Заброшенный город

Через некоторое время все наконец было готово, а снизу доносился многоголосый шум. Гости уже здесь. Осмотрев все еще раз, я остался доволен и на всякий случай погнал девушек к черной лестнице, чтоб они не столкнулись с гостями на парадной. Сам же юркнул к себе и переодев рубаху, бросился на кухню. Через двери из кухни я наверняка увижу эльфов!

Но я опоздал. К тому моменту, как я добрался до кухни, гости уже поднялись к себе. Я увидел лишь пустые столы и довольного дядю в белоснежном фартуке. Увидев меня, он широко улыбнулся и поманил к себе.

— Сэмми, ты сегодня молодец. Я провожал гостей наверх, показывал им комнаты. Едва узнал собственную гостиницу. Ты на славу постарался.

— Спасибо, дядя, — разочарованный тем, что не застал эльфов, вяло ответил я.

— У меня есть для тебя еще одно задание. Знаю, ты устал, но тебе все же придется сбегать к молочнику и мяснику. Скажи им, чтоб с утра прислали нам все самое свежее и самое лучшее. Нужен творог, свинина, молоко…

— Хорошо, дядя.

— Постой. Еще скажи им, чтоб в эту неделю не отправляли продукты на ярмарку. Пусть все везут к нам. Все самое лучшее. Объясни, что это для герцога Масарика и его гостей.

Я подумал, что ослышался:

— Неделю, дядя?!

— Да, именно так, — дядя Киприан улыбнулся во весь рот.

— Неделю! — не мог поверить я. — Я то думал, они с утра уедут! Но целая неделя!

— Я тоже думал, что уедут, но у герцога другие планы. Его светлость привез гостей и эльфийского посла, для того, чтобы показать им Пустошь…

Тут уже я поперхнулся:

— Что?! Пустошь?!

— Они хотят спуститься с обрыва и погулять по самому краю.

— Но ты сказал его светлости, насколько это опасно?! — все еще не мог поверить я. Ладно, когда на всю голову больные люди спускаются туда и бродят в поисках собственной смерти, но герцог?!

— Думаешь, он и сам не знает, Сэмми? Думаешь, я могу давать советы его светлости? Нет, он поумнее нас будет и знает обо всех опасностях. Поэтому с ними и приехало столько воинов и магов.

— Все равно не понимаю, — пробормотал я. — Ладно, когда простые люди идут туда ради денег, но герцог!

— У богатых людей свои причуды, Сэм. Им скучно жить, вот они и ищут чем бы пощекотать себе нервы.

— Мда… Ну, это их дело, — пробормотал я.

— Нам очень повезло, что они приехали, — сказал дядя и потряс возле моего носа увесистым кошелем. — Погляди ка!

— Ого! — присвистнул я, заглянув внутрь. — Серебро!

— Да, и это только задаток! Еще столько же он заплатит в конце недели! Ты понимаешь, что это значит?

— Дядя, через неделю мы сможем отдать всю сумму за участок, а на приданое купим еще и соседний участок, — воскликнул я. — Можем поставить там свою пивоварню. И свиноферму. Ты подумай, какой доход мы получим!

— Ты один из немногих молодых людей, способных мыслить здраво! Ох, видела бы тебя твоя мать! Она бы тобой гордилась! Ты вырос таким… Сэмми… — он отвернулся и прижал к лицу рукав. — Ну все, беги. Уже темнеет, и скоро все лягут спать.

Я кивнул, поцеловал его в лоб и выйдя из таверны, сжал амулет на шее. Единственное, что осталось мне от матери на память.

Родителей своих я никогда не видел. Знал, что моя мать была родной сестрой моего дяди. Однажды, на ярмарке она познакомилась с кузнецом из соседнего городка, вышла замуж и уехала к нему. Дядя говорил, что они жили они очень хорошо и дружно. Пока мой отец не заболел и не умер. Тогда, бедная моя мама, продала кузницу и перебралась жить обратно, к брату. К сожалению, все это — потерю моего отца, продажу имущества и долгий переезд, ей пришлось пережить как раз тогда, когда она носила меня.

В родной Галаш она добралась уже очень больной, за день до родов. Дядя говорил, что она очень горевала и тосковала по отцу. Может быть поэтому во время родов она умерла, оставив мне немного денег и амулет, который я не снимал ни разу в жизни.

Немного подумав, дядя решил на те деньги открыть в Галаше гостиницу. Тогда охотники за сокровищами только-только начали ходить в Пустошь.

