Помоги проекту - поделись книгой:
— Родится сын, который будет посильней отца.
— Как рада я, — воскликнула Ио, — и Зевс никак не уйдет от судьбы!
Прометей ответил:
— Нет, не уйдет. С одним лишь уточнением. Вот если он освободит меня, все сложится иначе. А если не возвратит мне свободу, то придется ему испить до дна всю чашу горестей.
— Кому? Ему — всесильнейшему богу из богов? — с ужасом спросили Океаниды.
— Я разве непонятно говорю? — удивился титан.
— Кто ж против воли Зевса это может сделать? — спросила Ио.
— Мой избавитель из твоих потомков, — пояснил Прометей.
Ио не поверила:
— Что говоришь ты? Отпрыск мой спасет тебя?
— Да, в третьем поколенье от десятого.
Ио никак не могла уяснить для себя пророчество титана. Но Прометей наотрез отказался разъяснять ей, что же будет дальше.
— Что ж, ты узнала все, что хотела. Я не расположен более с тобою говорить, — сказал он Ио.
Но Ио никак не хотела уходить. Тогда Прометей предложил на выбор узнать одно из двух его пророчеств.
Ио растерялась:
— Но из каких же двух? Скажи мне, из чего же выбирать?
Прометей согласился:
— Изволь. Могу сказать, что сможешь вытерпеть ты в будущих скитаньях, иль назову имя того, кто вызволит меня.
Бедняга Ио разволновалась. Узнать хотелось и то, и другое. На помощь пришли Океаниды. Старшая из них предложила хитрый вариант:
— Окажи ей лучше первую услугу, а мне вторую, просьбе благосклонно вняв. Ей поведай о дальнейших странствиях. А я б узнать хотела, кто спаситель твой.
Прометей не стал противиться их желаниям.
— Начну с твоих метаний, Ио. Итак, запомни, что, минуя поток у кромки двух материков, ступай от шумного моря к восходу солнца, на восток пылающий. Придешь к полям Кистены, в край горгон, где живут древние и ужасные на вид Форкиды. Они похожи чем-то на трех лебедей, но с общим единственным глазом. У каждой есть по зубу, что делает их еще страшнее. Солнце никогда на них не светит и месяц не глядит на них. А рядом с ними обитают три змеекудрые горгоны. Это их крылатые сестры. Они опасны людям. Ни за что не смотри на них. Любого, кто посмеет взглянуть на горгон, ждет смерть. На их головах извиваются, шипя, вместо волос змеи. Остерегайся их, хотя тебе не будет от них вреда. Тебе другого надобно бояться.
— Кого? — спросила Ио.
— Тебе опасны грифы. Чудовища с орлиными крыльями и головой и с львиным телом. Они сторожат на крайнем севере Азии золотые россыпи. Но не только они. Тебе страшны собаки Зевса — они бешеные. Ты также бойся одноглазых конников из рати аримаспов, обитающих у потока Плутона. Аримаспы — мифический народ, живущий по соседству с грифами, ведет с ними непрекращающуюся борьбу. Еще ты встретишь однооких аримаспов, они не лучше своих родичей. Ты к ним не приближайся. Идти тебе необходимо в край, где живет возле утренней зари племя черных.
— Где это? — в свою очередь спросили Океаниды.
— Там, где течет Эфиоп-река. Ее высоким берегом дойди потом до водопада, где с отрогов Библоса стремится многочтимый Нил. Тебя он выведет в ту треугольную землю, где тебе суждено с потомками осесть вдали от родимых мест. Коль непонятна иль туманна речь моя, переспроси, я постараюсь рассказать точнее. Я не стеснен во времени. Увы…
Ио молчала, узнав о столь дальнем пути, который ей надо пройти. Хотя ей, конечно же, хотелось о многом поговорить с Прометеем. Как же ей стало страшно! Но долго оставаться на месте она не могла, ведь ее гнал слепень. Все же она решила послушать, что еще скажет титан.
Океаниды порадовались за Ио:
— Послушай, все не так уж плохо. Ты ведь придешь туда, где будут жить твои потомки. А, значит, нить твоей судьбы не оборвется по вине богов.
И хотя Прометей все поведал ей о будущих скитаньях, Ио не хотелось в это верить. Тогда, чтобы ни она, ни Океаниды не усомнились в его словах, он добавил:
— Чтобы вы поверили мне, я расскажу, что было с нею, прежде чем она сюда явилась. И это будет подтвержденьем моих слов. Впрочем, опущу большую часть событий. И добавлю кое-что о конце скитаний.
Итак, Ио, вспомни, как ты вышла на Молосскую равнину, где стоит дом Зевса, который ты видела в снах. Там растут вещие дубы, они тебя назвали будущей супругой Зевса. Какую оказали честь, не правда ли? Обрадовалась ты, а зря. Вот тут твои мечты тебя и погубили. И… в исступлении ты метнулась к берегу, ринулась к огромному заливу Реи. И побежала… Побежала… Настанет время — будет тот залив называться Ионическим. В напоминанье людям о твоем пути. Вот ты и получила доказательство, что ум мой видит больше, чем глаз.
Прометей призвал в свидетели Океанид.
— Теперь и остальное вам и ей скажу. Есть город Каноб на краю земли, близ устья Нила, у илистых наносов. Там Зевс тебя и вылечит от безумья, прикоснувшись ласково к тебе рукой. И ты родишь темнокожего Эпафа, дитя прикосновенья. Но главное, землею всей, что поит широкий Нил, он будет править.
Минует пять поколений. И пятьдесят сестер вернутся в Аргос, не желая вступить в брак с двоюродными братьями. Они же, пылая страстью и преследуя их, как ястребы голубок, настигнут девушек, захватят и добьются своего. Но радости и счастья им не сулит эта победа. Бог войны Apec руками дев убьет их в бессонную ночь. Да, каждая из жен у каждого мужа отнимет жизнь, всадив нож в горло.
— Какая страшная судьба! — закричали испуганные Океаниды.
— Да, — согласился Прометей. — Моим бы недругам любовь такую я желал. Я не закончил свой рассказ. Не все из дев окажутся жестокими. Лишь одна из девушек схитрит и не убьет мужа. Не хватит ей решимости, и предпочтет она прослыть слабохарактерной и нерешительной, зато не запятнанной никаким убийством. И от нее пойдет аргосский царский род. О нем рассказывать подробно — дело долгое. Но семя это даст того отважного Стрелка из лука, что избавит меня от моих мук. Вот что мать Фемида предсказала мне. А как и где — об этом я не стану говорить.
Испуганная Ио закричала:
— О, беда, о, беда! Снова жгучая боль помутила мой разум. Я опять бешусь, и горит в душе моей огонь! Огненное жало вонзил проклятый слепень в мое тело. Сердце в страхе колотится в груди. Мой взгляд блуждает. Вихрь безумья снова гонит меня. О, сколько страданий сулит мне еще злой рок! Сердце трепещет в груди моей от ужаса! Опять лишаюсь я дара речи! О, горе, горе!..
Безумно вращая глазами, в бешеном беге понеслась Ио прочь от скалы. Словно подхваченная вихрем, мчалась она вдаль. С громким жужжанием несся за ней овод, и огнем жгло его жало несчастную Ио.
Но вот скрылась она из глаз Прометея и Океанид в облаках пыли.
Все тише, тише доносились до скалы вопли Ио. Наконец они замерли вдали, подобно тихому стону скорби.
Молчали Прометей и Океаниды, скорбя о несчастной Ио. Потом Прометей гневно воскликнул:
— Как ни мучай ты меня, громовержец Зевс, но все же настанет день, когда и тебя повергнут в ничтожество. Лишишься ты царства и будешь свергнут во мрак. Исполнятся тогда проклятия отца твоего Крона! Никто из богов не знает, как отвратить от тебя эту злую судьбу! Знаю лишь я! Вот сидишь ты теперь, могучий и всесильный, на светлом Олимпе и мечешь громы и молнии. Но они тебе не помогут, они беспомощны против неизбежного рока. О повергнутый в прах, узнаешь ты, какая разница между властью и рабством!
Страх затуманил очи Океанид, и ужас согнал краску с их прекрасных лиц.
Простирая к Прометею свои руки, белые, как морская пена, воскликнули они:
— Безумный! Как не страшишься ты грозить Зевсу, царю богов и людей? О Прометей, еще более тяжкие муки пошлет он тебе! Подумай о своей судьбе, пожалей себя!
— Я на все готов!
— Разве не престало мудрому склониться пред неумолимым роком!
— Если вы хотите, пожалуйста, молите, просите пощады! Ползите на коленях к грозному владыке! А мне — что мне громовержец Зевс? Чего бояться мне его? Не суждена мне смерть! Пусть делает он, что захочет. Недолго ему властвовать над богами! Сильного, непобедимого противника Зевс готовит себе сам.
Океанида продолжала:
— Не страшно ли такие говорить слова? А вдруг еще больнее мучить вздумает?
Прометей не испугался.
— Пускай больнее. Я ведь ко всему готов. При всем своем тщеславье даже Зевсу предстоит еще научиться смиренью. Ведь он готовится к такой женитьбе, которая сбросит его во мрак безвестности. Вот тут полностью сбудется проклятье Крона.
Как этих бед избежать, сегодня из богов сказать Зевсу не может никто. Только я. Именно я знаю, что ему надо делать. Пускай же он упорствует, бросаясь грозными стрелами. Ни громы, ни молнии ему не помогут.
Старшая Океанида усмехнулась:
— Не иначе как ты отводишь душу, проклиная Зевса и ругая власть.
Прометей ответил:
— Я говорю о том, что будет и чего хочу я.
Океанида спросила:
— Неужели кто-то может сладить с Зевсом?
Прометей ответил:
— Да, и ему грозят мученья тяжелей моих.
Действие четвертое
Еще одно наказание для Прометея
Едва Прометей закончил свою речь, как по воздуху быстро, словно падающая звезда, пронесся Гермес. Грозный, он предстал перед титаном.
Гермес — вестник богов. Какие вести принес он сейчас?
Задрожала земля и скалы, раздались оглушительные раскаты грома, и сверкнула нестерпимым светом молния.
Все обернулись. Появившийся Гермес был не очень-то доброжелателен.
— Меня прислал наш повелитель к тебе, предатель. Тоже мне, заступник-благодетель смертных. Огнекрад! Прознал наш повелитель кое-что, чем ты тут бахвалился. Велит наш Зевс поведать не намеками, а рассказать ясно и подробно о том браке, который угрожает его владычеству.
Прометей прекрасно знал, чего ждать от встречи с Гермесом.
— Что ж, твои слова полны высокомерья и надменности. На то ты и слуга богов. Вам интересно править. А для меня нет ничего в поступках их и помыслах. Власть вам кажется твердыней. А я свидетель был тому, как два царя с твердыни той на моих глазах упали. И третий вскоре упадет, в том я не сомневаюсь. Падет позорно. Так неужто я буду новых богов бояться, трепетать перед ними и робеть? Как бы не так! Потому ни на один твой вопрос я не отвечу. И можешь возвращаться той дорогой, которой сюда явился.
— Тебе ничто не изменило. Все так же ты строптив и безогляден, — заметил Гермес. — Тебя ведь уже жизнь бросила в эту бездну мук.
Прометей ответил:
— Знай же, что я не согласен менять на твое холопство мой тяжкий жребий.
Гермес не удивился этой строптивости и, издеваясь, сказал:
— Да уж холопом этого камня, к которому ты прикован, приятнее быть, чем служить Зевсу преданным гонцом.
— Ты рад, гляжу, такому обороту дел.
— Я рад? Можно подумать я виновник бед твоих! — ответил Гермес.
Прометей воскликнул:
— Честно говоря, я ненавижу всех богов, которые за добро мне отплатили злом.
Гермес предположил, что Прометей, наверное, болен, как безумием, великой гордыней.
Титан согласился:
— Да, болен, если ненависть к врагам — болезнь.
— Что-то ты не стал умнее. Наверное, твое пребывание на скалах не пошло на пользу.
— Если б я поумнел, то говорить с тобой, холопом, попросту не стал бы, — ответил гордый Прометей.
Гермес понял, что Прометей не собирается ничего предсказывать Зевсу.
— Ты смеешься надо мной, как над мальчишкой!
Прометей согласился:
— Да ты вообще глупее мальчишки, раз надеешься хоть что-нибудь узнать для Зевса от меня. Нет такой пытки или хитрости, которые меня могли бы склонить к откровенности. Пока он с меня не сорвет мерзких цепей, пусть мечет молнии, пусть засыпает снегом, пусть громом бьет и перевернет все кругом. Я ни за что не расскажу, кто у него отнимет власть!
— Тебе-то от того какая радость? — спросил Гермес. — Какая польза или выгода в том есть?
Прометей ответил, что все уже взвесил и продумал:
— Мне твои нудные речи напоминают навязчивый шум моря. Учти, я не собираюсь просить пощады у ненавистного тирана. Он этого не дождется!
Но настойчивый Гермес решил все-таки уговорить Прометея. Он сказал:
— Ты как конь необъезженный, норовишь сбросить узду и прогрызть удила. Но как бессильно все твое неистовство! Когда в упрямстве нет трезвого расчета, оно ничего не стоит, пойми. Отвергая мой совет, ты представить себе не можешь, какая новая буря и лавина бед неотвратимо обрушится на тебя.
Слушай же! Наш громовержец, всемогущий Зевс, раздолбит молнией утес, и ты сгинешь под обломками. Там, в каменной темнице, много-много веков, лишенный солнца, будешь терзаться в глубоком мраке. Когда же истечет много времени, ты выйдешь на свет. И посланный Зевсом орел будет рвать твое тело. Он будет терзать и рвать клювом твою печень. Ночью твои раны будут заживать. А днем орел будет прилетать снова. Конец твоим страданиям наступит только тогда, когда кто-то из великих не станет приемником твоих мук. И сойдет вместо тебя в недра Тартара.
Вот и решайся. Это не хвастливые угрозы, а твердое условие. Лгать Зевс не будет, и что произнесли его уста, то обязательно свершится. Поэтому подумай и раскинь умом. Вспомни, что осторожный нрав достойнее и лучше упрямого.
И Океаниды тоже стали уговаривать Прометея:
— Нам речь Гермеса, право же, не кажется нелепой. Не упрямься. Послушайся! Ведь мудреца срамит промах.
Прометея не удивили слова Гермеса:
— Муки терпеть врагу от врага — совсем не позор. Пусть молния Зевса метнется в грудь мне. От грома, от бешенства бури, пускай земля содрогнется до самых глубин. Пусть в преисподнюю, в Тартар, во мрак непроглядный швырнет судьба мое тело безжалостным вихрем. Но убить меня все же не сможет никто!
Поделиться книгой: