими его волосы были в молодости, но сейчас это была густая копна седых волос, которые достигали ему до плеч и торчали в разные стороны. Правую сторону лица мужчины рассекал жутки шрам, затрагивая глаз. От этого взгляд казался устрашающим.

– Ах, ваша светлость, какими судьбами? – тут же вышла вперед мадам Шмолович, приветствуя дорогого гостя.

Раненая щека мужчины болезненно дернулась. То ли от недовольства, то ли от того, что он пытался улыбнуться, а стянутая коже не давала это сделать. Несмотря на уродство, герцог притягивал внимание графини, что она не могла оторвать от него взгляд. Потом поняв, что так неприлично рассматривать человека с уродствами, через силу отвела взгляд.

– Сара, мы же договаривались, что для друзей я Алан! – пророкотал густым басом герцог. – А где тот гость, который, как и я, покупает костюмы у Грандона?

Графиня Розенталь так была загружена последние дни, что даже не удосужилась посмотреть на производителя своего торжественного наряда. И сейчас с ужасом обнаружила, что это производство самого дорогого модельера Орбурга.

– Вы должны нас представить друг другу! – настаивал герцог.

– Во-первых, не гость, а гостья! – поправила Голденброука Шмолович. – И да, я с удовольствием представлю вам Марьяну и ее очаровательного сына!

С этими словами Сара поплыла в сторону графини как огромная баржа, резрезая корабельным носом на своем пути толпы гостей. Музыка стихла. И весь бомонд замолк и вытянул шеи.

Наконец, герцог в сопровождении хозяйки подошли к Марьяне. Он бегло охватил ее взглядом, зацепившись на мелкой вышивке на лацкане фрака «ГА». Грандона звали Микаэлем. И он всегда ставил инициалы покупателя, а не свои. Такой маленький фирменный знак мастера. У Гарьяны как минимум тое должна была стоять бува «М». Алан с кривой улыбкой представился:

– Герцог Алан Гольденброук, к вашим услугам, мадам! – стремительно выкинул вперед руку, бесцеремонно сгробастал ладонь Марьяны и легко прикоснулся к ней обжигающе горячими и сухими губами.

– Марьяна Розенталь, ваша светлость! – приседать в книксене она не стала. Это очень глупо бы выглядело в панталонах, поэтому просто слега по-мужски поклонилась.

– А где ваш очаровательный сынишка? – в ответ поинтересовался герцог.

– Мадам Шмолович организовала для таких матерей, как я, специальную детскую комнату. Он там нашел себе новых друзей и весело играет.

Каких таких матерей Марьяна не озвучила. Позора ей и так хватило. Благо, герцог сгладил неловкую ситуацию своим высказыванием. А он же с легкой улыбкой предложил:

– Тогда позвольте пригласить вас на тур вальсура? – скривился в ответ. Шрам делал его улыбку похожей на жуткий оскал. – Если вас, конечно, не смущает, мой внешний вид.

Что оставалось бедной женщине? Нет, его лицо ее не смущало. И графиня покорно кивнула в ответ, вкладывая свои ледяные пальцы в его горячую руку. Складывалось впечатление, что внутри Гольденброука горит камин, согревающий мужчину и всех тех, кто с ним соприкасается.

– Простите за нескромный вопрос, – начал разговор герцог негромким голосом, как только они под звуки музыки заскользили по гладкому паркету, – каким образом к вам попал мой костюм, в котором я ходил на выпускной вечер в школе?

С этими словами он глазами показал на вышивку с инициалами, отрезая Марьяне последние пути к отступлению. Она решила, что в данной ситуации изворачиваться и что-то сочинять выйдет себе дороже, поэтому простодушно пожала плечами и с усмешкой произнесла:

– Секрета здесь нет. Я его купила в благотворительном магазине на распродаже. А как он туда попал, спрашивать нужно не меня.

Герцог в ответ заразительно захохотал, привлекая внимание других пар. На них и так уже поглядывали: пара, одета одинаково, непроизвольно притягивала к себе взгляды. Марьяна сильнее сжала губы. Она успела отвыкнуть от пристального внимания толпы.

– И все-таки я вас раздражаю, – отсмеявшись, покачал головой герцог.

– Нет, с чего вы это взяли? – женщина подняла на него удивленный взгляд. Глаза герцога, темно-темно синие с золотистыми крапинками внимательно смотрели на нее. Вернее, один глаз. Куда направлен взгляд второго из-за травмированного века понять было невозможно. А затем добавила:

– У вас глаза как у моего сынишки. Я очень редко встречала такой цвет.

– Возможно, мы с его отцом были родственниками. Хотя Розенталей я в нашем родовом древе не помню, – по-своему объяснил совпадение Голденброук.

– Я оставила девичью фамилию и дала ее сыну, – Марьяна уже пожалела, что затеяла весь это разговор, пытаясь уйти от скользкой темы с костюмом. В итоге вышло только хуже.

– Вы рискнули родить ребенка, не будучи замужней дамой? – задал еще один бестактный вопрос герцог. Но презрения на его лице она не заметила. Оно просо светилось любопытством. – Уважаю самодостаточных женщин.

– Я была замужем, – отрезала графиня, чтобы закончить эту неприятную тему.

Только герцогу стало очень интересно, откуда здесь взялась эта нетривиальная личность, и он продолжил допрос:

– Раз вы покупаете костюмы в благотворительных магазинах, я смею сделать вывод, что с финансами у вас не густо. Почему вы не дали ребенку имя рода отца? Или там поживиться было не чем?

– Ваша светлость, а вы не можете предположить, что я захотела приобрести костюм от Грандона. Но покупать его по полной стоимости посчитала невыгодным, – парировала она.

– Тогда вы точно в сговоре с моим камердинером! – прищурился Алан. – Еще три дня назад этот костюм точно висел в моем шкафу.

– Да не знаю я вашего камердинера, я… – она хотела снова сказать насчет магазина. Но в это время музыканты замолчали, и графиня резко перевела тему разговора:

– Ваша светлость, музыка закончилась. Проводите, пожалуйста, меня на место.

Оставив Марьяну в кресле у стены, Алан направился к Ардон. Со старухой герцог был знаком очень давно, еще с той поры, когда сам жил в Орбурге. Поэтому ее он и решил расспросить о неожиданно понравившейся женщине с ребенком.

– Как поживаешь, матушка Регина? – поинтересовался мужчина у старухи с деловым видом набивавшей свою неизменную трубку.

– Табак есть, следовательно, хорошо! – Ардон сделал первую затяжку, пыхнув на Алана вонючим дымом.