Только перед «Рес-аб-Тирром» молчание было нарушено. Джейм медленно раскладывала по полочкам свои смятенные чувства и, чуть успокоившись, обнаружила, что сидит на кухне, Клепетти склонилась над ее лодыжкой, а остальные, гневно переговариваясь, толпятся вокруг.
«Нет, вы видели… вы слышали…» Чей-то лепет из-за спин. «Чуть-чуть не убило…» Злой голос поближе. «А я давно говорил, в это время они слишком возбуждены…», «всего лишь ушиб и растяжение связок…»
Ага, это Клепетти и Тубан – вошли в поле зрения.
– Странные эти кенциры. – Голос вдовы теперь звучал отчетливо. – А эта девочка странная даже для кенциров. Только посмотри сюда…
Джейм сжала руки так, что хрустнули кости.
– Почему ты сказала, что я хочу погубить вас всех?
Все уставились на нее.
«Тело возложено на погребальный костер, – подумала она, – обратной дороги нет».
– Почему ты сказала так?
– Ну что? – Клепетти бросила взгляд на Тубана. – Ты расскажешь ей? Она заслужила право знать.
Трактирщик приподнял свои могучие плечи и уронил их в жесте полной беспомощности.
Клепетти презрительно фыркнула и сказала:
– Что ж, прекрасно. Если не хочешь ты, говорить буду я. Все, что ты видела, – результат необъявленной торговой войны, в которую вовлек нас Марплет сен Тенко. Началась она где-то год назад, когда он приступил к строительству «Твердыни», на что у него не было права – привилегией обслуживать весь этот район обладал Тубан, он оплатил ее. Мы отправились на совет Пятерых искать защиты, и нас послали к представителю Тверрди, Харру сен Тенко. Он нас даже не принял.
– Даже если бы он не был самым большим взяточником в магистрате, – перебил Ротан, – его жена ни за что бы не допустила разговора. Мы только потом узнали, что она – сестра Марплета.
– Поживее пошло, – раздался мрачный голос из-под буфета, куда закатился Гилли, чтобы его не раздавила Клепетти.
Вдова хмыкнула:
– Можно сказать и так. После этого начались подстрекательства. Для нас это было дико, мы поначалу сдерживались – и правильно, потому что вскоре выяснилось, что каждый раз, когда Марплет начинал нас провоцировать, где-то рядом рыскали один-два подкупленных Марплетом стражника. Если бы мы ответили ему, они донесли бы Пятерым, что это мы начали необъявленную торговую войну, и как зачинщики должны платить. Войны дороги. Один штраф – и мы уничтожены, и
– Думаю, да, – проговорила Джейм. – Но почему вы не рассказали мне раньше?
– Это вот он, – ответила вдова, ткнув пальцем в Тубана, – он не хотел втягивать тебя. Тубан предпочитает думать, что если ни на что не обращать внимания, то все неприятности прекратятся и улетучатся. Но они никуда не деваются, и ни один бог не знает, что последует дальше. Теперь ты понимаешь, что все серьезно? – спросила она, поворачиваясь к трактирщику. – Теперь-то ты признаешь, что надо что-то делать?
На протяжении этой речи Тубан стоял, закрыв глаза, прислонившись к дверному косяку, как маленький мальчик, притворяющийся спящим в темной комнате, полной неведомых ужасов. Теперь, когда все домочадцы смотрели на него, он открыл глаза и произнес с величайшим достоинством, не обращаясь ни к кому лично:
– Пойду-ка я лучше проверю те новые бочки, – и удалился в погреб.
– Он даже не хочет говорить об этом! – Клепетти охрипла от возмущения. – Вы представьте, этот человек – хороший человек, один из лучших, а не может посмотреть в лицо очевидной опасности, а нам всем что, легче от этого? Если ты останешься здесь, детка, будь особенно осторожна, ты словно притягиваешь насилие, и кому-то от этого рано или поздно будет худо. Тут и к гадалке не ходи. Прими то, что происходит. Но помни, что Тубану трудно будет оставаться гостеприимным, если таверна рухнет ему на голову. Вот и весь сказ. – Клепетти всплеснула руками. – А теперь все брысь отсюда! У нас куча работы, а время не терпит.
Все разошлись, а Джейм осталась на кухне, держа ногу в тазу с холодной водой, вдыхая ароматы корицы, имбиря и прочих пряностей, которыми Клепетти заправляла пирог. Тут в кухню ворвалась Танис, до сих пор отсутствовавшая, и стала так порывисто обнимать и хвалить Джейм, что та вынуждена была спасаться бегством. Боль в лодыжке жестоко отдавалась по всей ноге при каждом шаге, голова кружилась от облегчения. Ожидание закончено. Она не покинет гостиницу. Теперь у нее есть дом.
Но, так или иначе, этого недостаточно.
Сидя на подоконнике и глядя на город, Джейм размышляла. Да, дом, но трактир никогда не заменит ей весь мир. У нее накопилось слишком много вопросов к Тай-Тести-гону, вопросов, на которые ни один чужак не может ждать ответа. Только узнав город, она узнает его богов. Необходимо найти путь к сердцу здешнего народа – так, как случилось это тут, в «Рес-аб-Тирре», – а как сделать это, не присоединившись к самой могущественной гильдии города?
Но стать вором! Ни один истинный кенцир никогда не допускал такой мысли. Но сколько раз ей говорили, что она недостойна называться кенциром, и никогда не станет им?! Ей пришлось идти с этим по жизни – по той жизни, что началась в замке. Одна лишь честь – так, как ее понимают в Кенцирате, – была ей защитой, и только летописец или священник могли бы сказать, возможно ли быть честным вором. Буква закона будет, без сомнения, грубо нарушена, но если не трогать дух…
Джейм внезапно усмехнулась. Кажется, она уже решилась. Утром она в первую очередь испросит благословения священника (ха!) и пойдет в тот гиблый лабиринт, который Писака называет домом. И если останется в живых, то Кен-цират обзаведется первым собственным настоящим вором.
Глава 3. В ЛАБИРИНТЕ
Той ночью Джейм спала глубоко и спокойно и утром с радостью обнаружила, что ее лодыжка почти здорова. Еще чуть-чуть – и с ногой можно уже не церемониться. Джейм спустилась в кухню рассказать домоправительнице о своих планах. Она ожидала, что ее будут отговаривать, но…
– Я давно предчувствовала, что ты уйдешь, – сказала вдова, запихивая в ее заплечный мешок необъятные куски хлеба с сыром. – Сладкая жизнь в клетке не для тебя.
Тубан тоже не возражал, но явно огорчился, а после перехватил Джейм у двери и украдкой сунул ей в руку три серебряных монеты. С улыбкой она поблагодарила его и покинула таверну.
Марплет сен Тенко сидел у окна «Твердыни», покуривая длинную трубку. Его большой полосатый кот, Клык, примостился рядом на подоконнике. Пока Джейм пересекала площадь, оба глядели на нее с одинаковым выражением – оценивающе, самоуверенно, немного удивленно. Ни тот, ни другой не любят убивать быстро – неожиданно поняла она. Этот человек будет играть с «Рес-аб-Тирром» до тех пор, пока его это забавляет – ни минутой дольше. Его насмешливые глаза вызывающе подмигнули на ее ответную улыбку, а она официально отсалютовала ему – поднятым кулаком и открытой ладонью, – как признанному врагу накануне битвы. И покинула площадь.
Она шла к дому своего бога – спросить священника, можно ли вступить в Гильдию Воров, не потеряв при этом чести безвозвратно. Множество богов Тай-Тестигона заставили ее задуматься о том, что составляло фундамент религии Кенцирата, об их вере в Трехликого бога. Но прошлой ночью она поняла, что неотделима от своего мира, даже стоя на самом его краю. Ей было ясно – к несчастью, слишком ясно, – как найти храм. Повинуясь порыву, она повернулась к восходящему солнцу.
Улицы разворачивались перед ней, извиваясь взад-вперед под ясным зимним небом. Большинство их вело на восток. Осознав, что если будет спешить, то не дойдет никогда, Джейм без суеты принялась распутывать клубок переплетенных дорог. Одни улицы лежали спокойно, опоясывая богатые дома или ограды садов, другие были заполонены ярко одетой толпой, в которой слонялись разносчики с лотками, предлагая желающим перебродившее кобылье молоко или засахаренную саранчу, а мимо проходили группами кающиеся, монотонно распевая о своих грехах. Но лучше всех, по мнению Джейм, был квартальчик переплетавшихся спиральных тропок, каждая из которых была посвящена разным отделам Гильдии Перчаточников. Здесь были перчатки из кожи, льна, шелка, окрашенные во все цвета земли и моря, обшлага их искрились драгоценными камнями или сияли золотой нитью. Одну особенно элегантную черную пару из кожи козленка Джейм в конце концов купила, благополучно потратив подарок Тубана. Перчатки скрывали ее отличие от людей, и это радовало.
За этими улочками дома выросли, стали больше и беднее. «Выглядит многообещающе», – подумала Джейм, вспомнив заброшенные развалины вокруг храма, но пока ничего, кроме сгущавшейся в воздухе тьмы, не напоминало окрестности жилища ее бога. Она взошла на невысокий холм, и с него открылся вид на узкий канал, бегущий по обугленным руинам Нижнего Города.
В городе, битком набитом богами, как Тай-Тестигон, нормальная жизнь для простых смертных только так и возможна – запирать некоторые существа в святилищах. А если вдруг кто-то сбежит, выйдет из стен храма – случится то, что случилось с Нижним Городом. Во всяком случае, шесть лет назад это стало очевидно – тогда нечто, чему не было имени, оказалось на свободе, и его не удалось загнать обратно. В конце концов жители, которым удалось выбраться, подожгли собственные дома за своей спиной. Но и эта последняя попытка очищения огнем провалилась, бедность и разруха поселились навсегда в этих местах.
Эту историю ей рассказывал Гилли. Джейм не знала, верить ли всему, но, без сомнения, что-то здесь было не так, даже после стольких лет. Чем дальше она шла, чем больше проплывало мимо нее угольно-черных зданий, изрытых трещинами и тенями, словно ранами и опухолями, тем более осторожной становилась. Шестое чувство пощипывало кожу и говорило, что Джейм в отсутствие хозяина вторглась в логово какого-то неизвестного, невообразимого… существа.
В таком месте странно было услышать плеск бегущей воды. Идя на звук, по-прежнему на восток, Джейм подошла к невысокому участку стены в конце улицы. За стеной вода падала на мостовую Обода, сравнительно нового района города, выросшего между внешней и внутренней стенами. Десятью футами ниже поток воды с ревом уходил в отверстие в мостовой, и радуга билась, но не могла вырваться из плена летящих капель.
– Это Поющая река? – спросила Джейм старика, что стоял рядом и глядел на водопад.
– Нет. Это канализационный слив.
– Но вода чистейшая!
– Ну, за этим, – он указал вниз, – присматривают старикашка Грязевик и его служители. Мы выбрасываем, они собирают. Кушать всем надо. Дерьмо для Грязевика деликатес, хотя жрет он все. А коли не веришь, пойди погляди с той стороны стены на его задницу.
Джейм подумала, что когда бы она ни расспрашивала о богах Тай-Тестигона, то всегда получает информации больше, чем ей хотелось бы знать. Но если уж этот старик настолько осведомлен…
– А не скажете ли, где мне найти храм Трехликого?
Плечи его так и подпрыгнули. Он развернулся, а Джейм отступила на шаг, опасаясь, как бы старику не пришло в голову ее ударить – такой злой вид у него был. Но тот, поспешно шаркая, удалился.
«Странная реакция», – подумала Джейм, провожая его взглядом. Некоторые, похоже, любят ее бога даже меньше, чем она сама. Она попыталась расспросить других жителей Нижнего Города, но большинство испугались и не говорили ни слова, а некоторые злились и тоже молчали. До сумерек она бродила, не видя ничего, кроме враждебных взглядов, немыслимой нищеты и самых болезненных и уродливых детей, каких только можно представить. Некоторые из этих маленьких калек увязались за ней, и к концу дня она обнаружила себя во главе оборванной хромающей процессии, не зная, идти ли ей помедленней, чтобы ее эскорт не утомился, или бежать, пока их не стало еще больше.
Однако проблема исчезла вместе с детьми, как только солнце закатилось за Хмарь. Каждый ищет пристанища, поняла Джейм, когда все вокруг нее погрузилось во тьму. Да, это не то место, где можно безмятежно гулять по улицам после захода солнца.
Блуждая, она все-таки вышла к Поющей реке, быстро бегущей по черному руслу, и, услышав неясную музыку вдали, отправилась вдоль левого берега, погружаясь в наступающий мрак.
На противоположной стороне реки тянулась вереница одинаковых, ярко освещенных домов – таких, как в Верхнем Городе. За ними, выше по течению, на маленьких, разделенных каналами островках, приютившихся между рукавами реки, были владения самых богатых.
С одного из сверкающих островков доносилась музыка, но это была не та яростная мелодия, прилетевшая к ней сквозь темноту Нижнего Города. Джейм шла, пока тянущиеся друг к другу руки реки не встретились и в пожатии большая поглотила меньшую. Последний остров, длинный и узкий, был окружен мраморной стеной и похож на корабль. Подобные мачтам шпили возносили к небу полощущиеся ало-золотые флаги. Множество людей, в масках и без, празднично одетых и оборванных, танцевали, охваченные безумием карнавала, пьяные орали хвалебные песни Сирдану Свят-Халве и великим, могучим и прекрасным ворам Тай-Тестигона.
Джейм шла по берегу, вслушиваясь, всматриваясь, вдыхая пьянящие ароматы. Остров был длинным. Фигура женщины венчала этот недвижный корабль, женщины, триумфально протягивающей зрителям полный подол отсеченных голов. Их каменные бороды обвивали ее руки, а быстрая вода Поющей пенилась у голых ног, словно статуя поднималась вместе с островом из стремнины, чтобы покорить город.
Джейм дошла почти до «кормы» острова, когда краем глаза уловила падение чего-то белого. Раздался громкий всплеск, а за ним сразу же другой – какой-то юноша, не раздеваясь, бросился в воду. Джейм видела его лицо, руки, обхватившие что-то, наблюдала, как он борется с течением, выплывая на ее сторону реки. Поющая река побеждала, увлекая пловца в струящуюся могилу, но человек на пристани ниже по течению бросился наперерез, да и другие сбегали по ступенькам, чтобы помочь вытащить утопающего.
– Ну что, Тоб, еще один? – выкрикнул последний спасатель.
Никто не ответил ему – у людей не было времени на разговоры, они с трудом выволакивали бледный предмет и вцепившегося в нее молодого человека на доски пристани. Предмет оказался обнаженным телом мальчика. Его мертвенно-белая кожа была покрыта странными узорами: словно кто-то расчертил ее ромбами и половину их закрасил черным. Потом Джейм разглядела, что темные участки не были кожей. На них кожи просто не было, она была содрана.
– Э-хе-хе, – с горечью произнес кто-то из группки столпившихся вокруг. – Еще один.
И все повернули головы к дворцу.
Там, на балконе, вырисовывалась смутная фигура человека, склонившегося над перилами. Он смотрел вниз, на людей.
Пловец, вынесший тело, вместе со всеми уставился на дворец. Его белая рубашка прилипла к телу так, что были видны ребра. На мгновение живая картина замерла. Потом один из мужчин закашлялся и начал стаскивать с себя куртку. Люди завернули тело мальчика и унесли его вверх по лестнице, оставив юношу в одиночестве. Он постоял еще минуту, после чего последовал за всеми. Слепой от гнева, он не заметил Джейм. Она еще видела его переходящим один из узких мостиков на дальней стороне острова, а потом развернулась и ушла.
Музыка позади смолкла, огни растаяли во мраке. Леденящий ветер дул с гор, подталкивая в спину. Джейм внезапно почувствовала себя очень замерзшей и смертельно усталой.
Остаток ночи она провела, бредя вдоль Поющей к внешней стене, через трущобы и ветхие особняки, и вздремнула пару часов на чьем-то балконе на втором этаже.
Совсем рядом с убежищем Джейм на стене висел один из тех непонятных светящихся шаров, которые она видела в свою первую ночь в Тай-Тестигоне. На рассвете Джейм проснулась от звука голоса и обнаружила, что шар уже не светится. Внизу человек, одетый в черное, остановился под следующим и гасил и его, монотонно и скучающе мурлыкая себе под нос: «Ардвин Блаженный идет, блаженный денек настает». Человек растворился в утренней дымке, гася по дороге огни.
Джейм перекусила, чем послала Клепетти – хлебом и сыром, и спустилась на улицу.
Она решила не возвращаться в Нижний Город. Хотя враждебная реакция людей на расспросы о местонахождении храма ее бога и убедила ее в том, что святилище где-то поблизости, но дальше искать вслепую она не хотела, не слишком уже доверяя чутью. Лучше восстановить ход событий той первой ночи… если, конечно, она сможет. Подумав, Джейм пошла вдоль древней стены к Вратам Солнца. Еще два часа кружения по кривым улочкам Обода – и она у наглухо запертых Врат Воина, от которых дорога бежит прямиком в Гиблые Земли. А Бал Мертвых Богов давно прошел.
Как и все кенциры, Джейм в детстве училась тренировать память. Она знала бесконечные саги своего народа и могла бы повторить родословные вождей и знаменитостей, уходящие в глубь тысячелетий. Но все это, увы, не слишком-то помогало зрительной памяти. Было уже далеко за полдень, когда она отыскала маленький сквер с фонтаном, да и узнала она его только по избороздившим камни глубоким трещинам. Они тянулись на запад, и Джейм шла следом, пока трещины не оборвались у знакомых ворот.
Теперь у нее был выбор. Перед ней лежали улицы-головоломки, больше известные как Округ Храмов, куда она один раз так опрометчиво вошла и откуда так поспешно вышла. Придется сделать усилие и проверить снова. Может быть, она все принимает слишком близко к сердцу? Может, эти так называемые боги не столь уж опасны, как ей показалось тогда? В любом случае, из тех людей, кого она спрашивала о своем боге, ни один не был священником. Довольно обидно. Подбадривая себя, она шагнула за ворота и вошла в Округ Храмов.
В нос ударил густой запах ладана, в уши – гул песнопений, в переплетении зданий не мог разобраться глаз. С неохотой пришлось признать, что хотя сейчас лихорадочные удары энергии превратились в ровную, устойчивую пульсацию, она, несомненно, была все еще тут. И опасность тоже. Проклятие.
На ступенях небольшого храма толстенький маленький человечек в одежде жреца неистово спорил с такой же округлой старушкой.
– Нет? Что значит «нет»? Что это за ответ? – яростно кричал он.
– Ответ как ответ, честный, – возразила женщина, размахивая перед носом толстяка рукой с зажатыми в ней косточками летучей мыши, инкрустированными серебром. – Сам смотри, я же не придумываю все это ради развлечения. Ты спросил: «Будет ли все хорошо?» – а кости сказали мне, что не будет. Вот и все послание. А как предсказательница я кое-что добавлю: смертельная угроза все еще висит над тобой, готовясь обрушиться на твою голову. Ты сам вызвал ее. Как только она проснется, тебе конец. Вот так, жрец. Ты хотел услышать глас судьбы, ты его услышал. А теперь всего хорошего, наслаждайся пророчеством.
С этими словами гадалка отвернулась и засеменила вниз по лестнице.
Возмущение чувствовалось даже в ее походке. Гадалка еще не спустилась, когда Джейм встретила ее озабоченный взгляд.
– Он бывает дураком, но человек неплохой, – вполголоса произнесла старушка. – Береги его, если сможешь.
С этими словами она удалилась.
Джейм удивленно посмотрела вслед и пожала плечами. Ясновидцы и предсказатели никогда не пользовались особым уважением среди здравомыслящих людей. И, помня о своей цели, она взбежала по ступенькам.
– Извините меня, господин, – обратилась она к жрецу, который уже одной ногой стоял в святилище. – Не поможете ли мне, я ищу храм Трехликого бога.
Коротышка так и подскочил. Джейм успела заметить выражение глубокого отчаяния и горя на его лице, прежде чем он выкрикнул: «Еретик!» – и замахнулся на нее. Она отшатнулась, чтобы избежать удара, и ее еще не совсем оправившуюся ногу свело от боли. Без раздумий она пошла путем наименьшего сопротивления, который привел ее прямиком в лужу под лестницей – полет кувырком не меньше чем на пять футов. Такое представление встретило взрыв смеха со стороны собравшихся на улице зевак, один из которых выкрикнул священнику, уже скрывшемуся:
– Здорово проделано, Балдан! Всех благ Горго Плачущему!
– Значит, Балдан, да? – задыхаясь, проговорила Джейм, вставая на ноги, красная от злости. И, прихрамывая, пошла туда, откуда пришла, не обращая внимания на гогот зевак.
Она уже немного поостыла, когда вышла на площадь Правосудия – огромное открытое пространство с Троном Милости посреди. Сейчас здесь было полно народу. Прокладывая путь через толпу, отгоняя разносчиков, она изумлялась, до чего же изменилось это место с ее первого «посещения». Приблизившись к Трону Милости, она обнаружила, что оно недолго простояло пустым. Вначале Джейм подумала, что развалившаяся на нем фигура – это какая-то кукла, но это был человек, втиснутый в черные одежды, которые, казалось, шевелились сами по себе. Только подойдя совсем близко, Джейм обнаружила, что чернота эта – корка запекшейся крови и мух. Кожа человека, еще держащаяся на шее, свисала со спинки Трона бесформенной мантией. Под правой рукой кто-то небрежно накарябал мелом:
Совершенно спокойная и не испуганная, Джейм пошла дальше. С ней никогда такого не случится. Вдруг ударила шальная мысль – вор в каменном кресле тоже однажды говорил себе так.
С той стороны площади она нашла улицу, которая вывела ее к шумному перекрестку. Поющая река была совсем рядом, Джейм перешла ее по знакомому мосту. На другом берегу неприятности начались снова – в ту ночь она неслась, ничего не замечая вокруг, и теперь улицы казались неотличимыми одна от другой. На город ложились сумерки, предвещая начало еще одной мрачной ночи. Удрученная, усталая, с гудящими натертыми ногами, Джейм присела на край маленького фонтана в грязном скверике, чтобы подкрепиться остатками пайка. Без еды, без денег – так ей придется скоро вернуться в трактир, чтобы, возможно, предпринять следующий поход чуть позже. Но Джейм было ясно – по этим улочкам можно плутать до конца жизни, ни на шаг не приближаясь к цели. Может, пора признать, что лабиринт победил ее и разрушил все планы.
На западе солнце опять закатывалось за Хмарь, разжигая закатный огонь в трещинах заснеженных ущелий. Джейм уныло разглядывала горные вершины и вдруг вспомнила голубятню «Рес-аб-Тирра», как она смотрела оттуда на город. Вот что ей сейчас нужно – залезть повыше. Она вскочила и обвела нетерпеливым взглядом ломаную линию крыш окружающих домов. Несколько зданий было довольно высокими, но одно просто взмывало к самым небесам, его верхние этажи еще сияли в лучах солнца, как маяк среди растущего моря теней. То, что надо.
Секундой позже Джейм уже оглядывала полуразрушенный фасад. Дверной проем замурован. Она подтянулась, взобралась на крышу портика и отодрала трухлявые доски от окна второго этажа. Внутри лучи солнца, проникая сквозь щели, падали в лестничные колодцы, бесстыдно предъявляя глазу гниль и запустение. Быстро, но осторожно взбиралась Джейм по скрипящим шатким ступенькам, пока ее не остановил провал на высоте седьмого этажа. Тогда она выбралась в окно и преодолела последние двадцать футов, карабкаясь по стене, выдалбливая какой-то деревяшкой углубления для пальцев в размякшей штукатурке.
Джейм дотянулась до верхнего карниза, перемахнула через бортик на крышу и ползком взобралась по крутому скату к коньку. Она осматривала черепицу, опасаясь гнилых участков, когда прямо перед носом возникла чья-то ступня. Толчок в плечо – и она заскользила вниз по наклонной, скребя ногтями в поисках опоры. Наконец ноги уперлись в водосточный желоб, и падение прекратилось. Сердце Джейм неистово колотилось, она взглянула наверх. Молодой мужчина, весь в белом, плавно шел вниз по скату. Двое других выглядывали из-за конька крыши.
– Если ты еще раз сделаешь так, – она услышала свой необычайно вежливый голос, – я могу и упасть.
– А это мысль, – отозвался спускающийся с ангельской улыбкой и снова потянулся к ней.
Джейм перехватила его запястье и потянула. Потеряв равновесие, он стал падать, и свалился бы вниз, если б Джейм не вцепилась в его одежду, когда парень пролетал мимо. Они оба висели на самом краю. Правой рукой Джейм держалась за желоб и чуть не выпустила его, когда вес незнакомца чуть не вывернул левую. Она пришла сюда не для того, чтобы убивать или быть убитой. Джейм размышляла, какое плечо оторвется первым, и проклинала глупую случайность, из-за которой такое может произойти. Ее «компаньон» тихо висел, и она не удивится, если случайно придушит его же собственным воротом.
Две лопоухих головы возникли на фоне неба.
– Ну? – выдохнула Джейм.
Через минуту все четверо, запыхавшись, уже сидели на крыше, упираясь ногами в желоб. Двое спасателей, казалось, были потрясены больше, чем первый напавший на Джейм. Он, как зачарованный, смотрел на пустоту внизу.
– Так близко к грани я еще никогда не был, – с благоговением вымолвил он. – Я почти хотел, чтобы ты меня отпустила.
– Ну, полагаю, мы можем попробовать еще раз, – съязвила Джейм, но злость уже уступила место любопытству. – И часто тебе приходится спихивать людей с крыш?
– Ох, да каждый день. Только жители Королевства Туч вхожи сюда, ну и, конечно, их гости. Нет, невероятно… просто немыслимо… – Он наклонился вперед так, что Джейм и сидящий с другого бока парень одновременно ухватили его за рукава. – Я видел сотни, тысячи падений, и каждый раз они, кажется, тянутся дольше и дольше. Секунды, минуты, часы… крутятся, кувыркаются, танцуют в воздухе… изумительно!
– И, полагаю, очень грязно, когда они долетают до земли.
– Ну так долго я не смотрю. – Он отодвинулся и посмотрел на нее широко распахнутыми восхищенными глазами. – И никто еще не был так близок к тому, чтобы отправить
С этими словами он поклонился ей, разогнулся и словно поплыл по скату. Все трое уже скрылись за гребнем крыши, когда Джейм вспомнила, зачем взобралась сюда. Жадно вглядывалась она в квадратики города внизу, но нигде не замечала и следа пустынного круга за холодными белыми стенами.
– Эй! – крикнула она вслед уходящим, и белокурая голова высунулась из-за конька, будто у нее и не было туловища.
– Да? – откликнулась голова с надеждой.
Поделиться книгой: