Он еще раз развернулся, а Салим отогнал пулеметной очередью солдат, бежавших к ним. Виллерс заметил, что Киров стоит на крыльце во весь рост и хладнокровно разряжает свой пистолет, в то время как все, кто был с другой стороны взлетно-посадочной полосы, бросились на землю: довольно бессмысленный жест.

Подняв тучи песка, они перемахнули через крутой гребень дюны и через мгновение были уже у русла высохшей реки. На дне ее то там, то тут торчали обломки скал, освещенные ярким светом луны. Виллерс направил БТР вперед.

- Все в порядке? - повернулся он к Левину.

- Думаю, что да, - ответил тот.

Салим любовно похлопал по ДШК.

- Хорошая вещь. Лучше любой женщины. Я оставлю его себе, Виллерс-сахиб.

- Ты заслужил такой подарок, - откликнулся Виллерс. - Так, теперь нам осталось найти Хамида и рвать к границе что есть мочи.

- А вертолетов для погони у них нет, - констатировал Левин.

- Вот именно.

- Послушай; Виллерс-сахиб, ты мог бы быть настоящим рашидом, - сказал Салим. - С таким удовольствием я не воевал уже несколько лет. - Он поднял руку. - Вот они в руке моей, и они словно песок.

- Опять Коран цитируешь? - спросил Виллерс.

- Нет, друг мой. На этот раз вашу Библию, Ветхий завет.

Салим бин аль Каман громко и торжествующе захохотал, потому что в этот самый момент они выскочили на равнину, где их ждал Хамид.

Глава 2

ДИ-5 - отдел британской тайной службы, который ведает контрразведкой, деятельностью агентов и подрывных организаций на территории Соединенного Королевства, официально не существует. Тем не менее его Управление располагается в красно-белом кирпичном здании неподалеку от лондонского отеля "Хилтон". Впрочем, ДИ-5 имеет право лишь на проведение расследования, но не на арест подозреваемых. Этим занимаются служащие полиции безопасности из Специального отдела Скотланд-Ярда.

Однако рост международного терроризма и его вспышки в Великобритании, особенно в связи с ирландской проблемой, привели в конце концов к необходимости подкрепить Скотланд-Ярд. Поэтому в 1975 году генеральный директор ДИ-5 создал отдел под названием "Группа четыре", который подчинялся непосредственно главе правительства и координировал мероприятия, направленные против всех форм терроризма и подрывной деятельности.

И десятью годами позже во главе ДИ-5 все еще находился бригадный генерал Чарльз Фергюсон. Это был крупный, обманчиво дружелюбно выглядевший мужчина, из всей одежды которого лишь гвардейский галстук указывал на некоторую принадлежность к военному сословию. Помятые серые костюмы, очки для чтения с полукруглыми стеклами и взъерошенные седые волосы придавали ему вид заурядного преподавателя провинциального университета.

Несмотря на то что Фергюсон имел кабинет в здании Генерального директората, он предпочитал работать в своей квартире на Кавендиш-сквер, обставленной в георгианском стиле его второй дочерью Элли, дизайнером по образованию. Камин на манер Эдема так же, как и огонь в нем, были, естественно, настоящими. Фергюсон вообще любил огонь.

В комнату вошел его слуга Ким с серебряным подносом в руках, который он поставил на каминную полку.

- А вот и чай, - обрадовался Фергюсон. - Попросите капитана Фокса составить мне компанию.

Генерал налил чай в чашку тонкого фарфора и взял в руки "Таймс". Хорошие новости с Фолклендских островов: британские войска высадились на острове Пибл, уничтожили одиннадцать аргентинских самолетов и склад боеприпасов. Неподалеку от островов "Харриер" разбомбил транспортное судно противника.

В этот момент обитую зеленым фетром дверь кабинета отворил Гарри Фокс, элегантный мужчина в синем фланелевом костюме от Хантсмана - личного портного принца Чарльза. Он тоже носил гвардейский галстук, так как дослужился в конногвардейском полку Ее Величества до капитанского звания. Когда Фокса послали третий раз в Белфаст, во время взрыва бомбы ему оторвало левую руку. Теперь ее заменял великолепный протез с прекрасной микроэлектроникой, функционировавший не хуже настоящей руки, а изящные перчатки совершенно сглаживали разницу.

- Чаю, Гарри?

- Охотно, сэр. Я вижу, вы увлечены операцией на Пибле?

- Да, действительно занимательная, я бы даже сказал, захватывающая история, - заметил Фергюсон, наливая капитану чай. - Но, честно говоря, нам и без Фолклендов забот хватает. И вы знаете это лучше, чем кто-либо другой. Ирландская проблема опять обострилась, а тут еще и визит папы римского, запланированный на двадцать восьмое. Всего-то осталось - одиннадцать дней. А он к тому же так открыто общается с публикой, что страх берет. После покушения на площади Святого Петра, казалось, должен был бы стать осторожнее.

- Наверное, это не в его стиле. - Фокс пригубил от чашки. - Думаю, при нынешних обстоятельствах вполне возможно, что он не приедет. Для католической церкви Важная Америка имеет решающее значение, и, с точки зрения папы, наша фолклендская афера - дурной поступок. Многие не одобряют его визита к нам, и его вчерашняя речь в Риме, кажется, свидетельствует о том же.

- Меня бы такой поворот дела более чем устроил, - признался Фергюсон. Это освободило бы нас от ответственности и обязанности заботиться о том, чтобы его не пристрелил какой-нибудь псих. Но, конечно, это ужасно разочарует миллионы британских католиков.

- Насколько я знаю, епископы Ливерпуля и Глазго полетели в Ватикан, чтобы добиться изменения позиции папы, - сказал Фокс.

- Будем надеяться, что у них ничего не выйдет.

На столе Фергюсона зазвенел красный телефон, предназначенный для строго секретных переговоров.

- Ответьте, Гарри.

- Фокс слушает. - Капитан помолчал и с озадаченным видом передал трубку Фергюсону. - Ольстер, сэр. Армейская штаб-квартира в Лисборне. Судя по всему, что-то случилось.

Все началось незадолго до семи утра в деревне Килганнон, расположенной примерно в десяти милях от Лондондерри. Вот уже пятнадцать лет кряду Патрик Лири развозил здесь почту, и его комби "ройял-мейл" был всем хорошо знаком. Каждый день он ровно в полшестого приходил на главпочтамт Лондондерри, забирал рассортированную ночной сменой почту, заправлялся на служебной бензоколонке и ехал в Килганнон.

В полседьмого Лири останавливался под деревьями на обочине дороги у Килганнонского моста, чтобы прочитать утреннюю газету, съесть бутерброды и выпить чашку горячего кофе из термоса, который всегда возил с собой. С годами это превратилось в привычку, которая, к несчастью Лири, сработала против него.

Десять минут Качулейн терпеливо ждал, пока почтальон проглотит свои бутерброды. Затем, как обычно, Лири вышел из машины, чтобы немного прогуляться под деревьями. Сзади послышался шорох: кто-то наступил на ветку. Когда он в испуге обернулся, из-за деревьев вышел Качулейн.

Его устрашающий вид привел Лири в ужас. На Качулейне был черный свитер и черный вязаный шлем, в прорезе которого виднелись только глаза. В левой руке он держал полуавтоматический пистолет ПКК с глушителем Карсвелла.

- Если будете делать то, что я скажу, останетесь в живых, - произнес Качулейн с легким южно-ирландским акцентом.

- Как вам будет угодно, - выдавил из себя Лири. - Но, помилуйте, у меня семья, дети...

- Положите на землю фуражку и пальто.

Лири выполнил приказание.

- Прекрасно. - Качулейн протянул ему правую руку в перчатке, на ладони которой оказалась большая белая капсула. - А теперь проглотите вот это.

- Вы хотите меня отравить? - Лири вспотел от страха.

- Вы отключитесь примерно на четыре часа, и это все, - заверил его Качулейн. - Так будет лучше. - Он поднял пистолет. - Лучше, чем вот это.

Дрожащей рукой Лири взял капсулу, поднес ко рту и проглотил. Ноги у него стали словно резиновые, все вокруг показалось каким-то ненастоящим. Чья-то рука взяла его за плечо и толкнула на землю. Он ощутил лишь прикосновение мокрой травы к лицу и провалился в темноту.

Доктор Ханс Вольфганг Баум был необыкновенным человеком. Родился он в 1950 году в семье известного берлинского промышленника, а когда в 1970 году отец умер, он получил в наследство имущество стоимостью в десять миллионов долларов и разветвленную по всему миру сеть предприятий. В его положении очень многие люди вели жизнь, полную удовольствий, что, впрочем, делал и Баум. Разница же заключалась в том, что Баум находил удовольствие и в работе.

Он закончил Берлинский университет с дипломом инженера, изучал в лондонской "Скул оф Экономикс" право и защитил в Гарварде диссертацию по вопросам экономической науки. С успехом использовав все эти знания, он увеличил и расширил свои заводы в Западной Германии, Франции и США, так что теперь его личное состояние оценивалось более чем в сто миллионов долларов.

Но один проект наполнял его сердце особой гордостью - строительство завода сельскохозяйственных машин в Килганноне. Конечно, фирма "Баум АГ" могла бы создать филиал где-нибудь в другом месте, в возможности и необходимости чего было убеждено и правление. Однако ни правление, ни собственные колебания не смогли изменить решения доктора Баума, ибо он был хорошим человеком по большому счету, что в современном мире крайняя редкость.

Убежденный христианин, немецкий протестант Баум предпринимал все возможное для того, чтобы установить настоящее партнерство между протестантами и католиками на своем заводе. Он и его жена включились в жизнь местной общины и даже послали троих детей в ирландскую школу.

Всем было известно, что Баум поддерживает контакты с ИРА. Некоторые утверждали даже, что он лично встречался с легендарным Мартином Макгинессом. Кто знает, соответствовало это правде или нет, однако ИРА оставила Килганнонский завод сельхозмашин в покое. Здесь получили место более тысячи безработных католиков и протестантов.

Баум всегда стремился быть в форме. Ежедневно он вставал в одно и то же время, а именно в шесть, надевал тренировочный костюм и кроссовки. Айлин Дачерти, молодая служанка немецкой четы, к тому времени уже готовила на кухне чай.

- Завтрак в семь, Айлин, - крикнул он. - Сделай все, как обычно. Сегодня мне надо пораньше выйти. В полдевятого заседание производственного совета в Лондондерри.

Он пробежал по поляне, перепрыгнул через невысокий забор и оказался у рощи. Это была не обычная для многих утренняя трусца, а настоящий стайерский бег по обочине дороги, причем Баум при этом был целиком погружен в планы предстоящего дня.

В шесть сорок пять он закончил разминку, вышел из леса и по поросшей травой главной дороге рысцой направился к дому. Как всегда, навстречу ему выехал красный почтовый автомобиль Патрика Лири, но на этот раз почему-то свернул на обочину и остановился. Баум увидел, как Лири в форменном пальто и фуражке рассортировывает письма.

- Есть там что-нибудь для меня, Патрик? - Он просунул голову в машину.

Однако лицо водителя оказалось совершенно чужим. В темных спокойных глазах не было заметно и тени угрозы. Но это пришла смерть, чтобы забрать его с собой.

- Мне действительно искренне жаль, - сказал Качулейн. - Вы хороший человек.

"Вальтер" в его левой руке оказался приставленным к переносице Баума. Пистолет глухо гавкнул, и немец упал спиной на обочину, забрызгав траву кровью и мозгами.

Качулейн тут же включил зажигание и через пять минут был у моста, где оставил Лири. Он снял фуражку и пальто, бросил их рядом с бесчувственным телом почтальона, пробежал через лесок и перемахнул деревянный забор рядом с узкой полузаброшенной дорогой.

Там стоял его старый "БСА" на шинах высокой проходимости. Такими мотоциклами пользовались крестьяне по обе стороны границы при сгоне овец. Он надел помятый шлем с исцарапанным стеклом, мотор зарычал, и "БСА" сорвался с места...

Позади него на главной дороге начало накрапывать, и дождь стекал по лицу Ханса Вольфганга Баума, когда рядом с ним остановился молоковоз. Как раз в это время в пятнадцати милях отсюда Качулейн на своем "БСА" свернул на полевую дорогу южнее Кледи и пересек границу, оказавшись в безопасной для него Республике Ирландии.

Десятью минутами позже он остановился у телефонной будки, набрал номер газеты "Белфаст Телеграф", попросил пригласить кого-нибудь из отдела новостей и от имени Временной Ирландской республиканской армии взял ответственность за убийство Ханса Вольфганга Баума.

- Я этого просто не понимаю, - сказал Фергюсон. - Баум практически у всех пользовался уважением, его всячески поддерживала местная католическая община. Ради размещения завода именно в Килганноне ему пришлось бороться со своим собственным правлением. А сейчас его, наверное, закроют, что означает, во-первых, появление более чем тысячи безработных, а во-вторых, что протестанты и католики опять вцепятся друг другу в глотки.

- А разве не в этом и заключается основная цель ИРА, сэр?

- Не думаю, Гарри. Во всяком случае, не сейчас. Ведь это как ни смотри грязное дело: хладнокровное убийство действительно хорошего человека, почитаемого католиками. Такая акция может лишь повредить ИРА и всем, кто с ней связан. Поэтому-то я не вижу в ней смысла. Это просто глупость с ее стороны. Ужасающая глупость. - Он постучал пальцем по папке с делом Баума, которую принес Фокс. - Баум тайно встречался с Макгинессом, который заверил его в доброй воле ИРА. Конечно, этот Макгинесс - хитрая лиса, очень хитрая... Впрочем, не об этом сейчас речь. - Он покачал головой. - Нет, это ни с чем не вяжется!..

Вновь зазвонил красный телефон.

