Путь Восходящего Солнца (СИ)

В древности основатели секты совершили отчаянный и дерзкий шаг. Они сумели пленить могущественного демона, который проник в эту провинцию и грозил уничтожить всё живое. Заточив его в подземелье под главным храмом, патриарх создал многоуровневый барьер небывалой прочности, который сдерживал злобную сущность и хранил хрупкий мир на поверхности.

Однако демон оказался хитёр и упорен. Век за веком он ищет бреши в своей темнице, постепенно приспосабливаясь к удерживающим его техникам. Защитные слои, воздвигнутые основателями, понемногу теряют свою силу. И потому на последователей секты ложится непростая задача — непрестанно укреплять барьер, заменяя ослабевшие звенья новыми, доселе неизвестными техниками сдерживания. Ведь малейшая ошибка, попытка использовать уже испробованные приёмы, лишь приблизит час, когда оковы рухнут и демон вновь вырвется на свободу, неся гибель и разорение. Лишь в постоянном поиске уникальных и совершенных методов запечатывания кроется надежда удержать древнее зло и сохранить безопасность региона.

Дочитав, я ошарашенно смотрю на текст, пока Каору нетерпеливо дёргает меня за рукав. Пересказ не занимает много времени, но у нас обоих возникает куча вопросов о происходящем.

— Не пойму, для чего это им нужно? — спрашивает она. — Допустим, они не могли справиться с демоном самостоятельно, но ведь могли сообщить в столицу, так? Кто-то из знатных кланов или прославленных сект смог бы его уничтожить.

— В крайнем случае, они могли обратиться к самому Императору или его гвардии, — продолжаю её мысль. — Однако на протяжении многих лет они просто сдерживают эту тварь? Зачем? Думаю, тут не всё так просто. Есть второе дно. Пропажа учеников точно связана с этим секретом.

— Кай, давай поклянёмся, — напряжённо смотрит мне в глаза Каору и протягивает руку, — что мы во что бы то ни стало раскроем эту тайну и найдём моего брата.

— Так и будет, — я пожимаю её руку.

По её щеке сбегает слеза.

— Надеюсь, он всё ещё жив! — произносит адептка дрожащим голосом.

Мы заметаем следы, вернув всё на место. Чтобы выбраться, нужна новая диверсия, но повторяться не хочется. Это будет слишком подозрительно. Окна второго этажа слишком узкие, зато на третьем вполне подходящего размера.

Дождавшись, пока ближайший охранник отойдёт, чтобы справить естественную нужду, я создаю канат с помощью Оплетающего Побег а, и выбрасываю его из окна. Бесшумно и быстро мы проскальзываем наружу. Добравшись до своих казарм, расходимся по комнатам.

Утром меня будит странный шум в коридоре. Это Таяр ходит и поднимает всех.

— Так, шевелите своими культями, сегодня мастера подготовили для всех новичков особую тренировку. Вы уже достаточно времени в секте, пора двигаться дальше! Не всё же топтаться во внешних учениках!

Из наших казарм собирается около полусотни новичков. Таяр сам отбирает тех, кто будет участвовать в этом мероприятии, и мы с Каору попадаем в их число.

Тренировка проходит в части секты, предназначенной для основных учеников. Мастера размещаются на небольших трибунах под навесом. Их два десятка, все с интересом наблюдают, как мы заходим на песчаную арену. Наставники ведут себя тревожно, о чём-то постоянно переговариваются, тычут в нас пальцами, словно выбирая кого-то. Только, думается мне, не в личные ученики.

Новоприбывшие претенденты и те, кто совсем недавно в секте, всё ещё пышут жизнью. Среди нас несколько здоровяков. Глаза у всех блестят в предвкушении секретов Пути и нового витка силы.

Пусть Путь и сокращает отмеренное время, но он не делает тебя слабым. Я вспоминаю мастеров и патриархов двух сект Долины. Даже в преклонном возрасте они были сильны физически, а здесь рисуется весьма пугающая картина.

