Смертельный звонок [cборник]

— К тому же мертв именно он…

— Да, это довод.

— Железный.

— Поэтому вернемся к Нине. Она-то жива, к тому ж порядочная прохиндейка, бывшая любовница загадочного Тротила, то есть чисто гипотетически, даже будучи неосведомленной в химии, могла, задумав жуткую расправу над неверным любимым…

— А вот тетки утверждают, что ничего не было, — встрял Крячко.

— Тетки — аргумент, но не железный, — заметил Гуров.

— Тоже мне, людовед! Да теток хлебом не корми, а вот подай для поднятия своей значимости соврать, что знают больше других. И если даже они ничего не говорят плохого ни о ней, ни о нем, — то и не было ничего.

Лев Иванович, избалованный общением с исключительно умными дамами, не ощущал уверенности оппонировать. В такого рода вопросах Станислав понимает больше.

— И все-таки представим, что Нина — из ревности или корысти — задумала расправу. Далее, задействовав старые связи, скажем, наработанные со времен общения с загадочным Лёлей Тротилом, смогла найти умельцев, соображающих во взрывчатке, или купила готовую. Нет, — оборвал Гуров сам, не дожидаясь вмешательства коллеги, — никуда не годится.

— Абсолютно, — удовлетворенно подтвердил Крячко, — слишком много коли да кабы, множество предположений, мало мотивов и фактиков. А значит…

В этот момент запиликал телефон: Гурова уведомляли, что готовы результаты по картотеке.

— А значит, надо доехать до конторы и изучить то, что практически бесспорно, — подвел черту Лев Иванович.

…Данные, полученные из картотеки, вызывали искреннее недоумение, если не сказать — недоверие. Такого быть не может. Осмысление требовало паузы. К тому же некоторые слабости и склонность к спецэффектам имеют и профессионалы. Поэтому Лев Иванович изучал данные по Нине Лайкиной, она же Романова, с непроницаемым лицом, не говоря ни слова. Ну, свою роль сыграла и текучка, наведались один-второй-третий «за справочкой», Верочка в очередной раз принесла на крыльях эхо недовольства любимого командования. В общем, спокойно поговорить удалось уже к вечеру.

— Ну сдаюсь, сдаюсь, — великодушно заявил Крячко, — ты меня перемолчал. Что там интересного пишут?

— Сейчас, пять секунд, — рассеянно отозвался Гуров, перечитывая и делая пометки.

Дисциплинированно подождав даже больше, чем было заявлено, Станислав напомнил:

— Лева, если ты завершил урок чистописания…

— Для тебя же стараюсь.

— Пометочки для неграмотного или слепого? Или там вообще вся история, от Адама? Так много?

— Да нет. Всего три эпизода.

— Как это — три?! Откуда три? Ты о чем?!

Коллега вместо ответа протянул бумаги. Несмотря на выказанное недовольство, Крячко начал изучение именно с помеченных гуровским «Паркером» фрагментов. И по мере того как информация усваивалась, некрупные Стасовы глаза все расширялись и расширялись, пока наконец не вышли далеко за рамки, назначенные природой.

И немудрено.

Из текста следовало, что простенькая, особо ничем, кроме внешности, не выдающаяся Нина Романова, урожденная Лайкина, за свою относительно краткую жизнь стала жертвой взрыва в четвертый раз.

Впервые это случилось на рынке одного из южных приморских городков. Происшествие, по факту которого было возбуждено уголовное дело по статье 205 Уголовного кодекса «Террористический акт», потрясло всю Россию, далеко за пределами региона. И Нина, тогда еще Лайкина, стала одной из пострадавших. От взрыва адской машины, уложенной в обычную хозяйственную сумку, с которой в былое время крейсировали из Турций-Китаев так называемые челноки, погибло двенадцать и было ранено около ста человек — местных и приезжих. В числе последних оказалась и Лайкина, выбравшаяся на отдых к морю.

Самая обычная случайность номер один.

Прошло около полутора лет, как произошло следующее чэпэ, причем рвануло в лифте единственной девятиэтажки в поселке, новехонькой, недавно отстроенной. Из текста было непонятно, что конкретно Нина — теперь уже Романова — делала в этом подъезде. Сама она лаконично пояснила, что направлялась в гости в однокласснице. (В подъезде в самом деле проживала ее однокашница, и не одна.) Женщина подошла к лифту, нажала на кнопку — тут и грянуло. Ее отбросило взрывной волной, она скатилась вниз по лестнице, но снова чудом уцелела, отделалась лишь легким сотрясением мозга, что на общем фоне прошло практически незамеченным.

В третий раз, полгода назад, рвануло в ветхом сарае, установленном на огородном участке Романовых. Свидетели показали, что супруги пришли вместе с инвентарем окучивать картошку, но Нина пошла прямиком на место, а отзывчивый Денис зашел на соседнюю «улицу», попросил пособить знакомый дед — и снова грянуло. На месте взрывотехники обнаружили классическую «пенсионерскую» растяжку, которая срабатывала, стоило коснуться замаскированной проволоки. Тогда из Нининой ноги извлекли несколько острых железных пластинок — и снова каким-то чудом удалось избежать не просто гибели, но и серьезных травм. Даже колено сгибалось по-прежнему. А вот кто установил эту «замечательную» конструкцию, вновь осталось неведомым.

Наконец, после троекратного чудесного спасения, когда, казалось бы, самое время успокоиться и уверовать в свою счастливую звезду, несчастная женщина снова оказывается в эпицентре взрыва. И теперь ей везение изменило, горе настигло беднягу теперь уже в собственной квартире, потеряла и мужа, и здоровье.

— Даже не знаю, повезло ей или напротив, — заметил Станислав, завершив чтение, — может, ценой глаза избежала чего похуже?

— Старый ты софист.

— Ладно тебе. — Было очевидно, что упрямый полковник если не изменил своего мнения о пострадавшей Романовой, то начал относиться к ней с куда большим сочувствием.

— Это все философия, — задумчиво произнес Гуров, — по мне, так многовато роковых стечений для матери простого семейства. Телефон Нины уже прослушивают?

— А то как же.

В течение следующих нескольких дней шла спокойная, скрупулезная работа, начало которой было положено на кухоньке старой учительницы Анны Георгиевны. Биографии и покойного Дениса, и Нины проверялись с особым тщанием.

Нельзя сказать, что это была трудная задача: тот же Романов, исключая службу в армии, из поселка не выезжал, среднее специальное образование получил практически тут же, в училище ближайшего города. Даже трудовой путь Дениса ограничивался двумя имеющимися в Мокше производствами.

Памятуя о том, что, если все очевидно и сходится, значит, ошибок две, полковники вежливыми вампирами впились в местных оперов, требуя мельчайших подробностей увлечений, пристрастий, привычек потерпевшего. Им недостаточно было обычных справок из нарко- и психоневрологического диспансеров. Сыскари жаждали деталей. Но снова пусто: ни Денис, ни даже Нина не имели не то что судимостей, но и приводов.

Не было ли у положительного Дениса склонностей к злоупотреблению пиротехникой? Нет, он болезненных пристрастий к громким развлечениям не имел. Не увлекался ли он химическими опытами сверх меры? Нет, трудился в строгом соответствии с должностными обязанностями, не цеплялся к пиротехническому производству, ни разу не выказывал сожаления в том, что пришлось уволиться.

Что насчет Нины? Возможно, у нее проявлялись какие-то нетипичные склонности, ну, там, лопать чужие воздушные шарики или хоронить хомяков с церемониями? Нет и нет.

Глава 9

…Мария, совершая локальное преступление — перегревая в руках бокал с французским вином, — заметила:

— Левушка, критика принимается?

— От тебя, любимая, — что угодно.

— Не кажется ли тебе, что замечания Анны Георгиевны о том, что Нина не блистала талантами, и к химии тоже, было бы достаточно, чтобы исключить версию о ее причастности к взрыву? Я, допустим, не химик, не физик, но просто здравый смысл восстает против того, что умом не блещущая, ничем не примечательная дамочка могла смастерить бомбу.

— Согласен.

— И тем более рассчитать время взрыва — насколько я могу судить, на это способны только настоящие профессионалы-подрывники, а не поселковые вертихвостки. Или нет?

— Разумеется, это непросто, требует серьезных мозговых ресурсов, — согласился Лев Иванович, невинно извлекая из бара еще и себе бутылочку.

— Ах вот оно как — Мария отобрала посуду, придирчиво осведомилась: — В таком случае вопрос, господин полковник: зачем так долго возиться с несчастной девчонкой? Понятно же, что не она.

— Неужели? — со змеиным коварством уточнил супруг. — А кто, дорогая, любимая и сверхразумная супруга, притащил домой единственный предмет, имеющий в себе следы взрывчатки, — заметь, неизвестной? Кто остался живой?

— Нина, — согласилась жена, но тотчас нашлась: — Ну мало ли! Подозревать ее только потому, что не везло ей постоянно оказываться в ненужном месте, в ненужное время — у каждого свое счастье, несчастье.

— Не бывает таких совпадений.

— Лева, имей совесть. Ты еще скажи, что это она устроила теракт на том южном рынке.

Супруг успокоил:

— Нет, там сто процентов не она. Не переживай так уж за нее, по тому делу уже отработали, приговор вынесен. Итак, мы выяснили, как телефон попал на кухню к Романовым.

— Так, — кивнула Мария и тотчас перескочила на другое: — а, кстати говоря, кто такой Лёля Тротил? Милое имя, говорящая фамилия.

— Да.

— Так кто это? Или вы с Крячко успокоились на том, что в картотеке ничего нет — стало быть, и в реальности не имелось?

«Ну да, как же».

…Поскольку в картотеке не оказалось данных, пришлось обратиться к альтернативным, оперативным источникам, пожертвовать несколькими честно выслуженными свободными вечерами. И скрепя сердце нанести визит в пару высоких кабинетов.

— Добрый день, господин полковник. Прошу вас, присаживайтесь, — пригласил улыбчивый референт, почтительно пододвигая кресло, — Андрей Васильевич скоро вернется со Старой площади.

— Давненько мы с вами не встречались, — заметил Лев Иванович, игнорируя низкое кресло, устраиваясь на куда более высокий стул, — да и мне, если правду говорить, больше вы нужны.

Улыбка референта не то что не погасла, но стала еще более лучезарной.

— Так я всегда в вашем полном распоряжении.

Это не фигура речи, не преувеличение из вежливости, спокойная признательность. Некоторое время назад этот не старый еще человек умудрился попасть в премерзкую историю, которая могла вылиться в длительное тюремное заключение, ни много ни мало — за госизмену. Лишь по чистой случайности сложилось так, что Гуров параллельно занимался реальным виновником того, что стратегически важные разработки по дороге к конечному адресату заворачивали налево. Его установили, в результате комплексной, совместной, филигранной операции обезвредили, одновременно вскрыв разветвленную сеть… ну, по сути, предателей. Рановато списали в архив всеобщую бдительность.

Этот же ныне сияющий товарищ оказался в роли стрелочника, старательного исполнителя. На его счастье, мозгов у него было достаточно для активного покаяния. На его же удачу, у полковника Гурова не было доказательств того, что он, стрелочник, осознавал происходящее в полной мере. Плюс ипотека, трое детей и жена — инвалид второй группы. Конечно, абстрактное человеколюбие операм-важнякам несвойственно, но не закапывать же живьем за необдуманный, не повлекший серьезных последствий поступок. А вот осведомитель в одном из высоких кабинетов никому не повредит.

Никто не заблуждается, наверняка услугами этого осведомленного товарища пользуются не только сыскари, но это как раз не важно, главное — получать ответы на поставленные вопросы.

Вот как сейчас.

— Вы знаете, удивительные бывают моменты, — светски заметил Лев Иванович, — некоторые лица… весьма важные, можно утверждать, что ключевые, по каким-то неясным причинам не оставляют следов в фиксируемой действительности.

Улыбка референта стала до такой степени сладкой, что на нее можно было бы отлавливать домашних паразитов. Уж кому, как не ему, знать, как часто подобное бывает.

— Неужели такое возможно?

— А вот представьте себе.

— Трудно представить, но если вы, Лев Иванович, можете назвать какие-то идентифицирующие признаки…

— Смогу, — подтвердил Гуров, — пусть и немного. Интересует некий Лёля по кличке Тротил, локация — поселок городского типа Мокша, порядка сорока километров от Москвы…

— Сорок пять, на северо-восток, — педантично уточнил референт, — что ж, буду рад поведать все, что известно.

— Фото? Биография?

Информатор лишь всплеснул пухлыми, ухоженными руками:

— Увы. Строго законспирированная особа. Была.

— Точно была?

— Была, была, — заверил он, — личность не мифическая, уверяю, но по-своему легендарная. Основное направление: поставки взрывчатых веществ, причем, если можно так выразиться, исключительно по задачам.

— Что это значит?

— Излагается конкретная задача, описывается в деталях объект, кхм… посягательства, понимаете ли.

Гуров заверил, что все кристально ясно.

— Ну и оговоренным способом осуществляется поставка. И схема, как бы это точнее сказать, старошкольная: сам исполнитель на людях не появлялся.

— Как же заказы принимал? — усмехнулся Гуров. — С нарочным? Или по голубиной почте?

— На пейджер.

«Это многое говорит о данной личности. Как минимум то, что человек был со связями и понимал преимущества отсутствия радиоволн, и практически полной невозможности обнаружить носителя машинки на поясе. Хорошая штука».

— Если желаете, вот номер. — Референт, сверившись со своим старым, солидно потертым органайзером, записал на листке цифры.

— Ну, Лёлечка, что Лёлечка? — нетерпеливо прервала Мария. — К чему носиться с тем, от кого и пылинки не осталось? Столько лет прошло, кто станет тратить время и взрывчатку на простую, несчастную девчонку, давно порвавшую с преступным прошлым?

— Более того, — подхватил супруг, — на то, чтобы целенаправленно проследить за ее перемещениями, рассчитать время, маршруты?

Помолчали. Гуров откровенно любовался тем, как на красивом лице супруги вспыхивали и затухали самые разнообразные идеи.

— А что, если телефон был предназначен не Нине? — наконец выдала она версию.

— Кому же?

— Ну, к примеру, какому-нибудь коллеге покойного Лёли. Скажем, местечковые бандитские разборки…

— Хотелось бы мне своими глазами в реальной жизни увидеть авторитета, ходящего ножками и разъезжающего на электричках, — мирно, но не без сарказма помечтал супруг, — и потом, заряд все-таки относительно небольшой мощности. Вспомни анекдот из девяностых, про киллера, кило тротила и то, что номер квартиры не нужен.

— Не помню, — усмехнулась жена, — это вообще вне сферы моих интересов. Ну а если, скажем, речь идет о каком-нибудь воре в законе? По закону жанра прямо-таки обязан иметь место тихий старичок, разводящий тыковки-помидорчики на своем огородике, а другой парой рук — творящий самые темные и ужасные дела.

— Отличная мысль, — похвалил полковник, — правда, ни местные жители, ни наша родная агентура не докладывали о том, что тут имеется нечто подобное.

— Однако нельзя исключать, что они сами не в курсе.

— И это возможно. Вот подобный персонаж обитает где-нибудь на дачах, коих множество на горах и пригорках этой самой Мокши. Поэтому пришлось начать операцию «Чёс».

Глава 10

— Ну-с, продолжим наши игры, — открыл собрание полковник Крячко.