Так же как и он сам, Тамзин поначалу не поверила и усмехнулась:

– Хорош заливать!

– Мне звонил Брет Ларсен, помнишь его? Он обычно возит эту сучку, но в этот раз поручил управление самолетом напарнику, тому высокому типу…

– О Господи! Так ты не шутишь? Это же великолепно! Я просто счастлива! Конечно, мы должны сохранять траурную мину, но я просто не могу успокоиться. Как тебе удалось? Как ты сумел это провернуть?

Сет одновременно испугался и разозлился. Сестрица была способна подвести его под монастырь. Понятное дело, агенты ФБР могли прослушать содержание их разговора в процессе расследования. А эта идиотка ляпнула такое! Или она нарочно сделала это?

– Не понимаю, о чем ты, – холодно сказал Сет в трубку.

– Ой, да брось! – Раздался сильный всплеск. – Мэдисон! Если ты не прекратишь, я заберу твою приставку! Прекрати, мамочка вся вымокла. Ах так? Тогда знай: никакого мороженого до конца недели!

Сет слышал в трубке, как принялась ныть его племянница, пытаясь убедить мать, что наказание несправедливо и жестоко. Тамзин никогда не выполняла своих угроз, и детям это было прекрасно известно. Достаточно было повыть в голос, потопать ногами, а для пущего эффекта упасть на землю и начать биться в истерике. Сет даже поморщился от неприязни.

– Ты можешь ее заткнуть? Визжит, как свисток паровоза!

– Ах, сегодня дети просто невыносимы!

Если бы только сегодня, мысленно заметил Сет.

– Так что нам делать? – спросила Тамзин. – Нам придется опознавать тело? Это так противно, особенно если она изуродована. Давай ее кремируем! Не хватало тратить деньги на похороны!

– Ты слишком торопишься. Еще идут поиски самолета.

– Погоди, спасатели даже не знают, где он упал?

– Тогда чего ради они стали бы его искать? – саркастично спросил Сет. Его раздражала глупость сестры.

– Так откуда известно, что самолет вообще упал? Или он исчез с радаров, и поэтому все решили, что произошла катастрофа?

Он принялся объяснять, что регулярные гражданские рейсы и коммерческие перелеты – совсем не одно и то же и что следят за ними разные системы и разные диспетчеры. Поэтому никто не контролирует по радару те борты, которые не относятся к регулярным. Однако Тамзин было глубоко плевать на все эти детали, и она даже пару раз кашлянула, выказывая нетерпение.

– Короче говоря, когда самолет не прибыл на запланированную дозаправку, подняли тревогу.

– Так, значит, она может быть в порядке? Вдруг самолет и не думал падать? – В голосе Тамзин звучало разочарование.

– Уверен, они упали, – твердо заявил Сет.

– Значит, деньги принадлежат только нам?

– Когда найдут тела и проведут необходимую проверку, все станет нашим. – Правда, Сет не знал, сколько времени занимают проверки, но надеялся на лучшее.

– А это надолго? – не дала ему расслабиться сестрица. – Надеюсь, счета не будут заморожены до окончания проверки? Боже, что за нелепость! Деньги наши, а мы не можем их взять! Как отец мог так поступить с нами? Подлый тип! Мне приходится врать друзьям, что мы позволяем этой идиотке жить в отцовском доме из милости, по доброте душевной. Я притворяюсь, что это мой выбор – не растрачивать деньги понапрасну, хотя я могла бы швыряться ими направо и налево! Какая несправедливость! Так сколько нам ждать, Сет?

– Не знаю, – нетерпеливо пробормотал тот. – Если тебе так не терпится узнать, позвони адвокату и спроси.

– Я не стану носить траур, черный меня старит. И притворяться, что мне жаль эту сучку, я не желаю!

– Да, да, конечно, конечно… – Внезапно Сет почувствовал, что больше ни минуты не способен говорить с сестрой. Душу заполнило острое презрение к чужой глупости. – Ладно, я дам знать, как только будут новости.

– Мог бы позвонить утром, у меня было такое паршивое настроение, что добрая новость меня бы взбодрила. Почему ты не позвонил? Ты же знал все заранее!

