Любимые бывшими не бывают (СИ)

Тотальный, разрушительный и совершенно не контролируемый с моей стороны пиздец.

Карина возвращается через десять минут с подносом, ловко расставляет чайничек с чашкой и блюдцем и осторожно проводит ладонью по моему предплечью. Не получив никакого отклика, она отходит на пару шагов назад и застывает под искусственным светом ламп, ложащимся на ее кожу синим сиянием.

Я внимательно изучаю высокую аппетитную грудь, выглядывающую из глубокого декольте. Оглаживаю взглядом все нужные изгибы, и четко осознаю, что ни осиная талия, ни упругая задница, ни перспективы первоклассного минета не заводят.

Потому что я упрямо возвращаюсь к мыслям о том, что сейчас моя Олька стонет под смазливым пижонистым шатеном.

– Не в этот раз, Карин, – разочарование вперемешку с недоумением мелькает на хорошеньком лице, но девочка быстро справляется, демонстрируя неподдельный интерес и заботу.

– Макс, ты, наверное, заболел?

– Судя по всему, да, – соглашаюсь я, потому что ничем иным, как вирусом или патологией, проснувшуюся и корежащую меня изнутри ревность назвать не могу. – Только малиновое варенье таскать не надо. Иди работай.

Я борюсь с собой еще около часа.

Курю кальян, глубоко затягиваясь густым дымом, и пускаю ровные округлые кольца, которые одобрительно оценивает парень-кальянщик в черной атласной рубашке, то и дело поправляющий косящую набок рубиново-красную бабочку.

Я пытаюсь отвлечься и сосредоточиться на трансляции футбольного матча, но проевшая дыру в гордости потребность гораздо сильнее меня. Зло сплюнув, я сдаюсь и набираю номер старого знакомого, позволяя противным длинным гудкам пройтись наждачкой по напряженным нервам.

– Здорово, Макар! – я терпеливо выслушиваю нелестную тираду в свой адрес и, прикрыв дрогнувшие веки, прошу: – пробей одного человечка, пожалуйста. Все подробности, которые сможешь вытащить. Отблагодарю.

Еще час тянется, словно резиновая жвачка.

Я выпиваю две чашки кофе, шесть раз пересчитываю количество елочных игрушек над барной стойкой и продолжаю расстраивать своей постной физиономией Карину. Ради меня сменившую алую блузку с черными брюками на короткое узкое платье кораллового цвета с таким нескромным декольте, что мальчик-кальянщик пару раз спотыкается и едва не рассыпает угли на гламурную брюнетку в компании неприметной серой мышки-подруги и втиснутого в ярко-розовый костюмчик со стразами чихуахуа.

– Здорово, Белый!

Наконец, в баре появляется криминальный внешности амбал с татуировкой-змеей на бритоголовом черепе. Распугивает персонал. Проталкивается ко мне. И стискивает пальцы в болезненном рукопожатии.

Весело ухмыляясь, он довольно заграбастывает фужер с виски, который кажется игрушечным в его мощной ладони.

– С такой оплатой можно и сверхурочно поработать. Спасибо, Макс, порадовал служителя Фемиды.

– А потом удивляешься, почему у тебя потерпевшие в кабинете в обморок падают, – я подтруниваю над другом и наблюдаю, как скоропостижно пустеет наполненный почти до краев стакан. Шумно длинно выдыхая, я с силой сжимаю фарфоровое блюдце и роняю напряженно: – накопал чего?

– Меркулов Владислав Сергеевич. Девяносто второго года рождения. Холост. В компании трудится три года на должности старшего аналитика, звезд с неба не хватает. Не судим, не привлекался.

Макар делает паузу и внимательно следит за моей реакцией, пока я пытаюсь убедить себя не лезть в счастливые отношения Ольги. Я потихоньку начинаю проигрывать включившемуся на полную катушку инстинкту собственника, когда товарищ, хитро оскалившись, произносит.

– Правда, есть одно но…

– Какое? – я замираю в предчувствии какого-то грандиозного подвоха, и моя исправно срабатывающая на пакости интуиция не подводит.

– Помимо твоей Авериной этот Влад еще встречается с дочкой генерального, – приятель подзывает Карину и что-то шепчет ей на ухо в то время, как я пытаюсь сложить воедино кусочки разрозненной головоломки.

– Встречается? – переспрашиваю я, отхлебывая остывший кофе, и давлюсь жидкостью, когда прямолинейный Макар озвучивает на весь бар басом.

– Да трахает он ее, Макс! Трахает! – на нас сердито шикает гламурная дама с собачкой, но резко затыкается, стоит моему шкафоподобному другу ей подмигнуть. – И нет, твоя Ольга об этом не знает.

После этих посиделок с Макаром несколько дней проходит, словно в тумане.

Я запираюсь дома. Отказываюсь от традиционного пятничного похода в клуб с пацанами. И не могу решить, как использовать добытую другом информацию.

Предполагаю, что припереться на порог Олиного дома и заявить «Ты знаешь, Влад тебе изменяет», как минимум странно.

Отменив все планы на выходные, я ставлю на паузу «Блудливую Калифорнию» и запиваю растерянность ядреным черным чаем без сахара, когда звонок мобильного разрывает тишину.

Я недоверчиво смотрю на экран в течение какого-то времени. И все-таки принимаю вызов. Слушаю неровное сбивчивое дыхание.

– Макс, – нерешительно роняет Аверина на том конце провода и замолкает, отстукивая пальчиками по деревянной поверхности рваный нетерпеливый ритм.

– Оля.

Произношу сипло и отчетливо представляю, как девушка наматывает на палец локон и оттягивает его в сторону, как делала еще в универе в минуты паники и стресса.

– Ты один?

Выдает Аверина решительно. И мне не надо ее видеть, чтобы понимать, что сейчас она обхватила себя руками и крепко зажмурилась, потому что до дрожи в коленях боится остаться в одиночестве в своей уютной светлой квартире.

– Хочешь приехать?

Я промачиваю горло глотком чая и с громким стуком оставляю стакан на журнальный столик, когда она шепчет свое хрипловатое, разбивающее мое ледяное спокойствие на миллион острых осколков.

– Да.

Железобетонная решимость в ее голосе медом проходится по моему самолюбию, и я отключаюсь, с притворным равнодушием бросая.

– Тогда приезжай.

Я выпадаю в вакуум. Плыву по волнам памяти и возвращаюсь в реальность только тогда, когда Ольга неспешно развязывает пояс шубы посреди моего коридора.

Черная норка мучительно медленно сползает по сливочно-белой коже и огромной кляксой ложится на гладкий отполированный паркет. Я же молча нервно сглатываю, потому что от вида Авериной, оставшейся в откровенном черном белье и такого же цвета высоких ботфортах, возбуждение растекается по венам и член в штанах каменеет.

Глава 8

Оля

По комнате распространяется запах гари. Я подскакиваю и бегу выключать печь.

В довершение осталось только спалить себя и соседей.

Извлекаю на свет обугленные останки некогда ароматной птицы: на подносе пепелище, так же, как и в моем мирке.

Буйным цветом распускается обида на вранье Влада, на лицемерие. Не мог же он в один вечер найти будущую жену. Но еще больше меня разбирает злость на саму себя. За то, что позволяю себе убиваться, пока он преспокойно пьет коктейли и принимает поздравления.

От обиды переключается какой-то тумблер внутри. Я бросаю грязный противень в раковину и тянусь к мобильному. Набираю номер, на котором стоило оставить пометку «только в крайнем случае».

Но сегодня ведь именно такой? Отныне я свободная девочка, мне можно.

Ожидание затягивается. Абонент как будто оставляет мне последний шанс отказаться от спонтанной затеи, которая, я даже не представляю, во что выльется. Звучит последний длинный гудок, и я окунаюсь в бархат знакомого низкого голоса с легкой хрипотцой.

Макс. Мое студенческое прошлое. Не любовь, нет. По крайней мере, так я всегда себе говорила.

Мы не раз выручали друг друга. Когда были не готовы узнавать кого-то с нуля, когда тошнило от одной мысли раскрыться постороннему. Секс по дружбе. Секс без обязательств. Всех все устраивало, пока у меня не появился Влад.

– Макс, – тряхнув головой, нерешительно тяну я и глохну от того, насколько громким мне слышится собственное неровное дыхание.

– Оля, – констатирует он, а мое тело предательски сводит судорогой предвкушения.

– Ты один? – без предисловий выпаливаю я и замираю.

– Хочешь приехать? – он привычно уходит от ответа на неудобный вопрос, а я представляю, как его губы складываются в ироничную ухмылку.

– Да, – признаюсь без обиняков, хотя он и сам прекрасно понимает, что в ином случае я бы не позвонила.

– Тогда приезжай, – милостиво позволяет он и отключается.

Ну а я не разрешаю себе свалиться в чан с горечью. Суматошно собираюсь, поправляю макияж и вызываю автомобиль. Ныряю в просторную темно-коричневую «Киа Оптиму», откидываюсь на мягкое кожаное сиденье, вдыхаю ненавязчивый хвойный запах от ароматизатора-елочки и вспоминаю нашу с Максом первую встречу.

Я только-только поступила в вуз и заселилась в общежитие.

Вырвавшись из-под опеки родителей, я огромными восторженными глазами глядела на студенческую жизнь. Я старалась и успевать с учебой, и отрываться на вечеринках, и участвовать в деятельности профсоюзного комитета. Я легко ладила с однокурсниками, но близко парней к себе не подпускала, переживая расставание с первой школьной любовью.

Моя отстраненность не остановила Диму, первокурсника с другого факультета, настойчиво пытавшегося затащить меня на свидание.

Поначалу я вежливо отказывалась, не принимала от него цветы. Позже, когда внимание переросло в навязчивость и стало больше походить на преследование, я его игнорировала.

Чем взбесила парня, который норовил то зажать меня в проходе, то напроситься на украшение сцены к какому-нибудь мероприятию вместе со мной. Я крепче стискивала зубы, но продолжала упорно гнуть выбранную линию поведения.

В тот день я все-таки психанула.

Дима, словно глупый пятиклашка, пребольно дернул меня за косу. От неожиданности я выронила стопку тетрадей и не сшитый еще доклад. Белые листы разлетелись по полу в разные стороны, и я уже приготовилась изображать быка, норовящего поднять на рога горе-тореадора.

– Ты что себе позволяешь?

Мой голос звенел от злости: итак слишком долго терпела этого балбеса.

– Да кончай из себя недотрогу строить, – изогнув бровь, Димка противно растягивал слова и бесил меня все сильнее.

И я не знаю, чем могла закончиться наша глупая перепалка. Но однокурсник вдруг осекся на середине фразы, потому что в эту секунду ему прилетел увесистый подзатыльник.

– Листы собрал, – с металлом в голосе произнес широкоплечий шатен в кожаной куртке, и я ахнула. – И с сегодняшнего дня чтоб возле нее не околачивался.

– Твоя что ли? – попытался, было, хорохориться Дима, но его потуги выглядели нелепо.

Особенно на фоне спокойного, словно скала, незнакомца.

– Пошел вон, – уверенным тоном отдал приказ шатен и уже сочувственно обратился ко мне: – совсем достал, да?

– Ага.

Я кивнула, поблагодарив парня, и с тех пор Макс начал встречать меня после пар.

Мы часто гуляли в городском парке. Ели мороженое. Перебрасывались шутками.

Иногда он пропадал на несколько дней, а я писала за него конспекты, потому что мне было не сложно. Он возвращался домой, уставший и не выспавшийся, непременно с плиткой молочного шоколада и лоточком свежей клубники для меня. Невзирая на время года.

И это трогало потаенные струны моей души.

На четвертом курсе после какого-то праздника я внезапно нашла себя у него в постели и не поняла, как это с нами случилось.

Мне было хорошо с Максом, но мы не говорим с ним о важном и не планировали будущее.

Я не знала, есть ли у него другие женщины, поэтому в итоге ушла к Владу строить серьезные отношения. И думала, что у меня это получается. До недавнего времени.

Глава 9

Оля

Дорога к дому Белова длится целую вечность. Я ерзаю на сидении, впиваюсь ногтями в ладони и несколько раз порываюсь изменить конечную точку маршрута.

Боюсь предстать перед Максимом жалкой.

Но потребность заполнить образовавшуюся в души пустоту и стереть грязь предательства оказывается намного сильнее моих сомнений.

Поэтому спустя полчаса я вываливаюсь из такси с наполовину опустошенной бутылкой злосчастного вина в одной руке и с клатчем в другой. В нем самое необходимое – ментоловая жвачка, тушь, черный карандаш, телефон и ключи.

Консьержку, подозрительно косящуюся на меня тучную женщину, я миную невозмутимо. Называю номер квартиры, получаю выразительный взгляд и двусмысленное покашливание, и не трачу времени, чтобы выяснить, чем вызвана подобная реакция.

Вместительный лифт несет меня на двадцать первый этаж элитной кирпичной многоэтажки. В голове клубится дурной туман. А из отражения в зеркале во весь рост на меня взирает незнакомка.

По крайней мере, в этой ведьме с азартно горящими глазами и тронутыми красной помадой губами, мне трудно узнать себя.

Кивнув своим мыслям, я выскальзываю в коридор и подхожу к двери с заветным номером. После двух трелей звонка Макс распахивает ее передо мной и пропускает внутрь.

Замираю в прихожей. Оцениваю мужчину, с которым не контактировала много месяцев, и сглатываю вязкую слюну. Белов раздался в плечах, как будто не вылезал все это время из качалки. Набил на предплечье татуировку в виде самурая с двумя катанами. И обзавелся еще более давящей аурой, от которой хочется покорно кивнуть и прошептать «да, мой господин».