- Папа! - истошно закричала она. - Папочка! - Потом подняла к Келли бледное личико. - Ты застрелил его! Ты - убийца!

Истерически рыдая, девочка, словно маленькая пантера, бросилась на Келли, норовя выцарапать ему глаза. Он крепко схватил ее за запястья. Силы вдруг покинули девочку, и она стала оседать на землю. Он обнял ее, прижал к себе, начал гладить по голове, шепча на ухо самые ласковые русские слова.

Из толпы выступил старый священник.

- Я позабочусь о ребенке, - сказал он и положил руки на ее плечики.

Они пошли вместе, толпа расступилась, пропуская их.

- Очистить площадь! - крикнул Масловский лейтенанту. - Как же мне надоел этот вечный украинский дождь. Пойдемте, обсохнем. И возьмите вашего молодца. Надо все обсудить.

КГБ, самая большая и запутанная тайная служба в мире, контролирующая миллионы жизней в Советском Союзе, раскинула свои сети почти во всех странах. В самом ее сердце, в самом тайном из всех управлений есть отдел номер тринадцать: организация убийств, покушений и актов саботажа за рубежом.

Вот уже пять лет отдел возглавлял полковник Масловский, человек мощного телосложения и вида довольно сурового.

Иван Владимирович Масловский родился в 1919 году в Петрограде в семье врача, закончил юридический факультет Ленинградского университета и сдал государственные экзамены незадолго до нападения Германии на СССР.

Сначала он был бойцом одного из партизанских отрядов, затем наверху обратили внимание на его образование и знание языков и взяли в созданную в годы войны контрразведку "Смерш". Там он работал с таким успехом, что и после войны остался сотрудником тайных служб, не помышляя более о юридической практике.

Теперь он отвечал за создание оригинальных шпионских школ, таких, как, например, гатчинская, где агенты, предназначенные для работы в англоязычных странах, жили и обучались в специально построенных "американских" или "английских" городках.

Исключительно успешное проникновение КГБ на все уровни французской тайной службы объяснялось, в первую очередь, отличной работой одной из таких школ, созданной Масловским в Грозном, где все было действительно по-французски - от одежды и кухни до культурной среды обитания.

Иван Владимирович пользовался неограниченным доверием своего начальства и потому получил все возможности для создания целой системы подобных школ, чем, собственно, и объяснялось существование северо-ирландского местечка Друмор в тиши украинской глубинки.

Кабинет, в котором Масловский работал, возвращаясь из Москвы, был обставлен довольно банально: письменный стол, шкафы с папками, на стене топографическая карта Наумова. Сейчас в открытом камине пылали дрова, а полковник с кружкой крепкого черного кофе с водкой стоял перед ним и наслаждался теплом. Отворилась дверь, и человек в кожаном пальто, поеживаясь от холода, подошел к огню.

- Черт, какая же холодрыга на улице!

Он взял с подноса, стоявшего на столе, кофе, влил туда водки и вернулся к камину.

Это был Павел Черный - приятный, обходительный мужчина тридцати четырех лет. Он слыл - и не только в своей стране - первоклассным специалистом в области экспериментальной психологии, что было значительным достижением для сына простого украинского кузнеца. В шестнадцать лет он ушел в партизанский отряд, командир которого, преподаватель английского из Московского университета, очень скоро обратил внимание на талант юного бойца.

После войны, в сорок пятом году, Черный поступил в этот самый университет на психологический факультет, а затем провел два года на практике в исследовательской группе по экспериментальной психологии при Дрезденском университете, где в 1951 году защитил кандидатскую диссертацию.

Интерес к психологии поведения привел его в Пекинский университет, в лабораторию знаменитого китайского психолога Пин Хо. Тот как раз занимался вопросами применения методов поведенческой психологии при допросах и промывании мозгов американских и английских военнопленных, захваченных на полях сражений корейской войны.

Работы Черного в области воздействия на поведение человека по методу Павлова привлекли к нему внимание КГБ в целом и Масловского в особенности. Его-то усилиями Черный и получил место профессора на кафедре экспериментальной психологии Московского университета.

- Это волк-одиночка, - произнес Масловский. - Никакого уважения к начальству. Приказов не слушает вообще. Ему ведь было сказано не брать оружия, не так ли?

- Да, товарищ полковник.

- Таким образом, он наплевал на приказ и превратил обычное учебное занятие в какую-то резню. Черт с ними, с этими диссидентами, которых мы здесь используем. Это хоть какой-то способ заставить их послужить Родине. А кто такие полицейские?

- Точно не знаю. Секундочку. - Черный поднял телефонную трубку.

- Левина ко мне.

- Что еще за Левин? - спросил Масловский.

- Он здесь уже месяца три. Диссидент-еврей, получил пять лет за тайную переписку с родственниками в Израиле. Отлично руководит конторой.

- Кто по профессии?

- Физик, инженер-конструктор. Насколько мне известно, занимался самолетостроением. У меня есть все основания предполагать, что он осознал свою вину.

- Это они все так твердят, - заметил Масловский.

В это время вошел тот, о ком они говорили. Виктор Левин был довольно щуплым человеком, выглядевшим несколько солиднее благодаря телогрейке. С виду лет сорока пяти, однако с совершенно седой головой, стальная оправа очков заклеена изолентой, в глазах - страх перед неожиданным стуком в дверь, что в его положении было вполне оправданно.

- Кем были трое полицейских?

- Сержант по фамилии Воронин, - ответил Левин. - Артист из Москвы. Год назад после смерти жены пытался бежать на Запад. Приговор: десять лет.

- А ребенок?

- Таня Воронина, его дочь. О двух остальных надо справиться.

- В данный момент это неважно. Можете быть свободны.

Левин вышел.

- Однако вернемся к Келли, - сказал Масловский. - Совершенно непонятно, зачем он выстрелил в человека из бара. Полное пренебрежение к моим приказам. Великолепный, впрочем, снайпер, - добавил он.

- Да, меткий.

- Расскажите подробнее о нем.

Масловский налил себе еще кофе, плеснул в чашку водки и подсел поближе к огню. Черный взял со стола папку и раскрыл ее.

- Майкл Келли, родился в 1938 году в деревне Баллигар в Керри, Республика Ирландия. Отец: Шин Келли, активист ИРА, участник войны в Испании. В Мадриде познакомился с гражданкой СССР Мартой Вронской, будущей матерью Келли.

- Насколько я помню, его отца повесили англичане?

- Совершенно верно. В первые месяцы второй мировой войны он участвовал в проведении серии взрывов, организованных ИРА в районе Лондона. Был схвачен, предстал перед судом и казнен.

Британский мученик, значит. Такое впечатление, что этот народ в них прямо-таки нуждается.

- Марта Вронская получила ирландское гражданство, работала журналисткой в Дублине. Там мальчик посещал школу иезуитского ордена.

- То есть получил католическое воспитание?

- Само собой разумеется. Вся эта довольно запутанная история дошла до нашего человека в Дублине, и он сообщил о Келли в Москву. То, что парень может нам пригодиться, было ясно, как божий день. Мы уговорили Марту вернуться в Россию. Через два года она умерла от рака желудка.

- А тем временем ему исполнилось почти двадцать, и он оказался довольно умным парнем?

- Совершенно верно. У него блестящие языковые способности. Схватывает все на лету. - Черный еще раз посмотрел в дело. - Обладает также необыкновенным артистическим талантом. Я бы осмелился назвать его даже гением в этой области.

- Что ж, совсем неплохо при нашем раскладе.

- При других обстоятельствах вполне мог бы стать великим артистом.

- Ну, об этом пусть забудет, - отрезал Масловский. - Мне лично особо ярким кажется его инстинкт охотника.

- Как вы знаете, товарищ полковник, научить убивать можно любого. Именно поэтому при наборе мы делаем особый упор на сообразительность. Но Келли, работая с личным оружием, демонстрирует редкий, почти уникальный дар.

- Я тоже обратил на это внимание, - недовольно заметил Масловский. Для него убить - раз плюнуть... Нет ли у него выраженных признаков психопата?

- Это не тот случай, товарищ полковник. Может, я не очень понятно объясняю, но Келли, повторяю, великолепный актер. Сегодня он играл роль боевика ИРА и исполнял ее максимально близко к сценарию.

- Ну да, только разница в том, что режиссер не успел крикнуть "стоп!", а мертвецы не встали, когда выключили камеру.

- Нельзя не согласиться, - сказал Черный. - Однако вполне объяснимо, почему он, нарушая приказ, должен был убить троих полицейских и стрелять в Мерфи. Ведь Мерфи - стукач, которого следовало покарать публично. По роли, которую играл Келли, он не мог поступить иначе. В этом, собственно, и состоит цель обучения.

- Ясно, я понял. Так вы считаете, его уже можно привлечь к настоящей работе?

- Думаю, да, товарищ полковник.

- Хорошо, приведите его ко мне.

В темном свитере, грубой суконной куртке и брюках из плиса, без шляпы и плаща Келли выглядел еще более юным. Он производил впечатление необыкновенно собранного, замкнутого в себе человека, при виде которого Масловский снова почувствовал необъяснимое раздражение.

- Вы, должно быть, гордитесь тем, что натворили? Я же запретил вам стрелять в Мерфи. Почему вы нарушили приказ?

- Потому что он стукач, товарищ полковник. Если такие, как я, хотят выжить, то таких, как он, следует ставить на место время от времени. - Келли пожал плечами. - Цель терроризма - распространение террора.

- Черт побери, но ведь это была игра! - взорвался Масловский. Понарошку!

- Если мы слишком долго играем в какую-нибудь игру, товарищ полковник, то потом она начинает играть нами, - отпарировал Келли спокойно.

- Боже праведный! - выдохнул Масловский, хотя старался не употреблять таких выражений.

Он уселся за письменный стол напротив Келли.

- Профессор Черный считает вас готовым к работе. Согласны?

- Так точно, товарищ полковник.

- Задачу вашу описать довольно легко. Наши главные противники Америка и Англия. Последняя слабее. Самой больной занозой в ее теле является ИРА. Вы должны загнать эту занозу поглубже...

Полковник откинулся на спинку стула и посмотрел Келли в глаза.

- Итак, Келли, вы будете возмутителем спокойствия.

- В Ирландии?

- В конечном счете да, однако вам нужно еще подучиться на месте. Сейчас объясню подробнее.

Он встал со стула и подошел к огню.

- В 1956 году Армейский Совет ИРА проголосовал за проведение очередной боевой кампании в Северной Ирландии. Через три года выяснилось, что она потерпела полный провал. Сейчас нет уже никаких сомнений в том, что боевые действия будут скоро прекращены. Результат равен нулю.

- И что же? - спросил Келли.

Масловский возвратился к письменному столу.

- С другой стороны, из наших источников стало известно, что в Ирландии должен в конце концов разразиться конфликт более серьезный, чем когда бы то ни было. И ваша задача состоит в том, чтобы дождаться этого часа, закопавшись поглубже, словно крот.

- Ясно, товарищ полковник.

- Для начала достаточно. Когда я уеду, профессор Черный разъяснит вам наши непосредственные планы. А пока можете идти.

Келли молча вышел.

- Он выполнит все. Я в нем уверен, - сказал Черный.

- Хотелось бы надеяться. Пожалуй, он сможет работать не хуже любого ирландского "крота", но с преимуществом - пьет меньше.

Полковник подошел к окну и стал смотреть на залитую дождем улицу. Нахлынувшая усталость вернула его на землю. По непонятным причинам он вспомнил о девочке, набросившейся на Келли на площади.

- Как, вы говорили, зовут эту осиротевшую девочку? - спросил он.

- Таня. Татьяна Воронина.

- У нее нет близких, которые могли бы позаботиться о ней?

- Насколько я знаю, нет.

- А ведь она довольно симпатичная и умненькая, вы не находите?

- Мне тоже так показалось. А что, у вас какие-либо планы на ее счет, товарищ полковник?

- Почему бы и нет? В прошлом году наша шестилетняя дочь умерла во время эпидемии гриппа. Жене рожать больше нельзя. Она встала на очередь в доме младенца, но ее все равно что-то гложет. Ее будто подменили, она совершенно извелась. И когда я увидел эту малышку на площади, то мне пришла в голову спасительная мысль. Ведь это то, что нам нужно.

- Прекрасная идея, товарищ полковник. Мне кажется, от этого выиграют все.

- Решено, - сказал Масловский, явно довольный. - Я возьму ее в Москву. Пусть будет Сашеньке сюрприз.

Он подошел к столу, откупорил бутылку водки и налил в два стакана.

- Ну, за что пьем? За нашу ирландскую акцию и за удачу этого... какая у него кличка? - спросил он Черного, наморщив лоб.

- Качулейн.

- Прекрасно! За Качулейна!

Полковник опрокинул в себя содержимое стакана, а потом бросил его в огонь.