– Я должен быть в этом уверен. Восемнадцать месяцев я работал здесь на чужого дядю, потом шесть месяцев самостоятельно искал себе клиентов. При том, как сейчас развивается Канада, через четверть века она станет богатейшей страной в мире, помяните мое слово.

– Все это не объяснение, – снова покачала она головой и резко сменила тему. – Я уверена, что вы из тех мужчин, в жизни которых обязательно должна быть где-то хорошая женщина. Что она думает обо всем этом?

– Я давно уже ничего не слышал с этой стороны. Последняя весточка пришла от ее адвокатов и была весьма холодна.

– Что она хочет? Денег?

– Она в состоянии купить мне два самолета и даже не заметить этого, – заметил я. – Нет, она хочет свободы для себя. Я каждый день сейчас жду добрых вестей.

– Не похоже, чтобы вы сильно страдали по этому поводу.

– Все это давно превратилось в прах и пепел, – криво улыбнулся я. – Ладно, я выведу вас из грустного настроения. Джо Мартин, три легких урока. Я получил ученую степень руководителя бизнеса в Лондонской школе экономики и научился летать в университетском аэроклубе. По окончании я должен был два года отбывать воинскую повинность, поэтому решил для пользы дела заключить небольшой контракт в качестве пилота со старой доброй военно-морской авиацией. Когда я познакомился со своей будущей женой, она была актрисой. Играла небольшие роли в театре Бристоля. Все совершенно серьезно.

– Когда вы женились?

– Уйдя со службы. Как ваш дядюшка Макс, я нашел работу в Сити, только по линии связей с общественностью.

– Этого было недостаточно?

– По обычным стандартам – вполне. – Я невольно нахмурился, пытаясь восстановить ход событий. При разговорах типа нашего подобные воспоминания оставляют впечатление чего-то нереального. – Помешало другое. Кто-то обнаружил, что у Эми есть голос, и, прежде чем мы сообразили, что к чему, она стала записываться на пластинки. Из этого создали программу концертов, потом начались турне, персональные выступления и все в таком роде.

– И вы стали все меньше и меньше видеться. Старая история. Это так характерно для шоу-бизнеса.

– Успех развращает, особенно в таком деле. Когда вы обнаруживаете, что в состоянии зарабатывать тысячу фунтов в неделю, вам кажется, что муж, который получает десятую часть этой суммы, вас чем-то не устраивает.

– Поэтому вы решили расстаться.

– Однажды утром я пришел в офис, кинул взгляд на гору корреспонденции, лежащей на моем столе, развернулся и вышел прочь. Потратив последнюю тысячу фунтов на переквалификацию, я получил лицензию гражданского пилота.

– Вот так вы оказались здесь. Джо Мартин – летаю повсюду – выполняю любые задания. Контрабанда оружия – наша специальность. – Она встряхнула головой. – Мечта каждого клерка, ежедневно шествующего в котелке по улицам Сити. Когда вы собираетесь отправиться в Паго-Паго?[5]

– Планирую на следующий год, – откликнулся я. – Но почему вам все это кажется забавным? Давайте-ка лучше посмотрим, что из себя представляет Илана Итэн. Насколько я помню, это иудейское имя. Стало быть, начнем с того, что вы еврейка.

Она вспыхнула, как сухая трава от одной спички.

– Израильтянка! Я сабра – израильтянка по рождению и воспитанию!

Почувствовав, что над головой просвистела щепка размером с калифорнийскую секвойю, мне все стало ясно, и я поспешил пригладить встопорщившиеся перышки моей спутницы.

– Израильские девушки – лучшие солдаты в мире. Вы тоже служили?

– Естественно. Все должны служить. Мой отец – преподаватель древних языков в Тель-Авивском университете, но он принимал непосредственное участие в войне 1956 года на Синае, и для своих пятидесяти был очень неплох.

– А что с вашим участием в фильмах?

– В Израиле я сыграла несколько ролей в театре, потом одну маленькую роль в кино, затем кто-то предложил мне работу в Италии. Там я тоже сыграла в нескольких фильмах. Там же я познакомилась с Джеком. Он подыскивал натуру для фильма о войне. Он не только играл главную роль, но был и режиссером. К тому же в основном сам и финансировал картину.

– И он дал вам роль?

– Небольшую, но это была единственная женская роль, так что критикам пришлось хоть как-то высказываться.

– А потом Голливуд?

– Старая шляпа. В то время лучше было быть в Европе.

Туман внезапно исчез, будто какой-то волшебник отдернул гигантский занавес, и за спиной у нее на фоне еще более синего, чем прежде, неба прорисовались горные пики.

– Пора лететь дальше, – проговорил я, протягивая руки, чтобы поддержать собравшуюся спрыгнуть вниз спутницу.

Она посмотрела в сторону горы.

– У нее есть название?

– Агсауссат. Это эскимосское слово, – пояснил я. – Оно означает «взрослый с ребенком».

– В этом есть что-то фрейдистское, – снова хрипловато рассмеялась Илана, развернулась и пошла назад через пролом в стене.

Так же мгновенно она снова превратилась в упрямую хрупкую молодую женщину, встретившуюся мне в баре отеля во Фредериксборге. Она словно укрылась за прочным защитным панцирем, проникнуть сквозь который можно только при ее собственном желании. Я ощущал какое-то странное чувство подавленности, идя следом за ней.

Глава 3

У южной оконечности Диско нам попались еще две португальские шхуны, красиво идущие при легком бризе в сопровождении целого флота сорокафутовых дори. Под ярким солнцем были отлично видны их желтые и зеленые паруса.

Мы прошли вдоль скалистого хребта острова и оказались над проливом, отделяющим его от основного берега. Я направил «Выдру» вниз, быстро теряя высоту, и через несколько секунд увидел то, что искал.

Нарквассит был типичным для этой части побережья эскимосским рыбацким поселком. Под нами виднелось примерно пятнадцать-шестнадцать весело раскрашенных деревянных домиков, растянувшихся вдоль берега; на пляже, подальше от воды, лежали несколько вельботов и дюжина каяков.

«Стелла» стояла на якоре ярдах в пятидесяти, от берега – узкая и изящная девяностофутовая моторная яхта с дизельным двигателем. На фоне ослепительно белого стального корпуса заметно выделялись детали такелажа, выкрашенные в алый цвет. Пока я закладывал вираж, заходя для посадки против ветра, кто-то вышел из рубки и встал на мостике, разглядывая нас.

– Это Джек? – спросила Илана. – Мне не очень хорошо видно.

Я отрицательно качнул головой.

– Это Олаф Сёренсен – гренландец из Готхоба. Знает этот берег как свои пять пальцев. Джек взял его в качестве лоцмана на все время пребывания здесь.

– А остальная команда у него прежняя?

– Все они пришли с ним вместе, если вы это имеете в виду. Механик, двое палубных матросов и кок. Все они американцы. Еще есть стюард, он филиппинец.

– Тони Серафино?

– Он самый.

– Хотя бы один старый знакомый. Уже неплохо, – удовлетворенно заметила она.

Теперь я шел на бреющем вдоль границы пакового льда. Впрочем, волноваться было не о чем, так что мне оставалось только резко отдать ручку от себя и посадить «Выдру» на воду, не тратя времени попусту. При подходе к берегу я выпустил шасси, и машина выкатилась на пляж. Тут же появились первые поселковые собаки. К тому времени, когда я выключил мотор и открыл дверь, они уже собрались всей стаей окружили нас полукольцом, облаивая со всей злостью, словно бросая вызов.

Потом прибежала стайка эскимосских ребятишек, которые при помощи камней и палок прогнали псов. Сбившись в кучку, они вовсю глазели на нас. На их торжественных монголоидных лицах не было и тени улыбок. В своих толстых, отороченных мехом парках дети казались крупнее и выглядели как маленькие старички и старушки.

– Кажется, они не очень дружелюбно настроены, – заметила Илана.

– Попробуйте предложить им это, – посоветовал я, доставая из кармана большой коричневый пакет. Она открыла его и заглянула внутрь.

– Что здесь?

– Мелочь. Действует безотказно.

Детишки уже подошли ближе. Лица расплылись в улыбках, и она оказалась в плотной толпе среди тянущихся со всех сторон рук.

Оставив ее раздавать монетки, я направился к берегу встречать вельбот со «Стеллы», который был уже на полпути к нам. Один из матросов сидел за рулем, на носу стоял Сёренсен, держа линь наготове. Человек на корме заглушил мотор, вельбот стало разворачивать по волне, и Сёренсен метнул мне бухту троса. Я поймал его, наступил на конец и начал быстро выбирать. Сёренсен спрыгнул на берег, и мы вдвоем вытащили нос вельбота на сушу.

Он неплохо владел английским – результат пятнадцати лет плавания на канадских и британских торговых судах – и использовал каждый удобный случай для его совершенствования.

– Думаю, у вас возникли определенные трудности, когда пал туман.

– Я час пережидал его в Аргамаске.

– Нет ничего лучше, как хорошо знать побережье, – кивнул он. – Кто эта женщина?

– Подружка Дефоржа. По крайней мере, она так сказала.

– Он не говорил мне, что ждет кого-то.

– Он и не ждет, – заметил я.

– Такого – уж точно, – нахмурившись, подхватил Сёренсен. – Джо, Дефоржу это не понравится.

– Она заплатила мне вперед, причем в оба конца, – пожал я плечами. – Если он не захочет с ней общаться, она может вернуться со мной обратно сегодня же вечером. Я даже могу забросить ее в Сёндре, если она пожелает улететь в Европу или в Штаты.

– Меня это вполне устраивает, если ты считаешь, что это возможно. Мне хватает забот и с одной «Стеллой».

– Какие-то неприятности? – Я был удивлен и не стал скрывать этого.

– Это же Дефорж, – с горечью продолжил Сёренсен. – Он стал просто невменяемым. Впервые вижу человека, так настроенного на саморазрушение.

– Что еще произошло?

– Несколько дней назад мы были около Хагамута, продолжая поиски белого медведя. Это его последняя навязчивая идея. И там нам встретились эскимосы, возвращавшиеся на своих каяках с охоты на котиков. Нет нужды пояснять, что Дефорж потребовал подойти к ним. На обратном пути нам попался старый морж, лежащий на льдине. Мне показалось, что Дефорж готов выпрыгнуть из себя.

– И он пытался взять его в одиночку? – изумился я.

– Ага. Пешком и с одним гарпуном.

– Ну и что случилось?

– При первом же ударе морж сбил его с ног и цапнул гарпун. К счастью, один из хагамутских охотников оказался расторопным и пристрелил моржа прежде, чем тот прикончил его окончательно.

– Он не ранен?

– Несколько царапин, вот и все. Ему все смешно. Я считаю, он может отправляться хоть к черту в зубы, только в одиночку, и меня не устраивает, когда он подвергает бессмысленному риску всех нас. В этом году в северных фьордах много плавающего льда. Это действительно очень опасно. Он приказал мне вести «Стеллу» в Кавангарфьорд, потому что эскимосы сказали ему, что видели в этом районе следы белого медведя. Льды сходят с ледника так быстро, что мы на четыре часа оказались в капкане. Я думал, нам уже никогда оттуда не выбраться.

– А где он сейчас?

– Около двух часов назад ушел на каяке с группой охотников из Нарквассита. Оказывается, один из них вчера вечером наткнулся на медвежьи следы не далее как в трех милях вверх по берегу. Ему пришлось заплатить вперед, чтобы они согласились сопровождать его. Они уверены, что он сошел с ума.

Илане наконец удалось отвязаться от ребятни. Она подошла к нам, и я представил их друг другу.

– Джека сейчас нет на яхте, – сообщил я. – Думаю, при сложившихся обстоятельствах мне следует отправиться за ним. Вы можете подождать на «Стелле».

– А почему я не могу пойти с вами?

– На вашем месте я бы послушал совета. Кажется, он наконец нашел своего медведя. А это не женское дело, поверьте мне.

– Вполне откровенно, – спокойно откликнулась она. – Я никогда не была горячей сторонницей культа дикой природы, который исповедует Джек.

Матрос в это время начал перетаскивать провизию из «Выдры» в вельбот.

– Я пойду с вами до «Стеллы», – сказал я Сёренсену, – а когда вы ее высадите, заберу вельбот.

Он согласно кивнул и пошел помогать матросу. Илана усмехнулась.

– Лучше вы, чем я.

– Что вы хотите этим сказать?

– Когда Джек Дефорж начинает рвать и метать, самое лучшее – это искать надежное укрытие. Я бы на вашем месте постаралась помнить об этом, – сообщила она и пошла садиться в вельбот.

Некоторое время я обдумывал ее слова, потом вернулся к самолету, забрался в кабину и открыл оружейный ящик. Там у меня хранился охотничий винчестер – замечательное оружие, которое Дефорж одолжил мне на прошлой неделе. В ящичке для карт лежала коробка с патронами. С бесконечной тщательностью я снарядил магазин. В конце концов, мне не оставалось ничего иного, кроме как приготовиться к любым неожиданностям. В одном эта девушка была совершенно права. Рядом с Джеком Дефоржем может произойти все что угодно и, как правило, обычно происходит.

* * *

Дизельный движок вельбота позволял развивать скорость не более шести-семи узлов, поэтому после отхода от «Стеллы» я на некоторое время расслабился. Но через пару миль плавающий паковый лед стал представлять серьезную проблему, а вскоре мне и вовсе пришлось заглушить мотор и выбраться на нос, чтобы рассмотреть подходящий проход среди разводьев.

Продвигаться вперед пока было довольно трудно и весьма рискованно, потому что льдины постоянно ходили на волнах, их острые ломаные края то и дело смыкались подобно огромным челюстям стального капкана. Дважды я чуть не попался в подобный капкан, но оба раза выскальзывал из него благодаря очередной волне, оказывавшейся как нельзя кстати. Когда мне наконец удалось выбраться на относительно чистую воду, я был весь в поту, а руки дрожали. Заглушив движок и с наслаждением закурив сигарету, я уселся на носу немного передохнуть.

Над водой гулял довольно холодный ветер, но солнце на бездонно синем небе светило ярко. Береговой пейзаж с крутыми скалами, покрытыми льдом, был невероятно красив и столь же эффектен, как повсюду в этих краях.

И вдруг все как-то совпало. Море, ветер, солнце и небо, горы и льды на какое-то мгновение слились в своем совершенстве, от которого перехватило дух. Казалось, что мир замер... Я плыл в нем не дыша, словно ожидая какого-то знака, но какого? Об этом я не имел ни малейшего представления. Постепенно все стало возвращаться – я почувствовал ветер, услышал скрежет трущихся одна о другую паковых льдин, ощутил горечь сигаретного дыма в горле... Впервые, пожалуй, я отчетливо понял: есть и другие причины, удерживающие меня здесь, в этих диких и прекрасных местах, отличные от тех, которые я излагал Илане Итэн.

Включив мотор, я снова двинулся вперед и минут через десять заметил за грядой камней, над пляжем, голубоватый дымок, подымающийся к небу. С другой стороны я увидел группу охотников, сидящих вокруг костра, сложенного из плавника. Каяки были вытащены на сушу. Дефорж сидел спиной ко мне с жестяной кружкой в одной руке и бутылкой в другой. Он обернулся на звук мотора и, узнав меня, издал громоподобный радостный рык.

– Джо, дитя мое, ты привез хорошие новости?

Он начал спускаться к пляжу. Я осторожно вел вельбот к берегу, лавируя между льдин. Как всегда при наших встречах, я не мог отделаться от чувства некоторой нереальности всего происходящего – своего рода изумления тому, что Дефорж действительно существует. Огромная фигура, грива каштановых волос, а особенно лицо – прекрасное, крупное, с жесткими чертами лицо. На нем словно было написано, что этот человек прошел через все возможные испытания, которые только могла предложить ему жизнь, и не успокоился на достигнутом. Это лицо можно было узнать из миллионов лиц даже в его нынешнем облике, дополненном косматой серо-стального цвета бородой, придававшей ему – возможно, умышленно – жутковатое сходство с Эрнестом Хемингуэем, который, насколько я знал, всегда был его кумиром.

А что должен был чувствовать человек, столкнувшийся с живой легендой? Свой первый фильм он снял в возрасте шестнадцати лет, в 1930 году, когда я появился на свет. В 1939-м он уже мог сравниться по популярности с Гейблом, а участие во Второй мировой войне в качестве хвостового стрелка бомбардировщика Б-17 принесло ему по возвращении в Америку еще большую известность, когда он в сороковые – пятидесятые годы продолжил снимать свои фильмы.

В последние годы все больше и больше заговорили о его личной жизни. В связи с тем, что картины его выходили все реже, он стал почти все время проводить на борту своей «Стеллы», бороздя моря и океаны, хотя скандалы, связанные с ним, возрастали в прямо противоположной пропорции. Благодаря этому его имя постоянно фигурировало в светских сплетнях. Ссора в лондонском ресторане, драка с итальянской полицией в Риме, отвратительный случай соблазнения пятнадцатилетней в Штатах (ее мать говорила, что он обещал жениться на девочке и та до сих пор об этом мечтает).