Многие смеялись над дядей и считали, что он разорится. Но вышло по другому.

На следующий день я встал еще до рассвета. Спустился вниз, разбудил кухарок и горничных, растопил печь. Принял у мясника и молочника продукты, тщательно проверив их качество. Кухарки вовсю уже месили тесто для свежего хлеба к завтраку. Я велел им добавить ванили. Этот аромат кому хочешь понравится. Жаль только, что ваниль эта дорогая штука, каждый день ее в хлеб не положишь. А вот для его светлости — в самый раз.

К тому времени уже рассвело. Я решил проверить, как там кони его светлости, налили ли им свежей воды, задали ли корму. Открыл дверь, ведущую на задний двор. Лучи восходящего солнца, ударили мне в лицо. Я прикрыл глаза. Открыл их и замер, ослепленный увиденным. В один миг я забыл кто я и зачем живу на свете. Все, что раньше занимало меня — гостиница, женитьба, гости, все отступило куда-то, забылось, растворилось в рассветных лучах, сквозь которые я увидел ее.

Как же она была прекрасна! Да была ли она на самом деле, или это видение? Я протер глаза, моргнул и снова увидел тонкую фигурку в невообразимом розовом платье. Каскад золотых волос, в которых будто бы запуталось солнце, горел на розовом шелке. Ее волосы и сами источали золотое сияние.

Девушка тихонько пела. Я слышал в переливах ее голоса и звон весеннего ручья, и птичий гомон в рассветное утро, и звон дождя в пыли. И не я один — все окрестные птицы слетелись на наш задний двор, расселись на ветках старой сливы и подпевали ей. Девушка подняла руку. Какая-то пичуга слетела вниз, села ей на рукав и залилась песней. Солнечный луч просветил насквозь нежно розовый шелк и я увидел тонкий изгиб ее руки сквозь платье.

Птицы выдали меня — увидев, что я вышел во двор они улетели на верхние ветки. Девушка замолчала и повернулась. Я увидел ее глаза. Я замер. Забыл, как дышать. Мое сердце рухнуло вниз, а потом подскочило и забилось где-то в горле.

Она шла ко мне улыбаясь, в розово-золотом сиянии, и я услышал:

— Доброго утра. Я и не знала, что тут еще кто-то не спит. Я — Эллориэль. Мой дядя — эльфийский посол, господин Риордане.

Вот когда я пожалел, что ни разу не ходил в Пустошь! Как бы мне хотелось ответить ей что-то вроде: «А я — Сэмюэль Орни, великий охотник за сокровищами. Я сотни раз ходил в Пустошь, знаю ее как свои пять пальцев. Сражался с чудовищами много раз. Не хотите ли послушать рассказ о моих приключениях?»

Вместо этого я пробормотал:

— Простите, что нарушил ваш покой. Я племянник хозяина этой гостиницы. Работаю тут. Еще раз простите… — я повернулся и хотел пойти назад, совершенно забыв, ради чего выходил в двор. Но тут она рассмеялась:

— «Племянник хозяина этой гостиницы», это слишком длинный титул. У вас есть имя покороче? Меня все друзья называют Лори. Вы тоже можете так меня звать.

«Я могу называть её Лори?!»

Я повернулся к ней. Она что, разговаривает со мной?? Ведь я же сказал, что я всего лишь местный трактирщик. Я ответил:

— Мое имя Сэм. Сэмюэль Орни, госпожа.

— Просто Эллориэль, — лукаво улыбнулась она. — А вы давно тут живете?

Я смог только кивнуть.

— И Пустошь, наверное, видели не раз?

Я опять кивнул, чувствуя себя идиотом, но девушка почему-то этого не замечала.

— А вы, наверное, и окрестности хорошо знаете? Я столько слышала о Пустоши! Мне так любопытно на нее взглянуть!

— Окрестности… да, я их немного знаю, — выдавил наконец я.

— О, здорово, — обрадовалась девушка. — А что, если сегодня, после ужина, вы мне покажете все тут?

Сперва я не понял ее. Она что, приглашает меня прогуляться?! Но девушка смотрела на меня и ждала ответа. Я проговорил:

— После ужина? Я покажу. Даже с удовольствием.

— Вот и прекрасно, Сэм! Тогда после ужина я вас буду ждать за воротами. Чтоб никто не видел, как мы встретимся! Хорошо?

Она прошла мимо, обдав меня запахом духов и шелестом шелка, и скрылась в таверне. А я остался стоять столбом. Сердце билось и весь мир казался мне прекрасным. Сотни самых разных мыслей промелькнули в моей голове. Странные надежды…

Нужно ли говорить, что в тот день от меня было мало толку? Я все забывал и путал. Послал одной даме вместо легкого вина, бутылку крепкой медовухи. Забыл сказать прачке, чтоб срочно постирала камзол его светлости.

В довершение всего, вечером, когда гости спустились на ужин, я, увидев Эллориэль, наскочил на служанку и опрокинул поднос. Тарелки с кушаньями разлетелись по полу. Я стоял и смотрел, как все вокруг, и его светлость, и гости, и Эллориэль, смотрят на меня. Я покраснел. Тут подскочил дядя. Схватив меня за руку, он улыбнулся гостям, громко извинился и поволок меня прочь из зала.

Загнав в подсобку, прижал к стене:

— Сэм! Что с тобой такое?! Если бы я не знал тебя, то решил бы, что ты самый глупый и злой юноша на свете! Ты будто специально вредишь!

Волна стыда накрыла меня и на миг я, прежний, вернулся. Да что же такое я делаю?!

— Прости, дядя! Я сам не свой сегодня с самого утра! Сам не пойму, что со мной! Это началось утром, после того, как я вышел на задний двор…

— Так тебе нехорошо? — перебил меня старикан. — Неужели ты заболел? Ах, как не вовремя! Но если ты болен, то лучше тебе пойти в свою комнату и немного полежать. Отдохни, надеюсь к утру тебе станет лучше. Ты ведь видишь, что у нас тут творится и как ты нужен мне.

Так что я пошел к себе и в тот миг думал, что и в самом деле, поднимусь наверх, лягу спать, а все глупости выкину из головы. Но потом я вспомнил её лицо и понял — не выкину. Ни за что.

Я лежал и ждал, прислушиваясь к звукам из таверны. Вошла служанка и поставила поднос с едой возле моей кровати. Я не смог проглотить ни кусочка. Наконец в зале начали отодвигаться стулья — значит гости закончили ужин и расходятся по комнатам. Я встал с постели и вылез в окно. Прошел под старой сливой, миновал пустую улицу. Перелез через забор, огораживающий город с севера и выбрался на дорогу. Спустя несколько минут я был уже недалеко от ворот. Замер, ожидая ее появления. Сердце колотилось, как дурное. В голове — ни одной мысли.

Вскоре появилась она. В платье цвета вечернего неба. Маленькие искорки вспыхивали на рукавах, на подоле, на груди. Словно небесные звезды опустились к ней на платье. Я снова застыл, любуясь ее движениями, золотом волос… Эллориэль рассмеялась и подошла ко мне. Взяла под руку и сказала:

— Веди меня, Сэмми! Я хочу посмотреть Пустошь! Откуда мы спустимся?

— Что вы, госпожа! В Пустошь я вас не поведу, там слишком опасно! Тем более в ночное время!

— Ах, ну что ты! Мне так хочется!

Но я уперся. Если бы она попросила меня влезть на пожарную башню и спрыгнуть оттуда, я бы это проделал с радостью. Да что угодно ради нее! Но спуститься с обрыва и бродить там среди деревьев, в ожидании чудовищ?! Ну уж нет. Об этом я ей и сказал.

Эллориэль расстроилась и я тут же предложил ей поглядеть на Пустошь сверху, с обрыва.

— Это безопасно, да и вид открывается отличный, — проговорил я, испугавшись, что она сейчас уйдет.

Подумав, она согласилась и мы пошли туда, где над поросшим кустарником обрывом, чуть вперед выдавался каменный язык. Эллориэль завороженно вдохнула, когда увидела открывшуюся картину. Перед нами расстилалась равнина, залитая лунным светом. На много миль — деревья и кустарник, ни огонька, ни намека на человеческое жилье. Я расстелил свою куртку и предложил девушке присесть на самом краю.

— Я знаю про Пустошь много интересного. И если вы хотите, я расскажу вам про нее.

Когда она присела рядом, я поблагодарил бога за то, что всегда внимательно слушал охотников и теперь мне есть чем блеснуть.

Я показал ей серебристую ниточку Мары, едва видную в темноте. Отсюда многоводная река казалась не толще ручья. Рассказал о том, что Пустошь — это степь, поросшая кустарником, лишь кое-где там встречаются рощи. А вот здесь, под обрывом, растет настоящий лес.

В этот момент снизу донесся звук цикады. Девушка вздрогнула и чуть придвинулась ко мне:

— Что это?

Я ответил тихо и таинственно:

— Возможно, это стрекот. Хотите, расскажу вам, что случилось с одним отрядом, который его встретил?

— А оно… не заберется сюда?

— О нет, тут высоко, — успокоил я ее.

— Хорошо. Расскажи мне, Сэм… — прошептала она.

— Однажды отряд охотников, который вел очень опытный человек, не раз ходивший в Пустошь, возвращался домой. Им повезло с добычей, но до дома было еще очень далеко. И вот, вечером, они решили остановиться на привал. Они уже укладывались спать, когда услышали такой вот звук. В Пустоши любой незнакомый звук — сигнал опасности. Поэтому они решили, что лучше будет уйти оттуда.

— Вскоре звук пропал. Люди снова стали останавливаться на ночлег. Но едва они сложили вещи, как вновь услышали его. Что было делать? Охотники собрались и снова пустились в путь. Они шли до рассвета, стараясь идти как можно быстрее. Но едва они остановились и закрыли глаза — звук нагнал их снова. Было утро и они решили посмотреть кто это их преследует. Они устали после бессонной ночи и не подумали, что раз не удается уйти, нужно принять бой.-

— Их преследовало чудовище не меньше трех метров в высоту, покрытое плотной костяной броней, с узкими щелями вместо глаз. Едва увидев их, чудовище заревело и прибавило шагу. Им снова пришлось бежать, потому, что они поняли — им не одолеть его.

— Так продолжалось еще целый день. Чудовище не отставало, и кажется, ему была неведома усталость, а вот охотники уже едва шли. Наконец не выдержал самый старый из охотников. У него просто кончились силы. Тогда они бросили все вещи — спальные принадлежности, сменную одежду, одеяла и посуду. Бросили даже добычу потому, что не могли больше все это нести. Так они смогли продержаться еще день. К закату силы кончились у всех. Уже двое суток они не спали и лишь напряженно шли. Им пришлось принять бой. Их было десять человек, все хорошо вооруженные, сильные парни и мужчины.

— Чудовище настигло их и набросилось, ударом лапы сразу убив двоих, а все их удары — мечами и магией были для него словно детские тычки. Даже заклинание «ледяного копья», за которое они заплатили огромные деньги, разорвавшись перед мордой чудовища, не причинило ему вреда. Лишь разозлило.

— Вскоре все они были мертвы. Только Самдея при взрыве «ледяного копья» отбросило в сторону. Он потерял сознание, а когда очнулся, увидел лишь мертвецов. Стрекот ушел, не заметив его. Ему повезло остаться в живых. На лице у Самдея до сих пор остался шрам, напоминание о той истории.

Тут я почувствовал на щеке дыхание Эллориэль. Как-то так вышло, что теперь она сидела прямо возле меня. Внизу снова застрекотали цикады и она, вздрогнув прижалась ко мне всем телом.

— Какой ужас! Этот Самдей, наверное больше никогда не ходил в Пустошь?

— Ну что ты! Едва поправившись, Самдей снова пошел туда. И до сих пор ходит. У него теперь свой отряд и он — самый удачливый из охотников. Сейчас он там, внизу. Ушел сегодня утром.

— Ох, я бы никогда туда не пошла! — проговорила она и я несмело обнял ее, словно хотел успокоить. Она не отстранилась, а я сидел, замерев от счастья, всем телом ощущая ее близость.

В этот миг, самый лучший миг в моей жизни, когда я мечтал, чтобы она сидела рядом со мной вечность, я услышал крик:

— Сэм! Сэмми! Где ты?! Сэмми, отзовись!

Я узнал голос Арно, моего приятеля и сморщился — как не вовремя!

— Сэмми! — он выбрался на обрыв и Эллориэль отодвинулась и вскочила на ноги. От досады я даже не сразу понял, что он сказал, а когда до меня дошло, я тоже вскочил, как ошпаренный.

— Тебя ищут воины герцога! Говорят, что ты украл племянницу эльфийского посла! Дядя Киприан арестован, а тебя ищут! Беги!

В темноте я увидел приближающиеся силуэты.

— Беги же, беги! — толкнула меня к обрыву Эллориэль. — Спасайся!

Сперва я хотел остаться и все объяснить, но стоило ей толкнуть меня, как я тут же рванул к обрыву.