Камни раздора [сборник]

— Как я понимаю, подобные сцены между супругами происходили часто? — спросил Гуров.

— Да, признаться, частенько такое было, — согласился Безруков.

— А до каких-то решительных действий не доходило? Ну чтобы супруга вцепилась мужу в лицо или он ее ударил…

— Нет, такого не было. Вадим Александрович всегда жене уступал.

— То есть главной в семье была все же она, Юлия? — уточнил Гуров.

— Можно сказать, что да, так оно и было, — подтвердил управляющий. — Юлия Аркадьевна определяла в этом доме все: что мы будем есть, пить, проводить ли ремонт, какие деревья и цветы сажать в парке, как проводить время… Да и в Москве так было, в московской квартире.

— Эти ссоры сильно огорчали Егорова?

— Да, он очень переживал. Думаю, у него из-за этого и сердце стало пошаливать.

— Егоров переживал из-за упреков жены — но она и не думала их прекращать, верно?

— Вы намекаете, что она не жалела мужа? — спросил управляющий. Подумал немного, потом ответил на свой собственный вопрос: — Да, пожалуй, так оно и было. Юлия Аркадьевна была не из тех людей, которые кого-то жалеют.

— Как вы думаете, ее смерть огорчит кого-то, кроме Юрия?

Игорь Безруков покачал головой:

— Думаю, что нет.

— Скажите, а Юлия Аркадьевна ревновала мужа к другим женщинам? Например, к горничной Клавдии?

Безруков покряхтел, развел руками:

— Пожалуй что да. Да она ко всем его ревновала. Так и в Москве было. Стоило в их квартире появиться в гостях какой-то молодой женщине, как Юлия Аркадьевна тут же начинала к ней ревновать. И здесь так было. Поэтому у нас здесь редко бывают гости. Она считала Вадима Александровича своим личным имуществом, и права на это имущество были только у нее.

— Ну и, пожалуй, последний вопрос, — сказал Гуров. — Скажите, вы допускаете, что Егоров мог в порыве отчаяния или крайнего раздражения толкнуть свою жену с обрыва?

На этот раз управляющий ответил не сразу. Он думал не меньше двух минут, потом покачал головой:

— Нет. Даже в состоянии крайнего раздражения Вадим Александрович этого сделать не мог. Не такой он человек. Так что это все-таки несчастный случай.

— Хорошо, у нас к вам больше нет вопросов, — сказал Гуров. — Скажите, а где мы можем найти вашу дочь? Ее тоже надо расспросить.

— У Ксюши комната на втором этаже, последняя по коридору, — объяснил Безруков. — Только вряд ли вы ее там найдете. После такой трагедии она, скорее всего, гулять пошла. Она любит по лесу гулять.

— Одна любит гулять? — спросил Соловьев.

— Иногда одна, а иногда в компании… — туманно ответил Безруков.

— В таком случае мы пойдем, поищем повара Егора, — решил Гуров. — Он где сейчас, на кухне?

— Да, скорее всего, ужин готовит, — отвечал управляющий. — Хотя кто сегодня будет ужинать, непонятно. Юрий и сам Вадим Александрович вряд ли будут.

Оперативники распрощались с Игорем Безруковым и направились в сторону кухни. Однако в гостиной их перехватили. Входная дверь внезапно раскрылась, и в дом вошли несколько человек. Здесь был руководитель бригады криминалистов Павел Суходольский, с ним криминалист Вершинин, а также бригадир водолазов Петр Савченко.

— Ага, вот вы где! — воскликнул Суходольский, увидев оперативников. — Мы пришли доложить результаты нашей работы.

— Отлично, — сказал Соловьев. — Пусть сначала Петр свое слово скажет. Ну что: нашли мы тело?

Водолаз покачал головой.

— Нет, не нашли, — отвечал он. — Все дно облазили на сто метров вниз по течению, на пятьдесят вверх и метров на сорок от берега. Ничего нет, кроме мусора: старых автомобильных покрышек, ржавых железок. Течение там сильное, тело могло запросто унести куда-то в сторону. А чтобы знать, куда его могло отнести, надо составить карту здешних течений. Я уже позвонил руководству. Завтра должны прислать специалиста по гидродинамике, по речным течениям, он проведет нужные замеры и скажет нам, где стоит искать, а где не надо.

— Понятно… — озадаченно произнес Соловьев. — Значит, еще и замеры проводить нужно… Так вы что, возвращаетесь в Самару?

— Да, пока нам здесь делать нечего, — отвечал Савченко. — Часть оборудования здесь оставим, в деревне, чтобы взад-вперед не таскать. А сами пока домой поедем.

— Так, а у вас что? — спросил Гуров, обращаясь к руководителю бригады криминалистов.

— Мы провели все необходимые замеры, взяли кровь на анализ, изучили следы на камнях и на песке, — отвечал эксперт. — Пока что все подтверждает версию о том, что это был несчастный случай. Единственный факт, который выламывается из обычной картины случайного падения человека с высоты — это исчезновение тела. Но с учетом того, что водолазы обнаружили сильные придонные течения, этот факт также находит свое объяснение. Так что, если бы вы спросили мое мнение, я бы ответил, что поиски тела погибшей надо продолжить, а расследование на этом можно закрывать.

Капитан, выслушав такое мнение эксперта, озадаченно молчал, а Гуров спросил:

— Скажите, а вы скалу возле места трагедии обследовали?

— Скалу? — удивился Суходольский. — А какие следы мы там должны были искать?

— Я пока не знаю, но у меня возникло ощущение, что скалу нужно осмотреть, — сказал Гуров. — У меня еще там, на берегу, возникла такая мысль, но я не успел это сделать. Пожалуй, я сейчас попрошу у здешнего управляющего какую-нибудь веревку, и с ее помощью полазаю по этой скале.

— Вряд ли у вас это сейчас получится, Лев Иванович, — сказал криминалист.

— Это почему же? — удивился Гуров.

— Так ведь дождь начался! Ливень, можно сказать. Мы еще и поэтому работу свернули. Сейчас вы по обрыву уж точно не полазаете.

Гуров только сейчас обратил внимание на мерный шум снаружи, который раздавался уже некоторое время. Он распахнул входную дверь — и очутился перед стеной сильного летнего ливня. Лило как из ведра, не верилось, что всего час назад оперативники ходили по речному берегу — и было совершенно сухо. Видимо, дождь начался, когда они беседовали с управляющим, а у того в кабинете окна были плотно зашторены.

Гуров уже собирался закрыть дверь и вернуться в дом, когда из пелены дождя появились две бегущие фигуры. Это были Юрий Егоров и Ксения Безрукова. Оба были мокрые до нитки. Они вбежали в дом и остановились посреди холла. Сыщика удивило выражение лиц молодых людей: обычно человек, попавший под дождь и промокший, выглядит озабоченным, но уж никак не испуганным. А тут на лице девушки он видел явный испуг.

— Мы тут видели… — начала она, остановившись возле сыщика. — Я хотела вам рассказать…

— Лучше бы тебе пойти сначала переодеться, — прервал ее Юрий. — Ты ведь промокла вся! Надо переодеться, принять горячий душ. А то и простудиться недолго. А потом уже все расскажешь полковнику.

— Да, ты прав, — согласилась Ксения. — Пойду накину что-нибудь сухое, а потом вернусь к вам. И ты тоже переоденься. Нечего тут Ихтиандра изображать!

— Хорошо, я тоже оденусь, — сказал Юрий.

И оба молодых человека разошлись по своим комнатам. Водолазы вызвали по телефону своего водителя, и когда тот сообщил, что подогнал машину к воротам дома, они вышли под дождь (тем более что тот на глазах слабел) и пошли к машине. Вслед за ними ушли и криминалисты, и оперативники остались в гостиной вдвоем.

— Ну что, пойдем с поваром беседовать? — предложил Соловьев. — У нас остались он, Ксения и сам Егоров. Да, и еще здесь, кажется, есть садовник, не знаю, как его зовут. Хотя я уже не уверен, стоит ли продолжать расследование. Суходольский — опытный криминалист. Если он считает, что налицо несчастный случай, то, скорее всего, так оно и есть. Зачем же выяснять разные обстоятельства, которые сопровождали этот несчастный случай? Это ничего нам не даст.

— Подожди, капитан, не гони так быстро, — остановил его Гуров. — Мнение Суходольского, конечно, важно, но иногда и опытные люди ошибаются. Вот я, например, только что совершил ошибку — не осмотрел скалу, с которой упала Егорова. И теперь это уже не исправишь. Так что не надо совершать новых ошибок. И с поваром пока мы подождем беседовать. Тем более что вряд ли он скажет что-то существенное. Лучше давай посидим, подождем, пока наши молодые люди переоденутся и спустятся сюда. Кажется, они хотят рассказать что-то важное.

Соловьев пожал плечами — он привык доверять своему опытному коллеге-криминалисту. Но он знал, что Лев Гуров является еще более опытным человеком, и потому молча прошел в угол гостиной и сел в кресло. Сыщик последовал его примеру.

Ждать им пришлось минут пятнадцать. Ливень за окном за это время стих, выглянув в окно, можно было увидеть на небе молодую луну. Но вот наверху хлопнула одна дверь, потом другая, и в гостиную спустились оба участника прогулки под дождем.

Ксения спустилась первая и сразу подошла к Гурову.

— Я хочу рассказать, что случилось во время нашей прогулки, — начала она. — А случилось вот что: мы видели человека!

— Ну это, наверное, не такой удивительный случай, чтобы сильно переживать, — заметил сыщик. — Ведь мы живем все же не в Антарктиде, здесь, на Волге, людей встретить не редкость.

— Нет, все не так! — сердито заявила Ксения. — Да, тут ниже по Волге есть село Рыбкино. Но люди оттуда в наши края не ходят — зачем? Выше по берегу есть еще два села, но до них далеко. Удобной дороги вдоль Волги здесь нет. Поэтому люди сюда редко забредают. Мы живем здесь все лето, и за это время и трех незнакомых людей не видим. К тому же этот человек вел себя как-то странно.

В этот момент в гостиную спустился и Юрий Егоров. И сразу включился в разговор.

— Да, тут все дело в том, как этот человек себя вел, — сказал он. — Пока он нас не видел, он просто стоял там, на другой стороне оврага. Но как только он заметил, что мы за ним наблюдаем, так сразу повернулся и ушел в лес. Он почти бежал, так спешил!

— А что это за овраг, о котором вы говорите? — спросил Гуров.

— Его называют Большой Буерак, — объяснила Ксения. — Это самый большой овраг в здешних местах. И единственный, по дну которого течет ручей. Здесь вообще-то с водой плохо — она есть только в Волге. А в Большом Буераке по дну течет ручей. Весной, когда тает снег, этот ручей превращается в настоящую реку. Но и сейчас, в середине лета, там вполне есть вода.

— Значит, человек, о котором вы говорите, стоял на том берегу оврага, а когда увидел вас, быстро ушел, — подытожил Гуров слова свидетелей. — Ну и что же тут такого необычного? Может, он искал уединения, не хотел никого видеть…

— Нет, все было не так! — воскликнул Юрий. — Он испугался, да, испугался!

— Скажите, а на каком расстоянии вы его видели? — спросил Соловьев. — Сколько было до другого берега оврага?

Молодые люди переглянулись.

— Пожалуй, там было метров сто — сто пятьдесят, — сказал Юрий. — Вряд ли больше.

— На таком расстоянии можно разглядеть черты лица. Вы разглядели этого человека?

— Немного разглядели, — отвечал Егоров. — Это был мужчина высокого роста, пожилой. Пожалуй, ему было около шестидесяти. У него были усы и небольшая борода, она была черная с сединой. Вот, наверное, и все. Но уже начало моросить, видно было плохо, так что я бы не смог узнать этого человека, если бы встретил его, допустим, на улице.

— А может быть, этот человек — просто турист, который решил побродить по здешнему лесу, — предположил Гуров. — Но тут он заметил, что начинается дождь, и поспешил укрыться от него. То есть он не вас испугался, а дождя. Такое может быть?

Молодые люди вновь переглянулись.

— Ну, пожалуй, можно и так объяснить… — неуверенно произнесла Ксения. — Но все равно это было… как-то странно. И потом — где он мог укрыться от дождя? Негде здесь укрыться. Здесь, в окрестностях, нет никаких сторожек, охотничьих домиков или чего-то такого. Я знаю, я здесь часто гуляю. И потом, такое совпадение, что мы видели этого человека как раз в тот день, когда случилось это несчастье с Юлией Аркадьевной…

— Да, это странное совпадение, — согласился Гуров. — Давайте вы покажете нам место, где вы видели этого незнакомца, и мы все там осмотрим.

Юрий Егоров отнесся к предложению сыщика без энтузиазма.

— Нет, мне кажется, это ничего не даст, — сказал он. — Что мы там найдем? Ну стоял человек, потом ушел. Сейчас, после дождя, там ничего не будет.

Тут как раз на верхней площадке лестницы появилась горничная Клава.

— Вадим Александрович пришел в себя и готов разговаривать, — сказала она. — Он приглашает вас подняться к нему.

— Что ж, пойдемте наверх, — предложил Соловьев. — Я переговорю с Егоровым, и на этом мы поставим точку в этом расследовании. Оно закончится, так и не начавшись.

— Кстати, вы тоже можете подняться с нами, — сказал Гуров, обращаясь к Юрию и Ксении. — Поскольку это уже не расследование, а просто беседа, то никаких тайн от вас у нас нет. Пойдемте, послушаете нашу беседу. Возможно, вы захотите что-то дополнить, вставить свое замечание.

И они все вместе поднялись в кабинет хозяина усадьбы.

Глава 5

Когда они вошли, то увидели, что Вадим Егоров уже не лежит, а сидит в кресле возле стола. Вид у него теперь был бодрее, чем час назад. Капитан Соловьев представился ему и объяснил, что должен снять с него показания.

— Уголовное дело не будет открыто, — сказал капитан. — По заключению наших экспертов, которые внимательно осмотрели место происшествия, имел место несчастный случай. Положение осложняет лишь одно обстоятельство — тот факт, что не можем найти тело вашей погибшей супруги. Но сам факт ее гибели у нас не вызывает сомнения. Поэтому давайте вы сейчас мне расскажете, что произошло сегодня на обрыве, и на этом мы расстанемся.

— Хорошо, я расскажу, — отвечал Егоров.

И он повторил свой рассказ, который Гуров уже слышал. Закончив, владелец усадьбы подумал немного и добавил:

— Сейчас, когда я немного успокоился и начал вспоминать каждую деталь, мне одна вещь кажется странной. Меня удивляет сам момент падения Юли. Я точно знаю, что я ее не толкал, даже рукой не махал в ее сторону, что могло заставить ее отшатнуться. Да, я взмахнул руками, от досады, но это никак нельзя было принять за толчок. И потом, Юля знает, что я никогда бы не поднял на нее руку. Такого ни разу не случалось за все время нашей совместной жизни. В общем, все выглядело так, словно… ну словно земля под ней обвалилась. Или… или как если бы она сама…

Тут он замолчал, видимо, не в силах выговорить последние слова.

— Сама захотела упасть с обрыва? — закончил за него Гуров, который внимательно прислушивался к последним словам Егорова.

— Да, именно так, — подтвердил он. — Она слегка отвернулась от меня и начала падать. Если бы я был более проворным человеком, я, наверное, мог бы ее удержать… схватить за свитер… Ну почему я этого не сделал? Как бы я хотел вернуть ту минуту, как бы хотел оказаться проворней!

— А у вашей жены никогда не было намерения покончить с собой? — спросил Гуров. — Она не говорила о самоубийстве?

— Нет, никогда! — твердо отвечал миллионер. — На нее это совершенно не похоже. Юля очень ценила жизнь, любила ее. Самоубийство совсем не в ее характере.

— Я бы предложил еще раз сходить на то место на обрыве, где все это случилось, — сказал Гуров. — Конечно, сейчас уже темно, но можно взять мощный фонарь. У вас найдется достаточно сильный фонарь? И вы сможете пройти на это место, показать нам его?

— И фонарь найдется, и ходить я уже могу, — отвечал Егоров-старший. — Юра, посмотри в шкафу со снаряжением, там лежали несколько фонарей.

Спустя несколько минут группа людей вышла из дома и направилась к обрыву. Шли медленно — Егоров пока что не мог двигаться быстрее. Небо после дождя очистилось, молодой месяц стоял высоко, заливая тропинку и лес своим светом.

Постепенно тропинка подошла ближе к обрыву и пошла вдоль него. Слева серебрилась в лунном свете Волга, справа темнел лес. Вадим Егоров шел все медленнее, то и дело оглядываясь вокруг. А потом совсем остановился.

— Вот оно, это место, — сказал он. — Его легко узнать — видите вон тот дуб? Он здесь самый большой. Мы часто стояли здесь с Юлей, а потом шли обратно.

— Вы можете показать, где стояли вы, а где — ваша жена? — спросил Гуров.

— Да, конечно, — ответил хозяин усадьбы. — Вот тут стоял я, а вот здесь… нет, пожалуй, чуть левее — она.

— Встаньте туда, где вы стояли в тот момент, — попросил сыщик. — А я встану на место вашей жены. Вот так… Значит, она вам выговаривала за что-то, говорила все громче… Так было?

— Да, она словно накручивала себя, — согласился Егоров. — Так и раньше бывало, я давно заметил в Юле эту черту: она была готова повторять какие-то обвинения, не слушать, что я ей возражаю. Она себя нарочно распаляла.

— Другими словами такое состояние называется «истерика», — заметил сыщик. — То есть ваша жена была склонна устраивать истерики по разным поводам?

— Ну не то чтобы она это специально устраивала… — промямлил Егоров. — Просто у нее был такой характер…