Сет просто нажал отбой и в бешенстве отшвырнул трубку. Чувство глубокого удовлетворения, владевшее им с момента звонка Брета Ларсена, улетучилось, уступив место раздражению.

Он прошел в ванную, где налил себе стакан воды и выпил его большими глотками. Затем он уставился на себя в зеркало так, словно впервые видел. Любопытно, какое впечатление он производит на людей при первой встрече? Действительно ли можно прочесть по его лицу, что ради достижения цели он способен на убийство?

Губы сжались в тонкую линию. Лишь бы эта мысль не посетила полицию!

Вернувшись в гостиную, Сет налил себе виски – третью порцию с утра – и поднес стакан ко рту. Затем, так и не сделав ни глотка, поставил его на стол. Ему была нужна трезвая голова, так что виски подождет.

Придется быть очень, очень осторожным, иначе болтливый язык сестрицы обеспечит ему тюремные нары.

Глава 12

Бейли сделала шаг назад, чтобы оценить результаты своего тяжкого труда. Навес вышел весьма сомнительным. Если получившееся вообще можно было счесть навесом: слишком причудливая у него была форма. Связанные проводами, склеенные скотчем, куски разной фактуры (кожа, пластик, ткань) складывались в некое угловатое сооружение. Пожалуй, даже беженцы из областей военного конфликта сочли бы такую палатку сомнительной, но Бейли гордилась собой.

Однако после стольких усилий она чувствовала себя совсем паршиво. Голова раскалывалась от боли, пить хотелось так сильно, что распух язык, а комочки снега, забрасываемые в рот, приносили лишь временное облегчение. К тому же она все больше мерзла, и даже активная деятельность не спасала от холода, а от снега ломило челюсти. Толстые брюки стали влажными на коленях.

Зато теперь у Бейли и Камерона был навес, почти палатка, которая могла сохранять тепло и укрывать от ветра.

А ведь поначалу она никак не могла решить, с чего следует начать: в наличии было множество кусков ткани, кожи, пластика, даже металла, но Бейли не знала, каким образом соединить их в единую конструкцию. Разбитый самолет предлагал целый ассортимент различных ошметков, но как с ними поступить?

Бейли стащила все, что нашла, в одну кучу. После того как она срезала чехлы с кресел и сняла напольное покрытие, у нее едва были силы, чтобы передвигаться. Она собирала силы для нового рывка, пока искала место для навеса. Ведь его требовалось за что-то зацепить, и лучше всего на роль опор подходили молодые сосенки, торчавшие тут и там. Между тремя деревцами из земли почти не торчали толстые коренья, и Бейли принялась расчищать площадку для навеса. Она ногами отбрасывала снег, потом подобрала кусок пластика и стала использовать его в качестве лопаты. Несколько нижних сосновых лап пришлось срезать ножом. Это заняло немало времени, и Бейли натерла руку до мозолей. Зато ей пришла в голову новая идея. Надев митенки и нарезав колючих ветвей с разных сосенок, Бейли накидала их на расчищенную от снега площадку, эта прослойка между землей и человеческим телом могла защитить от холода.

Теперь предстояла самая трудная задача – закрепить непослушные куски кожи и пластика так, чтобы они не расползались. Пилот сказал, чем меньшим будет размер палатки, тем проще в ней согреется воздух. При этом размеры получившегося укрытия должны были позволять вытянуть ноги.

Бейли вернулась к Камерону и осторожно измерила его приставными шагами пятка к носку, причем повторила это несколько раз для большей точности.

Камерон, скосив глаза, следил за ней.

– Что это ты делаешь? Придумала новый вариант теста на трезвость?

– Я меряю тебя. Я хочу построить укрытие, где ты сможешь вытянуться во весь рост.

Бейли вернулась к расчищенной площадке и прошлась по ней, приставляя ногу к ноге. Деревья росли довольно кучно, выходило, что даже в самом широком месте площадка едва дотягивает до нужной длины. Камерон мог вытянуться в полный рост, но в этом случае места рядом с ним оставалось мало. Получалось, что самой Бейли придется лежать, поджав ноги, или сидеть.

Она притащила к будущей палатке куски поролона, выдранные из кресел. Разложив их на сосновых ветках, она проделала в крае каждого куска дырочку и скрепила куски между собой тонкими лентами шелковой ткани – пришлось порвать любимый пиджак. Использовать провода Бейли не решилась, они могли еще пригодиться. Получилась отличная кровать, почти матрас, если бы не перепады в уровне высоты. Но какое это имело значение? Главное, что будет тепло лежать.

Теперь дело было за навесом. Создать крышу в виде острого уголка, увы, не удавалось, но Бейли не собиралась сдаваться. Она трижды пыталась зацепить навес за ветки, но потерпела фиаско, колючие лапы просто прогибались вниз.

Вздохнув, Бейли вернулась к Камерону и села рядом.

– Ни черта не выходит, – с досадой пожаловалась она.

– Хочешь сказать, нам придется спать под открытым небом?

– Нет. Но мне требуется помощь. – Когда Камерон округлил глаза, она даже засмеялась. – Не физическая, нет! Но ты ведь мужчина, ты должен знать, как построить навес! Если у тебя есть какой-то опыт… например, в детстве ты был в отряде бойскаутов, твой совет будет неоценимым. Сама я ни на что не гожусь.

– Но ты вроде занимаешься рафтингом?

– Занимаюсь, верно. Только не на заснеженном склоне. И в качестве навеса всегда есть кусок брезента, который волшебным образом превращается в палатку, потому что его специально для этого купили в магазине.

– Так палатку ты все-таки можешь поставить? Бейли замялась.

– Ну, обычно этим занимается брат, но я внимательно смотрю за его действиями. А вообще мы чаше ходим жарким летом, спим прямо у костра в спальниках. В палатке я ночевала всего раз.

– Ладно, разберемся. – Камерон задумался. – Что именно ты пытаешься изобразить?

– Навес.

– В виде крыши? – уточнил он. – Или в виде буквы «А»?

– В виде чего угодно. Но он не держится. Я пыталась привязать верхушку к ветвям, но они гнутся.

– Сначала нужна база, периметр. Сделаем так… положи две длинные палки параллельно друг другу, затем еще две перпендикулярно им, чтобы получился квадрат. Закрепи углы. Остальное потом, действуй.

Бейли принялась искать длинные палки. Набрав достаточное количество ветвей, она обрезала лишние побеги и смастерила с помощью скотча и обрывков провода квадратную раму. Подергав ее с разных сторон, убедилась в том, что она не разваливается при первом же тычке, и туже затянула все узлы.

– Что теперь? – Она вернулась к лежащему Камерону.

– Сколько сосен вокруг твоей рамы?

– Совсем рядом штук пять, три совсем близко, а есть еще пара подальше.

– Подальше нас не интересуют. Итак, выбери четыре ветки, сходящиеся над площадкой, причем выше того места, где должна быть самая верхняя точка навеса. Эти ветки надо связать, и поплотнее.

Бейли долго прикидывала, какие ветки больше подойдут для закрепления навеса, затем подтащила чемодан, встала на него и принялась связывать широкие лапы. Как она радовалась, что не приходится иметь дело с еловыми ветвями, – она бы точно исколола все пальцы! И так вся кожа была заляпана смолой и остро, пряно пахла сосной.

– Я все сделала, получился этакий крест, – доложила Бейли Камерону. – Примерно на уровне плеч.

– А теперь придется водрузить квадратную раму поверх этого креста из ветвей и прочно закрепить, чтобы он не качался и не сползал.

Теперь Бейли поняла, куда он клонит. Если потом сверху накидать ветвей и накрыть пластиком, получится крыша. А к боковым палкам можно прикрепить куски кожи, чтобы сделать стены.

Воодушевленная, хотя и до смерти уставшая, Бейли принялась за дело. Однако ей явно не хватало лишней пары рук, причем с противоположной стороны площадки было слишком трудно водрузить раму на связанные еловые лапы, чтобы она не сползла ненароком куда-то вбок. Решив сделать более прочную крышу, она прикрепила проводами еще пару длинных палок к раме. Получилась редкая решетка. С трудом затащив ее на навес из сосновых лап, Бейли закрепила ее, где было возможно. Пальцы уже едва слушались ее, а голова с каждым усилием трещала все сильнее. Надрав мелких веток, Бейли накидала их поверх крыши и проверила снизу, не просвечивает ли небо. Навес вышел плотным и не пропускал света.

Настала очередь стен, а Бейли уже едва дышала от усталости и постоянно ловила ртом воздух. Одним глазом она следила за готовым нырнуть за скалу солнцем и старалась двигаться быстрее. От этого у нее вновь началась высотная болезнь.

Окружающий мир сначала поплыл в сторону, а затем начал стремительно мутнеть и темнеть. Бейли споткнулась и едва не упала. Обхватив руками ствол небольшой сосны, она уткнулась лбом в шершавую кору и пыталась прийти в себя. В голове стучали молотки, все наращивая темп, и Бейли упала на колени. Стиснув зубы, она попробовала дышать ровно и неторопливо. Содержимое почти пустого желудка подскочило чуть ли не до горла, и Бейли судорожно сглотнула. Во рту стало горько.

Когда дурнота прошла, а мир обрел четкие очертания, она очень осторожно поднялась и снова принялась за работу. На этот раз Бейли действовала очень размеренно, тщательно выверяя каждое движение. Она закрепила на раме куски кожи и каждый прикрепила к другому проводом, прорезая дырочки ножом. Только с одной стороны, поскольку куски кожаных чехлов кончились, Бейли просто привалила между двумя соснами кусок твердого пластика.

Когда с навесом было покончено, она едва не упала от усталости. Коленки ходили ходуном, ее постоянно подташнивало, и Бейли дышала, широко открыв рот. Отойдя от своего произведения на несколько шагов, она окинула его удовлетворенным взглядом.

Слава Богу, справилась.

Покачиваясь от слабости и загребая снег потяжелевшими ногами, Бейли добралась до лежащего Джастиса. Дистанция была небольшой, едва ли длиннее десяти метров, но Бейли совершенно обессилела и почти рухнула рядом с пилотом. Впрочем, она могла гордиться плодами своих рук.

– Все готово, – выдохнула она, засовывая кисти себе под мышки. Пальцы ничего не чувствовали, словно превратились в деревянные отростки. Отвесные скалы на минуту закружились вокруг в бешеном танце, затем замедлились и замерли. Бейли еле сдержала рвотный позыв. – Не представляю только, как ты заберешься в это сооружение. Разве что доползешь…

Камерон открыл глаза. Его лицо было по-прежнему бледным, на лбу наливался малиновым здоровенный синяк, опухоль спускалась на брови.

– Я попробую подняться. Если не получится, придется ползти. – Он чуть повернул голову вбок и скосил глаза на лежащую рядом Бейли, оценил ее состояние, дрожащее тело, общую бледность кожи. Ее одежда сильно промокла, и Камерон нахмурился. – В общем, я справлюсь, не волнуйся. Ты и так потратила силы на строительство палатки. Да ты погляди на себя! О чем ты вообще думала, доводя себя до такого состояния?

Бейли ощутила острую обиду, но постаралась скрыть боль за раздраженным тоном.

– Как я поняла, тебе не пришлась по душе моя затея с палаткой? Что ж, можешь морозить задницу снаружи, если хочешь! Я все равно не собиралась ночевать с тобой! – Она даже смогла приподняться и, сидя, нависнуть над Камероном.

Одним коротким движением мужская рука вырвалась из плена теплой одежды и ухватила ее за предплечье. Бейли попыталась вывернуться, но сил было так мало, что она снова опрокинулась на покрывало. Это очень ее взбесило. До чего же она ослабла, что даже вялая рука полумертвого мужчины может трясти ее, будто тряпичную куклу?

Бейли поднялась на локте, пытаясь отцепить свободной рукой пальцы Камерона от своего предплечья. Его серые глаза стали стальными.

– Значит, ты не собиралась ночевать со мной? Ты в своем уме? – процедил он. – Или хочешь замерзнуть во сне? Мы будем ночевать вместе, под навесом или на открытом воздухе. А для начала, – Камерон хмыкнул, – ты залезешь ко мне под эту гору вещей и немного полежишь. Тебе надо согреться и отдохнуть. Думаешь, я не вижу, что ты едва жива?

Говоря это, он медленно повернулся к ней лицом. Видимо, хватка, которой Камерон вцепился ей в плечо, тому помогала.

Бейли до глубины души возмутил его покровительственный, даже приказной тон. Однако устроиться рядом, не дергаться и не прилагать никаких усилий было бы так здорово! Конечно, лежать под навесом, на подкладке из поролона и ветвей было бы куда соблазнительнее, но до навеса еще предстояло добраться, а на это требовались силы.

Однако Бейли постаралась воспротивиться охватившему ее желанию отдохнуть перед финальным рывком.

– Ты просто неблагодарный придурок, – буркнула она упрямо. – Я знала, что ты отвратительный тип, который не оценит моих усилий, но не ожидала, что ты начнешь изображать из себя хозяина положения! Зря я тебя шоколадом кормила!

– Да-да, конечно… – насмешливо отозвался Камерон, подтягивая Бейли к себе и пытаясь накрыть ее пледом и грудой вещей, под которой сам лежал. Сама не замечая, Бейли принялась помогать ему и замерла, как суслик, оказавшись в тепле.

О, как было уютно на груди Камерона Джастиса! Конечно, его тело не было особо горячим, учитывая условия, но Бейли его кожа показалась просто обжигающей. Она свернулась клубочком, прижимаясь ближе, ища место на его боках, чтобы пристроить онемевшие пальцы. Когда она только дотронулась до него, пилот крякнул от неожиданности и на мгновение покрылся мурашками, однако не сделал попытки отодвинуться. Похоже, он твердо вознамерился ее согреть.

Даже прижимаясь к нему, Бейли продолжала ворчать:

– Но я тебе отомщу, гадкий тип… как только ты уснешь, я выну все нитки из твоей раны, чтобы она открылась и ты истек кровью до смерти! Вот! Думаешь, я этого не сделаю? Ха, ты плохо меня знаешь! А потом… потом я сниму с тебя все вещи, потому что они мои, а ты не ценишь моих усилий. И кстати, неплохо бы было вернуть мне мой ополаскиватель для рта!

– Тише, – ласково прошептал Камерон, поглаживая ладонью спину Бейли вверх-вниз. – Лучше хорошенько отдохни. Устроишь мне разнос, когда наберешься сил.

– Я буду устраивать тебе разносы тогда, когда захочу, по моему собственному расписанию! – заявила Бейли. – Ты что, смеешься? – Она попыталась задрать голову, чтобы увидеть лицо Камерона, однако лишь ткнулась макушкой в его подбородок.

– Кто смеется? Я? – В его голосе звучало почти искреннее недоумение. – Да ни за что! Прекращай возню. – Рукой он прижал голову Бейли к своей шее и ключицам. – Двигайся ближе.

Ближе было уже некуда. Разве что стащить с себя куртку и прижаться почти голым телом? Однако Бейли зарылась носом во впадинку между его ключицами. Кожа пахла лосьоном с алоэ, которыми были пропитаны салфетки.

– Прекрати надо мной смеяться, – пробормотала Бейли вяло и довольно вздохнула. – Это гадко с твоей стороны. И мне это неприятно…

– Я бы никогда не стал над тобой смеяться, – хмыкнул Камерон.

Бейли снова уловила иронию в его тоне, но сил, чтобы огрызнуться, не было. Ее затопило чувство глубокого удовлетворения, двигаться и даже говорить не хотелось. Постукивающие в голове молотки стихали, руки постепенно отогревались, собственное дыхание обдавало теплом лицо.

Разумеется, Бейли не позволяла себе уснуть. Даже погружаться в дремоту было неосмотрительно. Надвигалась ночь, а с ней темнота и крепкий морозец. Предстояло еще добраться до навеса и помочь Камерону преодолеть нелегкий путь.

– Темнеет… – пробормотала Бейли невнятно. – Надо подниматься…