Помоги проекту - поделись книгой:
— Очень любопытно, — проговорил он. — Получается, мы сотрудничаем и с братом, и с сестрой. Может такое быть, что Ивлев приносит столько пользы, а его сестра настолько бесполезна, как пишут сотрудники в своих отчётах?
— Вот, вот. И майор Клёнкин пришёл с таким же вопросом, — кивнул головой Воронин. — Ему тоже показалось странным, что его старлей, пообщавшись с ней, расписался в её полной профнепригодности, даже, услышав, что она без специальной подготовки обеспечила себя оружием в чужой стране, вступила в перестрелку с лицом, угрожавшим её безопасности, и, с её слов, застрелила его.
— Да, тут есть над чем подумать, — согласился Вавилов. — Тем более, у неё такие страны пребывания, теперь, для нас особо интересные, Италия, Швейцария. Это тебе не Ливан… В этих странах очень много серьезных персонажей, нас интересующих, ошивается… А она — невестка миллионера долларового, много куда может быть вхожа. Так… А задействуйте-ка итальянскую резидентуру, соберите информацию по инциденту в этом, как его? — заглянул зампред в отчёт Портнова. — Больцано. Надо убедиться, что это не её больная фантазия, мало ли что, в самом деле… И по результатам уже будем думать дальше.
— Вас понял, — поднялся Воронин и собрал документы из личного дела «Скворца» обратно в папку.
После пар поехал на трикотажную фабрику около метро «Преображенская площадь». Этот район и раньше не знал, а в этот раз, вообще заблудился и немного опоздал. Спрашивал у людей трикотажную фабрику, а ее все знали, почему-то, как перчаточную. Так в конце концов мне ее и указали, спросив, может, мне перчаточная фабрика нужна? Согласился, что может быть, и нашёл с горем пополам по указанным ориентирам. Полное название оказалось трикотажно-перчаточная фабрика «Красный восток».
Встретила меня профорг предприятия Алла Дмитриевна, невысокая женщина за сорок, с короткой стрижкой в строгом костюме. Она мне показалась равнодушной и холодной. Но когда мы уже подходили к актовому залу, к нам сразу ринулось несколько женщин со своими вопросами. Обращались они к ней «Аллочка Дмитриевна», а она к ним «девочки». На ходу что-то решала, объясняла, обещала кому что… Ни одной записи не сделала. Получается, всех работниц в лицо знает и на память рассчитывает? И общались они с ней с явным доверием к ней. Прежний образ сразу разрушился. Ну и так бывает…
Мы вошли в зал.
— Все собрались? Можно начинать? — громко спросила она и этого было достаточно, чтобы все сотрудники быстренько расселись и приготовились слушать. Вернее, сотрудницы, мужиков почти видно не было.
Вот это руководитель профсоюза! — подумал я. — Такой авторитет у целой фабрики!
— Тема сегодняшней лекции, — начал я, — «СССР — самая читающая страна в мире». Всем уже, наверное, оскомину набила эта фраза, наравне с такими фразами, как «Книга — источник знаний», «Ученье — свет, а не ученье — тьма», но под фразой, ставшей темой нашей сегодняшней лекции, стоит статистика. Да-да, ещё в пятидесятых годах считали, и получили, что среднестатистический советский человек тратит на чтение одиннадцать часов в неделю. Это вдвое больше, чем в Америке, Англии и Франции. По отношению к другим странам, этот разрыв ещё больше.
С тех пор прошло уже много лет, а мы стали читать ещё больше. А как у них… так они вообще перестали публиковать подобные данные, видимо, чтобы не позориться, — улыбнулся я и заслужил в ответ дружный смех зала. — Но вернёмся к нам. В СССР разветвленная сеть библиотек, любой желающий может записаться в районную библиотеку сам, а ребёнка отправить в детскую библиотеку…
— Зачем нам районные библиотеки? У нас своя есть! — крикнули из зала. — И обычная, и техническая.
— Это очень хорошо! — ответил я. — Вы правы, у нас на каждом мало-мальском предприятии есть своя библиотека. И при школах есть, и при техникумах, и при институтах, само собой.
— При клубах тоже есть библиотеки! — подсказали мне из зала.
