Помоги проекту - поделись книгой:
— На каких условиях?
— Вы будете поставлять мне свою продукцию, а я буду её продавать, — как о само собой разумеющемся ответил он Тареку.
— Это понятно. О каких объёмах мы говорим? Сколько и каких моделей вы планируете закупать, допустим, в месяц? — настаивал Эль Хажж на конкретике.
— Ну кто же вам такое сейчас, вот так, с ходу, скажет? — снисходительно улыбнулся ему Теренци. — Нужно поработать, хотя бы, полгода, чтобы это объективно оценить. Может, мне не удастся и первую партию сбыть, и она будет стоять у меня мёртвым грузом в магазинах…
— На этот счёт не беспокойтесь, я выкуплю у вас обратно всё, что вы не сможете продать, — заверил его Тарек. — При сохранении товарного вида, разумеется.
— А зачем продавать, чтобы потом выкупать? — удивлённо посмотрел Чезаре на Тарека. — Вы предоставляете мне свой товар, я его продаю и оплачиваю вам за него или не продаю и возвращаю вам товар.
— Мы можем рассмотреть с вами любые варианты сотрудничества, — ответил ему Тарек, — в том числе, и такой, как вы предлагаете. Но если бы вы оплатили товар сразу при получении у нас на фабрике, цена была бы значительно ниже. А если бы вы оплатили сразу большую партию, цена была бы ещё ниже.
Почувствовав, что с наскока взять этого ливанца не получается, Чезаре заметно расстроился и попросил предоставить ему всю информацию по ценам и каталог изделий фабрики «РозаРосса». Цены на все модели, в зависимости от объёмов закупок, Тарек ему сразу предоставил. А каталога ещё не существовало в природе и, как только он проводил Чезаре, сразу позвонил в Милан, набрав Марио Гуфа.
Тот, первым делом, поинтересовался, была ли полезна его рекомендация сеньору Теренци фабрики Тарека? Есть ли перспективы делового сотрудничества и стоит ли ему и дальше рекомендовать фабрику «РозаРосса» своим клиентам?
— Мы сегодня только познакомились с сеньором Теренци, — ответил ему Тарек. — Возможно, мы и станем в будущем деловыми партнерами, но, на данном этапе, трудно что-то конкретное сказать. Большое вам спасибо за то, что помните обо мне. И у меня ещё есть к вам просьба.
И он попросил Марио найти для него какое-нибудь модельное агентство с профессиональным фотографом для создания каталога продукции «РозаРосса».
Марио пообещал устроить ему на следующей неделе несколько встреч в Милане с владельцами агентств, чтобы он мог выбрать себе партнёра в этом направлении.
Дорога оказалась не такой простой. Сказывалось отсутствие зимней резины, нас спасал только навык таксиста к экстремальной езде. По-другому я назвать это путешествие не могу. Ну да, именно поэтому в СССР большинство автолюбителей ставили свои машины на всю зиму в гараж и не вспоминали о них до весны.
Село кое-как нашли, а в селе пришлось покувыркаться, улиц нет, одни номера домов. Таксист был так заинтригован моей историей, что с охотой вызвался мне во всем помочь, и подождать столько, сколько нужно. Мужское братство… Дом нашли, правда, спрашивать пришлось, где дом Екатерины Михайловны Зозули.
Пока ехали, пришла в голову одна идея. Как мне узнать, на месте ли Оксана? Если я появлюсь, то вряд ли она выйдет… А мне нужны улики, что она тут засела. Если засела…
Вышел из машины за пару домов от нужного, осмотрелся. Приметил неподалеку от дома, в сотне метров, полуразрушенную часовню. Подошел к ней, осмотрелся. Можно будет забраться повыше, ступеньки сохранились… И окно есть, выходящее на дом бабки…
Окликнул десятилетнего пацана хулиганской наружности. Он хоть и был в полушубке и вязаной шапке, весь такой из себя ангелочек, но глаз у меня наметанный.
— Привет, трешку хочешь заработать?
Это не двадцать первый век, когда пацан от предложения денег со стороны незнакомого мужика опрометью бросится прочь. Он заинтересованно шмыгнул носом и спросил:
— А че надо?
— Хочу узнать, моя девушка сейчас у бабки своей, или нет. А бабка меня на дух не переносит. Нужно выманить всех, кто в доме, во двор.
— И как?
— Зайди во двор, да покидай снежки по окнам. Рубль дам вперед, встретимся потом у колокольни вот той, еще два рубля получишь.
— Идет! — кивнул пацан, не ошибся я в его характере. — Какая хата?
— Вон та!
— Та? Это плохо… Там настоящая ведьма живет!
Интересно, он Оксану заметил, когда она приехала, или мама ее тоже на раздвоенных копытах ходит?
— А зачем бы иначе ты мне понадобился? Шарфом лицо замотай, и какая тебе разница!
Пацана я убедил. Рубль дал, приказал дать мне пять минут форы.
Отправился к часовне.
Не ошибся, забраться удалось легко, несмотря на снег. Не такой и глубокий, правда, повезло.
Пристроился в окошке. Двор дома было видно хорошо, такси и пацана — нет. Достал фоторужье на изготовку. Прошло пару минут, и, воровски озираясь, с замотанным чуть ли не до бровей лицом, к хате подобрался мой агент. Толкнув калитку, зашел внутрь, и вскоре в окно полетел первый снежок. Затем второй.
Реакция была молниеносной. Из дома молнией вылетела женщина в халате, набрав такую скорость, что пацан едва успел слинять из двора, опрометью бросившись убегать по улице. Вот ты какая, бабка Катя! Немолодая, но вполне ещё крепкая, с виду, женщина. Бабка долго ругалась вслед пацану, стоя у калитки в одних тапочках. Громко, зычным голосом, несмотря на расстояние, я уловил что-то вроде «бисово отродье». Но занят был тем, что делал один кадр за другим.
Затем она вернулась в дом. Так, Оксаны тут явно нет. Вряд ли она бы усидела дома при таком сценарии, с ее-то характером…
Вышел из часовни, достал из портфеля халат и фонендоскоп, и пошёл с умным видом, в халате, наброшенном на куртку, фонендоскоп на шее, в руках портфель.
Ещё только подходил к дому, как увидел её снова во дворе, мокрое бельё развешивает… Да уж, точно при смерти, как Оксана и говорила… Не зная, есть ли у неё собака, окликнул её от калитки.
— Екатерина Михайловна Зозуля! — спросил я и она удивлённо, поставив тазик на крыльце, пошла в мою сторону.
— Ну, я, — не сильно приветливо ответила мне она.
— А я ваш новый фельдшер. Диспансерный обход. Давайте знакомиться, — улыбнулся я и протянул ей руку, — Алексей. Как ваше здоровье? Как давно вы у доктора были?
— Не дождётесь, — зыркнула она на меня и шлёпнула по руке, не желая её пожать. — Я ещё живее всех живых! А если бы вашего брата слушалась, уже бы точно вперёд ногами вынесли.
— Ну, зачем вы так? — деланно удивился я. — Наверняка же, и давление скачет, и сердечко пошаливает, возраст уже всё-таки… Кровь на сахар и холестерин давно сдавали?
— А ты мои года не считай, гуляй отсюда, — заявила вдруг она, развернулась ко мне спиной и пошла к дому.
— Ничего себе, как вы с медиком невежливо, — уже искренне поразился я. — Для умирающей бабушки очень опрометчивый поступок, вы не находите?
Тут до неё что-то начало доходить. Она повернулась ко мне и молча уставилась на меня.
— Ну, давайте, всё-таки, познакомимся, — снял я фонендоскоп, спрятал в портфель и подготовил фоторужьё. — Я муж вашей внучки Галии, Павел Ивлев. А вы, как я понимаю, та самая умирающая бабушка Катя, которой зачем-то приспичило срочно оторвать внучку от двоих грудных детей, которым ещё и трёх месяцев нет… Я спешил к вам как мог, чтобы помочь, но вижу, вам это не нужно. Рад, что с вами всё хорошо. Передавайте от меня большой привет вашей дочери Оксане.
Вытащил фоторужьё и сделал снимок. Как она зашипела! Ну, натуральная змея. Пока она меня проклинала и призывала на мою голову все небесные кары сразу, сделал ещё несколько снимков. Потом смотрел на неё и думал, а что она собиралась с Галиёй делать? Хотела попросить её остаться с ней, типа, смертельно больной, оставив мужа и двоих детей на произвол судьбы? И параллельно мозги бы промывала, о том, что меня нужно бросить и начать вести счастливую жизнь разведенки с двумя грудными младенцами?
Спросить у неё напрямую, что ли? Спрятал фоторужьё в портфель:
— Зачем вам всё это надо было? На что вы рассчитывали?
Ответа я не получил, только нарвался на ещё одну порцию проклятий и оскорблений. Поэтому, не прощаясь, пошёл навстречу машине такси, уже летевшей ко мне на всех порах.
— Фух! Я уж думал, ты её пристрелил! — заявил мне Федя с испуганным лицом, когда я сел к нему в машину. — Что это у тебя было? Не понял издали…
Когда до меня дошло, что он про фоторужьё говорит, рассмеялся, открыл портфель и показал ему своё «оружие». Он начал хохотать вместе со мной, ржали с ним в машине, как два сивых мерина. Здорово, похоже, он струхнул.
А у меня выходило напряжение последних суток. Потому что шанс, что бабуля, на самом деле, больна и нуждается в медицинской помощи, хоть очень небольшой, но всё равно, оставался. И то, что можно ехать домой со спокойной совестью, а не поднимать по тревоге весь местный минздрав, я воспринял с огромным облегчением.
— Давай на почту заедем, — попросил я Федю. — Жене позвоню, что всё нормально с бабушкой.
Но меня ждало разочарование, мы приехали аккурат к обеденному перерыву.
— Ну, что будем делать? — спросил Федя. — Ждать до конца обеда?
— Не, поехали в Брянск, — решил я. — Оттуда уже позвоню.
— Сволочь какая! Он ещё и смеётся! Вы только посмотрите на него! Нагадил и счастлив! — в ярости шипела Екатерина Михайловна, глядя на хохочущего вместе с таксистом внучкиного мужа.
Наконец, мужчины просмеялись, машина тронулась, оставив её одну на пустой улице.
— Ну, я тебе устрою, мерзавец! — погрозила она кулаком машине вслед. — Посмотрим, как ты посмеёшься!
Она поспешила в дом, переоделась и пошла на почту. Придя в отделение, она взяла бланк телеграммы и в графе «Куда, кому» указала адрес, имя, отчество и фамилию внучкиного мужа. А в самой телеграмме написала: «Я беременна тчк Скорее приезжай тчк Твоя Лиза».
— Срочная! — подала она в окошко заполненный бланк.
— Баба Катя, а от кого это? — спросила телеграфистка, которую она знала с самого детства.
— Не твоего ума дела, отправляй!
Обидчиво поджав губы, та приняла заказ.
Глава 9
Уложив детей спать на балконе, Галия, Апполинария и Ирина Леонидовна обсуждали ситуацию с бабушкой. Волновались, что от Павла вестей нет. А главное, на чём он поехал? Машина-то во дворе стоит.
Тут раздался требовательный звонок в дверь и Галия, подскочив от неожиданности, понеслась открывать. Удивлённый Загит тоже вышел из детской комнаты. Открыв дверь, Галия увидела почтальона.
— Телеграмма, — возвестила почтальон, — распишитесь.
Охваченная дурными предчувствиями, Галия быстро расписалась и схватила простой белый бланк с наклеенными полосками с телетайпа.
«Я беременна тчк Скорее приезжай тчк Твоя Лиза», — прочла она и тихо охнув, зажала себе дрожащей рукой рот.
— Что случилось? — взял у неё из рук телеграмму Загит. — Доча! Это не нам! — хотя, адрес и фамилия с именем зятя, говорили об обратном. — Доча, не реви, это всё неправда… Узнаю, кто это сделал, убью!
— Что случилось? — вышли в коридор Ирина Леонидовна и Апполинария. Галия взяла у отца телеграмму и передала ей.
— Деточка, это всё вранье! — дрожащим голосом, прочитав, проговорила Апполинария, а Ирина Леонидовна, поправив очки, прочла телеграмму из её рук.
— Галия, не плачь, успокойся, — строго проговорила она. — Не доставляй удовольствие тому, кто это сделал. Пойдём, дорогая, умоемся… Павел слишком ответственный и серьёзный молодой человек, чтобы заводить кого-то на стороне. Тем более кого-то, у кого нет совести так сделать. Он скоро приедет, и мы всё у него самого и узнаем.
— Всем привет, — бодро вошёл Самедов в баню второго секретаря Гагаринского райкома партии и выставил на стол восемь бутылок чешского пива, достав их из большого портфеля.
— Опаздываешь, — сделал ему в шутку замечание Белов. — Теперь с работы сильно пораньше не слиняешь, да?
— Да нет, уходят люди, — улыбнулся Самедов. — Я просто не хочу пока так наглеть.
— Это правильно, — одобрил Володин. — Что у тебя нового?
— Ну, что нового?.. Гусев, новый секретарь МГУ, что на моё место пришёл, решил по-быстрому себе очков заработать. Хочет пройтись по второму разу по моим объектам «Комсомольского прожектора», проверить работу по замечаниям. Представляете, до чего додумался? Сейчас себе кучу рейдов оформит по моим старым отчётам, прохвост! Но идея неплохая, я тоже так буду делать в своём новом Прожекторе.
— Только этого нам не хватало, — озадаченно проговорил Володин. — Это надо держать на контроле, чтобы они на наши объекты не заявились.
— Вот же, молодёжь какая ушлая пошла! — проворчал Гончарук. — На ходу подмётки рвут. И заметьте, товарищи, не сильно-то при этом перетруждаясь. Может, обратить на него внимание горкома?
— Погоди, Иван Николаевич, — остановил его Володин. — А какой повод для жалобы в райком?
— А хотя бы, что комсомольцы проверками замучили и работать мешают, — ответил Гончарук. — Пусть сами предприятия и жалуются.
— А если этот Гусев о чём-то догадается? — спросил Володин. — Нам это зачем? Надо просто быть в курсе его планов, чтобы его Прожектор не нагрянул к нам неожиданно. Рашид, у тебя остался в Прожекторе кто-то, с кем можно контакты поддерживать?
— Конечно, — как о само собой разумеющемся ответил Самедов. — Я в курсе всех планов «Комсомольского прожектора» МГУ. Например, сегодня они собирались на обувную фабрику, мой самый последний объект…
Белов, тихо потягивавший до этого момента пивко, вдруг поперхнулся. И остальные сильно напряглись. От Самедова не укрылось, как заёрзал Володин на своём месте и как многозначительно они все начали переглядываться между собой.
— А что такое? — напрягся в свою очередь он. — Нам какая разница? Это же не наш объект.
— Ну, не совсем так, — помявшись, ответил Гончарук.
— Уже наш, — резко сказал Володин.
— Не понял… То есть, как? — удивлённо переводил взгляд с одного на другого Самедов.
— Ну, вот так, — ответил, прокашлявшись наконец, Белов. — Я же не просто так твоему Прожектору эту фабрику на растерзание отдал. Были у нас насчёт неё подозрения… И мы потом все же нашли то, что искали. Так что теперь это наше предприятие.
— А мне почему не сказали? — ошарашенно спросил Самедов.
— Рашид, у тебя адаптация на новом месте работы только началась, — остановил всех Володин. — Какой смысл был тебя отвлекать?
— Смысл-то, как выяснилось, был, — заметил Гончарук. — И что теперь делать?
Поделиться книгой: