— Ну, что же… — Мунро достал из внутреннего кармана письмо. — Я думаю, вы узнаете подпись главнокомандующего вооруженными силами Америки, здесь внизу.

Хейр глядел на письмо в оцепенении:

— Боже правый!

— Да, между прочим, он хотел бы сказать вам пару слов, прежде чем мы выедем. В общем, назовем это исполнением приказа, так что будьте хорошим парнем, ступайте и наденьте свою форму. У нас не так много времени.

Лимузин остановился у входа в западное крыло Белого дома, где Мунро показал свой пропуск агентам секретной службы. Пришлось немного подождать, пока ходили за дежурным офицером. Через несколько минут появился молодой лейтенант ВМС в безупречно подогнанной форме.

— Бригадир! — Он остановился, приветствуя Мунро, потом повернулся к Хейру и отдал ему честь так, как это мог сделать только выпускник Аннаполиса: — Капитан-лейтенант, встречать вас — большая честь. — Хейр ужасно смутился. — Дежурный добавил: — Прошу за мной, джентльмены. Президент ждет вас.

Овальный кабинет утопал в тени, единственная лампа горела на столе, который был завален бумагами. Президент Рузвельт в своем кресле сидел у окна, огонек сигареты, вставленной в длинный мундштук, мерцал в темноте, Он развернул кресло.

— А, вот и вы, бригадир.

— Господин Президент.

— А это капитан Хейр? — Он протянул руку. — Вы оказали честь своей стране, сэр. То, что вы сделали возле Тулугу, очень впечатляет.

— Люди более достойные погибли, потопив тот эсминец, господин Президент.

— Я знаю, малыш. — Рузвельт держал руку Хейра в своих. — Люди получше нас с тобой гибнут каждый день, но мы должны добиваться своего и делать все возможное. — Он потянулся за новой сигаретой и вставил ее в мундштук. — Бригадир включил вас в список по этому делу в Холодной гавани. Как вам это?

Хейр оглянулся на Мунро, замер в нерешительности, потом произнес:

— Интересное предложение, господин Президент. Рузвельт запрокинул голову назад и захохотал.

— Тонко сказано. — Он двинулся к столу. — Носить форму врага — это ведь противоречит Женевской конвенции, вы понимаете?

— Да, господин Президент.

Рузвельт поднял глаза к потолку:

— Поправьте меня, если я не прав, бригадир, но, кажется, в войнах с Наполеоном английские суда иногда атаковали противника под французским флагом?

— Да, господин Президент, обычно английский экипаж плавал на французском судне, взятом в качестве трофея и включенном в реестр британского военно-морского флота.

— Так что в практике ведения войн существует прецедент, — заметил Рузвельт.

— Конечно, господин Президент. Хейр добавил:

— Стоит отметить одну деталь: британцы имели обычай поднимать свой собственный флаг перед завершением боя.

— Мне это по душе, — кивнул Рузвельт. — Это означало, насколько я понимаю, что если мужчина должен умереть, то уж лучше под своим собственным флагом. — Он посмотрел на Хейра. — Прямой приказ вашего главнокомандующего. В любое время на вашем И-боте должен быть флаг Соединенных Штатов, и если когда-нибудь вам придется принять бой, то вы поднимете этот флаг вместо штандарта Кригсмарин. Ясно?

— Так точно, господин Президент. Рузвельт снова протянул руку:

— Прекрасно. Тогда я могу лишь пожелать вам удачи. Они обменялись рукопожатием, и, словно в сказке, откуда-то из тени появился молодой лейтенант и проводил их к выходу.

Когда лимузин свернул на Конститьюшн-авеню, Хейр произнес:

— Замечательный человек.

— Это неполная оценка, — заметил Мунро. — То взаимопонимание, которого они достигли с Черчиллем, просто великолепно. — Он вздохнул. — Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем напишут книги, показывающие их истинную роль?

— Второстепенные статисты, стремящиеся заработать репутацию? — спросил Хейр. — Такие же, как мы?

— Совершенно верно. — Мунро поглядел на освещенные улицы. — Мне будет не хватать этого города. А вам предстоит испытать шок, когда мы доберемся до Лондона. Светомаскировка, Люфтваффе с бесконечными ночными бомбежками…

Хейр откинулся на сиденье и закрыл глаза, чтобы скрыть не усталость, а внезапное сильнейшее возбуждение. Будто он долго спал и только что пробудился к жизни.

«Летающая крепость», горячая, только что с завода, предназначалась для американской 8-й Воздушной армии в Британии. Экипаж постарался обеспечить все возможные удобства, включая армейские подушки, одеяла и пару термосов. Хейр открыл один из них, когда они миновали Новую Англию:

— Кофе?

— Нет, спасибо. — Мунро подсунул подушку под голову и накрылся одеялом. — Я предпочитаю чай.

— А мне годится и то и другое, — сказал Хейр. Он отхлебнул обжигающего кофе, а Мунро вдруг хмыкнул:

— Я кое-что вспомнил. Я забыл сообщить вам, что в связи с особыми обстоятельствами ваше военно-морское ведомство решило повысить вас в звании.

— До полного капитана? — спросил Хейр в радостном удивлении.

— Да, фрегатенкапитан в немецком военно-морском флоте соответствует званию капитана. — Мунро рывком натянул одеяло на плечи и заснул.

Глава 2

Когда Крэйг Осборн добрался до окраины Сен-Мориса, раздался ружейный залп, и вороны, сидевшие на буковых деревьях, росших возле деревенской церкви, черной тучей поднялись вверх, сердито крича. Крэйг вел «кюбельваген», автомобиль, похожий на американский джип. Он припарковал машину у входа на церковное кладбище и вышел, одетый в идеально сидевшую на нем серую полевую форму штандартенфюрера СС. Шел слабый дождь, и он взял с заднего сиденья плащ из черной кожи, накинул его на плечи и прошел вперед. Французский жандарм наблюдал за событиями на площади. Там стояла горстка местных жителей, команда СС и двое пленных, безнадежно ожидавших своей участи со связанными за спиной руками. Третий лежал на мостовой у стены лицом вниз. Пока Осборн наблюдал за происходящим, появился офицер в длинном плаще с серовато-серебристыми лацканами — генерал СС. Он достал пистолет из кобуры, наклонился и выстрелил в затылок человеку, лежавшему на земле.

— Генерал Дитрих, я полагаю? — спросил Осборн на идеальном французском.

Жандарм, не заметивший его, автоматически ответил:

— Да, он любит сам приканчивать их, этот… — Он повернулся, заметил форму СС и мгновенно пришел в себя: — Извините, штандартенфюрер, я не имел в виду ничего…

— А ничего и не произошло… Мы, в конце концов, соотечественники. — Крэйг поднял левую руку, и жандарм увидел на рукаве отличительный знак Французской бригады СС Шарлеманя. — Угощайтесь. — Он достал серебряный портсигар.

Жандарм взял сигарету. Что бы он ни думал о французе, служившем врагу, на его лице ничего не отразилось.

— Это часто происходит? — спросил Осборн, давая жандарму прикурить.

Жандарм помолчал в нерешительности, но Крэйг кивнул, побуждая его к откровенности: — Не стесняйтесь, говорите все. Вы можете не доверять мне, но мы все-таки оба французы.

На лице жандарма появилось выражение крайней ненависти:

— Два-три раза в неделю, да еще и в других местах. Этот мясник… — Одного из ожидавших очереди пленных поставили к стене, раздалась команда, прозвучал залп. — Он отказывает им в последнем обряде. Вы видите, полковник? Все это происходит без священника, а после казни он идет к здешнему священнику, как добрый католик, а потом в кафе на той стороне площади, где обедает в приятной компании.

— Да, я слышал об этом, — ответил Осборн.

Он повернулся и пошел назад, к церкви. Жандарм посмотрел ему вслед, застыв в нерешительности, потом отвернулся и стал смотреть, как Дитрих направился к очередной жертве с пистолетом в руке.

Крэйг Осборн прошел по дорожке через кладбище, открыл тяжелую дубовую дверь церкви и вошел внутрь. В церкви было темно, слабый свет пробивался через витражи. Пахло ладаном, у алтаря мерцали свечи. Когда Осборн подошел ближе, открылась дверь ризницы и из нее вышел старый седой священник. На нем был стихарь и фиолетовая епитрахиль через плечо. Он застыл от удивления.

— Чем могу быть полезен, сын мой?

— Можете. Идите в ризницу, святой отец. Старый священник нахмурился:

— Не сейчас, полковник, я должен выслушать исповедь.

Осборн окинул взглядом пустую церковь, остановив его на исповедальнях.

— Нам не до соблюдения обрядов, святой отец, во всяком случае, с этим мясником Дитрихом, которого вы ждете. — Он положил руку на плечо священника. — Идите в ризницу, святой отец.

Озадаченный священник поспешил выполнить приказ.

— Кто вы?

Осборн толкнул его на деревянный стул, стоявший у стола, и извлек из кармана плаща моток шнура.

— Чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас, святой отец. Устроим маленький спектакль. Ну-ка, руки за спину. — Он крепко связал кисти рук кюре. — Видите ли, святой отец, я устраиваю для вас отпущение грехов. Никакой связи с тем, что здесь произойдет. Чистое карантинное свидетельство для наших германских друзей.

Он достал платок. Старик сказал:

— Сын мой, я не знаю, что ты собираешься делать здесь, но это дом Божий.

— Да, мне тоже нравится думать, что я занят богоугодным делом, — ответил Крэйг Осборн и засунул ему в рот платок.

Он оставил священника в ризнице, закрыл дверь, направился к исповедальням и включил крошечную лампочку над дверью первой из них. Войдя туда, достал свой вальтер, привинтил глушитель и стал ждать, наблюдая за входом через щель в двери.

Через некоторое время вошел Дитрих, сопровождаемый молодым капитаном СС. Они остановились, о чем-то коротко поговорили, и капитан вышел, а Дитрих направился по проходу вдоль скамеек, расстегивая на ходу плащ. Он остановился, снял фуражку и вошел в кабину. Осборн щелкнул выключателем и зажег маленькую лампочку, которая осветила лицо немца, сам он остался в тени.

— Доброе утро, святой отец, — сказал Дитрих на плохом французском. — Благословите меня, ибо я согрешил.

— Конечно, ты согрешил, ублюдок, — ответил ему Крэйг Осборн, сунул дуло вальтера через решетку и выстрелил генералу между глаз.

Осборн вышел из исповедальни, и в этот момент капитан СС открыл дверь церкви и заглянул в нее. Он увидел лицо генерала и его разнесенный череп. Молодой офицер достал свой пистолет и дважды выстрелил вверх. Выстрелы в старых стенах прозвучали оглушительно громко.

Осборн ответил и попал ему в грудь, капитан повалился навзничь, и Крэйг побежал к двери.

Он выглянул наружу и увидел машину Дитриха, припаркованную у калитки, рядом с ней стоял его «кюбельваген». Слишком поздно, он не успеет, к церкви уже бежали солдаты с автоматами на изготовку, привлеченные выстрелами.

Осборн повернулся и выскочил через дверь у ризницы, миновал могильные камни кладбища у задней стены церкви, перебрался через низкую изгородь и побежал вверх по склону холма к росшему наверху лесу.

Они начали стрелять, но Крэйг, петляя по склону, уже почти добрался до вершины холма. Внезапно пуля попала ему в левую руку, и он упал на одно колено. Он поднялся и из последних сил рванулся на другую сторону холма. Несколько минут спустя он оказался в лесу.

Он бежал из последних сил, подняв руки, чтобы защитить лицо от ударов веток, не представляя себе, куда его несет. Никакого транспорта нет, стало быть, нет и возможности добраться до «лизандра». По крайней мере, Дитрих мертв — достойное завершение дела, как говаривали в ИСО в прежние дни.

Внизу в долине проходила дорога, поросшая еще более густым лесом. Он поспешил вниз, катясь на спине между деревьями, приземлился в канаве, подпилен и кинулся через дорогу. Неожиданно из-за поворота выехал «роллс-ройс» и остановился перед ним.

Рене Дизар с черной повязкой на глазу сидел за рулем в шоферской форме. Задняя дверца открылась, и из машины выглянула Анн-Мари.

— Опять геройствуешь, Крэйг? Ты никогда не изменишься, правда? Давай забирайся в машину, нужно поскорее убираться отсюда.

«Роллс» двинулся с места, она кивком указала на промокший от крови рукав его формы:

— Больно?

— Да нет. — Осборн засунул в рукав платок. — Какого черта вы тут делаете?

— Большой Пьер вышел на связь. Как обычно, просто голос в телефонной трубке. Я еще ни разу не видела его.

— Я видел, — ответил Крэйг. — Ты будешь сражена, когда увидишь.

— Правда? Он сказал, что «лизандр» не прилетит. Метеорологи говорят, что с Атлантики движется плотный туман с дождем. Я должна была ждать тебя у фермы и предупредить, но я всегда с недоверием относилась к этому месту. Решила подъехать поближе и посмотреть, что случилось. Мы были на другой стороне деревни, около станции. Услышали стрельбу, видели, как ты бежал вверх по склону холма.

— Мне повезло, — заметил Осборн.

— Да, особенно если учесть, что все это не имеет ко мне никакого отношения. Как бы там ни было, Рене сказал, что ты мог побежать только в эту сторону.

Она закурила, положив ногу на ногу, как всегда элегантная в черном костюме с бриллиантовой брошью у воротника белой шелковой блузки. Лоб закрыт челкой, завитки волос обрамляют лицо, подчеркивая изящную линию скул и подбородка с ямочкой.

— Куда это ты смотришь? — спросила она вызывающе.

— На тебя, — ответил он. — Как всегда, слишком много помады, а в остальном — само совершенство.

— А ну-ка ступай под сиденье и заткнись, — бросила она и сдвинула ноги в сторону, пока он забирался в ящик под сиденьем, убрав откидную доску. Наконец он устроился там, и она вернула доску на место. Мгновение спустя они увидели «кюбельваген», стоявший поперек дороги, и полдюжины эсэсовцев рядом с ним. — Спокойно, Рене, не торопись, — сказала Анн-Мари.

— Заваруха? — глухо прозвучал голос Крэйга Осборна.

— Не волнуйся, — мягко ответила она. — Я знаю офицера. Он останавливался в замке.

Рене остановил «роллс». К ним направлялся молодой лейтенант СС с пистолетом в руке. Его лицо просветлело, и он убрал пистолет в кобуру.

— Мадемуазель Треванс? Какой приятный сюрприз!

— Лейтенант Шульц. — Она открыла дверцу и подала руку, которую он галантно поцеловал. — Что все это значит?

— Несчастный случай. Какой-то террорист только что застрелил генерала Дитриха в Сен-Морисе.

— Мне кажется, я слышала стрельбу, — сказала она. — Как генерал?

— Он мертв, мадемуазель, — ответил Шульц. — Я видел тело. Ужасно. Убит во время исповеди в церкви. — Он покачал головой. — Не верится, что в мире могут быть такие люди.

— Искренне сожалею. — Она участливо тронула его за руку. — Вы должны навестить нас. Графиня вам очень симпатизировала. Мы так жалели, когда вы уехали. Шульц покраснел.

— Пожалуйста, передайте ей мои наилучшие пожелания, не смею вас больше задерживать.

Он громко отдал приказ, и один из солдат убрал «кюбельваген». Шульц отдал честь, и Рене тронул машину с места.