– И где он?

– В багажном отделении.

– Что-то я не заметила никакого ящика с инструментами, когда потрошила чемоданы, – хмыкнула Бейли, вставая. – Он большой?

– Нет, поместился бы под мышкой. Там только самое необходимое: молоток, кусачки, клещи, отвертка и пара шурупов.

Вздохнув, Бейли вновь полезла в салон самолета. Она так часто проделывала это, что вскарабкалась на сиденье второго пилота, даже не задумываясь. Пробравшись назад, она встала на один из пустых чемоданов, осторожно поднялась на цыпочки и уцепилась за край багажной полки. В полумраке трудно было хоть что-то разглядеть, поэтому Бейли ждала, когда глаза привыкнут к темноте. Как раз в тот момент, когда она собиралась крикнуть, что не видит никакого ящика с инструментами, снаружи раздался голос пилота:

– Он находится в специальной нише, чуть позади. Видишь?

Бейли вцепилась одной рукой в край полки, а другой пошарила в полутьме багажного отделения. Нащупав маленький ящичек, она схватила его за ручку и потянула к себе.

– Все, нашла.

Она буквально вывалилась из самолета на снег, тотчас вскочила, отряхнулась и открыла ящик.

На мгновение снова накатила дурнота, перед глазами заплясали звездочки. Прикрыв веки, Бейли сделала несколько медленных вдохов. Возможно, ей тоже требовалось перекусить.

– Думаю, надо поесть, – коротко сообщила она пилоту. – Не хотела бы я отключиться в тот момент, когда воткну тебе в голову иголку. И вообще, надо пошевеливаться. Зашивать рану в темноте едва ли удобно.

Бейли с тоской глянула на небо. Холодное солнце все ближе подбиралось к массивной скале, угрожая нырнуть за ее широкую спину. За все время, что прошло с момента катастрофы, Бейли ни разу не взглянула на часы.

Она сдвинула вверх рукав куртки и глянула на запястье. Часов на руке не было.

– Странно. Мои наручные часы пропали. Как такое возможно?

– Возможно, ты зацепилась за что-то рукой при падении, вот ремешок и лопнул. Дорогие были часы?

– Нет, дешевые. Водонепроницаемые, из пластика, я специально купила их для отпуска. Я ведь собиралась на рафтинг с братом и его женой.

– Может, тебе даже удастся нагнать своих родных чуть позже. Скажем, завтра или послезавтра.

– Может… – Бейли откусила шоколадку и принялась задумчиво жевать. Ей хотелось верить, что спасатели уже близко.

Съев лишь пару крохотных кусочков, она завернула «сникерс» в обертку и спрятала в карман. С едой нужно было быть бережливее. К тому же Бейли по-прежнему ждало серьезное дело.

Она сняла упаковку льда с головы пилота.

– Придется тебя перевернуть, чтобы промыть рану. Порез тянется от макушки до брови, так что надо промыть и лоб. Если тебя не перевернуть, ополаскиватель может попасть в глаза.

– Я согласен. Думаю, мне удастся перевернуться самому, только скажи, в какую сторону крутиться.

– Давай сначала ко мне, здесь из-под тебя торчит часть одеяла. Мне бы не хотелось, чтобы ты скатился в снег. Так… хорошо… а теперь чуть сдвинь плечи и голову, чтобы ополаскиватель стекал в снег. Отлично… – Из-за неловкой возни кипа одежды свалилась с тела Джастиса, и Бейли некоторое время пристраивала ее на место.

Она принялась тоненькой струйкой лить ополаскиватель Камерону на голову, прикрывая его брови ребром ладони, чтобы жидкость не попала в глаза. Пилот один раз шикнул сквозь стиснутые зубы, но больше не издал ни звука.

Бейли внимательно разглядывала порез, опасаясь пропустить случайный осколок стекла или какую-нибудь грязь – так говорилось в инструкции. Вниз стекала розовая от крови жидкость, а разглядеть что-либо на запекшихся краях пореза не удавалось.

Когда жидкость почти кончилась, Бейли отставила пустую бутылку и осторожно промокнула порез сухой марлевой салфеткой.

Она старалась не думать о том, как легко в подобных условиях занести в рану инфекцию, об отсутствии антибиотиков, если начнется заражение. Все равно она никак не могла исправить ситуацию. Вместо этого Бейли старалась ответственно делать все, что в ее силах.

Тщательно протерев иглу, руки и клещи спиртовой салфеткой, она натянула перчатки и снова все протерла. Затем пришла пора намазать йодным фломастером кожу вокруг раны. Следовало приниматься за самую трудную часть работы.

Сделав глубокий вдох, Бейли зажала иглу клещами.

– В инструкции говорится, что начинать шить надо посредине. – Она выдохнула и воткнула иглу в край кожи. – Думаю, это делается затем, чтобы неумелому врачу было проще соединить края раны. Иначе начнешь с одного конца, а на другом выяснится, что весь порез перекосился…

Джастис не отвечал. Он лежал неподвижно и часто, поверхностно дышал. Даже ибупрофен и обезболивание льдом помогали слабо. Впрочем, пилот не дергался всем телом, и это уже было хорошо. Бейли действовала медленно и осторожно, опасаясь наделать ошибок. Каждый стежок должен быть независимым от другого, стянутым узелком. При этом узелок этот должен лежать на коже, а не на порезе, об этом специально говорилось в инструкции.

Бейли старалась дышать размеренно и убеждала себя, что просто зашивает пару кожаных перчаток. Помогал такой самогипноз слабо: прежде Бейли никогда не приходилось шить. Особенно кожаные перчатки.

Рана была довольно глубокой, но ближе ко лбу превращалась в узкий порез длиной около восьми сантиметров. Бейли не знала, сколько именно должна наложить швов, но предпочла перестраховаться и сделать столько стежков, сколько влезет. Когда она закончила, ее руки тряслись от напряжения и холода. И хотя солнце почти не изменило своего положения относительно отвесной скалы, по личным ощущениям Бейли операция заняла не меньше часа.

Отложив иглу, она осторожно промокнула капельки крови, выступившие в местах проколов, антисептической салфеткой. Требовалось ли наложить повязку? Возможно, современная медицина и говорила о том, что рана должна дышать, но в столь нестерильных условиях Бейли предпочла перестраховаться. Она наложила поверх швов мазь, в которой содержалась также небольшая доза анальгетика, затем залепила порез стерильными салфетками и замотала голову пилота бинтом. Конечный результат выглядел почти забавно, однако Бейли осталась довольна своей работой.

– Ну вот, – сказала она и шлепнулась на зад рядом со своим терпеливым пациентом. – Дело сделано. На повестке дня новое задание: организовать кров.

Глава 9

А она хороша собой! И сексуальна, черт возьми!

Камерон впервые подумал о миссис Уингейт в подобном ключе и мысленно рассмеялся. Действительно, нашел сексуальную штучку, в бесформенной куртке, широких штанах и ботинках на толстой подошве! Он и не подозревал, что эта ухоженная красотка может выглядеть как обычная женщина и даже хуже. Однако именно это делало ее привлекательной и какой-то настоящей. И даже то, что миссис Уингейт только что протыкала дыры в его голове, как-то сближало Камерона с его невольной спутницей.

Любопытно, каково в столь необычных обстоятельствах было бы поцеловать эту деловитую девицу, снующую вокруг него?

Камерон хмыкнул, поймав себя на столь нелепом ходе мыслей.

Поцеловать, это же надо!

Впрочем, зачем останавливаться на столь невинном поступке? Отчего же сразу не забраться сверху и… ха! Слава Богу, он слишком слаб, чтобы осуществить подобную задумку. Он явно повредился головой во время катастрофы и не способен мыслить здраво!

Любопытно, а как повела бы себя миссис Уингейт, эта в недавнем прошлом чопорная мадам, если бы он стал к ней приставать?

И почему подобные мысли посещают мужской пол при столь необычных обстоятельствах? Можно сказать, перед лицом смертельной опасности? Связано ли это с глубоким инстинктом самосохранения, не изжившим себя с древних времен и нашептывающим, что единственный шанс выжить – начать торопливо размножаться?

Размножаться, вот уж придумал! Не то чтобы Камерон не любил детей. Малыши всегда умиляли его своей непосредственностью и любознательностью…

Черт, при чем тут дети? Речь шла лишь о сексе, о желании соблазнить девицу, которая еще пару часов назад едва удостаивала его взглядом.

Миссис Уингейт… как, черт возьми, ее зовут? Ведь он точно знает ее имя, но почему-то никак не может вспомнить! Нелепость какая-то: вожделеть женщину, чье имя не можешь вспомнить!

Ее зовут как-то необычно… этак бархатно, золотисто… словно речь идет о дорогом напитке. Камерон принялся перебирать в памяти названия – «Джонни Уокер», «Джим Бим», «Бейлис»… Бейли! Точно! Камерон мысленно поздравил себя с победой. Похоже, мозги у него не совсем спеклись… Теперь он может с чистой совестью представлять, как завалит на спину Бейли Уингейт.

Но он фантазировал не только о сексе. Странная перемена в характере и поведении миссис Уин… Бейли изрядно удивила его. Словно та долгие годы старательно сооружала вокруг себя неприступную стену, баррикадировалась от мира, открывая доступ к своей истинной сущности только близким людям. И вдруг, по вине странных, пугающих обстоятельств, крепость пала сама собой, а за развалинами обнаружилось хрупкое строение, розовый замок, о существовании которого едва ли кто догадывался.

Если бы еще сегодня утром Камерон задумался (а он бы, разумеется, этого не сделал), каково это – увлечься Бейли Уингейт, то решил бы, что подобные отношения не принесут ничего, кроме разочарования и досады. Он полагал, что вдова Уингейт – заносчивое, самовлюбленное существо, которому нет дела до окружающих. Требовательная стерва, заноза в заднице того, кто станет на ее пути.

И что предстало его взгляду после крушения самолета? Хрупкая женщина обладала почти мужской выносливостью, легко приспосабливалась к обстоятельствам, быстро соображала и принималась действовать, едва возникала необходимость. Камерон ни за что не поверил бы в это, если б не видел подтверждений собственными глазами. Черт, да она спасла ему жизнь, отогревая собственным телом! Она даже не постеснялась сунуть его ноги себе под одежду и не покраснела, когда он узнал об отсутствии лифчика!

Видимо, миссис Уингейт была куда более уверенной в себе, чем он думал. Благодаря трудному разводу с женой Камерон узнал о себе много нового. Бывший военный офицер и пилот, он обладал упрямым, несгибаемым характером и на все имел свое мнение. Он привык к тому, что его приказы выполняются беспрекословно, умел брать на себя ответственность. Расставшись с женой, Камерон понял, что отныне сможет ужиться только с сильной, равной себе женщиной. Трогательные, ранимые женщины нравились ему, но утомляли своей неприспособленностью к жизни, нытьем, вечными надуманными проблемами. К тому же Камерон так и не научился разбираться в запутанных женских интригах, зато обзавелся стойкой к ним неприязнью. Он приветствовал только прямоту, без недомолвок и виляний.

К сожалению, сильные женщины встречались ему не так уж часто, и большинство из них не вызывали никакого отклика ни в сердце, ни в теле. К примеру, он не чувствовал ни малейшего влечения к Карен, своей бесценной помощнице, которая одна могла рулить целым офисом. Сильная, настойчивая, самоуверенная, она нисколько не нравилась ему как женщина. В случае с Бейли все было немного иначе. Она интересовала его как любопытная личность, которую хочется узнать ближе, и привлекала физически.

Камерон задумался. Ему действительно было интересно разобраться в миссис Уингейт, выяснить, зачем и когда именно она построила свою крепкую раковину, в которой пряталась от окружающих. Он хотел окончательно снять с нее тяжелую броню, чтобы беспрепятственно оценить внутреннее содержимое. За короткий срок – пару часов, не больше – между ними возникла странная близость, некая общность, которую Камерон находил интригующей.

Что будет, когда их обнаружат спасатели? Миссис Уингейт снова выстроит вокруг себя неприступную крепость, заделает временные бреши, вновь превратится в ледяную красотку с равнодушным взглядом? Неужели она лишит его шанса докопаться до сути, заставить ее открыться ему раз и навсегда?

Значит, он сделает все, чтобы крепость рухнула навеки и не подлежала восстановлению.

Одно плохо: его положение было слишком жалким, чтобы переходить в наступление. Слабость во всем теле царила такая, что трудно было шевельнуть рукой. Судя по всему, такое состояние продлится сутки, если не больше. Конечно, спасательная бригада найдет потерпевших крушение не раньше следующего дня, но времени было в обрез. Ночью ни один разумный человек не станет обшаривать скалы в поисках пропавших без вести, поскольку это слишком опасно. Значит, до утра спасательная операция будет свернута.

Камерон прикинул шансы: ночь принесет с собой падение температуры, а это серьезное испытание для двух измученных людей, оставшихся без пищи и горячего питья. Мороз может прикончить их раньше, чем спасатели возобновят поиски.

Он подвигал головой, пытаясь устроиться удобнее, но это вызвало приступ боли и мельтешение искорок перед глазами. Бейли чуть в отдалении возилась с какими-то вещами, и, скосив глаза, он стал следить за ее передвижениями. Понять, чем именно занята она, Камерон не смог.

– Почти получилось, – заявила Бейли, подходя ближе. В руках у нее был целлофановый пакет, в котором было нечто похожее на снежную жижу. – Я положила немного снега в мешок и попыталась растопить руками. Пальцы совершенно онемели, зато теперь у нас есть немного воды. Жаль, что солнце садится. Возможно, будь оно в зените, я смогла бы растопить снег на камне, но сейчас уже довольно холодно. Тебя надо напоить, потому что ты потерял много крови. Я не рискнула предложить тебе снег: ты и так не двигаешься и сильно ослаблен. Это могло вызвать еще большее переохлаждение организма. – Бейли огляделась: – Как бы тебя напоить? Из ложечки?

Камерона тронула подобная забота.

– Для ложечки я староват, – пошутил он.

Бейли нахмурилась и покусала губу. Затем она вновь огляделась, словно надеялась найти поблизости фарфоровый чайный сервиз. Наконец она воскликнула «ага!» и радостно засмеялась.

– Что «ага»? – с подозрением спросил Камерон, силясь повернуть голову туда, куда смотрела Бейли.

– У меня в вещах есть пузырек с жидкостью для укладки. Можно свинтить крышку, вылить средство и наполнить пузырек водой.

– Да? – Камерону не пришлась по душе идея с жидкостью для укладки. Наверняка остатки средства сделают воду непригодной для питья.

– Я слышу скепсис в твоем голосе. В чем дело? Не нравится моя идея? – Бейли, словно ящерица, забралась в салон и принялась греметь вещами. – Вот она! И крышка легко скручивается. – Бейли выбралась наружу. – Конечно, получится напиток для истинных ценителей, но ничего лучшего я придумать не смогла. Что скажешь?

– Я бы предпочел остатки ополаскивателя для рта, – буркнул Камерон мрачно. – Коли уж травиться, то хоть не жидкостью для укладки волос. Если средством можно полоскать рот, то и для желудка оно не должно быть слишком токсично. Ведь бутылка от ополаскивателя пустая?

– А ты не так плохо соображаешь, как выглядишь, – похвалила Бейли и принялась искать нужную емкость. Бутылка нашлась в снегу. – Есть! Тут осталась пара капель средства.

– Вылей и попробуй протереть ее изнутри.

– Как ты себе это представляешь?

– Ну, напихай снега, а потом вытряси обратно.

При мысли о том, что вот-вот получит несколько глотков воды, у Камерона пересохло во рту. Он и не думал, что так сильно хочет пить. Чуть сбоку от него Бейли что-то творила с бутылкой, очевидно, пыталась последовать совету. Затем она села рядом с ним, зажала бутылку между ног и осторожно, тоненькой струйкой слила в нее воду из пакета.

Камерон жадно облизнул губы и попытался приподняться на локтях.

– Только никаких лишних телодвижений, – предупредила Бейли. – Если ты резко потеряешь сознание, я брошусь на помощь и разолью всю воду. – Она просунула руку ему под шею и приподняла голову. Так одна щека Камерона оказалась прижата к ее груди, и тот буркнул что-то одобрительное. – Только пей осторожней. – Она поднесла бутылку к губам пилота. – Тут всего на пару глотков, не пролей ни капли.

Талая вода имела отчетливый минеральный привкус с оттенком пластика и была такой ледяной, что заныли зубы. Шершавый язык увлажнился, смочилось горло, и Камерон едва не застонал от разочарования, когда глоток воды прокатился по пищеводу и пропал в желудке.

– Твоя очередь, – сказал он, когда Бейли снова поднесла к его губам бутылку из-под ополаскивателя. – Нам хватит обоим.

– Я пожую снег, – твердо сказала Бейли, заставляя Камерона сделать глоток. – Ведь я постоянно двигаюсь, и мне не грозит обморожение, а за тебя я всерьез волнуюсь. Ты потерял много крови, да и лежишь все время. Тебе нельзя есть снег. Так что придется тебе довольствоваться малым. А уж когда нас спасут, напьешься вволю. – Она нахмурилась: – Как думаешь, скоро нас обнаружат? С момента, как ты послал сигнал бедствия, прошло уже несколько часов. Что скажешь?

Бейли принялась вновь набивать целлофановый пакет снегом и мять его в руках, желая растопить. Пальцы снова заболели от холода.

– Думаю, нас найдут не раньше завтрашнего утра. Хорошо, если не позже.

Бейли не удивилась такому ответу, хотя он явно ее не порадовал.

– Но почему так долго? Ведь ты же послал SOS, спасательные службы должны были зафиксировать сигнал и немедленно приступить к поискам.

– Потому что поисковая операция скорее всего даже не начиналась, – мрачно ответил Камерон.

Теперь Бейли выглядела встревоженной не на шутку.

– О чем ты? – спросила она резко.

– Тревогу начнут бить только тогда, когда самолет не сядет в Солт-Лейк-Сити для дозаправки. Сделают пару запросов, не могли ли мы по какой-то причине задержаться, не совершали ли вынужденной посадки на другом аэродроме. И уже тогда вышлют спасательную бригаду.

– Но я помню, как ты послал сигнал бедствия! Ты дал наши координаты!

– Все верно. Но ты хотя бы представляешь, какова вероятность, что столь короткий сигнал успели поймать? Скорее всего никто даже не подозревает, в какую передрягу мы угодили. Но даже если сигнал пойман, поиски не начинают вот так сразу. Спасательная операция – дорогое удовольствие. Вышлют один вертолет – но этого мало, чтобы проследить весь наш маршрут. А дополнительные бригады требуют дополнительных средств. Конечно, искать наследницу миллионов станут усердно, но пока согласуют детали, пока отдадут нужные приказы… – Камерон вздохнул. – Но даже если на минуту представить, что широкомасштабную операцию развернули сразу же после моего сигнала, спасательные бригады не работают ночью, особенно в горных районах. Значит, они вернутся на базу, а прилетят лишь утром.

Он следил за изменениями ее лица. Взгляд Бейли заметался по обломкам самолета, по скалистым уступам, вернулся к нему.

– Значит, раньше завтрашнего дня нас не спасут… – Она вздохнула и вскочила на ноги. – Нужно найти что-то, что послужит нам щитом от ветра и холода, не так ли?

– Если ты хочешь дожить по прибытия спасателей, мы должны постоянно греться, – согласился пилот.

– Все ясно. – Бейли высвободила руку из-под головы Камерона и принялась тщательнее укрывать его. Затем она сунула руку в карман и вытащила нож. – Придется приступить к делу немедленно, время не ждет. Попробую содрать с пола кусок пластикового покрытия. Сделаем что-то вроде палатки.

– Только не отдирай слишком большой кусок. Его будет трудно вытащить наружу, да и сил потратишь много. И постарайся вынести все, что осталось в салоне, может, найдешь что-то путное. Срежь чехлы с кресел, они из кожи.

– Эк раскомандовался, – хмыкнула Бейли. – Не тебе же ковыряться.

– Мысленно я буду рядом, – криво усмехнулся пилот.

Глава 10

То, что сказал о спасателях Камерон, подтвердило худшие подозрения Бейли. По всему выходило, что пропавший самолет еще и не начали искать. Это открытие сильно подорвало ее силы, ведь она держалась лишь благодаря надежде. Каждое усилие стоило ей большого труда, энтузиазм таял, и Бейли не знала, как долго сможет продержаться.

Полежав рядом с пилотом, она немного согрелась и отдохнула, но теперь холод и усталость начали брать свое. Ноги странным образом дрожали и порой становились совсем ватными, и иногда Бейли посещала ужасная мысль: вот она оступается и начинает катиться вниз по склону, пока не срывается в бездонную пропасть. Единственным светлым моментом было сознание того, что головная боль не усиливается, а понемногу проходит.

От действий Бейли зависели сразу две жизни, поэтому она старалась не упустить ни одной важной детали. Она уже чувствована сильнейшую усталость, которая лишь возрастала с каждой минутой и сопровождалась слабостью и желанием сдаться. Температура, которая последние часы держалась где-то в районе нуля, ползла вниз по мере того, как солнце пыталось нырнуть за скалу. А у потерпевших крушение не было ни чистой воды, ни еды, ни теплой палатки.

Пакет со снегом, который Бейли пихнула себе в карман, начал понемногу таять, хотя неприятно леденил бедро. Она достала его, развязала узел и старательно слила образовавшуюся воду – примерно столовую ложку – в бутылку из-под ополаскивателя. Пальцы уже не успевали согреваться, и Бейли почти их не чувствовала. Закрутив крышку бутылки, она пихнула ладони себе под мышки и минуты три ждала, пока они немного отогреются. Ей хотелось сесть на землю, прижаться спиной к остову самолета, закрыть глаза и больше ни о чем не думать.