- Фергюсон у аппарата. - Он слушал недолго и в конце разговора, помедлив, произнес: - Конечно, господин министр. Фергюсон положил трубку и встал.

- Это был министр по делам Северной Ирландии. Хочет срочно поговорить со мной. Свяжитесь сейчас, Гарри, с военной разведкой в Лисборне или еще с кем-нибудь по этому делу. Подумайте, в общем, сами. Соберите всю имеющуюся информацию.

Примерно через час Фергюсон вернулся. Фокс вошел, когда тот снимал пальто.

- Что-то вы быстро, сэр.

- Да, задача была изложена коротко и ясно. Он вне себя, госпожа премьер-министр тоже. Она просто в ярости, а вы понимаете, Гарри, что это означает.

- Она хотела бы видеть результаты, сэр?

- Да, и прямо завтра! Ольстер гудит, словно пчелиный рой. Протестантские политики шумят больше всех и набирают очки. "А что я говорил!" - как обычно, твердит Пейсли. Да, кстати, немецкий федеральный канцлер тоже на Даунинг-стрит. Честно говоря, хуже ситуации и придумать нельзя.

- Я в этом не уверен, сэр. По утверждению армейской разведки в Лисборне, ИРА тоже считает этот случай провокацией и подчеркивает, что не имеет к нему никакого отношения.

- Но ведь она взяла на себя ответственность?

- После реорганизации командной структуры дело у них поставлено очень строго, сэр. Кроме всего прочего, Макгинесс возглавляет и Главное командование "Север", а из Дублина сообщают, что он категорически исключает любое участие в этом убийстве своих людей. Более того, он в не меньшей ярости, чем все остальные. К тому же о Бауме он был очень высокого мнения.

- Так вы считаете, что это дело рук ИНЛА? В прошлом она проводила более дерзкие, чем ИРА, акции, особенно если его руководители считали, что ситуация оправдывает подобные действия.

- По данным разведки, сейчас ИНЛА ни при чем, сэр. У нее хороший источник информации в окружении руководства Фронта.

Фергюсон подошел поближе к огню, чтобы согреться.

- Вы хотите сказать, Гарри, что в убийстве Баума повинны УВФ или Красная Рука Ольстера?

- И в этих объединениях у Лисборна надежные источники. Ответ однозначно отрицательный. В данном деле протестантские организации не участвовали.

- Во всяком случае официально.

- Впечатление такое, что официально в этом вообще никто не участвовал, сэр. Естественно, нельзя забывать и о "ковбоях", которые насмотрятся ночью боевиков по телевизору, а потом палят в первого встречного.

Фергюсон закурил и сел за письменный стол.

- Вы что, на самом деле так думаете, Гарри?

- Нет, сэр, - спокойно ответил Фокс. - Я лишь попытался ответить на самые элементарные вопросы, которые наверняка сразу же вспыхнут в прессе.

Фергюсон уставился на него, наморщив лоб.

- Вам что-то известно, не правда ли?

- Точно - ничего, сэр. Но, на мой взгляд, есть одно объяснение, совершенно абсурдное объяснение, и вам оно не понравится.

- Давайте выкладывайте.

- Хорошо, сэр. Тот факт, что "Белфаст Телеграф" получила заявление об ответственности от имени ИРА, выставляет эту организацию в очень дурном свете.

- И что же?

- Почему бы тогда не предположить, что это и было целью акции?

- То есть существует протестантская организация, имеющая такую цель?

- Совсем необязательно. Я поясню, если вы позволите. Вскоре после вашего ухода я получил подробное сообщение об убийстве из Лисборна. Убийца профессионал, в этом нет никакого сомнения. Хладнокровный, дерзкий, но действующий избирательно - он убивает не каждого, кто попадается ему на пути.

- Да, мне это тоже бросилось в глаза. Почтовому служащему он просто дал какое-то снотворное.

- Амплейн, сэр. Это навело меня на кое-какие мысли, и я ввел всю имеющуюся информацию в компьютер. Первые пять убийств, указанных в распечатке, имели следующую общую черту: угрожая оружием, убийца заставлял свидетеля принимать капсулу амплейна. Первый случай такого рода был зарегистрирован в 1975 году в Омаге.

Фергюсон прочитал список и поднял глаза.

- Дважды жертвами были католики. Я принимаю ваш аргумент; речь может идти об одном и том же преступнике. Но это подрывает вашу теорию убийства Баума с целью выставить ИРА в дурном свете.

- Пожалуйста, имейте терпение, сэр. Описание внешности преступника также идентично: черный вязаный шлем и темный свитер. Во всех случаях у него был "вальтер УПК". Трижды убийца покидал место преступления на мотоцикле.

- Ну и?..