Помоги проекту - поделись книгой:
— Да как от него избавиться, мам? — разрыдалась Оксана. — Думаешь, я не пробовала?
— Плохо старалась! — сказала, как отрезала, мать.
Марат заехал за Аишей пораньше, проверил, что она тепло оделась и повёз её искать Царицыно на юге Москвы. Шипиловский проезд он нашёл довольно быстро, а там пришлось спрашивать.
Он взял с собой термос с горячим чаем, бутерброды с сыром и варёной колбасой и старую куртку, чтобы подстелить Аише, если она устанет и захочет посидеть. Сложил всё заранее в рюкзак и когда они приехали к парковому комплексу, точнее к тому, что от него осталось, он вышел из машины, быстро надел рюкзак и они пошли с Аишей искать древние развалины.
Начало зимы выдалось малоснежным, от этого пейзаж при пасмурном небе выглядел серым и унылым. Чтобы развлечь девушку, Марат начал сочинять на ходу небылицы про царские клады. Аиша не на шутку заинтересовалась и, когда они пришли к старинному мосту, она внимательнейшим образом осмотрела руины и облазила их.
Ничего не найдя там, она с загоревшимися глазами решила идти дальше к остову большого дворца, который смотрел на мир пустыми оконными проёмами и безлюдными проходами. Идти пришлось прилично. Руины поражали своими размерами. Аише приспичило зайти внутрь, несмотря на таблички, предупреждавшие, что это опасно.
Заглянув вовнутрь через пустой оконный проём, они пытались представить себе, что здесь было раньше. Аиша смело перекинула ноги и спрыгнула внутрь, Марату пришлось последовать за ней. Он опасался, как бы на них сверху что-нибудь не свалилось и предложил девушке выпить чаю, пока она не пошла вглубь развалин. Найдя место почище, он снял рюкзак, достал старую куртку и расстелил её на ближайших кирпичах, усадил её, вручил ей крышку от термоса с чаем и бутерброд с колбасой.
— Остатки былой роскоши, — сказал он, широким жестом обводя кирпичные стены. — А представь здесь крышу над головой и люстры. Паркетный пол. Бал. Музыканты, придворные дамы, кавалеры.
— Угу, — с набитым ртом восхищённо оглядывалась вокруг Аиша.
Марат продолжал пересказывать своими словами «Войну и мир» Толстого, впервые ругая себя за то, что пропускал всегда описания балов, да и «Мир» вообще. Ему всегда больше нравилась «Война».
Но Аиша слушала с нескрываемым интересом, оглядываясь по сторонам.
— А там что? — поднялась она, сунула стакан от термоса Марату в руки и направилась-таки куда-то вглубь. Пока Марат собрал свой рюкзак, она успела пройти с десяток метров.
— Я бы не ходил туда, — встревоженно произнёс он. — Давай пойдем уже отсюда.
— Ну, подожди, — упрямо шла куда-то девушка.
Вдруг она дёрнулась и вскрикнула. Марат подскочил к ней, но было поздно, она подвернула ногу и не могла на неё наступить.
— Ах ты ж блин! — эмоционально сказал он, подхватывая её на руки. Отсюда до машины пилить и пилить!
Он хотел отнести её к тому месту, где она только что сидела, и осмотреть ногу. Девушка засмущалась так, что ему и самому стало ужасно неловко, но он собрал всю свою волю в кулак, перехватил её поудобнее, слегка подбросив и напугав при этом. Она взвизгнула и вцепилась в него, обняв за шею.
Так-то лучше, — улыбнулся про себя Марат, пронёс её несколько метров и посадил на кирпичи.
— Разувайся, посмотрим, что с тобой, — велел он ей.
К счастью, всё оказалось не так и плохо. Марат осмотрел ей ногу, убедился, что ни перелома, ни разрыва связок нет, и помог обуться.
— Небольшое растяжение. Всё. Вылазим отсюда. И больше от меня не отходи, — строго велел он ей.
В субботу Загит и Володя с самого утра укатили на завод. Мне пришлось одному гулять с детьми, пока Галия наводила марафет к ресторану. Зашёл в соседний подъезд к Мартину и Альфредо, напомнил, что в семь часов мы должны быть уже в гостинице «Россия».
Когда вернулся, Галия сообщила, что Иван на выходные приехал, меня спрашивал. Сразу к нему и постучался.
— Привет, как дела? Всё нормально? — спросил я, увидев его физиономию, заросшую рыжей недельной щетиной.
— Нормально. Фотографии с раскопок хочешь посмотреть?
— Опять колышки и линейки? — спросил я.
— Нет. Там кое-что… другое.
Он не комментировал, я сам всё понял.
— Неожиданно, — закончил я просматривать фотографии. — Это открытие?
— Ну, не так, чтобы прямо ах! — ответил он. — Но захоронение богатое. Непростые это люди были. Сохранились, опять же, хорошо. Передал их уже антропологам… Хочу добиться захоронения потом по-человечески. Поможешь? Ты же там можешь как-то повлиять, договориться.
— Похороним по-человечески, — пообещал я ему. — Не переживай.
Он кивнул в ответ. Что-то его развезло из-за этой находки. Даже неудобно спрашивать, что дальше? Раскопки закончены или нет? Можно нам начинать дальнейшие работы? Ну, ладно. В понедельник его начальнику позвоню.
До вечера успел ещё немного поработать над записками для Межуева, а часов в шесть пришла Ирина Леонидовна и мы с женой, встретившись с Мартиным и Альфредо, поехали в ресторан.
Глава 2
Мартин договорился встретиться с Илмой в метро, и мы подхватили её на станции «Площадь Ногина» в центре зала. Всех приезжих в Москву всегда учил назначать встречи в метро в центре станции, а то выходы запросто перепутать можно, так и будешь стоять и ждать, пока рак на горе не свистнет.
Альфредо свою девушку сам ходил встречать, она опоздала, но приехала не с пустыми руками, привезла подарок, который они все вместе вручили нам. Что же в этой коробке, интересно? Ни в метро, ни в ресторане вскрывать ее было неудобно… Тяжелая и на совесть упакована…
Нас посадили за столик, как мы и попросили, подальше от танцевального подиума, чтобы можно было поболтать. Мы оказались одним из ближайших столиков к барной стойке, что оказалось очень удобно, перепробовали массу коктейлей. «Волгу», «Бурого медведя», «Белого медведя», и «Северное сияние», «Вишневый» — это из того, что я запомнил. Бармен даже несколько безалкогольных Галие замутил. «Старый Томас», только без ликера «Ванна Таллин».
Кто же идет в ресторан сытым? Все мы неплохо проголодались, и, когда нам вынесли на горячее цыплёнка табака, все пришли в восторг от одного только вида и запаха. Давненько мне не попадался такой вкусный цыпленок табака! Все мы, кроме Илмы и Мартина, сразу схватили курицу руками и принялись поглощать, не отвлекаясь на столовые приборы. Немцы стеснялись, пытались ковыряться ножами и вилками, но в конце концов сдались, видя наши счастливые лица. Первой решилась последовать нашему примеру Илма, подбадривали её, хохотали, она расслабилась и, счастливо улыбаясь с полным ртом, показывала Мартину, как это, оказывается, здорово — есть курицу руками.
Хорошо, что мы сидели отдельно ото всех, народ предпочитал столики поближе к музыкантам и мы могли себе позволить погрызть хрящики и обсасывать косточки, не задумываясь, как это выглядит со стороны. Хотя я и знал, что курицу в ресторане можно есть руками, но есть же люди, что стесняются!
Как оказалось, за нами кое-кто всё же наблюдал.
В какой-то момент к нам вышел повар, крупный мужчина, кавказской наружности.
— Как же я люблю, когда люди едят с аппетитом, — встал он над нами, расплывшись в блаженной улыбке.
— Особенно, когда эти люди — вечно голодные студенты, — рассмеялся я. — Спасибо вам огромное! Ваш цыпленок табака — это что-то бесподобное!
— Да, спасибо! — тут же подхватила Галия, а за ней и все остальные.
— Вот за такие моменты я и обожаю свою работу! — возвестил он. — Гора почему никогда не ходила к Магомеду? Да потому, что у него выпить было нечего! Так выпьем же за то, чтобы наши друзья всегда приходили к нам! — важно произнёс он, и, довольный, ушёл.
— Комплимент от шеф-повара, — тут же подошёл к нам наш официант и поставил на стол бутылку без опознавательных знаков, откупорил и разлил всем, кто пожелал. Солидная такая бутыль, по форме было видно, что в ней явно домашнее вино.
Вот теперь стало понятно, к чему был произнесённый поваром тост…
Пожелали попробовать все. Так и оказалось — внутри было молодое домашнее вино. Галия тоже сделала глоточек.
Ещё через несколько мгновений нам вынесли блюдо с варёной картошкой, обжаренной на шкварках и посыпанной зелёным луком. Похоже, наш шеф-повар всерьёз отнёсся к моим словам, что мы вечно голодные студенты.
— Ну, надо же, — всё удивлялся Мартин. — Повар сам к нам вышел. Обалдеть…
— А что такого? — спрашивал его Альфредо. — В Италии точно также выходят. Прямо, как на родине побывал. И что получается, что русские к итальянцам по темпераменту ближе, чем к немцам?
— Наш повар не русский, — возразил ему я. — Думаю, он грузин, но, вообще-то ты прав, такое поведение и у русских принято.
Наелись мы так, что с трудом потом выходили из-за стола. Оставил щедрые чаевые официанту, расплачиваясь. Чуть подарок свой не забыли.
Мартин поехал Илму провожать до общежития, а Альфредо предложил взять такси.
— Всё равно, нам по одному адресу ехать, — сказал он и я согласился. Тем более, коробка оказалась не из лёгких.
Поделившись в пятницу с женой своей проблемой, Шанцев не ожидал, что она в субботу с самого утра помчится к Алироевым, и выяснит, где живут родители их невестки, Пашиной жены. Но Наталья раздобыла адрес, и он, решив закончить начатое, сделал утром в субботу ещё одну попытку поговорить с тёщей Павла. Но опять не застал её. Поздно вечером он специально прогулялся с собаками мимо её дома и, увидев свет в окнах её квартиры, быстро отвёл собак домой и вернулся.
Оксана знала в лицо всех городских начальников и, когда Шанцев возник на пороге её квартиры, сразу поняла, что он не насчёт ребёнка в садик устроить пришёл поговорить. Сейчас весь подъезд всё будет знать, — подумала она и распахнула перед ним дверь, приглашая войти.
Шанцев заметно волновался, но вид имел решительный.
— Значит, так, — начал он. — Если ты не прекратишь наговаривать на зятя всякие глупости и гадости, я добьюсь в РОНО, что ты вылетишь с должности заведующей, как пробка из бутылки. И в этом городе ты уже никуда не устроишься. Ты поняла? — Оксана молчала, осмысливая услышанное. — Ты поняла меня? — повторил он.
— Да всё я поняла! А ещё взрослый мужик! Как не стыдно? Пацана сопливого испугался!
— Если кого и надо бояться, то это тебя, змея подколодная. Ещё хоть что-то плохое про зятя скажешь, сильно пожалеешь. Павел стольким людям помог, а ты на него напраслину возводишь!
Видя, как он разгорячен, Оксана, хоть и имела, по ее мнению, что сказать, предпочла уступить. Промолчала с послушным видом, лишь бы спровадить мужика подальше. По слухам, он недавно в тюрьме посидел, может, психика из-за этого пошатнулась. Так орет с красным лицом, что кто его знает, еще шибанет ее об стенку, если возразить, да и прибьет ненароком… Загита теперь рядом нет, чтобы защитить… Как и сыночков…
В воскресенье с утра капитан Румянцев без особой надежды поднялся на третий этаж и рутинно проверил спичку в двери. А её не было! Он тут же встряхнулся, мобилизовался, прислушался к звукам за дверью, но не услышал ничего, кроме репортажа с полей, транслируемого радиоточкой. Затем он с замиранием сердца позвонил в дверь. Неужели эта нелепая командировка подходит к концу?
Дверь открыла цветущая женщина с округлыми формами, её яркая естественная красота поразила капитана. Если у Ивлева тёща такая, то какая же жена? — подумал он и представил себе Оксану лет на двадцать пять моложе.
— Гражданка Якубова? — спросил он и одновременно достал своё удостоверение.
— Да, — удивлённо уставилась она в корочки капитана.
— Разрешите войти?
— Да, конечно, — спохватилась Оксана.
Ну, Шанцев! — подумала она. — Ну, надо же, какой гад!.. КГБ на неё натравил. А она же промолчала, мол, согласная, что молчать надо про Пашку. Ну что за мужик?
— Мне поручено проверить информацию, — начал капитан. — О вашем зяте, Павле Ивлеве. Вы утверждаете, что он занимается бандитизмом. Это так?
Оксана растерялась и захлопала глазами, не зная, что ответить. Если рассказать всё, как есть, то муж сестры создаст ей проблем с работой ещё больше, чем Шанцев. Что же делать? — лихорадочно соображала она.
— Может, у вас есть какие-то конкретные факты? — подсказал ей Румянцев, заметив её сомнения. — Рассказывайте, не бойтесь. Мы во всём разберёмся.
Чувствуя себя загнанной в угол, Оксана решила не рисковать, тем более мама обещала сама решить с Пашкой вопрос раз и навсегда.
— Что же это? — натянуто улыбнулась Оксана. — Такие серьёзные люди женской болтовнёй теперь занимаются? Ну, подумаешь, обозвала зятя в сердцах бандитом. Я его ещё негодяем и мерзавцем называла за то, что моя дочь сначала перевелась на учёбу в Москву с потерей двух курсов, а потом, вообще, родила и учёбу забросила. Она сейчас уже на четвёртом курсе была бы! А теперь что?
— А что теперь?
— Первый курс только окончила и академический отпуск взяла, вот что. И что же, — ехидно посмотрела она на капитана, заметив интерес и любопытство в его глазах. — КГБ теперь будет всеми семейными ссорами заниматься?
— Если это семейные ссоры сотрудника Верховного Совета СССР, то да, занимались, занимаемся и будем заниматься, — сделал строгое лицо капитан, заметив, что она слишком расслабилась. — Настоятельно рекомендую вам тщательно следить за тем, что вы говорите о своём зяте посторонним людям. И помните, что, оскорбляя и оговаривая его, вы оскорбляете и оговариваете, в его лице, всю советскую власть. Знаете, чем это для вас грозит? Назвать конкретную статью Уголовного Кодекса?
Она напряглась и в глазах её мелькнул страх. Так-то лучше, — усмехнулся про себя капитан и распрощался. Не зная Оксану, он решил, что поручение выполнено и он ее запугал.
— Фу-ты, ну-ты, лапти гнуты! Советская власть, — передразнила его Оксана, закрыв за ним дверь. — От горшка два вершка, а туда же, власть! Как Пашка умудряется это делать, что все под его дудку пляшут?
Ну, теперь можно и домой возвращаться, — обрадованно подумал Румянцев, выйдя из подъезда на улицу. — И до понедельника в этой дыре торчать не надо. И Ивлев не бандит, а, всего лишь, тёще не нравится. Что и требовалось доказать, — удовлетворённо потёр он руки.
Загит пришёл с дежурства позднее, чем обычно. Провожал Сахарова домой. Когда он отоспался, жена заставила меня перевесить люстру из большой комнаты в детскую, а новую, подарок Мартина и Альфредо, в зал, как они в семье выражались.
Подарок парни, конечно, преподнесли нам на новоселье шикарный, так называемый «водопад» из чешского стекла. Подвески новёхонькие, блескучие, Галия ходила до конца дня под впечатлением, восторженная и счастливая.
Вечером успел дописать статью про образование в США и у нас и занялся записками для Межуева.
Успокоившись за выходные, Самедов принял решение дальше изображать лицо незаинтересованное. Но так как его инициативой уже заинтересовался парторг Семеров, то Самедов и отправился к нему прямо с утра в понедельник, изображая полное равнодушие.
— Сергей Валерьевич, разрешите? — заглянул Самедов в кабинет парторга и, увидев приглашающий взмах рукой, кивнул и поздоровался. — Не получилось ничего с «Партийным прожектором», — проговорил он как можно нейтральнее.
— Не понял. Это ещё почему? — возмущённо посмотрел на него Семеров.
— Руководители комсомольцев отказались их делегировать в новую структуру.
— Это как?
— Да я и сам, если честно, потрясён, — сделал удивлённое лицо Самедов. — Так запросто отказаться от участия в мероприятиях, организуемых парткомом…
Поделиться книгой: