У Алисы перехватило дыхание от ужаса. Герцог обо всем догадался!

– Не понимаю, о чем вы, ваша светлость, – пробормотала она.

– Вы дерзки и отважны, но вместе с тем вы слишком женственны. Что-то здесь не так… – задумчиво проговорил Деверилл.

Алисе стало нехорошо, Она почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Не в силах ничего сказать, она молча смотрела на герцога потемневшими от ужаса глазами.

– У вас слишком высокий голос, – продолжал размышлять вслух Деверилл, – при ходьбе вы виляете бедрами. Все это необходимо исправить, и как можно быстрее.

– В-вы хотите это исправить? – выдавила из себя Алиса.

– Прекратите заикаться, Истленд, это меня раздражает. И не переспрашивайте меня. Я этого не люблю. Я уже написал письма учителям фехтования и бокса с приглашением приехать в мое поместье. Они прибудут через неделю, кроме того, я вызвал сюда сапожника.

Алиса заставила себя улыбнуться, но улыбка у нее вышла довольно жалкой.

– Благодарю вас, ваша светлость, – сказала она, потупив взор.

– Что-то вы не особенно рады этому известию. Вы когда-нибудь боксировали или фехтовали?

Алиса молча покачала головой.

– В таком случае тем более сейчас самое время начать обучение этим видам спорта.

– Благодарю вас, ваша светлость, – снова пробормотала Алиса с несчастным видом и начала грызть ногти. Она всегда это делала, когда сильно нервничала. Алиса пыталась бороться с этой дурной привычкой, но порой забывала о ней.

– Истленд! – одернул ее герцог.

Алиса испуганно взглянула на него, и у нее затрепетало сердце. Герцог смотрел на нее с сочувствием, его зеленые глаза излучали тепло и нежность. У Алисы ком подступил к горлу от волнения. В этот момент герцог показался ей очень привлекательным. Небрежно падавшие на лоб густые каштановые волосы обрамляли смуглое лицо с правильными чертами. Чувственные губы манили Алису, и она, к своему ужасу, поймала себя на мысли, что ей хочется поцеловать их.

– Да, ваша светлость? – Алиса опустила руку.

– Я понимаю, что вы еще очень молоды, но в семнадцать лет юноши уже достигают половой зрелости и их тянет к девушкам. Скажите, вы еще девственник или уже спали с женщиной?

Алиса вскочила на ноги.

– Да как вы смеете оскорблять меня! – закричала она срывающимся голосом.

Деверилл, нахмурившись, внимательно наблюдал за ней.

– Какое же это оскорбление? – спокойно спросил он. – Возможно, мои слова показались вам слишком грубыми, но зачем же так негодовать? Сядьте, не кипятитесь.

Алиса продолжала стоять, пылая гневом.

– Да сядьте же наконец, Истленд! – прикрикнул герцог.

Алиса неохотно подчинилась и присела на край стула, стараясь не смотреть на герцога. Она чувствовала на себе его колючий взгляд и не могла отделаться от мысли, что он видит ее насквозь.

Слишком поздно Алиса поняла, что должна была отреагировать на вопрос об интимных отношениях с женщинами так, как это сделал бы ее брат. То есть холодно посмотреть на герцога или молча усмехнуться. Из разговоров с Николасом она знала, что мысли о близости с девушками часто посещают молодых людей. Своей реакцией Алиса, по существу, выдала себя.

А все это произошло потому, что она на мгновение расслабилась и увидела в Деверилле своего друга. Его вопрос застал ее врасплох. Алиса поняла, как важно для нее постоянно держать ухо востро.

– Простите, ваша светлость, – проговорила она, стараясь исправить свою ошибку. – Я погорячился. Ваш вопрос прозвучал слишком неожиданно.

– Ничего страшного, – спокойно сказал Деверилл, но Алисе не понравился странный блеск в его глазах. – Вы сегодня, по-видимому, очень устали. Можете отправляться к себе. Спокойной ночи, Истленд.

Алиса поднялась.

– Спокойной ночи, ваша светлость, – пробормотала она и вышла из гостиной.

К счастью, в коридоре ей встретился лакей и проводил ее до спальни, иначе Алиса заплутала бы в огромном доме. Неужели она когда-нибудь привыкнет к этим бесконечным анфиладам?

В спальне ее ждал камердинер Генри, чтобы помочь раздеться. Однако Алиса дала ему понять, что справится сама.

– Я ценю вашу услужливость, – сказала она ошеломленному слуге. – Но сейчас попрошу только принести мне чашку горячего шоколада.

Камердинер был не только потрясен отказом юного господина от его услуг, но и оскорблен тем, что его низвели до уровня лакея.

– Хорошо, милорд, – сказал Генри, старательно скрывая свою обиду. – Я пришлю сейчас кого-нибудь с шоколадом для вас.

Алиса тяжело вздохнула, когда Генри ушел. Ну почему жизнь в этом доме устроена так сложно? Она видела, что ее просьба обидела камердинера, и это удивило ее. Алиса вошла в гардеробную, сняла одежду и, надев длинную просторную ночную рубашку, поспешила лечь в постель до прихода слуги. Натянув одеяло до подбородка, она стала рассматривать купол висевшего над кроватью балдахина. Ее спальня была роскошно обставлена. Пол устилали пушистые ковры, на окнах висели тяжелые портьеры из дорогой ткани, мягкая мебель была обита шелком, у стены стояли столики из ценных пород дерева с инкрустацией. Но Алисе было неуютно в спальне, похожей на музей или древнюю гробницу.

Генри все же сам принес ей чашку шоколада на серебряном подносе. Когда дверь за ним снова закрылась, Алиса почувствовала облегчение. Наконец-то она осталась одна. С наслаждением потягивая шоколад, Алиса вспоминала свой последний разговор с герцогом. Ее покоробил вопрос об отношениях с женщинами. Возможно, мужчины и обсуждают запросто подобные темы, однако слова герцога резанули ее слух. Никки наверняка был более сведущ в вопросах интимной жизни, чем она. В этом отношении родители воспитывали Алису в строгости.

У нее вызывали также недоумение те эмоции, которые она испытывала в присутствии герцога. Взгляд его изумрудно-зеленых глаз гипнотизировал Алису. Когда Деверилл смотрел на нее, у нее учащался пульс, она смущалась и теряла уверенность и себе. Почему так происходило? Может быть, он внушал ей безотчетный страх?

Несмотря на выпитую чашку горячего шоколада, Алиса плохо спала этой ночью.

Глава 4

Проснувшись рано утром, Алиса с отвращением подумала о том, что ее ждет новый день в доме герцога. В окна проникал сумрачный свет, и она поняла, что Генри уже побывал в ее комнате и отдернул портьеры. В любой момент камердинер мог вернуться и предложить ей помочь одеваться. Эта мысль заставила Алису вскочить с кровати. Она бросилась в гардеробную, чтобы опередить слугу.

Заперевшись изнутри, она скинула ночную рубашку, быстро оделась и взглянула на свое отражение в зеркале. Заметив темные круги под глазами, Алиса вздохнула. Тем не менее выглядела она вполне сносно и действительно была похожа на хрупкого юношу. Даже Никки, пожалуй, не сразу узнал бы ее. Бледное лицо Алисы обрамляли крупные завитки темных коротко подстриженных волос. Большие голубые, глаза затеняли длинные густые ресницы. Линия рта была слишком нежной и могла выдать ее, поэтому Алиса старалась в присутствии посторонних крепко сжимать губы. Герцогу могло также показаться странным то, что у его подопечного до сих пор не было и намека на растительность на лице. Но с этим Алиса ничего не могла поделать.

Подозрение могла вызвать и ее фигура. Присмотревшись, можно было легко заметить округлые бедра Алисы и ее слишком тонкую талию. Грудь она тщательно скрывала под жилетом из плотной ткани и длинными концами шейного платка.

Алиса расправила плечи и, собравшись с духом, вышла из спальни. Спустившись в гостиную, она узнала, что герцога сегодня не будет. Это известие вызвало у нее бурную радость. Девериллу принадлежали еще два поместья, и он отправился проверить, как там идут дела. Алиса надеялась, что его поездка продлится несколько дней. Однако Кэррик разочаровал ее, сообщив, что герцог вернется завтра ближе к вечеру.

В отсутствие хозяина дома Алиса почувствовала себя счастливой и свободной. Однако очень скоро радость ее была омрачена. Сразу после завтрака у нее начались занятия, и учитель латыни стал методично вдалбливать в голову Алисы правила латинской грамматики. Через час его сменил учитель античной литературы.

– Сегодня, должно быть, пятница, – с досадой пробормотала Алиса, ероша свои темные кудри.

Неужели ей придется усвоить все эти премудрости? У Алисы не было начальной базы для изучения наук, и это приводило в отчаяние ее учителей. Николас окончил академию в Виргинии и, должно быть, был знаком со многими предметами. Алиса же училась в академии мисс Хатчинсон для благородных девиц, но там акцент делался на изучение совсем других вещей. Математику, историю, грамматику и литературу девушкам преподавали в ограниченном объеме. С латынью же, как и с некоторыми другими предметами, Алиса знакомилась впервые.

В субботу ветер наконец разогнал тучи, и уже с утра установилась ясная солнечная погода. Выглянув в окно, Алиса вздохнула с облегчением. Ей ужасно надоел дождь и хотелось вдоволь погулять по окрестностям. Старательно избегая встречи с Пауэрсом, Алиса спустилась в вестибюль и выскользнула из дома.

Она быстро шла по выложенной кирпичом дорожке, направляясь в парк, где в это время работало несколько садовников. Некоторые из них кивком головы приветствовали ее. Но Алиса не знала, как реагировать на эти знаки внимания. Кэррик уже сделал ей замечание за панибратство со слугами.

– Как много правил поведения и условностей у этих англичан, – фыркнула она, глядя на холмы, видневшиеся на горизонте.

От порывистого холодного ветра ее кудри растрепались, а щеки раскраснелись. Алиса шла, не разбирая дороги, и вскоре на ее сапоги налипли комья грязи. Впервые с тех пор, как она ступила на берег Англии, Алиса наслаждалась пьянящим чувством свободы.

Вскоре она вышла к усадебным конюшням и остановилась у одного из загонов, где юный конюх выезживал чистокровного жеребца, принадлежащего герцогу Девериллу. Это было великолепное животное с лоснящимся черным крупом и гордой посадкой головы на стройной шее. Жеребец бегал по кругу, выпуская пар из ноздрей, и вскидывал голову каждый раз, когда мальчик взмахивал кнутом в воздухе, приказывая ему не прекращать движения.

Алиса прислонилась к ограждению загона и рискнула заговорить с мальчиком.

– Какая красивая лошадь, – сказала она. Маленький конюх обернулся.

– Вы совершенно правы, милорд. Это одна из лучших лошадей его светлости. А вы – новый граф, подопечный нашего господина?

Алиса кивнула, удивляясь тому, как быстро здесь распространяются новости.

– Да, я граф Истленд, – сказала она.

– В таком случае вам будет приятно узнать, что его светлость приказал подготовить эту лошадь для вас, милорд. Поэтому-то я сейчас и занимаюсь с ней.

У Алисы упал о сердце.

– Этот жеребец предназначен мне? – испуганно переспросила она.

Мальчик бросил на нее удивленный взгляд:

– Да, милорд.

Алиса снова посмотрела на лошадь. Она уже не казалась ей великолепным животным с горделивой поступью. Теперь Алиса обратила внимание на ее строптивый нрав. Жеребец закатывал глаза так, что видны были только белки, ржал и скалил зубы, мотая головой. Его ноздри раздувались, он кусал удила, храпя и фыркая.

– А почему именно эта лошадь? – дрогнувшим голосом спросила Алиса.

– Вы что, испугались, милорд? – спросил мальчишка. Этот вопрос задел самолюбие Алисы. Она поняла, что если не сможет сейчас достойно ответить ему, то навсегда потеряет уважение маленького конюха.

– Вовсе нет. Мне просто показалось странным, что его светлость готов отдать в мое распоряжение такого великолепного скакуна.

– В этом нет ничего странного, – услышала она за своей спиной голос Деверилла. – Надеюсь, вы опытный наездник, Истленд!

– Да, я неплохо держусь в седле, – солгала Алиса.

На самом деле в последний раз она каталась верхом на пони, когда ей было десять лет. При этом Алиса упала и сильно плакала, наотрез отказавшись снова садиться в седло. Никки тогда долго смеялся над ней. Но обо всем этом она, конечно, не собиралась рассказывать герцогу.

– Превосходно, – усмехнулся герцог.

Повернувшись, взглянула наконец на Деверилла. Его бриджи были заправлены в высокие сапоги для верховой езды. Белая рубашка, аккуратно повязанный галстук, жилет и длиннополый сюртук делали Деверилла настоящим щеголем. Стоя напротив Алисы, он нетерпеливо похлопывал себя по сапогу кнутом, который держал в руке, и следил за выездкой жеребца. Ветер трепал его густые каштановые волосы, в которых играли солнечные блики.

Осознав, что она неприлично долго и пристально разглядывает его, Алиса резко отвернулась. Деверилл же, заметив странный интерес своего подопечного, нахмурился. У него давно уже зародились смутные подозрения… Деверилл встречал в обществе юношей, имевших противоестественные наклонности и пытавшихся флиртовать с ним. Если Истленд принадлежит к их числу, то ему не поздоровится в доме герцога!

– Помоги ему сесть в седло, Гарри, – приказал Деверилл конюху тоном, не терпящим возражений.

У Алисы душа ушла в пятки.

– Вы хотите, чтобы я прямо сейчас продемонстрировал вам свое искусство наездника? – пролепетала она.

– А вы имеете что-нибудь против, Истленд? Сегодня прекрасный день для верховой езды.

– Но… но… у меня неподходящая обувь, ваша светлость.

К радости Алисы, герцог кивнул, соглашаясь с ее аргументом.

– Вы правы, Истленд. В понедельник приедет сапожник, после чего я надеюсь увидеть вас верхом на Сатане.

Кличка жеребца испугала Алису не меньше, чем его грозный вид. У нее перехватило дыхание. Герцог тем временем молча повернулся и зашагал к дому.

Гарри с сочувствием посмотрел на юного лорда.

– Не бойтесь его, милорд, – сказал мальчик. – Он не так страшен, как может казаться.

Алиса сначала решила, что конюх говорит о герцоге, но потом поняла, что речь идет о жеребце по кличке Сатана.

– Ты, наверное, догадался, что я не умею ездить верхом? – вздохнула Алиса. – Может, дашь мне пару ценных советов?

Мальчик широко улыбнулся:

– Всегда к вашим услугам, милорд.

Гарри вывел из конюшни смирную послушную кобылу и показал Алисе, как нужно садиться на лошадь. Алиса оказалась прилежной ученицей. Забравшись в седло, она поняла, что ездить верхом – это целая наука. Необходимо было научиться сохранять равновесие и управлять лошадью с помощью коленей. Понемногу Алиса стала привыкать к мужскому седлу и начала делать некоторые успехи в верховой езде.

– Теперь я вижу, милорд, что у вас совсем нет опыта в этом деле, – заметил Гарри, глядя на раскрасневшуюся Алису, старавшуюся следовать всем указаниям маленького конюха.

– Я же уже признался тебе, что не умею ездить верхом. То есть вообще-то я садился на лошадь, но не так…

– А как, интересно, ездят на лошадях у вас в колониях?

Алиса смутилась, не зная, что ответить. Она имела в виду, что ездила раньше только сидя в дамском седле. Но как объяснить это Гарри?

– О, почти так же, как и здесь, – сказала она, понимая всю невразумительность своего ответа. – Знаешь, Гарри, – продолжала Алиса доверительным тоном, – мне не хотелось бы, чтобы его светлость узнал, что я брал у тебя уроки. Он расстроится, если поймет, что я обманул его.

– Я понимаю вас, милорд.

Алиса спешилась, и мальчик, взяв под уздцы лошадь, повел ее в конюшню. Алиса последовала за ним. Ей хотелось где-нибудь спрятаться от Кэррика, который, наверное, уже повсюду ищет юного лорда. Алиса содрогалась при мысли, что ее снова усадят за учебники и заставят изучать мертвые языки. Кроме того, у нее не было никакого желания снова видеть герцога. Ей нравилось общаться с Гарри, этот паренек своей простотой и веселостью напоминал ей американских мальчишек. Он принимал мир таким, каким тот был, без всяких придуманных ограничений и правил этикета.

– Ты не будешь возражать, если завтра я снова приду сюда, Гарри? – спросила она, когда день начал клониться к вечеру.

Ее вопрос удивил конюха.

– Как вам будет угодно, милорд. Это решать вам и его светлости, – ответил мальчик.

– Да, ты, конечно, прав.

По приказу герцога день Алисы был расписан по минутам. Впервые в жизни она была поставлена в такие жесткие рамки. Родители никогда не заставляли ее так много заниматься и работать над собой. Теперь же Алиса была занята с раннего утра до позднего вечера. Раньше она и представить себе не могла, что быть графом так трудно и ответственно. Но, как постоянно твердил ей Кэррик, лорд должен обладать обширными знаниями и многое уметь.

Неудивительно, что Никки не захотел ехать в Англию. Он, должно быть, знал, что его ждет. Служба на корабле была, видимо, для него легче и приятнее, чем регламентированная жизнь в доме герцога. Даже для воскресенья не делалось исключения. В этот день рано утром слуга известил Алису о том, что его светлость уже полчаса ждет ее внизу, чтобы отправиться на богослужение в сельскую церковь.