Максим рычит на Сережу. Вчера, когда он вошел в мой кабинет, сразу понял, что тут что-то происходило. Промолчал сначала, а потом, когда пошел меня домой провожать, спросил:
– Это он твой бывший?
Я промолчала. Потому что объясняла ему уже, что мы не встречались, но он и без слов понял, что мои нервы связаны именно с этим человеком.
А Сережа рычит на Максима. Какими глазами он на него смотрит… Каждый раз, когда замечаю, у меня по коже холодок пробегает.
А что делать, если ни один, ни второй меня не интересует? Да надоели! Пусть сами между собой разбираются, я вообще не понимаю, как оказалась в этом странном треугольнике.
Еще кольцо это… Мое же кольцо вернуть отказался! За свидание, говорит, ну как это называется? Наглость, не иначе. Он стал очень наглый, если бы не его глаза, которые ни с какими другими не спутать, я бы до сих пор думала, что это другой человек.
А мне очень дорого это кольцо, очень. Это бабушкино, я его с тринадцати лет носила, а потом, сама не понимаю как, умудрилась забыть на раковине и уехала без него. Я наивно думала, что оно потерялось при переезде, а оказалось, что все два года оно висело на цепочке у Сережи. Здорово.
Может, одна прогулка – не такая уж большая плата за такую ценность? Ну, подумаешь, погуляли бы. Или нет? Я не знаю! Я больше всего ненавижу чего-то не понимать, а тут просто комбо какое-то, потому что не понимаю я ровным счетом ничего.
Мне просто очень уж дорого это украшение, но идти на поводу у Булгакова я не готова.
Не знаю, сколько времени я уделяю самокопанию, но прерывает меня громкий стук в дверь, а потом появляется окровавленный Колосов.
– Боже, что с тобой? – Хватаю его за руку и подвожу к кушетке, усаживая. Он держит руками нос, все лицо в крови, тренировочная форма тоже в крови. – Вы подрались с кем-то? Что случилось?
Когда ко мне приходит «Феникс» с травмами, мне каждый раз кажется, что никаких двух лет не было и что я никуда не уезжала.
– Да дурак этот Булгаков ходит, никого вокруг не замечает, идиот влюбленный. В облаках летает второй день уже. Короче, он не заметил, что я сбоку, ну и… ну и вот, – говорит, все еще зажимая нос.
Не реагирую на реплику про влюбленного идиота, потому что тут только дурак не догадается, к чему это было сказано. Не удивлюсь, если они и нос разбили специально, чтобы я лишний раз это послушала.
– Руки убирай, я посмотрю.
Нос не сломан, что уже хорошо, просто удар был сильным и лопнуло несколько сосудов. Жить будет, и даже очень скоро. Минут за десять нам удается полностью остановить кровь, сделать все необходимые процедуры и даже убрать с лица остатки этого побоища.
– Травмы ты лечишь профессионально, спасибо, Аленушка, – говорит Егор, осматривая свой нос в зеркале в моем кабинете. – А сердце пацана вылечить никак не хочешь.
– Знаешь, Егор… – Меня уже даже веселит немного все это. Ну точно на два года назад вернулась, ровным счетом не изменилось ничего. – Вам пора бы название команды сменить. «Феникс» вам больше не подходит, лучше будет звучать «Давай поженимся».
– Не обижайся, – смеется он и, подмигнув мне по-доброму, выходит из кабинета.
Ну не команда, а сумасшедший дом какой-то.
Я дожидаюсь конца их тренировки с замиранием сердца – посмотрела в расписании время, – и когда никто больше не появляется с травмами, убегаю за минуту до конца. Я знаю, что он снова зайдет ко мне, снова будет говорить что-то, намекать, снова будет нависать надо мной, а я снова буду забывать, как дышать, и… Не хочу.
Поэтому закрываю кабинет на ключ и сбегаю в парк недалеко от ледовой арены.
У меня работа еще через пару часов, у «Титана» тренировка, конечно, я должна присутствовать. И мне есть чем заняться в кабинете, у меня помимо всего еще куча бумажной работы, но… не хочу. Вот пусть уедет «Феникс» отсюда, тогда буду спокойно работать. А сейчас выбираю парк.
Осталось два дня потерпеть. Всего два дня, и они уедут. Он уедет. И мы снова не будем видеться…
Впрочем, это наверняка к лучшему.
Да, это определенно к лучшему.
Покупаю большую сладкую вату и сажусь на лавку, где светит солнышко, чтобы погреться. Потому что от постоянных нервов в последнее время меня постоянно морозит, совершенно ничего не могу с этим поделать.
Решаю позвонить Оле. Мы неплохо общались все эти два года, и она всегда находила для меня слова поддержки или какие-то советы. Нам восхитительно комфортно общаться, несмотря даже на то, что между нами десять лет разницы.
– Оль, скажи, пожалуйста, – начинаю после приветствия и обсуждения того, как у кого дела. – Как доказать упрямому хоккеисту, что в отношениях с ним я не заинтересована и вообще нам не по пути?
– Ты про Макса своего? – Она его недолюбливает. Я рассказывала немного, что мы дружим, но стабильно раз в месяц он предлагает мне начать отношения и не хочет слышать мои отказы. Почему-то он не нравится ей, хотя я всегда говорю, что Макс – прекрасный человек. Я рада, что у меня есть такой друг, правда, иначе в этом городе я бы вообще скисла.
– Нет, – вздыхаю, – я про Сережу. Ты же наверняка от Антона знаешь, где они на выезде. Вот, пристал снова как банный лист.
– Ах, Сережа, – Оля почему-то негромко смеется, – ну, этому ты вряд ли что-то докажешь. Когда ты уехала, его «воспитанием» наши мальчики занимались, а ты же знаешь, что там один упрямее другого. Вечно с ним ходят то Колосов с Савельевым, то Захаров, то даже мой Ковалев ненаглядный. Там ему броню отрастили такую, что тебе проще смириться и сразу в его объятия прыгнуть, никто не смог от них отделаться, и ты вряд ли справишься.
Смелое заявление, конечно. И в целом звучит правдиво.
Но только все были рядом. А Сережа уедет через два дня, и никаких рычагов давления у него на меня больше не будет.
– Ну, это мы еще посмотрим, – отвечаю Оле с уверенностью в том, что я выиграю этот бой.
Глава 12
Она меня избегает, серьезно. Я видел в окно в коридоре ледового, как она сбежала по окончании нашей тренировки и назад не вернулась. Глупо было бы не догадаться, от кого она так быстро пыталась уйти.
Потому что знала, что я зайду к ней после тренировки. Я планировал, конечно! Только планы снова провалились все в бездну какую-то, и вчера мы не виделись толком.
Завтра у нас игра в полдень, вечером мы уезжаем домой, а в отношениях с Аленой мы вообще ни на миллиметр с мертвой точки не сдвинулись. Я, конечно, понимал, что она с разбега в мои объятия не прыгнет, но, блин, совсем уж неуловимая какая-то, правда.
Сегодня я серьезно настроен на встречу, разговор, в идеале вообще на свидание. Хоть на что-то.
Заказываю цветы. Понимаю, что букет сердце ее не растопит, но просто будет приятно, это тоже хорошо. Заказываю на ее имя и прошу доставить прямо в кабинет как раз к тому времени, когда мы приедем в комплекс на тренировку.
Нога уже почти не болит, но мне все равно нужно будет зайти к ней, чтобы она наложила фиксирующую повязку.
Когда приезжаем в комплекс, сверяюсь с часами и понимаю, что цветы должны доставить с минуты на минуту. Встаю за угол, как школьник какой-то, чтобы ее видеть, но на глаза не попасться, и жду курьера.
Спустя минуту суперпунктуальный доставщик заворачивает в нужный коридор и стучит в дверь кабинета Алены. Мне везет, и она выходит к нему сама, а не приглашает внутрь, и я вижу, как у нее краснеют щеки и появляется улыбка.
Она еще недолго стоит в коридоре, вдыхает аромат цветов и бегает глазами по сторонам, а потом возвращается в свой кабинет.
А я счастлив, кажется…
Я рад, что ей понравилось. И что она не выкинула цветы, тоже рад.
Мне почему-то кажется, что она догадалась, от кого букет. Ну или я надеюсь, что она подумала на меня, а не на своего этого Макса.
Жду еще минут десять, хотя тянет пойти к ней уже сейчас. К ней в целом всегда тянет. Я снова жалею, что посмел отпустить ее тогда, два года назад.
Стучу в кабинет, слышу негромкое «войдите» и стараюсь держать себя в руках.
Она очень эмоционально реагирует на меня, поэтому не хочу в начале рабочего дня ее выводить из себя. Займусь этим после тренировки, а пока надо побыть обычным пациентом, хотя дается мне это ой как непросто.
Даже сама Алена удивляется, что я никак не трогаю ее, ничего не комментирую. Смотрит на меня странно и даже спрашивает, как я себя чувствую и не приболел ли.
Сказать, что я заболел ею, будет слишком банально? Даже немного сопливо, наверное. Решаю промолчать.
Это наша самая странная встреча за эти несколько дней, но я правда не хочу заранее выводить ее на эмоции. В планах на вечер – украсть ее на свидание, поэтому приходится быть пай-мальчиком, даже если это слишком удивляет Алену.
– Готово, – говорит она, фиксируя повязку. Мне кажется, что она немного грустнеет, и я сильно надеюсь, что это из-за того, что я не трогаю ее и ничего не говорю. Тогда это показатель того, что она ждала внимания с моей стороны, и вот это уже совсем другой уровень.
Я не хочу уходить и оставлять ее в расстроенных чувствах, поэтому, прежде чем покинуть кабинет, говорю с легкой улыбкой:
– Красивый букет. Сразу видно, что выбирали его с любовью.
Я успеваю заметить, как она краснеет и сдерживает улыбку, прежде чем ухожу на тренировку.
А потом, когда мы, вымотанные трехчасовым адом на льду, уходим в раздевалку, я бегу к Палычу, чтобы отпроситься на прогулку с девушкой, принимаю душ и переодеваюсь так быстро, как только это возможно.
Палыч отпускает практически без проблем, потому что Аленка ему нравится, да и я не то чтобы был замешан в драках на выездах, ну и плюс у меня, кажется, есть отличный дар убеждения.
А потом я буквально бегу. Потому что чувствую, что сегодня Алена снова захочет увильнуть от меня и уйти раньше, чем я залечу к ней в кабинет.
Я попадаю в точку. Потому что дверь оказывается закрытой, но сегодня я, кажется, ловлю птицу счастья, раз успеваю догнать Аленку в холле ледового дворца и схватить ее за руку, разворачивая к себе лицом.
– И куда ты снова собралась? – спрашиваю с легким смешком. Я не обижаюсь на нее и ни в чем не виню, но, конечно, отпускать ее мне не хочется.
– У меня дела, – говорит она уклончиво, и я не верю ни единому слову. Знаю ведь, что от меня бежит, наверняка потому, что так же, как и я к ней, ко мне тянется. А зачем сопротивляться тогда? Послать все, что было в прошлом, к черту и наслаждаться жизнью. Почему нет?
– Пойдем погуляем? – я ловлю себя на мысли, что все еще держу ее за запястье, но отпускать не тороплюсь, тем более, пока она руку не вырывает, могу безнаказанно касаться ее. Она стала такой колючкой, что теперь это редкость. Вижу сомнения на ее лице по поводу моего предложения и спешу добавить, чтобы точно уговорить: – Всего одна прогулка, ну? Просто прогулка, что такого страшного?
– Сереж… – говорит негромко, а я глохну на секунду от того, как сладко мое имя звучит ее голосом.
Она не договаривает фразу, потому что смотрит куда-то в сторону, и когда в поле зрения появляется самый неприятный мне человек в этом городе, я понимаю, почему она не договорила.
Чертов Старцев. У них тренировка через два часа после нашей, какого хрена он притащился в комплекс?
Я ревную как чокнутый, но умом понимаю, почему она пока отдает предпочтение ему, а не мне, хотя и хочу все это отрицать. Просто он был рядом все эти два года, а я даже не позвонил ни разу. Вот и все. Слишком простая математика.
– Ну так что? – игнорирую его присутствие, продолжая болтать с Аленой. – Погуляем?
– Она же ясно сказала «нет». – Он подходит к нам слишком близко и реагирует слишком остро для «просто друга». То, что он на Аленку мою слюни пускает, я давно понял. Хорошо, что я ему ее не отдам.
– Я разговариваю с девушкой, а не с тобой, – давлю сквозь зубы, хотя хочется банально врезать ему, чтобы прекратить этот тупой спектакль. Драка не лучшее решение, особенно в стенах комплекса и особенно с игроком команды противника. Если на льду за агрессию в сторону противника нас удалили бы на две минуты, то здесь… Палыч церемониться не будет, и вылечу я из «Феникса» очень быстро.
– А я отвечаю за нас двоих, – выдает Макс, раздражая меня уже окончательно.
Одно радует: Алена не встает ни на какую сторону, по крайней мере пока. А еще не забирает свою руку из моей. И именно поэтому я чувствую преимущество.
– Ты куда-то шел? Вот и иди. Я разговариваю с Аленой, тебе известно слово «воспитание»? Там учат не влезать в разговоры взрослых.
Его взрывает за долю секунды, у меня по коже проходит ток удовлетворения от такой реакции. Как легко оказалось вывести его из себя.
– Слушай, ты…
И как же сложно держаться мне.
Во мне спокойствия сейчас ноль целых две десятых. И не теряю я эту крупицу самообладания по огромному ряду причин.
Хотя, когда Макс хватает меня у груди за толстовку и приближается лицом слишком близко к моему, у меня сжимаются кулаки так сильно, что я больше не хочу сдерживаться, и плевать мне уже на последствия.
Но спасает Алена.
Она оттаскивает его от меня, сама толкает его в грудь, отчего во мне за секунду растет нереальная гордость за нее.
– Макс, что происходит?! Не сходи с ума! – кричит Аленка на него, а тот хмурится в непонимании. Потому что стоит она спиной ко мне, негласно принимая мою сторону.
– Малышка, ты защищать его вздумала? – За это обращение к моей Алене мне все еще хочется двинуть ему в челюсть. Все еще только ради Алены держусь. Затею драку с ее ненаглядным – она меня точно никогда не простит. Особенно сейчас, когда наши с ней отношения висят на самом тоненьком волоске в мире. – Какого хрена?
Он злится. Я кайфую.
– Не твое дело, – выдает Алена, и я ловлю себя на мысли, что узнать эту ее новую версию мне хочется гораздо сильнее, чем мне казалось. Я сражен наповал, она нереальная.
– Ну ты давай еще на свидание с ним пойди! – Он выходит из себя и перегибает палку, разговаривая с ней таким тоном. – Что стоишь? Иди, раз защищаешь его, давай.
Это слишком. Ей неприятно. Стою достаточно близко, чтобы услышать, как тяжелеет ее дыхание. Обычно такое происходит на грани слез, но если она и правда расплачется, то грош цена его дружбе с ней.
– Что за тон? – Она и правда говорит дрожащим голосом.
Да к черту!
– Так, все, спектакль окончен, – прерываю эту милую дружескую беседу, потому что этот урод переходит все границы и начинает обижать Алену. Я не допущу ее слез, и если кулаками проблему по понятным причинам решить не могу, то буду действовать иначе. – Ты свободен, – говорю Максу, кивая ему в сторону двери, – а ты, – уже поворачиваюсь к Алене, – идешь со мной.
– Да никуда я с тобой не пой…
Не собираюсь слушать. Не пойдет – отнесу.
Поднимаю ее и закидываю на плечо. Идиот что-то орет сзади, Аленка брыкается, но я упорно иду к выходу из ледового.
– Пусти, блин! – Она лупит меня по спине все то время, пока я несу ее из дворца в сторону парка, словно не собирается сдаваться. Наивная. – Сережа, не смешно!
– Согласен. Ходить в синяках от твоих избиений будет не очень весело. Но так и быть, я потерплю, пока ты успокоишься.
– На нас люди смотрят, – затихает внезапно и перестает сопротивляться. – Пусти, ну.
– А ты опять сбежишь? Ну нет, – усмехаюсь. – Гулять по-другому ты не соглашаешься, только так приходится. Зато вместе. Классно я придумал?
Поделиться книгой: