Рождественская конфетка

И теперь он располагается прямо позади меня, и в воздухе витает напряжение.

― Сколько раз в день ты делаешь это? ― Он поднимается на платформу позади меня и придвигается ближе, пока я вожусь со своим iPod.

― Я даю три урока в день. ― Смотрю на него в зеркале, но как только он ловит мой взгляд, уже не могу отвести свои глаза прочь. ― Ты всегда так подолгу стоишь в этой позе? ― Лучики от улыбки собираются вокруг его глаз.

― Может быть. ― Продолжаю переключать музыку.

Он придвигается еще ближе, и чувствую его теплое дыхание на моем затылке. Я не забыла, что Хэнк все еще без футболки. Даже наоборот. Дрожь от удовольствия распространяется по моей спине, даже несмотря на то, что разумная часть сознания продолжает вторить вновь и вновь, что он враг. Хэнк и его мерзкие сладости.

― Может быть? ― Улыбка отражается в его словах. ― Я подумал, что удостоился королевского обращения этим дополнительным временем.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

― Занятия закончены. Ты можешь идти.

Он находится близко. Слишком близко. Зеленые глаза пристально смотрят в мои, в то время как вдох застревает у меня в горле.

― Я ведь даже еще не заплатил. ― Глаза опускаются к моим губам.

― Можешь считать это подарком, ― произношу это на одном дыхании. ― Ты можешь идти.

― А что, если я не хочу уходить? ― Его голос — это сочетание соблазнительных ноток и сладости — ударяет мне в голову, как шипучее шампанское.

Я стараюсь, чтобы мой голос звучал жестко.

― Это моя студия, и ты…

Поцелуй внезапный, но в то же время нежный, губы прижимаются к моим, а руки ложатся на мою талию. Тело мгновенно загорается, как городская елка на Рождество. Я кладу руку на его обнаженную грудь и резко отталкиваю его.

Хэнк разрывает поцелуй.

― Прости, прости. Мне не следовало делать этого.

Моя голова идет кругом, и я желаю ощутить прикосновение его рук вновь, почувствовать губы на моих. Он пробегается ладонью по своим темным волосам и делает шаг назад. Его видимая эрекция выделяется через материал шорт, и мои колени слабеют. Я сделала это. Это из-за меня. «Пухленькая Олив Грэндерсон окрутила звезду по бегу». Эта мысль проносится по моей крови, словно наркотик. Я провожу ладонью по его груди, и он издает стон, когда прижимаюсь к нему своим телом.

В поцелуе нет ни капли нежности. Он грубый и наполненный отчаянной жаждой со стороны каждого из нас. Я игнорирую надоедливый голосок, который раздается в моем сознании, вторя снова и снова, что он не принесет ничего кроме неприятностей, но в тоже время раскрываю губы, впуская его жадный язык. Хнычу и вонзаюсь ногтями в его бока, когда Хэнк крепко прижимает мое тело к своему. Жар пронзает меня подобно вспышкам пламени, и в лоне начинает образовываться желание.

Хэнк поднимает руку к моему хвостику и тянет его, склоняя мою голову набок, в то время как наши языки продолжают исследовать друг друга. Я не помню ни единого момента в моей жизни, чтобы меня целовали так всецело, так всепоглощающе. Только Хэнк, чувствую только его руки на своем теле и его рот, что обладает мной. Он ощущается, как сладость и свежесть, так, словно только что попробовал мятный шоколад.

Я хватаю ртом воздух, когда он осыпает поцелуями мое горло и проводит по нему зубами. Это заходит слишком далеко, но так хочу, чтобы это зашло намного дальше. Мне следует оттолкнуть его, когда ладони Хэнка поглаживают мое тело, а рот боготворит поцелуями шею. Ощущалось ли что-нибудь когда-нибудь настолько хорошо? Нет, определенно нет.

В этот момент дверь резко распахивается, и я делаю шаг назад, тем самым возвращаясь к столу. Хэнк обращает взгляд на открытую дверь. Моя мать входит в зал, громко топчась на месте, и стряхивает с ботинок снег, ее взгляд опущен вниз, когда я отхожу в сторону от парня. К тому времени, когда она проходит в студию, я спрыгиваю с платформы и направляюсь в ее сторону.

― Добро пожаловать! ― говорю я слишком громко.

― И тебе доброго утра. ― Моя мать улыбается и проходит дальше, когда Хэнк натягивает свою футболку. ― А кто у нас здесь?

― Хэнк Винтерс. ― Он подходит к ней и пожимает в теплом приветствии ее руку. ― Очень приятно с вами познакомиться.

Она вперивается в меня пораженным взглядом, затем вновь смотрит на него.

― Ох, хозяин магазина сладостей, о котором я так много слышала? ― Она откашливается, прочищая горло. ― Ваши воздушные конфетки[4] самые лучшие, что мне доводилось попробовать, даже лучше, чем готовила моя бабушка.

― Мам! ― Даже мои родные превращаются в предателей.

― Что? ― пожимает она плечами. ― Твой отец тоже купил парочку сладостей, чтобы мы попробовали.

― Просто это… ― Я останавливаю себя прежде, чем успеваю закончить, как сильно ненавижу этот магазин.

Хэнк усмехается, смотря на меня, но продолжает вести разговор с моей матерью, не прерываясь ни на минуту.

― Что ж, спасибо вам. Это старинный рецепт семейства Винтерс, и я покупаю пеканы с фермы Ярборо, которая находится за городом.

Ее глаза чуть заволакивает слезами, когда она смотрит на меня и затем переводит взгляд на Хэнка.

― Господи, это возвращает меня к воспоминаниям о том, как мы собирали пеканы после школы и затем несли их домой, в надежде уговорить маму приготовить пирог.

― Это работало? ― спрашивает Хэнк.

― Время от времени. ― Она смеется и вытирает глаза от слез. Моя мать, которая руководит городом уверенной рукой, и чья прическа не сдвинется ни на сантиметр даже при самом сильном ветре, только что расплакалась из-за десерта.

Хэнк улыбается мне теплой улыбкой, его дружелюбное поведение более очаровательное, чем должно быть. С каждым словом, слетающим с его губ, мое влечение становится сильнее. Я чувствую себя такой дурой, что позволяю этому чувству управлять мной, но мы с мамой вместе попали под влияние его обаяния. Те же самые чувства, что были в старших классах школы ― желание, главное из них ― нарастает внутри меня. Мне нужно как можно скорее отстраниться от него, чтобы возвратить самообладание.

― Мне пора возвращаться в магазин. ― Хэнк смотрит через улицу. ― Утренние покупатели на подходе.

Я отчаянно борюсь с разочарованием, что заполняет мое сердце.

― Спасибо, что посетил занятие!

― Я собираюсь вернуть тебе любезность этим вечером. У меня есть кое-что для тебя в магазине. ― Он открывает дверь для еще двух посетителей, Лиззи и Грейс. Они проходят в помещение и снимают свои куртки, открывая свои подтянутые, молодые тела и даря ему яркие улыбки.

Хэнк совершенно не смотрит на них, не удостаивает их ни единым взглядом.

― Пожалуйста, скажи, что ты зайдешь?

― Я, эм…

― Когда джентльмен предлагает тебе подарок, ты принимаешь его, Олив Ру Грэндерсон. Конечно же, она придет вечером. ― Моя мать проходит дальше в помещение студии и кладет свой коврик на пол.

Я бросаю на нее сердитый взгляд. Но она не обращает на меня никакого внимания и вновь возвращается к диалогу с Лиззи.

― Она милая. Мне она нравится. ― Хэнк открывает дверь и выходит навстречу резкому ветру. ― Увидимся вечером.

― Я даже не зна…

― Олив! ― прикрикивает на меня мама.

― О Господи! ― Я покрываюсь румянцем от смущения и проклинаю тот день, когда уговорила свою мать посещать занятия йогой. ― Отлично. Да. Я зайду.

― Спасибо. ― Он улыбается. ― До встречи сегодня вечером.

Глава 9

Она стоит в дверном проеме, смотря через улицу на мой магазин, и заламывает руки.

― Спасибо. Я спрячу это от детей или они съедят все до того, как у меня появится шанс попробовать. ― Джена, подруга со старших классов школы, убирает в сумку шоколад с красным перцем.

― Рад был вновь тебя увидеть.

― И я тебя. ― Она выходит из магазина навстречу ветреной ночи, и я переворачиваю горящий знак в виде конфеты.

Олив сомневается, и я практически могу слышать, какая борьба происходит внутри ее сознания. Хотел бы успокоить ее, но в то же самое время желаю вытолкнуть ее за пределы зоны комфорта. И, мне кажется, что она больше заинтересована в этом, чем делает вид.

Открываю дверь и кричу ей.

― Давай же, заходи. Тебе понравится то, что я приготовил для тебя.

Прекрасно знаю, как это звучит, и двойной смысл моего приглашения очень даже предполагается в моих словах. После поцелуя, который имел место этим утром, я побежал в магазин, взлетел по лестнице в свою квартиру на втором этаже и принял ледяной душ. Это был единственный способ, который бы мне позволил связно функционировать в течение дня. Постоянный стояк, за это спасибо Оливии, не является подходящим бизнес-планом для продажи конфет.

Она смотрит по сторонам, затем пересекает скользкую улицу. Ее штаны для йоги очень сильно обтягивающие, а теплое пальто прикрывает топ, что одет у нее сверху. Когда девушка ступает на тротуар, то глубоко вздыхает. Мне кажется, что Олив даже не подозревает, что делает это, но витающий в воздухе аромат сладости очень большое искушение даже для нее. Она наслаждается им в той же степени, что и я.

― Что ты хочет показать мне? ― Оливия неуверенно останавливается снаружи моей открытой двери.

― Заходи сюда, тут чуть теплее. Сюрприз практически готов.

Она морщит нос, затем оглядывает улицу на наличие прохожих. И когда удостоверяется, что на улице кроме нас никого нет, делает несмелый шаг внутрь, и я прикрываю дверь позади нее.

― Что это? ― Прикрывает глаза и стягивает пальто, показывая серую футболку с длинным рукавом, что одета под пальто. ― Это что-то пахнет даже лучше, чем обычно, в этом дьявольском месте.

Я смеюсь.

― Дьявольском месте?

Она проводит пальцами по баночкам с леденцами.

― Ага. Так и есть. ― Кажется, на этот раз Олив чувствует себя более расслабленно, но все же готова сбежать в любой момент, если я сделаю неверное движение.

― Это твой сюрприз. ― Я выдвигаю стул из-за стола для нее. ― Пожалуйста, присаживайся, и я принесу его прямо сейчас.

На кухне раздается звук таймера духовки, когда она опускается на стул.

― Я сейчас вернусь. ― Спешно прохожу на кухню и вытаскиваю мини-пирог из печи. Корочка темно-золотистого оттенка, яблоки, покрытые сиропом из коричневого сахара, который разливается поверх решетки из теста.

Я перекладываю маленький пирог на тарелку, кладу поверх шарик мороженого, затем посыпаю все это великолепие карамельной крошкой. Мороженое начинает таять, когда я беру две ложки и направляюсь и столовую.

Глаза Олив расширяются, когда приближаюсь и ставлю тарелку перед ней.

― Твоя любовь к яблокам в карамели вдохновила меня. ― Я протягиваю ей ложку. ― Это карамельный яблочный пирог. В его состав входят все те же ингредиенты, только он сделан чуточку иначе, чем ты ожидаешь. Надеюсь, он тебе понравится.

Она держит свою ложку, но не предпринимает ни единого движения, чтобы попробовать.

― Я не могу. Имею в виду, это очень мило и все такое, но я больше не ем сладости. ― Когда Олив просто произносит эти слова, она все-таки облизывает свои губы.

― Попробуй лишь один кусочек, это все, о чем прошу тебя. ― Я откидываюсь назад, пытаясь предоставить ей достаточное пространство, чтобы она могла принять свое собственное решение. ― Если тебе не понравится, то все нормально. Но мне лишь хотелось, чтобы ты была первой, кто попробует мой новый рецепт и скажет мне, ощущается ли внутри него щепотка особенной Рождественской магии.

― Я… ― Она жует губу.

― Пожалуйста? ― Я смотрю в ее глаза и удерживаю взгляд. ― Только лишь кусочек?

Она смотрит на пирог, словно тот может взорваться.

― Только один кусочек и все?

― Именно так.

Оливия все еще колеблется, но затем делает кое-что, что попросту полностью сносит мне крышу. Она открывается мне.

― Просто я, на самом деле, очень усердно работала, чтобы добиться того, что у меня есть сейчас, ― говорит едва слышно, и затем проходится взглядом по своему точеному телу. ― Я не хочу вновь становиться девчонкой, которая сидела на трибуне и смотрела, как ты бегаешь. Или же девчонкой, которая безумно обожала шоколад. Или девчонкой, которая не встречалась с парнями до того момента, пока не пошла в колледж.

Мое сердце наполняется эмоциями и затем ударяется о ребра, когда я протягиваю руку и беру ее ладонь в свою. Она не отстраняется, и чувствую, будто меня уносит.

― Мне очень нравилась эта девушка. Очень. И до сих пор нравится.

― Ты не имеешь это в виду. ― Она качает головой и опускает взгляд.

― Эй. ― Приподнимаю ее подборок таким образом, чтобы наши глаза встретились. ― Я имею в виду каждое сказанное слово. Ты мне нравилась тогда. И ты мне определенно нравишься сейчас. Ты все та же Олив для меня: милая, застенчивая и невероятно сексуальная.

― Но ты даже толком не знаешь меня. ― Ее брови смыкаются на переносице. ― Не особо, я имею в виду.

― Я знаю тебя достаточно. ― Отодвигаюсь назад. ― А теперь, давай же попробуй его, пока он не остыл.

Крошечная улыбочка растягивается на ее красивых губах.

― А ты властный.

И ты даже не представляешь насколько.

Она делает глубокий вздох и прижимает свою ложку к корочке пирога, затем опускает ее в яблочно-карамельную начинку.

Я мысленно скрещиваю пальцы на удачу, когда она поднимает ложку и легко дует на горячие яблоки. Мои мысли уносятся прочь к тому моменту, когда увидел ее впервые после возвращения в город. Мой риелтор привел меня к зданию обувного магазина Салливана, чтобы осмотреть его. Кстати, который так же находится напротив ее студии. Он сказал мне, что я мог бы превратить его в магазин сладостей. После того, как прошелся по обветшалому первому этажу и осмотрел заваленный мусором второй, я вычеркнул здание из моего списка. Вот так, но только до того момента, пока не увидел Оливию на противоположной стороне улицы. Она стояла перед центральным окном и переводила праздничные самоклеящиеся картинки на стекло. Ее волосы были распущены и ниспадали по плечам, когда подпевала в такт песне, которую не мог разобрать. Когда я увидел ее в тот день, то наконец осознал, что счастье все-таки существует. Сказал риелтору, что месторасположение магазина идеальное, и решил приступить к ухаживаниям за Олив.

Теперь, когда она неуверенно помещает в рот первый кусочек пирога, задерживаю дыхание. Девушка, вероятно, даже не представляет, что значит для меня, но я намерен показать ей, если она только позволит мне сделать это.

Глава 10

Оргазм во рту. Ротгазм?

Я не знаю, как это назвать, но понимаю, на что это похоже. На небеса.