Напротив нас, на другом краю арены, ровными рядами стоят основные ученики. Их лица бледны, все они худы. Кажется, едва держатся на ногах.

В центр арены выходит мастер Аширан.

— Сегодня пройдёт отбор в основные ученики! Кто покажет себя достойно, уже завтра сможет приступить к настоящим тренировкам. Я буду лично назначать пары для боя.

— Первым пойдёт странник Кай из внешних учеников, — он простирает руку в сторону нашей толпы, а второй указывает на основных учеников. — Кай хорошо себя зарекомендовал, и я провёл с ним несколько личных тренировок, поэтому и оппонент должен быть не менее достойным. Выйди, Ценкан, и покажи, на что способны истинные адепты Восходящего Солнца.

Ко мне выходит худощавый бледный парень с кровоподтёками на лице. Я уже перестаю их различать, все они выглядят очень плохо. Однако всё равно остаюсь собранным.

Распорядитель уходит с арены, а мы поклонами приветствуем друг друга и начинаем бой.

Несмотря на измотанный вид, Ценкан быстр. Он моментально сокращает дистанцию и начинает наносить длинные серии ударов. Я сдерживаюсь, контратакую, даже подставляясь несколько раз. Не хочу сильно его травмировать. Для меня это лишь представление, но парень злится и нападает яростно. Словно пытается выместить на мне злость, которая сжигает его изнутри.

Миг, и этот жар прорывается наружу.

Его руки охватывает пламя. Он сближается и наносит удар за ударом. Огонь оставляет на моей коже ожоги. В какой-то момент я блокирую атаку, перехватываю его руку и с силой бросаю парня через себя о землю. Ценкан, охнув, катится по арене, но всё же встаёт. Его аура становится действительно враждебной, а глаза начинает заволакивать тьма. Зрачки пропадают. Пошатываясь, он кидается в атаку, но былой скорости уже нет.

Сделав несколько шагов, Ценкан падает и начинает кататься по арене. Изо рта вырываются клубы чёрного дыма. Тело неестественно изгибается, а кости трещат, будто вот-вот сломаются.

Глава 9

— Всем сохранять спокойствие! — первым реагирует Аширан и бросается к Ценкану.

Ещё десяток мастеров покидают трибуны и устремляются на арену.

— Всем ученикам не двигаться! Оставайтесь на своих местах! Ничего страшного не произошло! — замерев у края площадки, гулко провозглашает один из мастеров.

Тем временем остальные наставники во главе с Ашираном окружают парня. Я ощущаю пугающее течение энергии, которое быстро прекращается, как только мастера образуют кольцо. Злая энергия словно старается вырваться наружу.

Все выглядят растерянными, даже наставники. На лицах некоторых читается тревога и смятение. Оставшиеся на трибуне мастера посматривают на нас и негромко переговариваются между собой.

Несколько личных учеников поспешно притаскивают носилки, но ещё больше меня удивляет то, что мастера сами поднимают Ценкана и уносят его прочь. Они продолжают закрывать его собственными телами, чтобы остальные не увидели лишнего. Мне лишь мельком удаётся заметить, как юноша продолжает в спазмах дёргаться всем телом. Вокруг него вибрирует сразу несколько слоев защиты, поглощающих дым, который валит изо рта. Голова парня завалилась на бок, изо рта течёт вязкая тёмная пена. Вся эта процессия стремительно удаляется в сторону главного храма.

Пропустив их, Аширан остаётся на арене в одиночестве.

— Не переживайте! Всё в порядке, просто Ценкан не рассчитал свои силы во время глубокой медитации. Мы быстро со всем разберёмся.

Основные ученики молчат. Они, как послушные марионетки, кивают, не издав ни звука. Возможно, некоторые понимают, что эта отговорка звучит совершенно нелепо, но предпочитают держать язык за зубами. Мне тоже хочется задать вопросы, но я усмиряю себя. И так знаю больше многих, не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Правдивый ответ всё равно не получу.

Однако в рядах новичков всё же находится смельчак. Вперёд выступает адепт из благородного рода — высокий широкоплечий парень. Он с надменным видом обводить взглядом остальных учеников, словно спрашивая: «вы что, трусы?», а потом обращается к наставнику:

— Мастер Аширан, объясните, что это было? Я хорошо обучен премудростям обращения с Ки, но никогда не слышал о подобном.

— Вы ещё слишком юны, мой мальчик, и какое бы хорошее образование ни получили, невозможно постичь все аспекты Пути, — кривится старик. — Мы сами ещё не знаем до конца, что произошло, но поверьте, всё под контролем. Вам ничего не угрожает!

Первый вопрос провоцирует ещё несколько, но Аширан умело парирует, отвечая уклончивыми фразами. И все вопросы звучат со стороны новых членов секты.

— Не переживайте, мы обязательно разберёмся во всем произошедшем. Случившееся с Ценканом может быть не просто следствием глубокой медитации. Высока вероятность, что это редкое заболевание или нарушившийся ток Ки вследствие закупорки меридианов. Поэтому, пока мы не разберёмся во всей ситуации, официально свободное передвижение по секте под запретом.

С нашей стороны раздаются недовольные голоса, но всем ничего не остаётся, как подчиниться. Чтобы убедиться в исполнении наказа Аширана, до казарм нас сопровождают основные ученики.

Мы с Каору обмениваемся лишь парой фраз, договорившись увидеться позже. Проводники не доставят проблем, но шум поднимать не стоит.

Когда волнение спадает, под покровом ночи я подкрадываюсь в покои Каору. Девушка не спит и встречает меня взволнованно.

— Кай, что происходит? Неужели им овладел демон? — она не может усидеть на месте и потом ходит из угла в угол. — Такое же могло произойти и с моим братом, — с тревогой замечает она.

— Давай рассуждать здраво. Я находился ближе всего к Ценкану и не почувствовал присутствия сторонней сущности. Допустим даже, что демон настолько силён, что обгоняет меня на этап или два, а потому я не мог ничего ощутить. Неужели он бы не бросился в атаку, стремясь порвать меня на куски? Говорят, эти кровожадные твари ведут себя именно так. Неужели он бы не дал бой мастерам, которые обступили его? Нет, там что-то другое, — я качаю головой. — Да и не похоже это на одержимость.

В библиотеках Академии и Феррона я изучал влияние демонов на людей.

— Больше всего это напоминает воздействие демонической силы. Если бы он действительно был одержим столь мощным демоном, вряд ли бы на арене обошлось без крови.

— Воздействие? Поясни, — внимательно смотрит на меня девушка.

— Думаю, они для чего-то используют учеников. Возможно, для подпитки самого демона или для каких-то запретных техник. Однако это всего лишь догадки, нам надо собрать больше информации. Стоит получше расспросить адептов, которые уже давно находятся в секте.

— В текущих обстоятельствах сделать это будет непросто, — вздыхает Каору. — Да и они не шибко разговорчивы, сам видел.

— Всё так, — хмурюсь я. — В любом случае нам надо быть крайне осторожными. Не знаю, какое влияние на них оказывают демон и мастера.

Несколько дней нас не выпускают из казарм, заставляя заниматься самообучением в наших покоях. Даже на прилегающую территорию выход закрыт. В обеденный зал нас сопровождают мастера. Так что пока это единственное место, где можно разузнать хоть что-то. Правда, приходится действовать максимально осторожно. Моё последнее сражение и совместные тренировки позволили завоевать небольшую лояльность у некоторых основных учеников. Так что даже во время приёма пищи мне удаётся немного пообщаться с ними.

Я действую осторожно, задавая вопросы максимально размыто и обтекаемо. Однако их ответы лишь подтверждают, что им либо промыли мозги, либо окончательно вытащили. В словах звучит один фанатизм и преданность секте. Любые мои предположения отвергаются. С Каору, как с девушкой, охотнее идут на контакт, но результаты примерно те же. Нулевые.

Никто не слышал про демонов кроме тех слухов, что и так ходят в народе. Имперская гвардия воюет с ними на западе. «Да и вообще», — отвечает мне один ученик, — «как можно подумать такое! Секта Восходящего Солнца предана Императору и ни за что не стала бы хранить подобные секреты».

Однако мы не теряем надежды и продолжаем расспросы. В обеденном зале слишком мало возможностей. Постоянный пристальный надзор мастеров мешает нормальному диалогу.

Через несколько дней ограничительные меры ослабляют, и мы уже можем свободнее передвигаться по территории секты. Для нас становится доступной вся наша пагода. К остальной территории доступ до сих пор закрыт. В рядах новичков растёт недовольство. Больше всего бунтуют знатные отпрыски, отправившиеся в секту не для того, чтобы просиживать штаны.

Основным местом для сбора слухов становится прилегающий парк. Там есть несколько площадок, где ученики тренируются самостоятельно. Хоть мы здесь пока все в статусе новичков, есть и те, кто гораздо дольше находится во внешних учениках. Настолько долго, что успели заслужить наказание солнечным кольцом.

После одной из тренировок, на которых адепты отрабатывают техники манипуляции Ки, я замечаю, как небольшая группа отводит в заросли парня. Узнаю в нём того бедолагу, которого спас в первый день. Жестом зову напарницу, и мы следуем за ними.

— Ничтожество! — кричит худощавый бледный адепт, нанося удары ногой сидящему на земле ученику. — Я тебе говорил, что ты позоришь нас!

Он замахивается кулаком, от чего побитый парень вжимается в землю.

— Простите, братья! Я стараюсь как могу, но…

В живот ему прилетает сильный пинок, заставляющий захрипеть.

— Как ты смеешь называть нас братьями, отребье! — сразу несколько человек принимаются его избивать. — Именно из-за тебя никого из нас так и не перевели в основные ученики!

— Я смотрю, вы плохо усвоили урок, — резко выхожу из кустов на полянку.

Расправа останавливается. Вся троица, ощерившись, смотрит на меня.

— Опять ты! — нервно восклицает заводила. — Ничего, в этот раз разговор пройдёт иначе. Не стоит лезть в наши дела!

Он засовывает пальцы в рот и свистит. На полянку прибегает подкрепление.

Их неумелые попытки скрыть собственные ауры я ощутил ещё на подходе, но меня они нисколько не пугают.

— Похоже, из-за прекращения тренировок вам не хватает хорошей физической нагрузки, — с улыбкой похожей на оскал, я киваю Каору и делаю приглашающий жест в сторону ватаги учеников.

— Старик, ты привёл себе на помощь девчонку? — хохочет лидер. — Сначала мы вас изобьём, а потом ещё и позабавимся с ней! Давно у меня не было женщины!

— А что так? — вскидываю бровь. — Дело в характере или какая-то срамная болезнь?

Один ученик рефлекторно давит смешок, а второй прячет улыбку. Лидер компании, крутанувшись, обжигает своих товарищей разъяренным взглядом.

На этом разговор обрывается. Каору моментально сокращает дистанцию и бьёт вожака, но тот скользящим движением уходит от атаки.

— Тебя ждёт не кровать, а лазарет! — рычит она.

— Взять его! — командует лидер. — А я пока разогрею для нас девчонку!

Ко мне кидается десяток человек. Ухожу в сторону, подставив ближайшему подножку. Худощавый адепт, пытавшийся напасть со спины, неуклюже спотыкается и с удивлённым воплем падает на товарища.

Я бы мог обездвижить их в один миг, ведь они слишком слабы. Однако хочу устроить показательную порку, чтобы недоумки раз и навсегда поняли, что нас нужно обходить стороной. Всё это время слежу за Каору и её оппонентом. Он силён, но большую часть времени уклоняется от неё.

Уклоняюсь от следующей атаки, одновременно перенаправляя Ки в ноги для усиления. Худощавый адепт, пытавшийся зайти со спины, замахивается для удара, но я перехватываю его запястье и, крутанувшись, швыряю прямо в его товарища. С грохотом и проклятьями они летят кубарем по земле.

Двое сбоку синхронно атакуют, один наносит верхний удар ногой, другой целит кулаком в корпус. Концентрирую Ки в ладонях и скрещиваю руки, блокируя обе атаки. На долю секунды они проваливаются вперёд, теряя равновесие, чем я тут же пользуюсь. Молниеносные удары в узловые точки на ногах — и оба, вскрикнув, падают. Течение их духовной энергии нарушено, и она вышла из-под контроля, наполняя тела болью.

Краем глаза замечаю, как ещё трое заходят сзади. По коже пробегают знакомые мурашки, говорящие об активации техники. Резко разворачиваюсь и стегаю их Оплетающим Побегом, точно плетью. Лоза с треском сносит всю тройку, попутно погасив их формирующуюся технику. Их отшвыривает на несколько шагов вправо, где ростки стремительно покрывают дезориентированных учеников частой сеткой, пригвождая к земле. Корни ввинчиваются в почву так, что они не могут даже пошевелиться.

Оставшиеся, видя, как легко я расправляюсь с их товарищами, начинают действовать более слаженно. Двое атакуют спереди, их руки и ноги движутся в замысловатом танце, каждый удар плавно перетекает в следующий. Я уклоняюсь, перенаправляю их атаки, одновременно краем сознания отслеживая третьего, обходящего сбоку. Он явно намеревается провести удушающий приём, но для меня их замысел прозрачен.

В момент, когда хитрец бросается вперёд, я перехватываю руку одного из передних нападающих и, используя его вес и инерцию, разворачиваю прямо навстречу атаке его товарища. Не успевает тот среагировать, как его захват смыкается на шее незадачливого соратника, а моя раскрытая ладонь врезается в солнечное сплетение бедолаги. Волна энергии зарывается в его нутро, и парочку отбрасывает назад.

Последний боец, оставшись один, начинает концентрировать Ки. По его коже пробегают всполохи энергии, в ладонях формируются сгустки пламени. С боевым кличем он устремляется в мою сторону, молотя горящими кулаками. Его техника, хоть и впечатляющая на вид, несовершенна.

Уклоняюсь от первого удара, перехватываю второй за запястье. Два молниеносных укола пальцами в узловые точки, обрубают ток Ки. Пламя с хлопком гаснет. Ошарашенный, он спотыкается. Этого мгновения мне достаточно, чтобы провести подсечку и с силой вбить его землю, где он и остаётся лежать, дыша хрипло и часто.

Бой окончен, на всё про всё ушло не больше пары минут. Противники, кто, постанывая, кто в беспамятстве, распластались по поляне. Каору ещё не закончила. Я настигаю её оппонента Лёгким Шагом и, схватив сзади за горло, опрокидываю на лопатки. Моя пятка с хрустом сминает землю возле побледневшего лица заводилы.

— Второе предупреждение! — рычу я. — Третьего не будет! Отправишься на исправление.

Оплетающий Побег на долю секунды сжимается двумя кольцами вокруг его предплечья, оставив в коже узкие полоски синяков.

Заняв сидячее положение, он отползает на руках прочь, оставляя задницей разводы в истоптанной грязи.

— Простите! Я вас понял! Этого больше не повторится!

— П-шёл прочь, — рявкаю я, и его сдувает вместе с мычащими дружками.

Каору тем временем подходит к избитому парню.

— Спасибо вам! — он начинает кланяться.

— Как тебя зовут? — присаживаюсь рядом и хлопаю его по плечу.

— Ёнэ, господин, — кивает он.

— Ёнэ, прекращай. Никакой я тебе не господин. Расскажи лучше, что с тобой происходит. Почему они постоянно избивают тебя?

Он выкладывает нам подробнее свою весьма банальную историю. Хоть я уже слышал её, надо, чтобы он проникся к нам доверием.

В секту парень попал давно, но никак не может перебраться в основные ученики.

— То, что они говорят — неправда. Многие мои товарищи уже стали основными учениками, — на этих словах он мрачнеет. — Однако я не уверен, что сам этого хочу.