Конкурс убийц

— И в чем заключались его капризы? — поинтересовался Станислав.

— Евгений не любил, когда ему перечат, терпеть не мог тех, кто не был с ним согласен по какому-либо поводу, — со вздохом ответила писательница. — Он был вспыльчивым и в молодости. Правда, с появлением в его жизни Ольги, как я это заметила, он стал спокойней и уравновешенней. Но все равно не любил, когда на него давили и заставляли делать то, чего он не хочет.

— Например, давать премию кому-то, кто ему не нравился, — подсказал Лев Иванович.

— И это в том числе, — спокойно ответила Ирина Яковлевна и добавила: — Поэтому-то его и не любили в Союзе, хотя и ценили за его талант.

— Кстати о таланте, — заинтересованно наклонился ближе к писательнице Лев Иванович. — По словам Голубева, первая книга Кирьянова вышла тринадцать лет назад. Не поздно ли для писательской карьеры? На момент выхода книги ему было… сорок три?

— Да, именно так — сорок три года, — согласилась Реус. — Но, если вы думаете, что сорок три года для писателя — это слишком поздно, я вам отвечу. В истории литературы есть ярчайшие примеры того, что стать знаменитым не поздно ни в каком возрасте. Например, Брем Стокер опубликовал свой первый роман о графе Дракуле, когда ему было пятьдесят, а первую книгу Толкина о Хоббите напечатали, когда автору уже было сорок пять лет. Опять же…

— Хорошо-хорошо, я уже понял, — с улыбкой произнес Лев Иванович, останавливая Реус. — А после первой книги — сколько еще замечательных книг вышло из-под пера вашего мэтра?

— Еще две, — заерзала в кресле Ирина Яковлевна. — Но они не были столь великолепны, как первый роман, — нехотя добавила она. — По мнению критиков, так и вовсе были посредственными, хотя и хорошо написанными в смысле построения сюжета.

— А что в них не понравилось критикам? — заинтересовался Крячко.

— Сами сюжеты произведений посчитали слишком банальными и избитыми. Не оригинальными. В отличие от первого романа. Но как по мне, — поспешила добавить Реус, — так обе книги совсем даже неплохо написаны, а в некоторых местах — даже захватывающе.

— Так значит, вы не знаете, кто был близко вхож в дом Кирьяновых? — перевел разговор в другое русло Лев Иванович.

— Как же не знаю? Знаю. — На лице Реус снова появилась хищная улыбка. — И даже скажу вам их имена и адреса. Они, правда, не входят в писательский круг, или в круг критиков, издателей и прочих лиц, приближенных к литературе, но зато давно знают Ольгу Михайловну и могут многое рассказать о ее прошлом.

Гуров сразу раскусил эту ушлую даму и понял, что с нее слова не вытянешь, если не пообещаешь ей что-то взамен. Он, конечно, мог махнуть на ее выкрутасы рукой и по своим источникам узнать, с кем плотно общались Ольга и Евгений Петрович Кирьяновы, но на все нужно было время, а ему хотелось поскорее закончить это нежданно свалившееся на его голову дело.

Лев Иванович любил свою работу и отдавался ей полностью. Больше того — он никогда не отказывался помогать кому-то и брался за дела, которые не требовали вмешательства Главного управления, где он работал, и вполне могли бы быть раскрыты и без него. Его безотказностью часто пользовались, но он не обижался. Гуров просто хотел, чтобы людям вокруг него дышалось спокойно, и они не теряли доверие к таким как он — обычным операм, которые и должны были, по долгу службы, охранять их покой.

В голову Льву Ивановичу вдруг пришла интересная мысль, и он поспешил высказать ее Ирине Яковлевне.

— Давайте сделаем так. Вы и ваши коллеги помогаете мне и Станиславу Васильевичу сведениями о Кирьяновых, не мешаете нам спокойно расследовать это убийство, то есть не путаетесь под ногами. — Гуров многозначительно посмотрел на Реус. — А мы, в свою очередь, обещаем, что после окончания расследования и поимки виновного или, если правильно говорить, — подозреваемого, соберем что-то вроде пресс-конференции для всех желающих узнать результат и подробности нашего следствия.

— Конгениально! — воскликнула Ирина Яковлевна. — Правда, я не знаю, кто бы из присутствующих в отеле писателей мог вам что-то путное сообщить. Москвичей, которые могли бы хорошо знать Кирьяновых, приехало только пятеро. Я и еще четверо. Да вы их видели, когда мы подходили к вам с Переделкиным.

— Это те самые, которые сидели с вами за одним столиком в кафе? — уточнил Станислав.

— Да, они. Но, кроме меня и Ванечкина, среди них вхожих в дом к Евгению Петровичу никого нет. Да и то — Ванечкин больше ходил в гости, чтобы вкусно поесть да выклянчить для себя в очередной раз прерогативы. Он неплохой писатель, но очень уж занудно пишет. А детектив — это жанр…

— Да, я понял, — невежливо перебил ее Лев Иванович. — Так вы дадите нам контакты близких друзей Ольги Михайловны и Евгения Петровича?

— Дам, — благосклонно кивнула Реус. — Записная книжка у меня в номере. — Она встала. — Я сейчас ее принесу.

— Будем благодарны, — серьезным тоном ответил Гуров и проводил Ирину Яковлевну до дверей.

Едва за ней закрылась дверь, Лев Иванович сказал Станиславу:

— Теперь она всем расскажет о нашем условии, и я очень надеюсь, что под ногами у нас никто больше путаться не станет. Что тебе удалось узнать? — безо всякой надежды на положительный результат спросил он.

Крячко махнул рукой и рассмеялся.

— Они меня так заговорили, эти детективщики, что я только и думал, как от них избавиться. Ничего путного. Сами они приехали из Коломны и говорили только о том, каким замечательным был Евгений Петрович и как его доставал этот вредный Слепаков. Может, мы все-таки зря не рассматриваем эту версию? Кто знает, иногда и опереточные злодеи становятся кошмаром наяву.

— Может, и зря, — задумчиво согласился Гуров, но потом сам же себя и опроверг: — И все-таки — нет. Слишком уж убийство было хладнокровно и дерзко проделано. Явно заранее спланировано. Раннее утро, все еще спят… Да и зачем Слепакову было так подставлять себя после ссоры, которую могли слышать посторонние? Тогда он должен был заранее знать, что Ольги в номере нет. И не ему ли знать, какая слышимость в отеле — приходить в номер и стрелять, зная, что могут услышать выстрел. — Гуров пожал плечами. — И ведь что интересно, никто из соседнего номера выстрела отчего-то не слышал. Наверняка был использован глушитель. Плохо жить в конце коридора, когда соседи только с одной стороны, — вздохнул Лев Иванович.

— Ты не прав, — не согласился с ним Станислав. — Плохо жить в середине коридора и иметь соседей с двух сторон. Да еще если эти соседи — писатели. Мы с Натальей в этом убедились на собственном опыте. До половины ночи нам с одной стороны за стенкой читали отрывки из своих произведений. Надо сказать, малоперевариваемых. А с другой стороны наши соседи играли в карты, в «балду». Причем задания проигравшему давались самые дикие и совсем не тихие, — покачал он головой, вспоминая прошедшую ночь.

— Ничто человеческое… — только и успел сказать Лев Иванович, как в номер вплыла Реус.

— Вот, — с многозначительным видом положила она на стол тетрадный листок. — Я выписала все имена и телефоны.

Лев Иванович внимательно просмотрел коротенький список.

— Всего трое? — удивился он.

— Да. Я ведь говорила, что Кирьяновы вели замкнутый образ жизни. Имеется в виду, что работу они четко отделяли от семьи. Но на все писательские тусовки они всегда ходили вместе.

— Кстати, Ирина Яковлевна, — обратился к ней Крячко. — Вы не подскажете, кем работает Ольга Михайловна? Ведь не на писательский же гонорар жили Кирьяновы.

— Нет, конечно. Нынче на одном писательстве с голоду помереть можно, — усмехнулась Реус. — Евгений Петрович писал статьи в «Литературную газету» и в другие издания. Его охотно печатали. А Оленька… У Ольги Михайловны — свое издательство. Она неплохо зарабатывает, печатая ту лабуду, которую ей предлагают нынешние, так называемые молодые, авторы. У нас ведь сегодня ничего бесплатного нет, сами понимаете — рынок.

Реус ушла, пообещав, что постарается сделать так, чтобы никто больше не мешал Гурову и Крячко.

Глава 10

Обсудить полковникам дальнейшие действия не дали супруги. Мария позвонила Гурову и сообщила, что они заказали для них столик в том самом кафе, где они ужинали с Кирьяновыми в первый вечер.

— Расследование расследованием, а обед по расписанию, — прокомментировал Станислав. — Мы на отдыхе или как?

— Мне кажется, что «или как», — с сарказмом ответил Лев Иванович.

В коридоре им встретился бодрый Андрей Лемешев.

— Мы поехали обедать, — сообщил молодому оперативнику Гуров.

— Ладно, — сник Лемешев. — Я просто хотел вам сказать, что Ольгу Кирьянову уже привезли в гостиницу и разместили на втором этаже в сто втором номере. И еще — я доложил Илье Ильичу о ссоре Кирьянова со Слепаковым. Он заинтересовался и велел мне найти этого Артура Павловича и привезти его в управление.

— Вот это правильно! Действуйте, Андрей. Кстати, — Лев Иванович покусал нижнюю губу, словно в раздумье, — мы с вами не обменивались номерами телефонов?

— Нет.

— Ну, так давайте и свой, и Пятакова, а то мало ли что. Вдруг у нас появятся еще какие-нибудь важные для следствия сведения.

— А вы уже с кем-то беседовали? — настороженно спросил Лемешев.

— Да, говорили, — сделав важное и значимое лицо, ответил Гуров. — С соседями по этажу. И что характерно — все они отмечают неприязнь Слепакова к Кирьянову. Так что нужно обязательно поговорить с этим писателем.

Лемешев кивнул, сделав серьезное лицо.

— Да, обязательно.

Потом они обменялись телефонами, и Лемешев умчался искать Слепакова.

— Вводишь следствие в заблуждение? — хитро улыбнулся Крячко.

— Ничуть, — серьезно ответил Лев Иванович. — Я ведь ничего не утаил. А с Пятаковым мне нужно будет кое о чем переговорить, но это чуть позже. Поедим, а потом встретимся с Ольгой и зададим ей несколько вопросов.

— Да, в этом деле много неясного, — вздохнул Крячко.

— Пока нам никто не мешает, надо бы зайти еще раз в номер и внимательно просмотреть одежду Кирьяновых, — заметил Лев Иванович.

— Надо было сразу нам посмотреть, не от их ли одежды найденная нами пуговица, — заметил Крячко, сообразив, для чего Гуров хочет вернуться на место преступления.

— Так ведь я все боялся, что приставленный к нам молодец быстро вернется и застанет нас за этим занятием. Пришлось бы выкладывать улику. Ладно, поехали, а то наши женщины нас съедят вместо завтрака, если мы опоздаем. Хотя как по мне, так я и есть не хочу. Такая жарища. Эх, окрошечки бы сейчас холодненькой!

Станислав, как и всегда, согласился с другом и, вздохнув, добавил:

— Или пивка холодненького…

* * *

После обеда, проводив жен в номера, Гуров и Крячко встретились возле триста третьего номера. Лев Иванович позвонил Екатерине Родниной, и та открыла им двери ключ-картой.

— Вы долго там будете? — спросила дежурная горничная. — Я не стану вас ждать, у меня дел много. Потом просто хорошо захлопните за собой двери. Знаете, — обратилась она к сыщикам, — я не верю, что Ольга Михайловна виновата.

— Екатерина, скажите, вы Ольгу Михайловну хорошо знали? — спросил Гуров.

— Ну, как хорошо… Я ее знаю уже лет пять. С тех пор как писатели облюбовали наш отель. Она очень отзывчивый и добрый человек, если вы хотите знать мое мнение. У меня дочка в Москве живет. Студентка. Так Ольга Михайловна ей и квартиру недорогую нашла, и вообще помогает дочке — то продукты ей привезет, то вещь какую-нибудь подарит модную. Относится к ней, как к своей дочери.

— Это хорошо, что как к дочери, — понимающе ответил Гуров. — А насколько близки вы были с Кирьяновой? Она не делилась с вами своими семейными проблемами, например, или не рассказывала о своем прошлом?

— Нет, мы не были подругами в полном смысле этого слова, — покачала головой Роднина. — Скорее, просто хорошие знакомые.

— И последний вопрос — камеры наблюдения у вас в отеле стоят только в коридорах?

— Нет, еще и в холле на первом этаже. В номерах и конференц-зале камер нет.

— А у выхода на крышу и на самой крыше они есть?

— Нет, — уверенно ответила старшая горничная. — Их убрали, когда перестали пускать туда посетителей. Если бы они там были, разве бы я рискнула туда кого пускать? — потупилась она.

— Ну, хорошо, спасибо вам, Екатерина Васильевна. Не буду вас больше задерживать, — отпустил горничную Лев Иванович.

Они с Крячко вошли в номер и внимательно осмотрели все вещи, которые нашли в шкафу и комоде. Чемодан, с которым супруги прибыли в Анапу, был пуст. Ольга выложила из него все вещи.

— Значит, это не их пуговица, — констатировал Крячко. — Будем надеяться, что потерял ее убийца.

— А что толку, — нахмурился Лев Иванович. — По одной пуговице обвинение не предъявишь.

— Лева, — Крячко хлопнул друга по плечу, — нам бы хоть какую-то зацепку, а уж криминалисты пусть привязывают этот вещдок к следам, которые они собрали в номере.

— Пойдем к Ольге, что ли? — Гуров отправился к двери. — В какой там ее номер разместили? В сто первый? Надо бы узнать — может, она какие-то вещи уже взяла из номера.

К Кирьяновой их сразу не впустили. Когда Лев Иванович постучал, двери ему открыла незнакомая молодая женщина в форме полиции.

— Здравствуйте, — поздоровался Лев Иванович. — Нам нужно переговорить с Ольгой Михайловной.

— А вы, собственно, кто? — прищурилась женщина.

— Полковник Гуров и полковник Крячко из Главного управления уголовного розыска России.

Женщина не выразила никакого удивления, а взгляд ее стал еще более подозрительным.

— Ваши документы, — коротко потребовала она.

— Вообще-то мы тут неофициально, — должен был нехотя признаться Лев Иванович. — Просто так получилось, что мы поселились в соседнем с Кирьяновыми номере…

Он не успел продолжить, как женщина покачала головой и ответила:

— Вот и отдыхайте дальше, товарищи полковники, а к задержанной — нельзя.

Дверь захлопнулась.

— У тебя удостоверение с собой? — Гуров с надеждой посмотрел на Станислава. — Мария в этот раз категорично запретила мне его с собой брать. Ты, говорит, на отдых едешь, а не в служебную командировку.

— Та же история, — понимающе вздохнул Крячко. — Что будем делать?

— Звонить Пятакову. А что мы еще можем?

— А если он нас задвинет?

— Тогда у нас остается Орлов, — вопросительно посмотрел на напарника Гуров.

— А оно нам надо?

— Наши жены сделают это за нас. Ты ведь знаешь Марию. Она если что-то решила, то будет идти до конца. Чем-то эта Ольга Кирьянова их зацепила.

— Это я и сам вижу, — почесал голову Крячко.

Лев Иванович вынул записную книжку, куда записал телефон Лемешева и Пятакова, и вбил цифры в свой сотовый. Сигнал шел, но на том конце связи никто не отвечал.

— Не берет. Вот ведь…

Не успел он до конца выругаться, как его смартфон ожил.

— Да, полковник Гуров слушает, — быстро ответил Лев Иванович.

— Это я вас, Лев Иванович, слушаю, — раздался спокойный голос Пятакова. — Что-то хотели сообщить важное?

— Здравствуйте. — Гуров набрал в грудь побольше воздуха и ответил: — Не сообщить. Сообщать мне пока что нечего, а вот поговорить с Ольгой Михайловной я бы очень хотел.