Неожиданный наследник-3

Глава 8

Апрель 1766 года, Нижний Новгород , Российская империя.

— Почему вы не обращаете внимания на столь бросающиеся в глаза факты? Ведь вам необходимо следить не только за общественной, но и духовной жизнью губернии?

Яков Степанович Аршеневский мне сразу не понравился. И дело не во внешности нижегородского губернатора. Статью он как раз не обделён. Такой весь из себя величественный, с военной осанкой. Я же сужу о людях по поступкам. Пусть чиновник является уродом или калекой. Главное, чтобы выполнял свои обязанности и не боялся проявлять находчивость. Будучи на месте, чиновнику лучше знать, какую помощь необходимо оказать вверенному ему краю.

А важно надувать щёки и выполнять царские указы, как бог на душу положит, способен любой дурак. Сразу после знакомства с порядком назначения важных чиновников, я начал задумываться о здравомыслии русских властей. Аршеневский начинал как дипломат, далее стал офицером пехоты, затем продолжил карьеру в армии Миниха, будучи квартирмейстером. И вдруг оказался на флоте, после чего получил назначение губернатором в Риге. Пётр III отправил нашего героя в отставку, но после переворота Яков Степанович получил генерал-лейтенанта и назначен губернатором в Нижний Новгород. За какие такие заслуги?

Я ведь не поленился и запросил Шешковского предоставить доклад о персоне сегодняшнего гостя. И был удивлён ещё сильнее. Губернатор, который сейчас преданно смотрит мне в глаза, нигде не проявил каких-то особых талантов. Копнули немного глубже, и картина прояснилась. Оказалось, что сей род происходит от крещёного жида Николая Аршеневского. И возвысился благодаря протекции вице-канцлера Шафирова и братьев Веселовских. Удивительно, но они тоже оказались выкрестами.

При этом, кузен Якова, занимая должность губернатора в Смоленске, прославился чудовищными нарушениями и лихоимством. Его с десятью подельниками даже приговорили к смертной казни, что излишне сурово. Но потом Екатерина смилостивилась, вернула вору имущество и приказала сидеть в поместье. В этом и вся суть немки, совершенно избаловавшей дворянство с чиновниками. Я уверен, что в деле о помиловании Исаи Аршеневского не обошлось без подношений и протекции его дружков. Только ему не повезло. Узнав о произошедшем, я приказал экспедиции возобновить следствие. Ведь этот подлец присваивал себе жалованье офицеров, служивших на границе с Польшей, вымогая за его выдачу взятку. И это только одно из преступлений бывшего губернатора.

Дело не в выкрестах или представителей иных народов. Империи служат совершенно разные люди и не обязательно православные. Я сам немец, если что. Только пагубная традиция кумовства буквально разъедает Россию изнутри. Можно понять, когда протекцию оказывают честному представителю какого-нибудь семейства. Но ведь наверх попадают и проходимцы. Поэтому необходимо готовить чиновников, устроив им весьма жёсткий отбор, а далее обучая всем премудростям службы.

Тот же губернатор — обязан знать всю подноготную вверенных ему земель. Особенно, когда речь идёт о Нижнем Новгороде, где сильны старообрядцы и немалый денежный поток от торговли. Только я не удивлюсь, если Яков покидает пределы столицы губернии исключительно для посещения поместий влиятельных дворян или охоты, до которой он так охоч. И таких, как Аршеневский половина, если не большая часть чиновников. Надо бы проверить его получше. Тем более, что ревизоры вскоре прибудут в город. Об этом я позаботился ещё в Москве. Не удивлюсь, если его бездействие в отношении происходящего хорошо оплачено. Только создавать школу или особую академию по воспитанию чиновников просто необходимо. Или для начала провести экзамены. Но об этом потом, сейчас я очень зол.

Причина моего возмущения вполне объяснима. Глава общины раскольников на деле оказался самым настоящим атаманом. И это вам не казаки, ходящие за жупанами к басурманам. Арестованный являлся одним из старшин огромной шайки, промышлявшей на Волге и Урале. Контрабанда, невыплата пошлин, незаконное производство хлебного вина — это только видимая часть прегрешений староверов. А далее, страшнее. Наглые тати тоже добывали золото. Но чеканить поддельную монету им умишка не хватило, потому металл шёл на юг.

Ужасно, но подлецы не брезговали и работорговлей, больше отлавливая инородцев, вроде марийцев, мордвы, татар и чувашей. Далее живой товар сплавляли вниз по Волге и передавали шамхальцам с черкесами. Про захват, затопление судов и уничтожение караванов других купцов, а также вытеснение их из поволжской торговли можно не упоминать.

Сказать, что я был взбешён, значит, покривить перед истиной. Понятно, что тати вели себя осторожно и особо не наглели. Страдали в основном инородцы и мелкие купцы. Людей влиятельных особо не трогали. Ведь на Волге весьма запутанная ситуация. Многие дворяне и даже аристократы не чураются торговли. Понятно, что всем занимаются их управляющие, но местный народ прекрасно понимает, чей это товар. Наделы некоторых фамилий состоят из десятков деревень, которые занимаются не только земледелием. Здесь валят лес, добывают дёготь, варят соль и ловят рыбу. Всё это добро надо продавать и охранять. Прибавьте десятки заводов и мануфактур, также принадлежащих дворянам. Потому трогать подобную публику опасно, как и богатые купеческие семьи. А вот рыбку помельче никто не защитит. Кроме меня, конечно.

И с трудом верится, что деятельность разбойников возможна без одобрения властей. Их настырное желание не замечать происходящего должны были насторожить губернатора. Ведь люди жаловались, писали челобитные и всячески пытался добиться справедливости. Были даже какие-то разбирательства, но быстро заглохнувшие.

Я не собирался доводить до Аршеневского всю подноготную происходящих мерзостей. Но сунул ему список купцов, пропавших за последние два года. Там же был перечень исчезнувших судов и сожжённых складов с прочими лавками. Если считать всё вместе, то получается какой-то Содом и Гоморра. Только события происходили в разное время и часто далеко от Нижнего Новгорода. Поэтому их сложно свести в единую картину. Особенно если подобная задача не стоит. Судя по выражению лица выкреста, он о чём-то знает. Не хочу думать, что в этом непотребстве участвовали русские дворяне. Однако всё указывает именно на это.

И что прикажете делать? Чиновников ждёт разбирательство, где я никого щадить не собираюсь. А как быть с десятками разбойничьих семей. Ведь они с виду приличные подданные, даром что раскольники. В этом и кроется смысл. Тронь я уважаемые семьи, то сразу начнётся разброд. Мол, император притесняет староверов. Ещё и дворяне начнут роптать, если я начну излишне свирепствовать. Народ ещё от последствий мятежа не отошёл, а тут новые расправы.

— Я даже представить себе не мог, что в губернии происходит подобное, — воскликнул губернатор, засовывая документы в папку, — Если вы позволите, то уже в ближайшие дни мы проведём расследование и найдём виновных.

Угу. В отличие от сестрёнки, я не люблю театр. Мне хватает лицедеев у трона, дабы наслаждаться их притворством. Потому губернатор выглядел жалко относительно столичных коллег. Знал бы он, на какие представления способны Шувалов и Трубецкой!

— Конечно, Яков Степанович, — лицемерно улыбаюсь в ответ и выдаю пафосную фразу, — Промедление сродни смерти! Всё в ваших руках! Действуйте!

Воодушевлённый губернатор, выскочивший из моего кабинета, не подозревал, что его арест — дело решённое. Нельзя прощать подобное. Но спешить никто не будет, ведь, возможно, господин Аршеневский невиновен.

— Как думаешь, он в деле? Или просто исполнительный дурак коим видится со стороны?

Поворачиваюсь к испанцу, вышедшему из-за ширмы, поставленной в помещении, ставшем моим кабинетом. После моего знака дон Алонсо сел в кресло и сразу ответил.

— Я не сомневаюсь в его вине. Если уж мои люди смогли узнать о происходящем за несколько дней, то губернатор обязан ведать, что здесь творится. Ведь речь не о разбойничьих ватагах, иногда нападающих на купеческие караваны. Здесь грандиозный размах, и люди действуют годами. А ещё мне непонятен ваш приказ подождать.

Оглядываю возмущённого испанца и усмехаюсь. Де Кесада не понимает, что я уже оттоптал мозоли всем, кому можно. Хотя я и сам не сомневаюсь в вине выкреста. Только губернатор не обычный раскольник, и его просто так на дыбе не вздёрнешь. Пока мне удаётся лавировать между различными группировками, сталкивая их лбами. Казни Орловых, Бутурлина и остальных мятежников не являлись чем-то невероятным и вписываются в обычное поведение монарха при мятеже. Но казнокрадство и мздоимство в России тяжкими преступлениями не считаются. Если надо свалить какого-то излишне возвысившегося вельможу, то могут конфисковать имущество и сослать в Сибирь. Обычно же расследование заминают, и часто казнокрады даже сохраняют наворованное.

Потому мне важно поймать Аршеневского на горячем и обвинить не только в мздоимстве. Работорговлю не поймут даже его друзья. А если учесть, что главные преступники — старообрядцы, то Якова Степановича начнут шарахаться, как от прокажённого. Здесь уже пахнет политикой и государственной изменой.

— Ваши люди не упустят момента переговоров? — перевожу разговор с испанцем в деловое русло.

— Нет. На нас работает сразу три человека из обслуги губернатора, включая кучера. Мы сразу узнаем о чужаках, посетивших усадьбу Аршеневского. Думаю, он не сдержится и пошлёт людей, дабы договориться о встрече. Скорее всего, это будет управляющий или его секретарь. Что дела не меняет.

Алонсо полезен тем, что не просто выполняет мои приказы, но умеет думать. Он давно перестал задавать вопросы, как и Крузе, откуда мне знакомы неизвестные для этого мира идеи. Человек понял, что дуростей я не советую. С тем же Нижним Новгородом получилось весьма любопытно. Мне сразу стало понятно, что в Поволжье вскроются немалые недостатки, влияющие на жизнь России. Это касается не только религии, но и нарушений в торговле.

Конечно, я не ожидал столь жутких новостей, но испанец подобными вещами не озадачивался. Он заранее послал людей в город, приказав разведать диспозицию. Раскольника нашли именно они, да и персону губернатора глупо было не проверить.

Вот сейчас мы пожинаем плоды достойной работы Полицейской коллегии. А ещё вскоре в город войдёт рота внутренних войск, которые усиленно готовились последние месяцы. Именно люди Алонсо начнут ловить и пеленать татей, благо у нас хватает знаний об их замыслах. А после слежки за слугами губернатора и его дружков из раскольников, работы у полиции прибавится. Только арестом высокопоставленных господ займётся Тайная экспедиция.

Я решил, что необходимо провести открытый суд, дабы публика и простой люд узнали о происходящих непотребствах. Думаю, подобное действо прибавит мне уважения подданных. Ведь от произвола провинциальных чиновников страдают и мелкопоместные дворяне.

— Нам нужны неопровержимые доказательства связи Якова Степановича с разбойниками. Если будет доказана его вина, то это станет сильным ударом по раскольникам. Их главы будут вынуждены идти на переговоры. Иначе я могу просто уничтожить их общину, — делаю глоток взвара, принесённого Пафнутием, и продолжаю, — Будем бить по татям со всех сторон. Необходимо возмутить общество происходящим непотребством. Здесь Аршеневскому припомнят все грехи их семейства! Также я обяжу столичные газеты разразиться гневными статьями о произволе, творящемся в стране. А под шумок поменяем остальных ненадёжных губернаторов. И решение о наказании и смене провинившихся примет Госсовет, который со временем станет полноценным правительством. Я же не просто подкидываю им кости, сохраняя мясо для казны.

— Это опасно. Слухи доходят до публики, и они начинают задумываться. Одно дело, когда вы уменьшаете налоги, и совсем другое — аресты вельмож.

Испанец прав. Я действительно действую, не обращая внимания на ситуацию вокруг.

— Не вижу другого выхода, — отвечаю соратнику, — Приходится идти вперёд, не обращая внимания на недовольных. Понятно, что моё поведение сродни авантюре. Только других путей нет.

— Что думаешь о еретиках? — спрашиваю графа, после небольшой паузы.

— Страшно! Они опасны уже сейчас! Сложно представить, как еретики усилятся со временем.

Алонсо прав! Сообщества староверов превратились во враждебные группы. И дальше будет только хуже! Надо давить их именно сейчас, иначе мои наследники столкнутся с чудовищной силой. Теперь я понимаю предупреждения Майора насчёт жидов, которые чем-то похожи на старообрядцев, но гораздо опаснее. Раскольники хоть свои, русские. Да и православные они, христиане, уж точно. А иудеи мало того, что чуждый народ, так ещё верят в иных богов.

Получается замкнутая община, объединённая чуждой верой, считающая окружающих врагами или людьми недостойными. И при этом они стремятся разбогатеть любыми способами, действуя сообща и вытесняя обычных подданных из торговли с производством. К тому же иудеи не чураются заниматься ростовщичеством и спаиванием православных. Староверы тоже подмяли под себя винный откуп в некоторых губерниях, но сами вино не пьют. Про пиратство, пособничество разбойникам и незаконную добычу золота я уж молчу.

Понятно, что в преступлениях замешана меньшая часть общины. Но кто гарантирует, что после устранения нынешних татей завтра не появятся новые? С самой порочной системой замкнутого сообщества надо что-то делать. И если после возвращения западнорусских земель я решил просто выселить жидов в Европу и Порту, то со староверами подобное действо не пройдёт. Значит, после чистки верхушки еретиков придётся договариваться с оставшимися главами, не замешанными в разбое.

— Что сказал священник? — задал вопрос испанец, будто прочитав мои мысли.

Вместе с нами из столицы вернулся нижегородский епископ Феофан. Не знаю, для переговоров со старообрядцами или просто следить за моими действиями. Но чую, что с подобными персонами мы каши не сварим. Как только я узнал о сборе глав старообрядческих общин в Стародубе, то сразу пригласил владыку на встречу. Однако её итоги оказались неутешительными.

— Иногда мне кажется, что церковные иерархи, враги похлеще басурман, — видя недоумение де Кесада, поясняю, — Раскольники такие же русские люди, как большинство моих подданных. Но с каждым годом они отдаляются от остального общества. Вскоре пропасть достигнет таких размеров, что объединение станет невозможным. Но Феофан талдычит о каких-то неразрешимых разногласиях, непонятных для большинства простых людей. И не хочет видеть происходящего вокруг и помочь государству. Ощущение, что иерархи живут в собственном придуманном мире. Спрашивается, зачем они вообще нужны империи? Иногда меня посещают мысли, что если завтра исчезнут попы, то многие люди этого просто не заметят. А кто-то и обрадуется, ибо пропадёт нужда в посещении церкви.

— Опасные речи, Ваше Величество, — усмехнулся испанец, не отличавшийся особой религиозностью, — Вы забываете, что для многих церковников власть важнее веры. Потому они настолько несговорчивы и готовы действовать вразрез нуждам государства. Возьмите ту же Францию. Будь их кардиналы умней, то страна могла избежать десятилетий внутренних противостояний и войн. Более того, религиозные фанатики уничтожили не только сотни талантливых соотечественников и изгнали тысячи. Они лишили страну возможности стать морской державой, сопоставимой Англии. Убив одного из лучших адмиралов[1], когда-либо рождавшихся на Земле, заодно разгромив собственное каперство. Поверьте, я знаю, о чём говорю. Французам до сих пор не удаётся создать сопоставимый флот. После недавнего поражения и потерь Америки, в Париже заговорили о строительстве новых кораблей и выделении немалых сумм. Но англичане вряд ли позволят своим старым врагам создать что-то сильное. Испания тоже пострадала во многом из-за непримиримости церковников.

Я немного знаю историю Европы тех времён. И понимаю, что Алонсо прав. Религиозные противостояния сгубили немало стран. И сейчас разлад мешает России обрести внутреннее согласие. У нас и так множество трудностей, поэтому новое противостояние неприемлемо. Но оно неминуемо, если раскольники будут отдаляться всё дальше.

При этом Феофан не стал рассматривать даже возможность равноправных переговоров. По его мнению, староверы — еретики и обязаны принять все требования церкви, вернее, её иерархов. И как тут быть? При этом сами старообрядцы готовы идти на определённые уступки и не против встречи.

Не сказать, что годы заключения полностью отдалили меня от жизни. Благодаря наставнику я знаю гораздо больше своих современников, да и не заблуждаюсь насчёт рода людского. Только одно дело — обычный человек, обуреваемый страстями, впрочем, способный и на благородные поступки. Но ведь речь идёт о государственных мужах. Иерархов церкви я тоже отношу к этому племени. Ты можешь быть вороват, трусоват или одержим бесами, но нельзя забывать о стране, которой служишь.

Например, Феофан живёт в Нижнем Новгороде и прекрасно видит происходящее. Его не должен волновать разбой на дорогах, то дело полиции. Но епископ просто обязан заметить усиление старообрядческих общин, подминающих торговлю. Чем это грозит, объяснять не надо. Мне без всякого следствия понятно, что губернатор погряз в поборах, а может, просто куплен староверами. Это разложение государства, никак иначе.

Либо взять Шувалова, которого Екатерина сослала в именье. Благодаря мне человек вернул утраченное влияние, пусть и частично. Граф распоряжается немалыми средствами, назначает на придворные должности родственников и нужных людей. Я почти не лезу в его дела и стараюсь даже потакать в некоторых вопросах. И вдруг недавно узнаю, что Александр Иванович начал новую интригу против канцлера Чернышёва. Уж больно ему не нравится влияние, полученное братьями.

А в кресле главы правительства Шувалов видит именно себя. Забудем, что граф не отличается способностями в управлении государством и мало чем проявил себя ранее. Ну, хочется вельможе больше власти, дело понятное. Ведь при Елизавете он был первым после императрицы, а не одним из десятка равных, как сейчас. Только зачем начинать шашни с англичанами? Шешковский доложил, что обер-камергер два раза встречался с послом Макартни. Ничего хорошего от переговоров я не жду, учитывая участие иностранцев в прошлых переворотах. И вообще, русский чиновник столь высокого ранга не имеет права на частные встречи с европейскими посланниками. Если он не глава Иностранной коллегии, конечно. Есть балы и приёмы, где можно общаться сколько душе угодно. Поэтому действия графа похожи на предательство, а этого я никогда не пойму и никому не прощу.

Те же Чернышёвы вроде разорвали с масонством, но Антон докладывает, что не всё так просто. Кстати, брат за короткий срок умудрился раскинуть целую сеть среди слуг, живущих в домах аристократов. Пока я не знаю, что происходит, но якобы бывшие масоны тоже провели свою встречу. При этом моё предложение о создании похожего русского ордена или общества потихоньку забывается. Вернее, вельможи пообещали предложить чуть ли не устав нового объединения.

Я могу понять увлечённость части публики привлекательными идеями, предложенных масонами. Но зачем создавать рычаг, который в будущем сможет влиять на жизнь страны? Неужели непонятно, что если главами лож являются англичане или шведский король, то пользы для России от этого не будет.

А ещё есть иезуиты, начавшие весьма усердно действовать в России. Есть уже примеры перехода православных дворян в католичество, что является преступлением. Более того, один из предателей вступил в орден, принёсший множество бед русским землям. Но многие аристократы не видят в этом ничего плохого и принимают у себя представителей ордена.

Об этом мы и беседовали с Алонсо. Понятно, что о Майоре и знаниям из будущего испанцу знать не нужно.

— Почему люди не могут служить только своей стране? Может, я требую слишком много? — задаю мучавший меня вопрос.

Испанец спокойно сидел напротив и большую часть беседы внимательно слушал.

— Мне кажется, что русская аристократия заражена европейским влиянием. Всё идёт от политики императора Петра I. Уважение перед достижениями Европы перешли в преклонение. Я не раз слышал разговоры, что в России нет ничего хорошего. Что не отменяет безусловной преданности большей части дворян своей державе, — ответил Алонсо после небольшого раздумья, — Предатели есть во всех странах, поэтому не будем их учитывать. Но надо понять образованных людей. Они хотели бы гордиться достижениями своей Отчизны. Не скажу, что с этим беда. Только, кроме, успехов императорской армии ничего не приходит в голову. Хотя, вру! Ваши сказки вскоре будет читать вся образованная публика Старого Света. Что вначале вызвало недоумение русского дворянства. Зато потихоньку народ начал восхищаться этим фактом.

Угу. Если бы не прусская королева, то плевать всем на мои сказки. Вернее, им пришлось бы гораздо дольше завоёвывать Европу.

А испанец зрит в корень. Нельзя же заставить насильно любить свою страну. Ведь для хорошего образования приходится ехать учиться в Европу. Лучшие инструменты и механизмы везут оттуда же. Прогрессивные идеи, вроде уличных фонарей, тоже придумали не в России. Мы действительно выглядим варварской страной по сравнению с иностранцами. Хотя у нас есть свои архитекторы, доктора и инженеры. Только они неизвестны европейцам. Потому и важен успех сказок. Далее будет лекарство от оспы и гигиена, которую по достоинству оценили генералы. Необходимо просто грамотно преподать эти открытия, чтобы все знали об их русском происхождении.

Этот момент я немного упустил. Надо бы найти человека, кому поручить донесение новостей до широкой публики. А ещё необходимо открывать университеты, дабы дворяне получали образование дома. Иначе мы сами позволяем русской молодёжи пропитываться европейским духом и скепсисом к Родине. Но и про кнут забывать нельзя. Прощать измену я никому не собираюсь. Только позволят ли? Ведь у аристократии и так всё хорошо. А тут какой-то вчерашний арестант толкает их неведомо куда, ещё и трудиться заставляет.

[1] Гаспар II де Колиньи (1519 —1572), известен как Адмирал де Колиньи, сеньор де Шатильон, граф де Колиньи, адмирал Франции — французский государственный деятель, один из вождей гугенотов во время Религиозных войн во Франции.

Глава 9

Май 1766 года, Астраханская губерния , Российская империя.

Ты начинаешь понимать всё величие России и подвиг предков, когда объедешь хотя бы её часть. Ведь это огромные пространства, размер которых невозможно осознать! Во время первого путешествия в Холмогоры и обратно мне было не до подобных рассуждений. Тогда я просто наслаждался обретённой свободой и жадно знакомился с миром, ранее видимым только через небольшое окошко. Путешествие в Германию меня впечатлило, в первую очередь непохожестью с Отчизной. А ещё море! Когда плывёшь на судне, рассекающем бесконечную водную гладь, то невозможно думать о чём-то приземлённом. Правда, Крузе с Паниным придерживались иного мнения. Ха-ха!

Но и тогда меня больше волновало происходящее вокруг, а не осознание размеров империи. И только по пути из столицы в Первопрестольную, я задумался о мощи державы, вверенной мне не иначе как по божьему промыслу. Вернее, поражали огромные пространства, освоенные предками, немалые богатства, кроящиеся на земле и недрах, трудолюбивый и терпеливый народ. Да и просто красота неописуемая!

Волга меня просто поразила. Она прекрасна и зимой, но поздней весной великолепие реки заиграло особыми красками! Первые дни плавания я вообще не покидал палубу нашего судна, жадно рассматривая открывающиеся виды. Мне было любопытно и волнительно наблюдать буквально за всем. Будь то снующие вдоль берега лодки, плеск играющих рыбин, порывы ветра, приносящие новые запахи, или кресты деревянных церквушек, вдруг появляющихся на холме. Любые новые образы заставляли меня глупо улыбаться и наслаждаться происходящим.

Шувалов с Трубецким сначала не могли понять, что происходит, но, наконец, оставили меня в покое. Для чего мне пришлось пересесть на более мелкое судно, заставив придворных изрядно всполошиться. Все уговоры вернуться я пресёк, оставив при себе Крузе, Алонсо и охрану. Немца с испанцем придворные не опасаются. Вернее, от иностранцев не ждут козней в свою сторону. Завидуют, конечно, и сначала пытались всяческий опорочить. Но потихоньку успокоились, признав, что от обоих глав коллегий немало пользы. И видать, поняли, что мне иногда необходимо подобное общение. Ведь с вельможами общаться невозможно. Дашь слабину, как сразу начинают интриговать.

Рассматриваю очередной островок, где свили гнёзда просто бесконечное число птиц, и снова улыбаюсь. Думаю, мои спутники этому совершенно не рады, ведь над рекой стоит жуткий гвалт. А мне прямо мёд по сердцу.

Но мои мысли не так приятны. Несмотря на окрестные красоты, приходится вновь возвращаться к происходящему на великой русской реке. Плохо, что обстановка примерно одинаковая во всех губерниях. Где-то больше денег, как в Нижнем Новгороде, что отражается и на жизни населения. Только народ попроще везде живёт одинаково. Не сказать, что совсем плохо, но и хорошего мало.

От меня пытались скрыть происходящее, устраивая шумные встречи и расхваливая достопримечательности посещаемых городов. Только знатная публика не подозревала о многочисленных челобитных, которые я рассматривал во время каждой остановки. Благо со мной плыл целый корабль с ревизорами, полицейскими и несколькими секретарями, выделенными Тепловым. Иначе я бы ничего не увидел, кроме разбирательства жалоб и самих ходоков. Количество проверяющих потихоньку сокращалось, так как люди сходили по мере продвижения на юг. Им необходимо подготовить отчёты, провести расследования самых вопиющих происшествий и вернуться в Москву после наступления морозов. Пришлось даже искать подходящих персон на местах, поручая им дела попроще.

Злило, даже не повсеместное казнокрадство и невыполнение важных указов. Я уже понял, что всех воров не пересажаешь, а чиновники будут продолжать работать так, как им удобно. Просто надо начать воспитывать новых служивых людей. Приятно, что многих не устраивает происходящее в обществе и вскоре училище по подготовке чиновников пополнят добровольцы, желающие служить России, а не использовать своё положение. Понятно, что и среди неофитов найдётся гниль, но я очень надеюсь на новое учебное заведение.

Ведь одним из главных недостатков провинциальных властей является отнюдь не алчность. Они просто не умеют работать. Их никто не учил управлять. Хорошо, если один из пяти чиновников окажется толковым и образованным человеком. Счастье, коли он ещё знатен и додумался окружить себя грамотными подчинёнными. Это значит, что на него бесполезно давить, прикрываясь происхождением и связями в столице. Мне понравились несколько глав провинций, встречи с которыми были обязательной частью поездки.

Ещё власти потакают помещикам и владельцам заводов, не обращая внимания на сущую дикость, происходящую во всех губерниях. Понятно, что дворяне всегда поддерживали друг друга, но есть вещи выше сословного единства. Отметём в сторону христианские добродетели и прочий гуманизм. Крепостных за людей не считают, потому глупо взывать к этим материям. Но ведь есть прямые обязанности чиновников, которые должны следить за вверенными землями. Нельзя закрывать глаза на многочисленные бунты и даже восстания. Я, кстати, ввёл прямую ответственность губернаторов и глав провинций за бунты. Но чую, господа пока не осознали, что им придётся отвечать. Мол, император далеко, они продолжать жить по-старому, а в случае крайней нужды подавят любое возмущение при помощи армии. Только теперь командующим полками запрещено вести боевые действия внутри империи без особой нужды. Это право перешло полиции, которая сначала должна провести расследование. Конечно, если земли не подверглись нападению врагов или каких-нибудь башкир, любивших побузить.

С инородцами, особенно кочевниками, тоже хватает сложностей. И в Астрахани у меня будет несколько встреч с их верхушкой. Иногда трудности возникают не из-за дикости степняков, которые в большинстве своём, выполняют соглашения. Немало случаев нарушений со стороны русских властей, ведущих себя неприемлемо. Старшинам сложно держать в узде население, разбросанное на сотни вёрст, способное молниеносно собраться и двинуться в поход или на новое кочевье. Только меня это мало волнует, и наглость басурманам прощать никто не собирается. В общем, всё сложно. А нам нужны надёжные тылы, да и степная конница необходима.

Тут ещё началось непонятное бурление среди главных союзников России в Дикой степи — калмыков. Когда-то пришедший с востока народ сильно помог русским царям уничтожить остатки Золотой орды. В первую очередь были разгромлены ногайцы, вынужденные оставить немалые земли, сбежав на Кубань и запад под крылышко крымского хана. Да и поднявшие голову башкиры с киргиз-кайсаками надолго присмирели. Последние вообще перестали представлять собой хоть какую-то силу. Им ещё повезло, что тогда Россия и Китай всерьёз занялись государством джунгар. Иначе Киргизскую степь пришлось бы переименовывать. Но мне сейчас не до этого.

Накануне решающей схватки с Портой и Крымом с юга начали приходить нехорошие вести. Я и еду в Астрахань больше для встречи с калмыцкими ханами. Надо разобраться, что происходит, и решить всё к взаимной пользе. Мне необходима степная конница, которая должна обезопасить левый фланг русской армии.

Под мерное покачивание судна и скрип такелажа, мои мысли переносятся на некоторое время назад. Ведь события, начавшиеся в Нижнем Новгороде, могут изменить жизнь русского общества. Я уж точно постараюсь, чтобы они произошли.

* * *

— Прости нас, государь. Виновны мы, но попробуй нас понять.

Вошедшие в залу люди сразу рухнули на колени, опустив глаза. Удивительно, что слово взял не самый пожилой или богато одетый гость. Глашатаем староверов оказался мужичок средних лет, с виду купец средней руки, как и остальные общинники, заросший бородой. Всего на встречу пришло двадцать пять человек, олицетворяющих собой духовную и финансовую власть старообрядцев Поволжья.

Подготовка к встрече началась ещё до моего приезда. Но вначале раскольники вели себя вяло, не желая идти на переговоры. Вернее, их больше заботил вопрос установления отношений с церковью. Да и то не всех.

И вдруг они почувствовали, что их взяли за вымя. Понятно, что эти люди действительно верят и преданы общине. Только раскол произошёл сто лет назад. Тогда самые рьяные противники Никона действительно не ценили свою жизнь. Они готовы были добровольно идти в ссылку и даже на самосожжение, лишь бы не предать свои принципы. Ныне потомки старообрядцев успокоились и им есть что терять. Если не брать в расчёт наиболее фанатичных последователей Аввакума, извративших православие и создавших богомерзкие секты, то договариваться готовы даже беспоповцы. Чего говорить о сторонниках обязательного наличия приходов со священниками. А ещё есть купцы, располагающие немалыми средствами и властью. Предавать своих они не будут, но способны надавить на духовных вождей.

Когда люди Алонсо и Шешковского начали мелким гребнем прочёсывать Владимир, Нижний Новгород, Казань и города помельче, то купцы сразу всполошись. Ведь полиция с экспедицией работала по полученным сведениям. Здесь ещё всех изрядно взбаламутил Аршеневский, начав бурную деятельность. Понятно, что это была только видимость и под арест попала всякая мелкая рыбёшка. Только мои люди брали более крупную дичь. При этом делали всё быстро, незаметно и тихо. А ещё подозреваемые просто пропадали, и родственники не знали, где их содержат. Здесь неплохо пригодился один из распущенных ранее монастырей. Там и обосновались внутренние войска, свозившие арестантов.

К тому же моё присутствие в городе изрядно смущало староверов. Особенно когда я объявил, что никаких переговоров не будет. Феофану подобная позиция пришлась по душе. Противоположная сторона, наоборот, всполошилась и перепугалась. Сразу же ко мне прислали ходока, низменно попросившего об аудиенции с главами общин. Потому спустя две недели после моего согласия, эти самые лучшие представители староверов стоят на коленях в одном из залов Нижегородского кремля.

— Встаньте. Говори. Только без воды, кратко и по делу, — приказываю мужичку, оказавшему купцом второй гильдии Яковом Кузнецовым.

Если отбросить всю шелуху, то речь просителя можно разделить на две части. В первой он убедительно рассказывал, что все староверы добрые и порядочные подданные Моего Величества. А в контрабанде, неуплате податей и разбое замешана небольшая часть отщепенцев. Касаемо взяток, то, мол, их заставляют платить чиновники. Прямого обвинения Аршеневского не прозвучало. Но намёк на губернатора вполне понятен.

Далее Кузнецов пообещал, что общины помогут в поисках преступников, а многих готовы выдать уже сейчас. Единственное, главы еретиков просят не наказывать всех замешанных излишне строго. Есть главари, которые и должны расплачиваться за преступления. В принципе просьба разумная, многие участники незаконных промыслов невиновны. Если не брать убийц, то они обычные посредники, помогавшие своим переправлять и хранить товары. Пусть они и были захвачены у других купцов.

Судя по некоторым взглядам присутствующих и неискренних словах в поддержку заявлений Якова, знают они гораздо больше. Заодно хотят вывести из-под удара своих родичей и товарищей.

Убогие не понимают, что многих участников полиция и экспедиция уже арестовала. Пусть это не главные фигуры, но установление личности и поимка главарей — вопрос времени. А его у меня достаточно, в отличие от староверов. Ещё никто из просителей даже не заикнулся о золоте и работорговле. Понятно, что про такие вещи лучше не распространяться. Но можно передать письменное прошение или попросить тайной встречи. Посмотрим, что будет в ближайшие дни. Коли последует шаг навстречу, то можно подумать о снисхождении. Только работорговцев, убийц и фальшивомонетчиков ждёт казнь, без всякого милосердия.

Второй вопрос, конечно, касался веры. Вернее, взаимодействую с православными иерархами. Здесь староверы меня изрядно удивили, заявив, что готовы начать переговоры прямо сейчас. Но от своих постулатов не отступят. Потому позиция изначально выглядит тупиковой. А вот тут уже я могу помочь еретикам. Ибо приведение русского общества к согласию гораздо важнее двуперстного или троеперстного крещения. Я не религиозен, хотя вынужден изображать обратное. Может, потому старообрядцы и опасались идти на переговоры, опасаясь новых гонений от излишне фанатичного монарха?

Далее слово попросили ещё два представителя общин. Один благообразный дедок с роскошной бородой прибыл из Владимира, где староверы составляют большую часть некоторых уездов. Второй говорил от имени уважаемых людей из Вятского наместничества. Никаких откровений я не услышал, главное — люди готовы к переговорам и частичным уступкам.

Не секрет, что именно архиепископы не хотят идти навстречу раскольникам. Иерархи воспринимают диалог, как покаяние со стороны отщепенцев с последующим их возвращением в лоно истинной церкви. Надавить на них можно. Но зачем? Я выбрал иной путь. Не хотят договариваться, значит, в России появится новая церковь. Сначала это дело мы преподнесём, как епископство староверия или иерархию. Название вторично. А затем пусть строят церкви, выбирают себе архиепископа и живут по закону. Со своей стороны придётся уравнять их в правах с остальными подданными. Понятно, что будет немало противодействий и возмущений. Зато в империи станет спокойнее. И казна получит немало недоимок, которые ранее не платились «бесовской» власти. Только и в этом случае есть немало подводных камней.

В принципе, ответ просителям у меня давно готов. Хотелось просто выслушать раскольников, заодно посмотреть, что они из себя представляют. Ожидаемо передо мной предстали обычные русские люди, только излишне бородатые, это я про мужчин, конечно. У них есть свои достоинства и недостатки, как и остальных жителей империи.

— Моё решение простое. Виновные в преступлениях ответят по закону вне зависимости от религиозной принадлежности. Впредь так и будут идти суды. Если вдруг какой-то губернатор начнёт своевольничать, то для этого есть Ревизион-коллегия. Её чиновники обязаны разбирать подобные дела и докладывать мне о нарушениях, — заметив промелькнувшую усмешку, на заросшем лице одного из просителей, поясняю, — Разбирательства о происходящем в губернии и на всём Поволжье, начались именно с рассмотрения жалоб обманутых купцов и семейств, потерявших своих родственников. И вон как оно получилось. А ведь это только начало! Поверьте, я не позволю мешать следствию и буду внимательно следить за судом. Кого надо о том предупрежу, да и своих людей здесь оставлю. Не дай бог, кто-то замыслит воздействовать на служилых людей или решит их подкупить. От правосудия не уйдёт никто!

Скептик под моим злым взглядом стремительно бледнел и стал напоминать покойника. Надеюсь, он тут не помрёт? Иначе пойдут новые слухи об излишне кровожадном царе. Хотя моя известность среди простого народа растёт с каждым днём. Меня действительно воспринимают как спасителя, явившегося пресечь творящуюся несправедливость. Понятно, что в этом помогают истории, распространяемые моими людьми. Что сразу принесло пользу. Среди многочисленных жалоб, поступающих в канцелярию, попадаются весьма любопытные вещи, требующие тщательного расследования. Чую, что придётся снова увеличивать штат ревизоров и следователей. Вроде только недавно был набор, а людей уже не хватает.

— Именно вам решать, как обернётся дело. Начнёте скрытничать и юлить, об этом мне сразу доложат. Нужно ли это общинникам, не моя забота. Я ведь уже знаю гораздо больше того, что вы мне здесь рассказали, — подаюсь с кресла вперёд, а гости дружно делают шаг назад.

— Лучше сдайте отпетых злодеев сами. Есть преступления, где невиновных быть не может. Накажу даже тех, кто просто утаил и не донёс, — продолжаю давить взглядом, испуганных просителей, но решаю дать им и пряник, — В свою очередь, даю царское слово бороться с мздоимцами, мешающим купцам спокойно торговать и открывать мануфактуры. Более того, года через полтора в России заработает банк, который начнёт выдавать ссуды всем желающим. А те, кто захочет открыть какое-то полезное дело, вроде завода по выплавке редких металлов или производству полезных механизмов, получат заём без залога. Заводчикам, принёсшим державе наибольшую пользу, долг будет прощён. Но это надо заслужить. Указ об этом и иных полезных задумках, выйдет ближе к Новому году.

Судя по удивлённым лицам, мне не особо поверили. Это я про банк. Касаемо неминуемых расправ, думаю, никто не сомневается. Пора переходить ко второму вопросу.

— Жду ваших выборных на Уложенной комиссии. Думаю, купеческий люд подобное дело не пропустит. Ведь будут действительно изменены многие старые и утверждены новые законы. Понятно, что власть обязана держать происходящее под наблюдением. Да и многие предложение по переменам в законодательстве идут из столицы, — более никто не высказывал своего недоверия, но я всё равно пояснил, — Комиссия — важнейшее государственное дело. Депутаты съедутся со всех губерний. Поэтому непозволительно выдвигать на обсуждение всякие глупости. Иначе мы просто потонем в словоблудии. Сейчас важно утвердить новые законы вместо устаревшего Соборного уложения столетней давности. Нужно обсудить, а затем правильно встроить наказы от всех сословий в новый кодекс. А ведь у донских казаков с поморами могут быть разные наказы, как у инородцев. Значит, преступно тратить время на вопросы, которые спокойно может решить губернатор или местные комиссии. Они начнут работать после завершения московской.