— Правильно, — кивнул с благодарностью я. — И при каждом сельском клубе… Считать все библиотеки Советского Союза, наверное, нет смысла. Эта цифра будет огромной и это ещё раз доказывает наш главный сегодняшний тезис, что СССР — самая читающая страна.
Потом ещё привёл несколько цифр и фактов из методички Ионова. В том числе по масштабам книгопечатания в СССР.
— Ещё было бы, что читать! — крикнули из зала. — В книжных магазинах все полки забиты, а купить нечего! Какие-то талмуды калмыкских писателей про степи… Да там тиражи по сто тысяч, а никто эту муть не берет…
— Спокойно, товарищи! — тут же оказалась возле сцены Алла Дмитриевна. В первом ряду, похоже, сидела. Бдит…
— Ничего-ничего, — улыбнулся я. — Дефицит популярной печатной продукции, конечно, имеет место быть. Но подумайте, товарищи, ведь это же гениальное решение, не знаю, кому пришедшее в голову. Ну, посудите сами. Все знают, что запретный плод сладок. Так же и дефицитный. Вот, если бы у нас в книжных магазинах полки были бы завалены ныне дефицитной литературой, вы бы стремились её приобретать? Скорее всего, нет, относились бы, как сейчас к тем книгам, что там в наличии. Согласны? А так вы книжечку достали, возможно переплатили, ну как же её не прочесть после этого? Хочешь, не хочешь, а прочтёшь. Правильно? Государство печётся о нашем развитии, — улыбнулся я и опять заслужил смех зала.
Вопросов после лекции не было, бойкие сотрудницы все свои вопросы умудрились задать в процессе.
— Ух, как вы с ними, — удивлённо улыбаясь, прокомментировала заметно волновавшаяся во время лекции Алла Дмитриевна. — Девочки у нас боевые.
— Это заметно, — улыбнулся я.
— Мне очень понравилась ваша лекция, я обязательно позвоню в общество «Знание» и скажу им об этом, — пообещала она, провожая меня до проходной.
— Спасибо, — искренне поблагодарил я.
— А это от нас в благодарность, — вручила она мне коробку, заранее оставленную на проходной.
— О, спасибо, — смущённо улыбнулся я. Честно сказать, подумал, что она так и выпроводит меня с фабрики с пустыми руками. Мало ли… Хоть и очень редко, но и так бывало.
В ожидании Рашида Регина отварила картошки, закутала её в одеяло, чтобы не остыла быстро, нарезала вяленой колбасы, что он в прошлый раз принёс, и открыла баночку огурчиков, что дала мама.
С ней она все-таки недавно повидалась. Регине нужны были зимние вещи и обувь, и она позвонила домой. Отец не стал с ней разговаривать, не простил. А когда она в следующий раз попала на мать, та ей тихонько велела приехать на следующий день до шести часов вечера, пока отца не будет дома.
Обе соскучились, разревелись, молча обнялись. Что бы там ни было, мать есть мать, а дочка есть дочка. Мать все же не уволили, отделалась строгим выговором. Просто предупредили, что дальнейшая карьера зависит от поведения дочки. Если что… Регина пообещала вести себя примерно.
Приготовившись к визиту Самедова, Регина засела за учебники, пока оставалось немного времени. Никто в МГУ её специально не гнобил и не топил, но настороженное отношение к себе она чувствовала со всех сторон. Даже Гусев, поначалу такой любезный, стал сторонится её, сказал, что они уже закончили с Шадриной изучать отчёты по старым рейдам, и ей больше появляться у него нет нужды. Но Машка, Регина проследила за ней, так и ходит к нему зачем-то. На ровном месте с Гусевым отношения испортились и только из-за того, что ему кто-то про неё и Рашида рассказал. Такими темпами, все скоро будут об этом знать и ещё неизвестно, как это скажется на экзаменах и зачётах. Поэтому Регина приняла решение старательно учиться в течение семестра, проявлять активность, чтобы заработать у преподавателей хорошую репутацию, а то мало ли что… В МГУ ей помочь и заступиться за неё больше некому.
Наконец, он появился. Сразу по-хозяйски уселся за стол, и они начали общаться. Настроение у Рашида было хорошее. Он рассказывал ей про работу, и она терпеливо слушала, хотя поначалу ей было не очень интересно. Но с тех пор, как она узнала, что Рашид пытается заставить работать на себя Ивлева, она с искренним интересом слушала его в каждый его приезд.
— Ничего у них не вышло, крошка, — радостно сообщил он ей. — Я натравил на них парторга, а тот до зампреда Камолова дошёл. Ивлев, правда, как-то отвертелся. Но остальную его банду крепко к стене прижали, никуда они не денутся, будут в моём Прожекторе работать. Правда, он как-то по- другому будет называться, ну да не суть важно.
— Какая разница, — мило улыбнулась ему Регина, — что как называется? Главное — результат.
— Результат будет! То, что формально Ивлев участвовать в работе новой структуры не будет, ещё ничего не значит. Он за своих парней и в огонь, и в воду. Так что, так или иначе, а помогать он им будет всё равно, — счастливо улыбаясь, Самедов притянул к себе подругу. — А у тебя что нового?
— В понедельник идём в рейд на обувную фабрику, — доложила Регина.
— Зачем? — напрягся Рашид.
— Проверить, какие приняты меры по результатам первого рейда.
— Тьфу, зараза… Это что, ваш Гусев решил влёгкую себе очков заработать? — озадаченно посмотрел он на Регину. — Проверить работу по замечаниям? Слушай, а гениальное решение. Это на каждый адрес можно, минимум, два раза сходить! И два отчёта составить… А он не так прост, этот ваш Гусев. Молодец! Я тоже так буду делать!
И он подхватил Регину на руки и унёс в комнату.
Оксана принесла домой дров из сарая и занялась растопкой титана в ванной. Хорошо ещё, Руслан помог с дровами, — подумала она. — А то же Загит дровами на эту зиму, вообще, не занимался. А если и Руслан в Москву намылится? — в страхе подумала она. — Нет. С этим надо что-то делать. Самой мне нельзя. Но раз уж мама готова помочь, то надо этим пользоваться… Пока не стало поздно. Пришла пора действовать…
Дождавшись, пока огонь разгорится, Оксана прикрыла дверцу топки, подошла к телефону и заказала междугородный разговор.
Глава 7
Привёз домой коробку с трикотажной фабрики, которая оказалась перчаточной и вручил с порога Галие. Она подумала, что там продукты и унесла её на кухню, а там оказались разномастные женские и мужские перчатки, но, в основном, женские. Галия с мамой начали их разбирать, возбуждённо хихикая.
— Это же свадебные! — воскликнула мама, вытащив пару длинных белых кружевных перчаток. — Тут перчаток на всю жизнь и на все случаи жизни. Что-то на обмен, что-то себе оставить.
— Свадебные давайте на обмен, — сказал я, — Галии они без надобности.
— Это ты правильно сказал! — одобрительно хлопнул меня Загит по плечу.
Удар вышел ощутимым, мужик все же здоровый, в имперские времена его бы по статям в гвардию взяли. Но я только немного пошатнулся. С иронией подумал над тем, что того, прежнего Пашку, когда я в него попал, такой удар мог и с ног сбить. Неплохо я окреп… И надо продолжать над собой работать. Все, решено — меньше буду ходить на занятия в университет, раз уж все равно автоматы от Захарова обещаны и Эммой подтверждены, и больше внимания уделять спорту. Никаких больше пропусков занятий по самбо без крайне веских причин, и чаще надо во дворе заниматься. Тем, чем там можно, конечно. Бег и подтягивания во дворе, а вот отжимания лучше дома.
Жена с мамой утащили коробку в нашу спальню. Мы с Ахмадом и Загитом остались на кухне одни. Мужчины сидели за накрытым столом.
— Ну, наконец-то, ты пришёл, — встал невероятно довольный Ахмад и достал из холодильника бутылку водки.
— О! — улыбнулся я, догадываясь о причине праздника. — Можно поздравить с новым рабочим местом?
— Можно, — улыбнулся счастливый Ахмад, откупоривая бутылку и разливая водку по рюмкам. — Взяли заместителем начальника планового отдела. И пропишут в общежитии и меня, и Полю. И на очередь на кооператив обещали поставить через год. Как же приятно, товарищи, ощущать себя ценным специалистом! — не скрывая гордости, проговорил он и вышел с кухни. — Поля! Женщины! Ну где вы все? — послышалось из коридора.
Хорошо, что взяли, — подумал я. — Похоже, без содействия Сатчана не обошлось, раз его так радушно приняли.
Поймал внимательный взгляд Загита, удивило, как он усмехнулся многозначительно своим мыслям, глядя на меня. Неужто сообразил? Вот тебе и простодушный пожарный…
— Поспособствовал? — и действительно, спросил он меня.
Тихо, вроде, но это же Загит… Когда медведь шепчет, все равно звери в округе приседают…
Врать я не стал. Испортим с ним отношения. Сам виноват, нечего так красноречиво размышлять…
— Ага. Только ему и маме ни слова! А как вы догадались? — тихонько сказал ему.
— Ну так и мне же поспособствовал, верно? Что же тут сложного-то догадаться! — усмехнулся Загит. — Это же Москва, все рассказывают, как невероятно сложно тут пристроится. А и у меня, и у Ахмада — все с первого раза, словно мы лично удачей в лоб поцелованные.
Не успел ответить, вернулся Ахмад, громко переговариваясь на ходу с остальными. Галия и Ирина Леонидовна пришли с малышами на руках, за ними появилась тут же и мама. Она перенесла на стол утятницу и принялась раскладывать по тарелкам жаркое из говядины с картошкой. Мясо долго варили, умопомрачительный аромат наполнил кухню… Все подняли кто что, рюмки, стаканы с компотом, Галия — чашку с чаем с молоком.
— Предлагаю выпить за то, чтобы всех нас наша работа радовала, — поднял свою рюмку Загит.
— Хороший тост, — поддержал я и наш семейный праздник начался.
Пить не стал, только пригубил, мне ещё дела надо сегодня подразгрести, а то накопилось уже. Счастливый Ахмад с Загитом отдувались за всех. Мы шутили, смеялись, хорошо, когда всё хорошо.
— Ещё бы мне куда-то устроиться, — сказала вдруг мама. — Я долго дома не просижу без работы, на стенки начну бросаться. Но чтобы не так далеко ездить… Москва такой огромной после Святославля кажется, — состроила она смешное обалдевшее лицо.
— Так и ни к чему далеко ездить, что права, то права, — задумался я. — В каждом районе полно предприятий… Где-то же я видел… Требуются на работу… Совсем недавно! В НИИ Силикатов! Тут пять минут пешком. Соседний двор, можно сказать. Им требовался экономист. Сходи к ним, мам! Пошли со мной вечером гулять с собакой, я тебе покажу. Завтра же сходим туда вместе. Я там, кстати, и с профоргом знаком.
Тут мама уже по-настоящему ошарашенно переглянулась с Ахмадом.
— Сходи, почему нет? — ответил он на её немой вопрос.
— А если наше общежитие далеко окажется? — с сомнением спросила мама.
Теперь уже мы с Ахмадом переглянулись. Похоже, он вообще не стал заранее обнадёживать маму нашими с ним наполеоновскими планами по покупке квартиры над нами.
— Мам, может тебе ещё в общежитии не понравится и будете пока что здесь жить. Да? — взглянул я на жену.
— Конечно, — кивнула Галия. — Всем вместе легче будет и с малышами, и с хозяйством.
— Правда? Ой, спасибо! — воскликнула мама. — А то я уже всё думала-думала, как я буду в одной комнате жить? Всю жизнь в своём доме прожила, а тут…
Её прервал телефонный звонок. Межгород. Поспешил к телефону. Это оказалась тёща. Она очень вежливо попросила позвать Галию, так вежливо она со мной еще не разговаривала. Сказала, что дело жизни и смерти, нужно с Галией переговорить. Ладно… Тут же позвал жену, но сам рядом остался. Если начнется очередная кампания против меня, ничего мне не мешает мягко нажать на рычажок…
Жена прибежала, передав малыша маме, а за ней подошёл и Загит. Мы с ним встали оба рядом, прислушиваясь к разговору.
Оксана, чуть не рыдая, сообщила дочери, что её бабушка Катя в плохом состоянии и надо бы на всякий случай проститься. Оксана слёзно просила дочь срочно к ней приехать. Жена расстроилась, смотрела на меня в растерянности, начиная хлюпать носом, Загит тоже стоял в полном недоумении.
— Ну, тише, тише, — проговорил я, обняв жену и соображая, что же делать? — Оксана Евгеньевна, — взял я у жены трубку. — Галия обязательно приедет. Только раньше субботы никак не получится. Насколько всё плохо? — спросил я.
— Плохо, Паш, поскорее бы, — только и сказала тёща. И что-то ее голос таким кротким, как минуту назад, уже не звучал…
— Мне очень жаль, но раньше субботы никак, — повторил я, проигрывая в голове различные варианты. Одну жену отпускать к внезапно появившейся бабушке? А на нашей свадьбе почему она не была? А фотографии с ней семейные почему мне не показывали? Я бы точно запомнил… Ну уж нет, ничему, что говорит Оксана, я верить не собираюсь. Сейчас, потащу я жену кормящую куда-то, где ей, скорее всего, будут по мозгам ездить. Либо там сама Оксана в засаде притаилась, либо еще какой хитрый план задуман, с тещей моей не соскучишься, и интерес к жизни не утратишь. Бодрит!
— Оксана Евгеньевна, диктуйте адрес, — попросил я, пока что не очень себе представляя, что же буду делать.
Она продиктовала, я пообещал ей, что в субботу Галия будет у бабушки, но не раньше второй половины дня, а скорее — ближе к вечеру. Мы с ней попрощались и вернулись все к столу.
— Паш, а зачем так тянуть? — недоуменно спросила Галия.
Молодец, во время разговора прекословить не стала, дождалась окончания, чтобы уточнить. Ну, пока не стану отвечать, что скорее всего, никуда ей ехать и не придется. Сочтет еще черствым, как сухарь. Сейчас у нее в организме сплошные гормоны, логично рассуждать трудно. Так что пока выдам подходящие для всех причины… А когда как следует подумаю над тем, что именно нужно делать, отдельно с ней поговорю, с нужными аргументами…
— Да надо вначале разобраться, что нам делать и как. Детей в таком возрасте с собой в путешествие брать не вариант же, верно? Да еще и зимой… Значит, надо оставлять. Ирина Леонидовна сутками одна с двойняшками не выдержит, возраст уже не тот. Допустим, на ночь мама будет её отпускать, днём Загит будет на подхвате, если не на дежурстве… Надо еще завтра прикинуть расстояние до этого бабушкиного села и обратно, талоны на дизель, возможно, искать где-то придётся. Тех, что есть, на всю дорогу, конечно, не хватит… И памперсов завтра надо в «Берёзке» докупить и детских смесей набрать… А как малыши переход на искусственное питание перенесут? Сама понимаешь, что рановато еще, если по уму…
— Ой, и верно! — прижала руки к губам Галия, которая, тесно общаясь со мной, стала преданной сторонницей грудного вскармливания как минимум до года.
— А когда мама с бабушкой помирились? — недоумённо спросил Галию Загит, лоб которого как собрался в сплошные морщины во время этого разговора, так в таком состоянии и остался.
— Не знаю, — пожала она плечами.
— Я про эту бабушку, вообще, первый раз слышу, — добавил я.
— Да жена лет десять назад как с ней разругалась, так с тех пор и делают вид, что друг друга не существует, — объяснил Загит. — Нашла коса на камень.
— Каких десять лет, пап? Мне лет пять было, когда я последний раз бабу Катю видела. Это уж лет пятнадцать скоро.
— Очень интересно, — задумался я. — А до их ссоры вы часто с бабушкой общались?
— Ездили в отпуск раз в год на пару недель, — ответил Загит.
— Я, честно сказать, совсем её не помню, — грустно сказала Галия.
Так-так-так… И с чего бы, вдруг, они пятнадцать лет не общались, а тут, Галия, срочно приезжай, всё бросай, даже малых детей. И верно, не ошибся я. Оксана решила разыграть очередную партию…
Ну и последний штрих!!! А почему тёща не попросила Марату передать и вместе с ним приехать? Он же тоже внук!.. Ёкарный бабай!.. Да, теперь уже без сомнений, это опять тёщины закидоны. Невольно подумаешь, что, может, зря я отказался от предложения Румянцева? Может, пора уже что-то делать с этой неугомонной бабой? Хотя нет, надо самому разбираться. Все, она меня достала… От вооруженного нейтралитета, если очередная тещина афера подтвердится, пора переходить к нападению… Думай, голова, думай, ты у меня умная!
— Сынок, ну, не расстраивайся так, — погладила меня по голове мама. — Это жизнь. Кто-то уходит, кто-то рождается…
Поделиться книгой: